Лукоморье. Программа обмена

Бадей Сергей

Глава 6

 

Так уж сложилось, что мы с Тимоном решили разделить комнату на втором этаже. Мы и на Магире жили вдвоем в домике. Так что, нам не привыкать друг к другу. Жереста определили к Тартаку. Хм, бедный, бедный Жерест.

Хи-хи! В эту ночь первый этаж поднялся по тревоге. Они подумали… Да Бог его знает, что они подумали, когда Тартак начал храпеть. Жерест в истерике прибежал к нам, и начал умолять сообразить нашу комнату на троих. Это что, бутылка водки, что ли? Попутно Жерест рассказал, что разбуженные студенты обсуждают планы жестокой мести и надругательства над спящим, и что самое главное, храпящим Тартаком. Ну, если они все решили покончить счеты с жизнью, то кто я такой, чтобы им мешать? Тартак, особенно разбуженный Тартак, совершенно лишен чувства юмора. Единственная шутка, на которую он в таком состоянии способен – это палицей по кумполу. Спору нет, это конечно весело, если наблюдать за процессом с расстояния метров в сто, а то и более. И совсем уже невесело объекту, над которым шутит Тартак. Да и не грустно ему тоже. Ему вообще уже никак.

Впрочем, задачи сокращения населения по части студентов, не были для нас приоритетными. Мы сползли со своих тюфячков и, неспешной трусцой, отправились отговаривать местных мафиози от самоубийственных планов. Жерест, вот негодяй, сразу же воспользовался освободившимся местом Тимона и разлегся, заявив, что он слабый и помощи от него никакой.

– А кто тебе помогать стаскивать его с тюфяка будет? – спросил я, заметив неподдельное желание Тимона тоже сказаться слабым.

Тимон, быстро взвесив в уме все "за" и "против", высказал энтузиазм в благом деле спасения студентов.

Местные уже столпились у двери комнаты, из которой гулко доносились раскаты Тартакового храпа. Вроде бы мы успели вовремя! Они уже готовы войти.

– Стоять! – крикнул я. – Прежде чем вы начнете что-то делать, скажите мне, что именно вы хотите сделать?

– Мы хотим, чтобы этот урод прекратил храпеть! – заорал мне в ответ худощавый парень с растрепанными черными волосами и в одной сандалии на босу ногу. – А вы кто такие, чтобы нас спрашивать?

Я выщелкнул осветительный пульсар, так как в коридоре было все-таки темновато. Это, кстати, произвело впечатление. Не на всех, правда, но на первокурсников.

– Ты когда-нибудь встречался с горным троллем, мой отважный друг? – осведомился Тимон у нервного парня. – А там находится самый настоящий горный тролль. Если разбушуется, то спать вам будет уже негде. Мы специалисты по горным троллям.

– А что такое тролль? – поинтересовался толстячок, стоящий справа от меня.

– Не что, а кто, – поправил я. – Он очень большой, и с большой палицей…

– Гуль, что ли? – перебил меня толстяк.

– Нет. Гуль будет у тебя, если тролль тебя чуть-чуть зацепит. А если не чуть-чуть, то гуль останется от тебя. То есть, от тебя останется с гулькин нос. Улавливаешь мысль? – сердито ответил я. Терпеть не могу, когда меня перебивают.

– В любом случае, – заметил Тимон, – я вам туда заходить не рекомендую.

– А как же нам спать? – опять взвился растрепанный парень.

– Единственный приемлемый вариант, – задумчиво изложил Тимон, – это ушные затычки.

– Или полог тишины в комнате Тартака, – добавил я, искренне сожалея, что не выучил это крайне полезное заклинание.

– Что здесь происходит? – вдруг раздался за нашей спиной скрипучий неприятный голос.

Судя по, разом поскучневшим лицам находящихся тут парней, им, как-то сразу, расхотелось тут находиться.

– Не слышу ответа! – снова раздалось со спины.

Мы с Тимоном оглянулись. В коридоре стоял организм худой и нахмуренный. Злые глазки, в свете сияющего над нашими головами пульсара, впились в наши лица.

– А у вас как со слухом, вообще? – поинтересовался я.

Храп Тартака невозможно было не услышать.

– Ты как разговариваешь со мной, щенок?! – сорвался на визг наш ночной гость.

Храп Тартака вдруг прервался.

– Да нормально я с вами разговариваю, – пожал плечами я, – если вы не понимаете того, что я вам говорю, так это уже не мои проблемы.

Вы можете сказать, что я разговаривал не особенно вежливо. А если вас поднять среди ночи? Да еще с вами разговаривают тоже не особенно вежливо?

Мужик, вдруг, взмахнул рукой, и что-то коричневое с ядовито зеленым полетело в меня. Тимон резко рванул меня к себе, и эта гадость пролетела мимо. Мы чуть не упали. Спасла нас от падения стена, к которой мы привалились. Оттолкнувшись от стены, я быстро встал в боевую стойку, готовый встретить новый удар противника. Я уже сформировал защитный кокон, но этот тип почему-то медлил. Я вгляделся в его лицо. Он не смотрел на меня! Он смотрел куда-то за меня. Я быстро оглянулся, и мне поплохело. У дверей своей комнаты стоял Тартак. Он прижимал руку к груди. Лицо его кривилось от боли. Тартак засопел и убрал руку. Грудь пересекал багровый рубец. Тартак некоторое время, наклонив голову, рассматривал его. Потом он медленно поднял голову и вперил взгляд в мужика. Ох, и нехороший это был взгляд!

– Ах ты плесень! – зарычал он. – Да я тебя сейчас по стенке размажу!

– Сгинь чудище! – заверещала плесень, снова поднимая руки в атакующем жесте.

Но я уже был настороже, и новый удар этой своеобразной плети встретил на своем пути защитный кокон, окруживший Тартака. Тартак зловеще улыбнулся, и, крутанув палицей, сделал скользящий шаг в сторону противника.

– Тартак, стой! – крикнул я, становясь у него на пути, и раскинув руки. – Удар предназначался мне. Просто попал в тебя. Мне на него и отвечать!

– Ответишь трупу! – рявкнул Тартак, но остановился.

– Я Колин ад Бут, барон Магира, вызываю вас на поединок! – повернулся я к обидчику. – Представьтесь.

– Я Котлан ас Тартон, принимаю ваш вызов! – гордо выпрямилось это чучело, – но боюсь, что поединок наш произойдет очень нескоро. Вы напали на дежурного преподавателя при исполнении им своих обязанностей. И вам предстоит узнать, что это очень серьезное нарушение! Но для начала я вас спеленаю заклятием неподвижности, дабы вы не ускользнули от правосудия.

Котлан внезапно раскинул руки и свел их вместе. Эффектно! Ничего не скажешь! Внутри меня что-то напряглось и схлынуло. Что-то я не утратил возможности двигаться.

– Колин! – зашептал за моей спиной Тартак. – Ну, один разок, а? По кумполку, а?

– Это мясо мое! – зло улыбнулся я дежурному преподавателю, озадаченному тем, что его заклятие не подействовало.

"Воздушный кулак" отбросил его к стене. Я начал, не спеша, приближаться к Котлану. В правой руке засветился, набирая мощь, боевой пульсар.

– Так вы говорите, что мы на вас напали? – осведомился я, – при исполнении, да? Вы думаете, что в двойную ложь, кто-то поверит? Да если бы мы на вас напали, то можете быть спокойны. Ваш трафарет послужил бы делу искусства в этом коридоре.

Котлан, с ужасом глядя на меня, вскинул руку и выкрикнул какое-то слово. Воздух слева от нас заискрился миллионами синих блесток. Тартак, перехватив свою палицу поудобнее, быстро переместился поближе к блестящему облаку. Облако медленно сформировалось в человека. Полный, представительный дядька сонно покачнулся и с видимой неохотой открыл глаза.

– Уважаемый Гашага ас Турохт, да продлит ваши дни Шаршуд, простите ничтожного, разбудившего вас, но обстоятельства сложились так, что я вынужден был это сделать, – зачастил скрипучим голосом дежурный препод, – на меня при исполнении моих обязанностей напали эти отродья Куктуна! Прошу вас, о великий, предпринять меры к наказанию этих недостойных.

Мы с интересом рассматривали этого самого "великого". Мне он не показался слишком страшным. Гашага ас Турохт, в свою очередь, проморгавшись ото сна, с интересом уставился на нас.

Котлан начал вдохновенно описывать наши злодеяния и свои героические действия по пресечению оных. Причем врал он от начала и до конца. Кучка местных аборигенов-студентов, в священном ужасе внимала ему, хотя некоторые и морщились от слишком явной лжи. Гашага, как мне показалось, его совершенно не слушал, но исправно кивал головой, поднимал изумленно брови и хмыкал в особо удавшихся местах.

– И вот сии отроки, были свидетелями случившегося! – патетически произнес Котлан и грозно глянул на кучку отроков.

Отроки испуганно закивали головами, и оттуда донеслось что-то, вроде "одобрямс".

– Да, Горий был прав, сказав мне, что это тот еще подарок, – пробормотав это себе под нос Гашага, повернулся к дежурному преподавателю, грозно нахмурив брови:

– Так ты смеешь говорить мне, что находишься при исполнении обязанностей? – вдруг грозно рявкнул он Котлану, – хорошо же несение своих обязанностей в спальном сарохе! Ничтожный! Ты вздумал обманывать меня? Как мог ты исполнять свои обязанности, если не знаешь, что в термине стало на пять благородно рожденных больше? Где ты был, когда достойный Кер ас Кер вселял их?

– Но этот сын Куктуна, посмел вызвать меня на поединок. Разве на запрещены подобные вызовы великим Хевлатом, да пребудет с ним благодать Шаршуда? – промямлил Котлан.

– Да, – согласился Гашага, – но только на территории Академии. Так что, я надеюсь, ты пригласишь нас посмотреть, как ты будешь учить уму-разуму этого мальчишку. Кстати, я не успел сказать, что он маг вне уровней. Но ведь это тебя не остановит, правда?

Котлан стремительно бледнел в процессе речи Гашаги. При последнем известии, ноги подвели несчастного, и он оперся об стену.

Гашага, явно наслаждаясь моментом, подошел к нему и положил руку на плечо.

– Не волнуйся! Пепел, что останется от тебя, будет собран шелковым веничком в золотой совочек. Конечно, похоронен ты будешь со всеми почестями, которых достоин преподаватель нашей академии, – доверительно сказал Гашага.

– Но я не хочу! – вырвалось у Котлана.

– Тогда тебе остается одно. Никогда не покидать пределы Академии и носить прозвище труса, – сухо сказал Гашага.

– Лучше быть трусом, но живым, – проскулил Котлан.

Гашага презрительно скривился и повернулся к нам:

– Я предлагаю всем разойтись по своим комнатам и лечь спать! – громко сказал он. – А вас, молодые люди, я хочу видеть завтра, скажем, в час чайки, у себя в кабинете. Вместе с вашим куратором, Кер ас Кером, естественно.

Гашага подошел к Тартаку, осмотрел рану, и, покачав головой, наложил на нее руку. Тартак благодарно засопел. Видимо рана все-таки доставляла ему беспокойство. Конечно же, когда Гашага руку убрал, от рубца на груди не осталось и следа.

Жерест подошел к окну и отодвинул створку в сторону. Правильно! Хоть чуть прохлады нам нужно! Тартак умостился на разложенной постели и с интересом рассматривал то место на груди, где была рана. Мы с Тимоном присели на пуфики у стены.

– Кажется, нас отправят назад, – Жерест подошел к нам. – Неплохо для начала.

– Не мельтеши! – пробурчал Тартак. – Здесь такая жара, что я, пожалуй, даже рад буду, если нас отсюда попросят.

– Надо бы Аранту позвать, – сказал я, – то, что произошло, касается всех нас.

– Интересно мальчики, а как вы собирались меня звать? – раздалось от окна.

Мы аж подпрыгнули от неожиданности.

– Ари? Ты что тут делаешь? – недоверчиво уставился на Аранту Тимон.

– У меня нюх на неприятности.

– Что-то ты поздновато унюхала, – уныло сказал Жерест.

– В самый раз! – отрезал я. – Не хватало, чтобы она завалила это чучело одной из своих смертоносных штучек. Это трактовалось бы, как убийство, с соответствующими выводами, не очень приятными для нас.

– А так ты его вызвал на поединок, – встрял Тимон, – тут могут быть не только выводы, но и последствия. Ты уверен, что справишься? Он все-таки знает и умеет побольше, чем ты.

– Тимка, не нагнетай! – прогудел Тартак, – ты что, не видел, как он сдрейфил? Пока мы здесь, этот Котлан с территории академии – ни ногой!

Я подвинулся, и Аранта присела рядом со мной.

– А все-таки, откуда ты здесь?

– Ну, шум в этом крыле не услышал бы только глухой, – усмехнулась Аранта, – а меня глухой назвать нельзя. А если есть немного соображения, то становится понятно, что шум среди ночи – здесь, явление не традиционное. Нетрадиционный шум могли создать только нетрадиционные личности!

Аранта настолько выразительно обвела нас взглядом, что мне сразу стало понятно, кто у нас эти личности.

– Лучше расскажите, что произошло? – попросила она.

– Да, – присоединился к ней Жерест, – а то я застал только окончание этого происшествия.

После того, как Тимон, с большой экспрессией, расписал события, восцарилась тишина. Аранта, нахмурив брови, раздумывала.

– Абзац! – наконец прервал тишину Жерест. – Это нам так просто не пройдет!

– Пожалуй, хорошо, что меня тут не было, – произнесла Аранта, – я точно не смогла бы сдержаться. Задержалась, когда старалась незаметно покинуть комнату.

– Возможно, не все так плохо, – заметил Тимон, – во всяком случае, этот Шарага, не был сердит на нас. Скорее он был сердит на дежурного преподавателя.

– Дежурного стрелочника! – фыркнул я, – и не Шарага, а Гашага.

– Кто такой стрелочник? – поднял брови Тартак.

– А, проехали, – отмахнулся я, – долго объяснять! Давайте ложиться спать! Завтра будет нелегкий день.

– А мне теперь, опять таки, незаметно, надо попасть назад в комнату, – вздохнула Аранта.