Линия аллигатора

Абдуллаев Чингиз

Глава 31

 

Дронго ехал к дому, в котором жил Чихарев. Он только что побывал у него на службе и узнал, что полковник уехал домой обедать. Дронго отправился следом.

Оставив Сигрид в посольстве и обеспечив безопасность сенатора Роудса, он мог относительно спокойно работать. Уже сидя в машине, он подумал, что, возможно, Сигрид была права: все великие сыщики всегда действовали в одиночку. Но не потому, что у них были сексуальные комплексы по старику Фрейду, когда их потенция направлялась в другую сторону. Отчасти это было правдой. Но в условиях современной криминальной ситуации в странах СНГ нормально работать, имея за плечами родных и близких людей, было практически невозможно. Ты оказывался зависим от них, ты обязан был думать об их охране, об их благополучии и уже не имел возможности действовать безрассудно и напористо.

Теперь, поднимаясь по лестнице в квартиру полковника Чихарева, он знал, что сделает все, чтобы наказать этого иуду за предательство и выбить из него признание, почему он отдал приказ об убийстве Элизабет Роудс.

Дронго уже знал, что жена полковника умерла три года назад и он живет один. Постучав в дверь, он приготовил пистолет, чтобы сразу предъявить свой самый весомый аргумент. Дверь открыл подтянутый, еще совсем молодой мужчина.

Густая шевелюра была чуть тронута благородной сединой. Увидев незнакомого человека, полковник нахмурился.

— Что вам нужно?

Дронго толкнул его в грудь и вошел в квартиру, доставая пистолет. Но не успел больше ничего сказать. Из комнаты послышались детские крики:

— Дедушка, кто к нам пришел?

И в коридор выбежали двое детей пяти-шести лет, мальчик и девочка. Дронго быстро убрал пистолет, продолжая прижимать полковника к стене. Дети без страха смотрели на незнакомого дядю, пришедшего к ним в гости.

— А кто будет за вас доедать? — спросила молодая женщина, выходя за ними в коридор.

Увидев Дронго, она смутилась.

— Простите. Идемте обедать! — прикрикнула она на детей. — Папа, ты не волнуйся, я их сама покормлю.

Забрав детей, дочь Чихарева ушла в гостиную, а Дронго вдруг понял, что не хочет или не может вынимать пистолет второй раз.

— Спасибо, что убрали оружие, — проворчал полковник, — вы могли испугать детей. Очевидно, вы киллер. Только не делайте этого при внуках. И вообще, не нужно здесь стрелять. Я выйду с вами на лестничную площадку и спущусь вниз.

Можете застрелить меня там. Только не трогайте детей, за них вам все равно не заплатят.

— Вы не поняли, — покачал головой Дронго, — я не убийца. И тем более не киллер, нанятый для того, чтобы вас ликвидировать. Хотя, честно говоря, сделал бы это с большим удовольствием и бесплатно. Но при детях я действительно не могу с вами разговаривать. Давайте выйдем из квартиры. Только не возвращайтесь обратно в комнаты, иначе я вам не поверю.

— Да, конечно, — полковник не очень доверял словам внезапно появившегося незнакомца, но при одной мысли, что можно выйти из квартиры, обезопасив дочь и внуков от потенциального убийцы, он готов был согласиться на что угодно.

Поэтому, крикнув дочери, что спускается вниз и скоро вернется, полковник торопливо добавил:

— Не открывай никому дверь, кроме меня, — и вышел первым.

За ним вышел и Дронго. Они спустились вниз на этаж.

— Кто вы такой? — спросил Чихарев. — Что вам нужно?

— Я хочу знать, почему вы приказали убить американскую журналистку Элизабет Роудс, — сказал Дронго, — только не делайте вид, что вы никогда не слышали такой фамилии.

— Теперь понял, — усмехнулся полковник, — вы тот самый якобы американский журналист, который повсюду ищет убийц этой дамочки. Я давно подозревал, что вы профессионал. Поздравляю. Вы здорово поработали.

— Почему вы приказали ее устранить? — терпеливо повторил Дронго.

— Она слишком много знала, — пожал плечами полковник, — начала лезть куда не надо. Задавать лишние вопросы. Из-за нее сорвались поставки очень важного груза. Но я не приказывал ее убрать. Я для этого слишком мелкая сошка. Просто передал поручение эксперту дать нужное заключение. Ведь вас сюда Полеванов направил, я прав?

Дронго, игнорируя его вопрос, задал следующий:

— Почему вы приказали похитить другую журналистку, Сигрид Андерссон?

— Тоже не ко мне. Я только передал приказ. Кстати, на складе вас ждали трое. И еще двое были в машине, которая за вами поехала. Неужели вы справились со всеми? Не могу в это поверить. Там были профессионалы. Или вы действовали не один?

Дронго снова проигнорировал его вопрос, задав свой:

— Кто приказал убрать Элизабет Роудс?

— Этого я вам не скажу, — засмеялся полковник. Он держался нагло и уверенно и этим вызывал к себе невольное уважение. — Я не такой дурак, чтобы говорить о столь опасных вещах. Вы можете меня убить, но, если я начну называть имена, они вырежут всю мою семью. Да и вам в одиночку не справиться с ними, это я точно знаю. И потом, какое значение имеет, кто именно приказал это сделать? Я могу вас обрадовать: те, кто это сделал, уже в тюрьме. Один тяжелораненый лежит в больнице, а другой сидит в Лефортово.

— Их имена?

— Это я вам могу сказать. Крутиков и Проколов. Оба рецидивисты. Они действовали по поручению Марата. Но, насколько я знаю, и его сегодня утром пристрелили наши доблестные сотрудники ФСБ. Я видел утреннюю сводку.

— Но почему убрали именно Элизабет Роудс?

— Я не знаю, — пожал плечами Чихарев, — наверное, она слишком много знала.

Или могла узнать. Решения принимаются совсем в другом месте, на другом уровне.

И не мне об этом судить.

— Это по вашему приказу убрали Короткова?

— А это еще кто такой? — равнодушно осведомился полковник.

— Тот самый патологоанатом, коллега Полеванова, который дал ложное заключение о причинах смерти Элизабет Роудс.

— Ах, тот самый, — равнодушно произнес Чихарев, — ну, он был настоящий мерзавец. За сотню долларов отца бы родного продал. Ему просто помогли свалиться в котлован, чтобы не слишком много болтал. К тому же он сильно пил, как и все патологоанатомы, очевидно, в их профессии по-другому просто нельзя.

Но он был еще и болтлив, а это уже внушало некоторые опасения.

Мимо прошел мальчик с собакой, поздоровавшись с полковником. Тот приветливо кивнул. Дождавшись, пока мальчик поднимется к своей квартире и зайдет в нее, Дронго начал говорить:

— А теперь послушайте меня, полковник. Элизабет Роудс готовила статьи о поставках наркотиков, которые проходят через нашу страну из Азии в Европу.

Причем совершенно очевидно, что эти поставки связаны с прохождением через международный аэропорт.

Чихарев сохранил самообладание и не вздрогнул, но он явно перестарался, перестав даже дышать, чтобы не выдать своего волнения. Дронго это заметил.

— Люди, которые ждали меня на складе, по дороге в аэропорт, были сотрудниками ФСБ и линейного отдела милиции на транспорте. А сама Элизабет Роудс была убита на дороге, ведущей к аэропорту. Таких совпадений не бывает.

Еще совпало, что вы сами, полковник Чихарев, курируете именно международный аэропорт, занимаясь проблемами наркотиков. И еще братья Лобановы, у которых вы прятали похищенную Сигрид Андерссон. Один из них работает в таможне аэропорта, другой в милиции. Вернее, один из братьев уже не работает нигде. Он на том свете.

— Это вы его убили? — уточнил Чихарев.

— Да. За то, что он изнасиловал похищенную женщину.

— Вот животное, — покачал головой полковник, — с ними просто нельзя иметь дело.

— Не уводите разговор в сторону, — посоветовал Дронго. — Таким образом, мне удалось установить, что все люди, участвующие в этой операции, так или иначе были связаны с аэропортом. И теперь мне остается только узнать имя человека, который направляет в аэропорту все ваши действия. Вы создали преступную группу, состоящую из работников аэропорта, сотрудников ФСБ, милиции и таможни. Меня интересует только имя человека, который отдает вам приказы.

Скажите его имя, и я уйду.

Полковник слушал молча. Но по мере того как все убедительнее говорил Дронго, он все сильнее бледнел. Когда Дронго наконец задал свой вопрос об имени, он снова отрицательно покачал головой.

— Лучше уезжайте к себе в Америку. Или откуда вы там прибыли. Если вы не представляете какую-нибудь организацию, о существовании которой я пока не знаю.

И если вы действительно иностранец. Для всех будет лучше, если вы уедете.

— Я должен знать, почему убили Элизабет Роудс и кто отдал об этом приказ, — возразил Дронго. — Я не успокоюсь, пока этого не узнаю.

— Тогда вместо ответа вы получите пулю в голову, — предостерегающе заметил Чихарев, — вы напрасно так хорохоритесь. Я хорошо знаю, что говорю. Пока вам везет, убирайтесь из Москвы. Вы и так уже зашли слишком далеко. Но везение не может продолжаться слишком долго.

— Наверху сидят ваши внуки, — напомнил Дронго, — неужели вы не думаете о них?

— Это нечестно, — сказал полковник, — мы договаривались, что про них вы забудете. Я ответил почти на все ваши вопросы.

— Вы мерите только своими стандартами, — разозлился Дронго. — Считаете, что я способен причинить боль ребенку, даже если он внук такого негодяя, как вы, Чихарев. Плохо вы думаете о людях. Я имел в виду, что ваши внуки растут в этой стране. Неужели вам не страшно, что, помогая переправлять наркотики, вы делаете тысячи молодых людей несчастными, обрекая их на быструю смерть? А что, если завтра ваши внуки пристрастятся к наркотикам?

— Не нужно морализировать, — перебил полковник, — больше я вам все равно ничего не скажу. Если хотите меня убить, можете стрелять.

— Что это даст? — пожал плечами Дронго. — Вы и так обречены. Ваш негласный руководитель не простит вам стольких неудач. Сначала вы ничего не смогли со мной сделать, потом я убрал ваших людей на складе, потом освободил Сигрид Андерссон. Вам не простят стольких неудач, полковник. Можете считать себя трупом. Единственный выход для вас — назвать мне имя вашего шефа. Того самого человека, который отдавал приказы. Иначе он доберется до вас раньше, чем я до него. И тогда вас ничто не спасет.

Полковник задумчиво молчал.

— Это ваш последний шанс, — настаивал Дронго, — вы ведь умный человек. И достаточно опытный. Просчитайте все и поймете, что лучше дать мне возможность добраться до его горла. Это и в ваших интересах.

Полковник помолчал еще немного. Потом решительно сказал:

— Нет, не могу. Может, вы и правы. Но это все равно ничего не решит. Даже если вы до него доберетесь, вы не сможете победить. Это целая система, а бороться с системой в одиночку невозможно. И потом, я не совсем понимаю, почему вы так заинтересованы в деле именно этой Роудс?

— Американская журналистка Элизабет Роудс — дочь сенатора Джозефа Роудса, — сообщил Дронго, — ее отец сейчас находится в Москве, в американском посольстве. Все, что знаю я, знают и там. Уже сегодня вечером сенатор будет принят министром внутренних дел России. У вас не останется ни одного шанса. Вы умрете еще до вечера.

Чихарев понял, что его подставили. Он недоверчиво спросил:

— Откуда вы знаете, что она дочь сенатора?

— Он меня нанял, чтобы я провел это расследование, — ответил Дронго. — И он ждет, чтобы я назвал ему имя основного заказчика. Его не интересует коррупция в России и тем более ваши мафиозные связи. Ему важно знать, кто и почему убил его дочь.

— Понимаю, — задумчиво сказал полковник, — черт побери, кто мог подумать, что она дочка сенатора. Ее задушили рядом с рестораном «Золотой нимб». Хозяин ресторана работал на нас. А официантка, которая там находилась, была девушкой Марата. Сначала она подсыпала лекарство в кофе журналистки, а потом ее задушили уголовники.

— Ее тоже изнасиловали?

— Не считайте меня скотиной, — вспыхнул полковник, — ее просто задушили. А потом инсценировали автомобильную катастрофу.

— Все верно, — кивнул Дронго. — И потом по вашему приказу эксперты Полеванов и Коротков состряпали акт экспертизы, по которому выходило, что, находясь в состоянии сильного алкогольного опьянения, американская журналистка сама врезалась в грузовик. И все было бы правильно. Если бы не одно маленькое обстоятельство. Вас подвела самоуверенность. Вы не знали, что Элизабет Роудс никогда в жизни не употребляла алкоголь. У нее была аллергия на алкогольные напитки. Не знал этого и Полеванов, когда давал заключение от имени своего тестя профессора Бескудникова.

— Вы хорошо поработали, — снова отметил Чихарев. — Я даже не ожидал, что кто-нибудь сумеет так быстро до всего докопаться.

— В отличие от вас. Вы допустили несколько незначительных ошибок, сначала не обратив внимания на это обстоятельство. Потом убрав эксперта Короткова. И, наконец, явно недооценив меня. В результате я теперь знаю о вас ровно столько, сколько хватит для того, чтобы вы были сегодня убиты. И без всяких шансов, полковник. Теперь решайте сами. Если вы назовете мне имя, шансы будут пятьдесят на пятьдесят. Или я убью вашего шефа, или он убьет меня. Если же вы не назовете имя, то почти со стопроцентной уверенностью могу сказать, что он, не задумываясь, прикажет вас убрать. В этом варианте все сто процентов против вас.

Полковник напряженно думал.

— В зоопарках, где показывают аллигаторов, есть невидимая черта, за которую никто не должен заходить, — сказал вдруг Дронго, — иначе спокойно лежащий, внешне неподвижный аллигатор делает быстрый бросок и хватает несчастного. Спастись в таких случаях почти невозможно. Вы зашли за эту линию, полковник, и теперь должны сами решать, что делать и как уберечься от надвигающейся на вас пасти аллигатора.

— Красиво, — кивнул полковник, — вы настоящий поэт. Может, вы и стихи пишете?

— Пишу. Только не стихи и не чернилами, — холодно парировал Дронго, — Элизабет убрали за то, что она слишком много узнала?

— Конечно. Она действительно переступила черту. Особенно ее интересовала деятельность финансовой группы «Монотекс». Сейчас этой компании уже нет, но ее ликвидировали из-за этой журналистки. Она передала материалы в несколько российских газет. Был большой скандал. Груз «Монотекса» был задержан, в результате чего понесли потери многие очень влиятельные люди. А человек, курировавший отправку груза и занимавший очень высокий пост, вынужден был даже застрелиться. Согласитесь, такие вещи не прощаются. Она была обречена. В известном смысле она действительно переступила черту.

— Кто отдал приказ? — в последний раз настойчиво спросил Дронго. — Я постараюсь сделать так, чтобы он пожалел о своем решении.

— Но вы не сможете ничего сделать, — сказал полковник, — это просто невозможно. Он слишком крепко связан с другими людьми, слишком много для всех значит, чтобы вы просто пришли к нему и высказали свои претензии. Неужели вы еще не поняли, что за этим делом стоят люди гораздо более могущественные, чем я или человек, который дает мне распоряжения. Неужели вы действительно хотите добраться до верхушки пирамиды? Даже я не знаю, кто на самом деле стоит на самом верху. Туда смотреть нельзя, может закружиться голова, и тогда вы просто упадете.

— Говорите, — перебил его Дронго. — Кто дал вам указание убрать Элизабет Роудс?

Полковник наклонился и произнес имя. Дронго кивнул, подтверждая, что понял.

— Спасибо, полковник. И до свидания. Только разрешите на прощание дать вам совет. По моим расчетам, у вас должно быть достаточно денег, чтобы срочно выслать из страны семью дочери с внуками. Судя по всему, это единственные люди, которых вы действительно любите. Воспользуйтесь моим советом, сделайте это как можно быстрее. Иначе потом будет поздно.