Линия аллигатора

Абдуллаев Чингиз

Глава 27

 

Рано утром, не дожидаясь, пока проснется Сигрид, Дронго оставил на столе записку с просьбой никуда не уходить, потом аккуратно запер дверь на ключ и спустился вниз. Сегодняшний день должен был стать решающим и последним в их розыске.

Он предусмотрительно позвонил в номер отеля «Балчуг», где остановился сенатор Роудс, чтобы проверить, как быстро забрали его в американское посольство. Телефон не отвечал, и это его приятно обрадовало. Очевидно, работавшие в Москве сотрудники посольства в полной мере представляли степень опасности для жизни высокопоставленного визитера. Американцы вообще редко недооценивали реальную степень угрозы, это он хорошо знал по предыдущим контактам с представителями их страны. К тому же в Москве они были напуганы всевластием мафиозных структур и не могли недооценивать ту опасность, которая грозит жизни сенатора Роудса.

Убедившись, что с сенатором все в порядке, он поехал в институт, где работал профессор Бескудников. На этот раз он не стал заходить в приемную, где его уже знали. Сначала прошел в отдел кадров и на хорошем русском языке, уже не притворяясь иностранным журналистом, попросил указать, где работает эксперт Полеванов.

— Он так рано утром на работу не приходит, — засмеялась девушка, к которой он обратился с просьбой.

— Нет, — возразила другая, — сегодня он приедет рано. Ты ведь знаешь, как он любит выезжать на место происшествия. Он у нас специалист по авариям.

Сегодня как раз его смена.

— Когда он будет в институте? — улыбнулся девушкам Дронго, хотя улыбки после случившегося сегодня ночью давались с большим трудом.

— Минут через тридцать-сорок. Но недолго, — предупредила его первая девушка, — почти сразу уедет. Он даже не отмечается в журнале, когда бывает.

— А где находится его кабинет?

— В левом крыле. Вы, наверное, по вопросам экспертизы? В таком случае он принимает в любое время.

— Нет, — ответил Дронго, — мне он нужен совсем по другому вопросу.

Скажите, пожалуйста, он не родственник профессора Бескудникова?

Девушки засмеялись. Потом одна из них спросила:

— А зачем вам это нужно?

— Нужен сам профессор Бескудников, — пояснил Дронго — а мне говорили, что Полеванов его родственник.

— Лучше не ходите к Полеванову, — посоветовала девушка. — Профессор вчера выгнал его с кафедры при всех сотрудниках. Кричал, что тот его опозорил. Но вообще-то он действительно его родственник, самый близкий. Никита женат на дочери Ильи Сергеевича. Хотя что она в нем нашла, я не понимаю.

— Спасибо, — поблагодарил Дронго. Теперь все вставало на свои места.

Оставалось узнать некоторые детали. Он решил рискнуть и прошел к приемной профессора, где сидела уже знакомая ему женщина.

— Здравствуйте.

Увидев его, она слегка нахмурилась:

— Профессор же сказал вам, чтобы вы больше сюда не приходили. Он не любит журналистов.

— Я не журналист, — убедительно сказал Дронго, — Наталья Георгиевна, я сотрудник ФСБ и веду важное расследование.

Женщина онемела от неожиданности. Но поверила сразу, так как в прошлый раз этот гость говорил на ломаном русском языке, а теперь шпарил лучше нее.

— Мне нужна ваша помощь, — продолжал Дронго, — я должен задать вам всего два вопроса.

Она кивнула в знак согласия. Потом, быстро схватившись, сказала:

— Профессор честный человек.

— Я в этом не сомневаюсь, — улыбнулся Дронго. — Вчера он кричал на своего зятя. Вы не знаете почему?

Она махнула рукой.

— Это их семейное дело. Просто Никита часто замещал Илью Сергеевича, подготавливая вместо него акты экспертизы, а профессору это не нравится. Он даже после вашего визита проверил все копии актов своего зятя. Хотя Никите это тоже нужно. Он ведь докторскую готовит. Но их скандал не имеет отношения к вашей работе.

— Конечно, — согласился Дронго, — скажите, а погибший Коротков дружил с Полевановым?

— Да, они дружили. А почему вы спрашиваете?

— Просто мы снова проверяем, как погиб Коротков. Поэтому я хотел бы поговорить с его друзьями. Всего хорошего, Наталья Георгиевна, вы мне очень помогли.

— Пожалуйста, — кивнула на прощание так ничего и не понявшая женщина.

Теперь ему нужен был только Никита Полеванов. Он прошел в левое крыло и сел у кабинета эксперта, намереваясь дождаться зятя Бескудникова.

Молодой самоуверенный человек в темном строгом костюме и красивом галстуке с большим «дипломатом» в руках появился около десяти часов утра. Не обращая внимания на Дронго, он открыл свой кабинет, снисходительно кивнул проходившему мимо пожилому врачу и, наконец удостоив вниманием Дронго, спросил:

— Вы ко мне?

— Да, — кивнул Дронго, — я хотел бы с вами поговорить.

Он уже знал, что именно будет говорить. Поэтому, войдя в кабинет Никиты Полеванова, плотно закрыл дверь. Хозяин кабинета сел за свой стол, положил «дипломат» рядом с собой и начал что-то писать. Потом, не поднимая головы, спросил:

— Что вам нужно?

— Я насчет одной аварии, — торопливо начал говорить Дронго, — мне сказали, что нужно подойти именно к вам. Вы можете помочь?

— Какой аварии? — Полеванов поднял голову. — Кто вам сказал?

— У меня родственник попал в аварию, — с большим кавказским акцентом говорил Дронго, — вы ведь понимаете, это такое дело. Мне говорят, все от экспертов зависит. Он выпил немного, а теперь в деле будет акт, что он был пьяный. Можно ведь и по-другому посмотреть.

— Поменять акт экспертизы? — понял Полеванов, усмехаясь. — Это очень трудное дело. Лучше бы вы сразу приехали ко мне, когда ваш друг сделал аварию.

А сейчас поменять акт практически, пожалуй, и невозможно.

— Я с прокуратурой договорился, со следователями, — сказал Дронго, — они возражать не будут. Главное, говорят, чтобы акт экспертизы был нормальный.

— Это трудно, — снова покачал головой Полеванов, — очень трудно. Там ведь их эксперт был.

— Следователь может поменять акт, если вы дадите новый документ, — убедительным голосом сказал Дронго, — я вас очень прошу, помогите моему родственнику. Я согласен заплатить любую сумму.

Полеванов опять склонился над столом и начал что-то писать. Потом, не поднимая головы, спросил:

— Сколько?

— Что «сколько»? — сделал вид, что не понял его вопроса Дронго. Ему важно было, чтобы эксперт все сказал сам.

— Сколько заплатите?

— Мы готовы заплатить любую сумму, — торопливо сказал Дронго, — ты только назови, дорогой, цену, и мы заплатим сколько хочешь.

— Три тысячи долларов, — деловито сообщил Полеванов, — и все деньги вперед.

— Не много? — на всякий случай усомнился Дронго.

Полеванов поднял голову, снова усмехнулся.

— Тогда иди и сам делай свои дела. Тоже мне коммерсант.

— Нет-нет, я согласен.

— Кто проводил первую экспертизу? — спросил Полеванов. — И кто ведет дело?

Дронго, повернувшись, закрыл дверь на ключ. Полеванов поднял голову.

— Это лишнее, — сказал он, все еще ничего не понимая.

Дронго шагнул к нему и достал пистолет.

— Вы с ума сошли? — испугался эксперт. — Что вам нужно?

— Только правду, Полевайов, — уже без всякого акцента сказал Дронго.

— Кто вы такой? — нервно спросил эксперт. — Откуда вы пришли?

— Из твоих дурных снов, иуда, — сказал Дронго, подходя ближе.

Полеванов попытался встать, но он ударом в грудь уложил его прямо на стол, сунув под нос свой пистолет.

— Слушай меня внимательно. Сегодня ночью из-за тебя изнасиловали и чуть не убили женщину, которая мне очень близка. Из-за тебя, стервеца. Поэтому, если ты только пошевельнешься или крикнешь, я разнесу твои мозги по всему кабинету. И сделаю это с большим удовольствием. Ты меня понимаешь?

— Да, — испуганно кивнул Полеванов, поняв, что стоявший над ним человек действительно не собирается шутить.

— Ты и раньше менял акты экспертизы, особенно те, которые подписывал твой тесть? Да или нет?

— Я… не… Нет, — выдавил Полеванов.

— Лучше слушай меня, — Дронго ткнул стволом пистолета в лицо эксперта, — шесть месяцев назад профессор Бескудников и патологоанатом Коротков должны были проводить экспертизу. Тогда погибла иностранная журналистка. Американка. Но ты, как обычно, упросил профессора разрешить тебе самому провести экспертизу, якобы для своей докторской диссертации. В заключении о смерти Элизабет Роудс вы с Коротковым указали, что она была в сильном алкогольном опьянении и разбилась в аварии, тогда как ее сначала задушили и в момент аварии она была уже мертва. Не заметить этого профессор Бескудников не мог. Но самое главное, ты не знал одного печального для тебя факта. Элизабет Роудс никогда не употребляла алкоголь. У нее была на него аллергия. Это вызвало естественное подозрение у ее родных.

У Полеванова от ужаса расширились глаза, но он молчал, следя за оружием, направленным ему в лицо.

— Ты сам составил акт экспертизы, а Илья Сергеевич, поверив тебе и Короткову, поставил свою подпись, даже не осмотрев тело умершей. Он не мог и подумать, что ты способен на подлог. Но Коротков все знал и вскоре стал тебя шантажировать. Или, наоборот, вы поссорились во время очередной экспертизы. И тогда твои друзья, которые заказали тебе акт экспертизы на Элизабет Роудс, поспешили избавиться от Короткова. А экспертом по его делу уже был ты, его бывший близкий друг. Дело вел следователь Сарыбин, которого просто купили.

Очевидно, вы и раньше в случае необходимости шли на разного рода подлоги.

Коротков погиб, и все было чисто. Но профессор случайно узнал, что ваш акт был не совсем верным. Отец погибшей американки обратился в прокуратуру, и тогда Бескудников понял, что его подпись под подобным актом экспертизы просто опозорила его. Тогда он еще считал, что ты ошибся.

Полеванов даже перестал дышать от ужаса. Этот страшный человек, стоявший сейчас перед ним, знал все. Казалось, он просто следил за их семьей все последние месяцы.

— Только когда два дня назад у профессора появились иностранные журналисты, — продолжал Дронго, — Илья Сергеевич снова проверил все копии актов по делам, где ты был экспертом. Ты ведь особенно любил дела, связанные с автомобильными авариями, когда от количества алкоголя в крови зависело и обвинительное заключение. То есть фактически от тебя зависело посадить или, не посадить человека в тюрьму. Особенно ты любил приписывать алкоголь покойникам, считая, что с них ничего нельзя взять. А вот с живых людей ты, очевидно, брал деньги. Наверное, из-за денег вы и поругались с Коротковым. Но профессор вдруг обнаружил некоторые явные нестыковки в твоих так называемых актах. Более того, я думаю, что он обнаружил, как часто ты давал заключения за других экспертов, в том числе и за него.

Дронго вдавил пистолет в лицо Полеванову.

— Знаешь, с каким удовольствием я бы тебя пристрелил, — прошептал он, — но мне нужно знать только одно. Кто заказал тебе акт на уже убитую Элизабет Роудс?

Кто стоял за смертью американской журналистки и твоего коллеги Короткова?

Полеванов молчал, ему было страшно от обилия подобной информации, внезапно свалившейся на него от этого незнакомого человека. Но еще больше он боялся мести других людей. Однако страшный незнакомец не дал ему времени опомниться.

— У тебя нет никаких вариантов, — жестко сказал Дронго, — или ты сейчас умрешь, как собака, или назовешь мне имя человека, который заказал тебе акт об убийстве Элизабет Роудс. Я считаю до трех, а потом стреляю. Постарайся сделать так, чтобы остаться живым, иначе уже твой собственный труп будут препарировать в вашем институте твои коллеги-патологоанатомы.

— Нет, — выдохнул Полеванов, он мог представить себе подобную картину гораздо более реально, чем гость, — не надо.

— Имя, — потребовал Дронго.

— Полковник Чихарев, — выдавил Полеванов, — он работает в отделе по борьбе с наркотиками.

— Надеюсь, ты сказал правду, — произнес Дронго, убирая пистолет, — иначе мне придется вернуться. И тогда я больше ничего не буду спрашивать.

Он вышел из кабинета, сильно хлопнув дверью, а Полеванов, оставшись один, заплакал, уткнувшись в свои ладони, как это обычно делают маленькие, несправедливо обиженные дети.