Линия аллигатора

Абдуллаев Чингиз

Глава 16

 

Первый допрос Крутикова мог состояться только в тюремной больнице. Его ранение оказалось довольно серьезным, однако врачи разрешили допросить арестованного. Самойлов и Юдин приехали в Лефортово. Войдя в палату, Самойлов увидел, что санитар делает укол раненому, и фыркнул от возмущения. Подождав, пока санитар выйдет, он сел на стул, придвинул его к койке, на которой лежал Крутиков, и, наклонившись, очень проникновенно сказал:

— Слушай меня, сукин ты сын. Тебе не укол делать нужно, а лечить пулей. Мы пришли к тебе поговорить.

Виктор стоял у постели, наблюдая за раненым. Крутиков скривил лицо, но не стал возражать.

— Два дня назад ты участвовал в нападении на автомобиль ФСБ, — продолжал Самойлов, — мне нужно знать, кто тебе это приказал и с кем ты был. Ответь только на эти два вопроса, и я обещаю, что ты меня больше не увидишь никогда. А все остальные объяснения будешь давать следователям прокуратуры.

Бандит хранил молчание.

— Напрасно молчите, Крутиков, — вмешался Юдин, — вы обвиняетесь в очень тяжких преступлениях. По всем статьям вам выходит «вышка». По-моему, в ваших интересах говорить.

Бандит закрыл глаза, словно не желая видеть следователя.

— Ты свои зенки не закрывай, — ласково сказал Самойлов, — мы еще с тобой говорить не кончили. Понял, о чем я тебя спросил?

Раненый молчал.

— Я спрашиваю, понял? — повысил голос полковник.

— Ну, понял, — отозвался Крутиков, — почему не понять.

— Кто дал указание о нападении на машину ФСБ?

Снова молчание.

— Я задал вопрос, — очень громко сказал Самойлов.

— Не знаю, — арестант попытался пожать плечами и тут же скривился в болезненной гримасе, — я не знаю, кто давал указание. Меня в такие вопросы не посвящают.

Самойлов взглянул на Юдина. Это могло быть правдой.

— А с кем ты был? — спросил полковник.

— Мы познакомились только перед выездом. Мне приказали приехать к станции метро, где меня заберут. Я и приехал.

Самойлов хотел что-то спросить, но его опередил Юдин:

— Когда вам приказали? Вы можете указать время?

— Утром позвонили и сказали, — равнодушно ответил Крутиков, еще не понимая, что попадает в ловушку.

— А ты когда приехал к метро? — понял игру молодого напарника Самойлов и решил подыграть Юдину.

— Часа через три, — уже нагло ответил Крутиков, не сомневаясь, что проверить невозможно.

И вдруг полковник закричал:

— Врешь, сука! О том, что Дьяков задержан, вы узнали за час до нападения.

До этого никто не знал, что его повезут обратно в Москву.

Крутиков, ошеломленный таким оборотом дела, молчал. А полковник вдруг встал и сильно надавил на его больное плечо. Крутиков заорал от боли. А Виктор Юдин отвернулся. В комнату вбежал врач. Он был небритый и в грязном желтовато-сером халате.

— Что случилось? — спросил он.

— Ничего, — равнодушно ответил полковник, — просто мы разговариваем с нашим подследственным, который оказался молчуном.

— Это тот самый киллер? — спросил врач.

Полковник кивнул.

— Вы ему хоть рот завязывайте, когда допрашиваете, — посоветовал врач, — чтобы не орал на всю больницу. А то он мне других больных испугает.

И, уже не глядя на раненого, вышел из комнаты. Полковник снова наклонился к бандиту.

— Слушай меня внимательно, Крутиков, — сказал он, — и постарайся понять с первого раза. Ты лично застрелил двух моих товарищей, двух моих сотрудников.

Понимаешь, что ты сделал? У них остались семьи, дети. Они стали сиротами из-за такого дерьма, как ты. Так вот, я не гуманист. Я сейчас прикажу следователю прокуратуры выйти и буду пытать тебя до тех пор, пока ты не сдохнешь.

Понимаешь, Крутиков? Ты должен сдохнуть. Ты просто обязан подохнуть, иначе я спать спокойно ночами не буду. Я теперь детишкам этим в глаза смотреть не могу.

Они меня все спрашивают, как это я их отцов не уберег.

Крутиков молчал. Он понимал, что полковник не шутит.

— И еще об одном скажу тебе, — продолжал полковник, — ты мне больше врать не будешь. Сегодня, сейчас я должен услышать имена тех, кто был с тобой. И имя того, кто давал приказ. Я не выйду из этой палаты, пока не услышу этих имен. Ты меня понял, сволочь? Я тебя сам удавлю, своими руками.

Даже Виктор несколько растерялся от столь эмоциональной речи полковника.

Раненый глянул в глаза стоявшему над ним человеку и понял, что пощады не будет.

Выждав минуту, чтобы его слова дошли до преступника, Самойлов спросил:

— Кто дал приказ о нападении?

— Я не знаю, — искренне ответил Крутиков, — я действительно не знаю. Мы были в одном доме, когда нам позвонили и приказали встретить на аэропортовской дороге машину. Назвали номер, и мы поехали туда. Машину сразу догнать не могли, они на большой скорости ехали. А когда поравнялись, начали стрелять.

— Кто еще с тобой был?

Крутиков снова замкнулся, испытующе глядя на Самойлова.

— Кто еще был в машине? — теряя терпение, спросил полковник.

— Казак и Марат, — нехотя выдавил бандит.

Полковник посмотрел на, Юдина. Ему ничего не говорила вторая кличка.

Виктор незаметно качнул головой. Потом уточнил:

— Кто получал указание?

— Марат, — ответил Крутиков, — ему позвонили и сказали, чтобы мы поторопились, иначе можем опоздать. Он сам сел за руль. Я сел на заднее сиденье. Казак рядом с Маратом. Так мы и поехали.

— Стреляли вдвоем? — хмуро спросил Юдин.

— Да, — кивнул Крутиков.

— Где можно найти Марата? — быстро задал вопрос Самойлов.

— А шут его знает, — ответил раненый, — может, он уже где-то в другом месте гуляет. А может, улетел куда-нибудь. В последнее время он любил летать за рубеж. Особенно в Голландию.

Юдин и Самойлов переглянулись.

— Куда он любил летать? — спросил полковник.

— В Амстердам. Там, говорил, девочки самые красивые. Все обещал взять в ихний «красный квартал», нет, кажется, говорил, «розовый квартал». Там, говорят, стоят в витринах бабы, как…

— Про бордели расскажешь потом, — резко перебил его Самойлов. — Лучше скажи, где нам его можно найти. Адрес давай.

— Точный адрес я не помню, — выдавил Крутиков, — но, кажется, где-то в районе ВДНХ. Мы сходили обычно на этой станции метро.

— Это ты дурачкам будешь заливать, — покачал головой полковник, — чтобы ты на метро ездил? Да я в жизни не поверю. Вы же, суки, теперь только джипы и «Мерседесы» признаете. За каждую кровь ты свои гонорары получаешь. Откуда такая бедность?

— Да, раньше мы на метро ездили, — выдохнул Крутиков, — а сейчас, конечно, не ездим. Сейчас у нас хорошие тачки имеются.

— Больше они тебе никогда не понадобятся, — резонно заметил Самойлов, — поэтому лучше вспомни точный адрес.

Крутиков понимал, что этот полковник не отвяжется. Понимал он и другое: произнесенный адрес Марата навсегда вычеркнет его из списка живых. Нигде больше он не будет чувствовать себя в безопасности: ни в колонии, ни в камере смертников, ни тем более в больнице. Если он выдаст напарника, его ждет мучительная смерть. В любом месте может появиться человек с острой заточкой в руках и сделать так, чтобы Крутиков умирал долго и мучительно больно. Но с другой стороны, если не сказать теперь адреса — он посмотрел в расширенные зрачки полковника, — этот ведь действительно не шутит. И тогда долгая жизнь, даже в колонии, вообще не состоится. Но что делать?

— Уходи, полковник, — попросил вдруг бандит, — все, что можно было, я тебе рассказал. Уходи лучше. Можешь меня застрелить, больше я тебе ничего не скажу.

Иначе они меня и здесь, в больнице, найдут.

Полковник шумно выдохнул воздух, посмотрел на Юдина. «Действительно найдут, — подумал тот, — и сразу убьют».

— Ладно, — сказал вдруг Самойлов, — черт с тобой. Не хочешь говорить, и не надо.

Он повернулся, собираясь выйти из комнаты, но затем вдруг обернулся и опять сильно надавил на плечо бандита.

— И запомни, Крутиков, если ты соврал или обманул нас, я все равно вернусь и тогда сделаю то, что обещал.

Крутиков застонал от боли, но на этот раз не закричал, словно убоявшись угрозы.

Полковник вышел первым, за ним Юдин.

— Нужно допросить его напарника, — сказал Самойлов, — и посмотреть, как совпадают детали их рассказов. Для меня не так важно найти этого Марата, который наверняка может не знать истинного хозяина, отдающего приказы, как определиться наконец, кто отдал приказ и каким образом бандиты так быстро узнали об аресте Дьякова.

— Мы собирались еще раз проверить список пассажиров и определиться по нему, — напомнил Юдин.

— Да нет, — с досадой сказал его более опытный коллега, — просто проверкой списка мы ничего не добьемся. Нужно сначала узнать, кто такой вообще Марат, есть ли его данные в нашем списке. Особенно среди тех, кого мы выделяли.

— Вы думаете, он летает в Голландию не ради девочек? — понял Юдин.

— Убежден. Хороших девочек он вполне мог найти и в Москве. Нет, видимо, у него интерес более определенный. Возможно, он летал по этому маршруту раньше Дьякова. Знаешь, что нужно сделать, — вдруг предложил полковник, — установить настоящие имя и фамилию этого Марата, а потом узнать через голландское посольство, когда ему выдавалась виза и на какие сроки. Тогда сможем выяснить, в какие конкретно числа Марат вылетал в Голландию.

— Но для чего нам такая пунктуальность? — не понял Юдин.

— Это не пунктуальность, — С улыбкой заметил полковник, — если мы сумеем узнать хотя бы один рейс, тогда мы можем проверить всех пассажиров и того рейса, которым летел Марат. Если чье-нибудь имя совпадет с тем, которое есть в нашем списке, мы на верном пути. Этот второй человек и позвонил, бандитам или передал шефу, что все не так ладно, как должно было быть. Мы просто сличим два списка.

— Здорово, — улыбнулся Юдин, — вы настоящий сыщик. Вам об этом никто не говорил?

— Когда тебе будет столько лет, сколько мне, когда у тебя убьют двоих молодых сотрудников, вот тогда ты все поймешь. И только тогда, на заряде злости и отчаяния, возможно, научишься понимать поступки людей.

— Опять списки, — задумчиво сказал Юдин, — и опять визиты в Голландию.

Неужели не удалось отыскать никаких следов фирмы «Монотекс»? И тем более выяснить загадку внезапного самоубийства покровителя фирмы господина Леонтьева?

— Тебе, по-моему, давно пора взять это дело к себе, — напомнил полковник.

— Уже забрал, невзирая на отчаянное сопротивление одного из моих коллег.

Он справедливо считает, что дело «тухлое». Леонтьев сам застрелился на работе, полагают одни. У него были серьезные неприятности. А другие, напротив, убеждены, что его убрали. Вот теперь мне еще придется копаться.

— Правильно, — кивнул Самойлов, — гораздо лучше все проверить на месте.

Поезжай в бывший кабинет Леонтьева и еще раз все просмотри. Может, наши сотрудники просто не обратили внимания на некоторые документы. Отправленные, например, от фирмы «Монотекс» и оставшиеся лежать среди других документов так некстати или, наоборот, так кстати умершего заместителя председателя таможенного комитета.