Линия аллигатора

Абдуллаев Чингиз

Глава 9

 

Профессор Бескудников приехал через час. Он был маленького роста, в тяжелых больших очках, седоволосый, всклокоченный, словом, полностью соответствовал виду настоящего ученого, немного не от мира сего. Поздоровавшись с сидевшими в его приемной людьми, он уже входил в свой кабинет, когда вскочившая при его появлении секретарша запричитала:

— Это к вам, Илья Сергеевич. Они иностранцы, приехали по обмену.

— Да? — обернулся Бескудников. — Очень приятно. Проходите в мой кабинет, господа. Очень сожалею, что заставил вас ждать.

— Ничего, вы же не знали о нашем приезде, — улыбнулся Дронго, входя следом за профессором.

В кабинете царил такой же творческий беспорядок, как и в приемной. Книги были на столах и даже на полу. Бескудников вздохнул и остановился у вешалки, снимая плащ.

— Раздевайтесь, — предложил он, показывая на вешалку, — из какого вы института?

— Нет, — ответил Дронго, — мы не из института. Мы прилетели из Америки, это правда. Но ваша секретарша не поняла. На самом деле мы не врачи, мы журналисты.

— Журналисты?

— Из «Ньюсуик». Мы хотели бы немного поговорить с таким признанным авторитетом, как вы, — добавил Дронго, доставая блокнот и ручку.

К его удивлению, Сигрид сделала то же самое, вынимая из кармана блокнотик и небольшой диктофон из сумки, и он поощрительно кивнул ей. Очевидно, он все-таки недооценил ее подготовку. Она была совсем неплохим партнером.

— Вы очень хорошо говорите по-русски, — заметил Бескудников, — очевидно, пишете на наши темы?

— Да, — подтвердил Дронго, бросая быстрый взгляд на Сигрид, — нас интересуют именно ваши темы.

— Что-то конкретное? — спросил Бескудников, подойдя к двери и открывая ее.

— Наталья Георгиевна, сделайте нам, пожалуйста, чаек, будьте добры. Какие конкретно вопросы вас интересуют? — спросил, возвращаясь на свое место и усаживаясь напротив гостей.

— Мы интересуемся вопросами возможных судебных ошибок, — осторожно сказал Дронго, — в каких случаях ошибки экспертов влияют на вынесение приговора обвиняемым.

— Гм, — недоверчиво проворчал профессор, — очень интересная тема. А что именно вас интересует, какое-то конкретное дело?

— Нет, скорее специфика таких дел, — торопливо сказал Дронго.

Сидевшая рядом Сигрид все время молчала.

— Какая конкретно специфика? — спросил Бескудников. — Задавайте ваши вопросы.

— Вы работаете патологоанатомом уже больше тридцати лет? — спросил Дронго.

— Почти сорок, — улыбнулся профессор, — и кое-что в этом деле понимаю.

— Возможна ли ошибка в проведении экспертизы на предмет выявления алкоголя в теле погибшего?

— Практически нет. Там имеются очень четкие параметры, по которым можно все определить. Если человек пил до своей смерти, то это всегда можно установить.

— А если не пил?

— Тем более. Даже если потом будут вливать мертвецу алкоголь в рот, это все равно не поможет. Даже если сразу после смерти сделают укол. Не вдаваясь в специфические подробности, скажу, что там очень четкие показатели, понятные любому врачу.

— Таким образом, подделать наличие невозможно?

— После смерти нет. Исключено.

— А возможно ли по останкам тела установить какие-нибудь особенности смерти? Скажем, опять же наличие алкоголя при эксгумации трупа.

— Конечно, нет, — удивился профессор, — если тело достаточно долго пролежало в земле. Смотря сколько лет.

— Нет, вы меня не поняли. Сразу, через несколько месяцев после смерти.

— Если через несколько месяцев, то можно. Тело еще не разложилось окончательно, и все признаки налицо. Можно проверить и костный мозг, взять останки ткани. Словом, через несколько месяцев анализы еще можно проводить.

Хотя при наличии нормальной лаборатории такие анализы можно проводить и через пятьдесят, и через сто лет после смерти. Сейчас исследуются структуры ДНК в разложившихся трупах царской семьи, что представляется очень интересным для нашей науки.

Секретарь внесла поднос с чайником и большими стаканами в мельхиоровых подстаканниках. Поставила на столик вазочку с сахаром и конфетами. Разлила чай и величественно удалилась.

— Будьте любезны, — показал Бескудников на стаканы.

— Спасибо, — поблагодарил Дронго, подвигая один стакан к Сигрид.

Она, очевидно, хотела что-то спросить, и он кивнул ей, разрешая задать вопрос.

— Скажите, профессор, — спросила она, — может ли опытный эксперт перепутать причину смерти при эксгумации трупа?

— В каком смысле?

— Ну, скажем, через три месяца выясняется, что человек погиб совсем по другой причине, нежели было указано в первом случае.

— В каком случае? Я должен знать, отчего погиб человек, что было в первом экспертном заключении и что было во втором. Незначительные ошибки всегда возможны. Очень может быть, что у человека раздавлена грудная клетка и он умер от удушья, а эксперты считают, что он погиб в результате травмы. Такие случаи бывают.

Сигрид взглянула на Дронго.

— А у вас были такие случаи? — быстро спросила она.

— У меня, конечно, нет. Подождите, — вдруг вспомнил Бескудников, — у нас было одно преступление, внешне похожее на такой случай. Наверное, вас интересует то происшествие с американской девушкой, погибшей в дорожной аварии.

— Какой девушкой? — Дронго взял инициативу в свои руки.

— Она была дочерью какого-то известного человека, кажется, сенатора. Из-за этого был даже большой шум, ее отец жаловался на наших экспертов в прокуратуру.

Меня вызывали три раза.

— А девушка действительно погибла при аварии? — уточнил Дронго.

— Конечно, — кивнул профессор, — никаких сомнений. Во-первых, в ее крови был обнаружен алкоголь, а во-вторых, она погибла при ударе и технические эксперты МВД установили, что виновата была именно она.

— Она погибла в результате удара автомобиля? — спросил Дронго.

Профессор подозрительно прищурился. Снял очки, протер стекла. Потом тихо спросил:

— Почему вас так интересует именно это дело? Вы действительно журналисты?

Дронго взглянул на Сигрид. И уже не колеблясь достал из внутреннего кармана пиджака медицинское заключение американских экспертов.

— Мы действительно журналисты, — сказал он, — но нас интересует и это дело. Вот заключение американских экспертов. Они считают, что девушка погибла от удушья. Причем не в результате аварии, а в результате преднамеренного убийства. Грудная клетка у нее почти не повреждена. И наоборот, алкоголь, который вы нашли у нее в крови, американские эксперты не обнаружили. Эксгумацию и вскрытие проводили лучшие специалисты из Вашингтона. Чем вы можете объяснить такое расхождение?

Бескудников побледнел. Он гневно взглянул на посетителей.

— Уходите! — закричал вдруг громко. — Уходите отсюда!

Дронго не понял такой реакции профессора. Он ожидал чего угодно, но только не этого.

— Убирайтесь! — продолжал бушевать профессор. — Вы меня обманули! Это подло, гадко! Уходите отсюда немедленно.

Дронго поднялся и пошел к вешалке. Взял свой плащ и обернулся к профессору:

— Вы, очевидно, не понимаете, профессор, как это важно. Погибшая девушка болела особой формой аллергии и вообще не притрагивалась к спиртному. Боюсь, что вас обманули, профессор, и вы исследовали не то тело, о котором давали свое заключение, подписывая акт экспертизы.

— Уходите, — устало попросил профессор, словно умоляя больше его не беспокоить.

Сигрид пожала плечами и взяла свою куртку.

Они вышли из кабинета. Профессор крикнул им вслед:

— И не приходите больше никогда! Я вам все равно ничего не скажу!

Испуганная женщина-секретарь смотрела на иностранцев, не понимая, почему так гневается обычно спокойный патрон.

Дронго и Сигрид вышли из приемной.

— Он что-то знает, — уверенно сказал Дронго, — нужно было обязательно сюда прийти, чтобы увидеть это самому. Он наверняка что-то знает. Но почему-то не хочет об этом говорить. Да и смерть Короткова не могла быть случайностью. Как мне не нравится это дело. У нас с ним будут еще большие проблемы, Сигрид. И я боюсь, что еще много раз пожалею о том, что моим напарником оказалась именно ты.