Либер Хаотика: Нургл

фон Штауфер Мариан

Расплата за невежество

 

Дополнительное эссе руки Мари Дювалье, сестры-жрицы Шаллаи, о досадном обращении и социальной остракизме жертв чумы и всяких, поражённых недугами.

В нашем жестоком мире слишком часто медицина и хорошее здоровье являются прерогативой немногочисленных богачей. Подавляющее число жителей Старого Света не может или не считает нужным получать медицинскую заботу, присущую благородным домам. Опасность этого особенно проявляется во времена вспышке ужасных болезней, что так часто разоряют наши земли.

К поражённым чумой проявляют мало жалости. Их жизни разрушены, их любимые часто мертвы, и этих бедных неудачников их же бывшие соседи выгоняют из родных городов и деревень, запрещая когда-либо возвращаться назад. Возможно из-за низкой нравственности, бедности, антисанитарии, недоедания или же от сочетания этих четырёх причин положение жертв эпидемий особенно скверно. С момента заражения единственной поддержкой для этих отверженных может быть лишь помощь таких же как они, поэтому обычно такие люди сбиваются в небольшие странствующие группы.

Чудовищно, хотя и неудивительно, но в тех городах и деревнях, которые проходят эти страдальцы, к ним не проявляют практически никакого милосердия, поэтому они вынуждены путешествовать по трактам и тихим дорожкам, прося подаяния у путешественников и питаясь отбросам до тех пор, пока подобная «жизнь» их окончательно не убивает.

Безусловно, худшей из жестокостей, которой подвергаются эти несчастные блуждающие души, является требование закона, согласно которому они обязаны носить огромные колокола, висящие на их шея и спинах, и в которые они должны бить, распевая слово «Нечестивцы», чтобы об их приближении можно было узнать заранее. Но ведь они же люди, а не скот!

Авторитетные люди утверждают, что подобные пения — это действенное и необходимое средство предупредить здоровых граждан о приближении носителей болезни, но я убеждена, что это, в первую очередь, скорее форма наказание за грех быть поражённым чумой, как будто кто-то может быть в этом виноват!

Если эти несчастные не в состоянии заранее предупредить о своём приближении, то это даёт юридическое право любому дворянину, солдату, ополченцу, стражнику, горожанину или крестьянину отогнать их, используя любые средства, например, забросав камнями, расстреляв из мушкетов или луков, или даже облив нефтью — поджечь их.

По моему мнению, подобное наше пренебрежение к человеческим жизням наносит много больше урона, чем любая эпидемия. К примеру, даже среди нашей великой нации, благочестивые мужчины и женщины считают жертв чумы злыми только потому, что они больны, и в итоге, я считаю, что наше общество само вынуждает этих несчастных поклоняться Хаосу, а говоря конкретнее — Нурглу.

Если мы как общество полагаем, что мы приобретаем болезни как результат нашей врождённой духовной слабости, то неужели предательство всех жертв чумы уже предопределено? Я полагаю, что эти и подобные из наших жестоких и беспечных действий в результате дают новые возможности Нурглу извести наши земли и жизни, как фигурально, так и буквально.

Если мы проповедуем то, что все заражённые чумой нечисты и прокляты, то почему они не могут рисковать, ища спасение у падших богов, когда другие преданные Империи культы их заранее отвергли? В их собственных умах звучит отчаянная мысль, что если они уже прокляты, то что же ещё они могут проиграть в таком случае?

Я так часто наблюдала вереницы этих несчастных, скитающиеся по дорогам Империи и истязающих себя кнутами и цепями за грехи их недугов, медленно и уныло распевающих литания раскаяний и ненависти к себе. Насколько мал шаг, отделяющий эти литания от отчаянных молитв Нурглу о спасении? Если отчаяние — это опора и корм Нургла, то кто может отчаяться больше, чем те, кто вынужден проводить остатки своих жизней как грязные животные?

Поистине чудо, что многие из этих верениц жертв чумы становятся истязающими себя флагеллантами, отчаянными в желании получить прощение за грех их болезни. В конце концов, страдания, причиняемые их собственными руками и руками породившего их общества, не дают ничего, что могло бы помочь их истерзанным и травмированным умам.

Есть множество рассказов этих больных флагеллантов, которые, кажется, гордятся причинением себе всё новых и причудливых мучений, говорящих, что они смогут легче выиграть милосердие к себе Нургла подобными актами самоистязаний. Я даже сама слышала о таких причудливых епитимиях, как перенос на большие расстояния ослов и других крупных животных, или же о тех, кто катает по дорогам огромные колесообразные клетки битком набитых такими же несчастными. Существует даже такая форма флагеллации как ношение намертво прикрученных к голове шлемов лишённых прорезей для глаз, чтобы невозможно было увидеть в них что-либо.

Разнообразны и ужасны пытки, которые эти флагелланты причиняют себе, громок и жалобен их крик, который адресован Повелителю Разложений. Со своей стороны я уверена, что Нургл слишком жаждет подставить сочувствующее ухо этим крикам и отчаянным обещаниям, фактически я считаю, что он просто рассчитывает на них.

Это похоже на приговор нам, что мы, жители Священной Империи Зигмара, не можем удержаться от того, чтобы не находить причин издеваться или просто презирать друг друга. Как мы можем оправдать саму возможность того обыденного варварства, с которым мы обращаемся друг с другом, особенно тогда, когда пред нами столь много подлинных угроз, лежащих вне нашего смертного мира? Неужели нам недостаточно апокалипсических ужасов и той тёмной магии, что скрывает Эфир, чтобы перестать создавать собственные рукотворные ужасы в пределах нашего общества?

У меня появляется отвращение к собственному роду, когда я думаю о том, как Зигмар видел человечество сплочённым и процветающим, а после этого вижу эгоистичность, мелочность и безразличие людей, которым мы теперь стали.

Порой я поражаюсь, как мы, будучи столь слабыми людьми, всё ещё выживаем.