Либер Хаотика: Нургл

фон Штауфер Мариан

Младшие демоны Нургла

 

Глава, в которой автор вынужден изучить своё пошатнувшееся душевное состояние, а затем рассматривает Чумоносцев Нургла из Его легионов Младших Демонов, или «Агхкам’ гхран’ нги».

Я должен извиниться, дорогой читатель, за моё состояние в последнее время. Чем глубже я погружаюсь в своё изучение Адских Сил, тем всё труднее мне сосредоточиться на рассматриваемом вопросе. Это исследование начало дурно на меня влиять, я знаю это. Я опасаюсь за свой рассудок. И почему бы и нет? Я вижу Хаос в моих снах, и хоть восход солнца и должен развеять ужасы, что мучают меня во тьме ночи, я всё равно вижу демонов разлада, куда не брошу свой взор. Я вижу их и сейчас, блуждающих по моему кабинету, не обращая на меня внимания, ибо они заняты пересчётом множества книг и манускриптов, что разбросаны по комнате. И не только книг. Похоже, эти адские духи вынуждены подсчитывать всё, на что упадёт их одноглазый взор, будь то трещины на стенах, половицы или мёртвые мухи под моим оконным стеклом.

Определённо, именно их низкий гул и монотонный подсчёт выдаёт истинную природу этих созданий. Они потерянные жертвы Гнили Нургла. Они Запятнанные, Учётчики Нургла. Его Чумоносцы.

Я знаю, что они не могут присутствовать здесь во плоти, демонической или как-то по-другому, ибо я не испытываю никаких признаков болезней, приписываемых воздействию этих созданий. Поэтому я удивлён, что вижу их. Может, они видения, посланные благожелательной Силой для того, чтобы я мог лучше изучить их в своём исследовании? Или же они посланы куда более злонамеренной силой, чтобы ум мой лишился рассудка? И не потерял ли я его уже? Я не знаю, что из этого правда, и, наверно, так даже лучше для меня. Главное, что я сейчас спокоен, и я использую это мгновения ясности, чтобы описать вам, что я наблюдаю и что я разыскал касательно этих пехотинцев Бога Чумы.

Должен ли я испытывать сострадание к этим существам — тем, что несут отметины Гнили Нургла сквозь вечность? Нет, я думаю вряд ли. Теперь они не принадлежат к человечеству, полностью став демонами, лишёнными людских забот. Их растрескавшаяся кожа имеет зелёный оттенок или цвет грязи. Гноящиеся раны покрывают их тела, а кровь и гной беспрерывно сочатся из их глазниц, где расположен единственный белёсый глаз. Ростом они примерно с человека, но их пропорции искажены, так что создаётся впечатление, что головы и руки слишком велики для их тел.

Главы моего Ордена считают, что Чумоносцы Нургла есть демонические олицетворения потребности смертных найти смысл несчастий, или дать разумное объяснение страданию, вместо того, чтобы покончить с ним. Этим они хотят сказать, что чаще проще найти отговорки за наше затруднительное положение — когда мы неуверенны в себе, слишком угнетены, или пойманы в некий другой порочный круг — чем как-то изменить наше состояние. В некотором смысле (если правы мои настоятели) Чумоносцы могут считаться воплощением гибельных логических обоснований, которые мы создаём для самих себя, чтобы оправдать наши страдания, потому что мы боимся перемен и неудач, которые они могут повлечь.

Очень часто, если кому-то недостаёт надежды или уверенности, то ему легче представить неудачу как конечный результат усилия, могущего принести успех, чем представить благоприятный исход. Этот страх, возможно, вызван представлением, что если мы будем избегать рискованных попыток улучшить своё положение, то мы никогда больше не подвергнемся риску снова потерпеть провал. Наше бездействие подобно вредоносному эмоциональному костылю, с помощью которого мы можем убедить самих себя, что нам причиняет меньшую боль пребывание в своей привычной колее, чем попытки выбраться из неё. По крайней мере, когда несчастья окружают нас со всех сторон, мы знаем только, где мы находимся. Сколько из нас в определённый момент своей жизни предпочитали опасности известных невзгод опасностям невзгод неизвестных?

В любом случае, мои настоятели считают, что именно этот страх перемен воплощают Чумоносцы.

Существует и другая теория, которой придерживаются главным образом последователи Шаллаи, которая гласит, что Чумоносцы суть страдания от каждого мгновения горячечного бреда, каждой медленной смерти и полного истощения от лихорадки, воплощённые злобными энергиями Хаоса и пропущенные через Волю Нургла. Что же касается меня, то я не вижу, почему обе теории о сущности этих демонов не могут быть верными. В конце концов, Хаос столь же запутан и разнообразен, сколь разрушителен и устрашающ.

Считается, что вечная роль Чумоносцев — организовывать и собирать вместе демонические силы Нургла, вести учёт болезней, назначать подходящую погибель новым жертвам и пытаться поддерживать порядок в этой по природе своей хаотической орде. Так же как и мы, смертные, часто пытаемся приписать смысл нашим страданиям, вместо того, чтобы предпринять что-либо для их прекращения; так и задача Чумоносцев столь же бессмысленна. Их цель наиболее очевидно характеризует их неустанный подсчёт, когда они пытаются вычислить постоянно меняющиеся потребности и цели своего непостоянного Владыки. Значит, их беспрестанный подсчёт вряд ли чего-нибудь достигнет, ибо я полагаю невозможным выразить численно что-либо с хоть какой-нибудь точностью посреди орд Хаоса; хотя, похоже, это не может заставить Учётчиков отказаться от своих усилий.

Голоса всех Чумоносцев звучат для меня абсолютно одинаково, в том смысле, что все они считают одинаковым монотонным басом. Призрачные Чумоносцы, которых я наблюдаю расхаживающими по моей комнате, пока я пишу это, подсчитывают различные вещи с разными скоростями, и их сливающиеся голоса издают столь громкий и глубокий звук, что предметы у меня на столе и полках вибрируют в каком-то слезливом созвучии с их голосами.

Охотники на ведьм поведали мне, что из всех подручных Хаоса, что нисходят в мир смертных, Чумоносцы наиболее физически выносливы и трудно изгоняемы. Я подозреваю, что это может быть связано с их телами, хоть теперь полностью демоническими, но некогда принадлежавшими смертным. Их существование и материальное присутствие началось в физическом мире, где они были рождены смертными, и они обрели своё демоничество, оставаясь в этом мире. Это не означает, что они могут выдержать нахождение вне Владений Хаоса неограниченно долгое время, но я предполагаю, что они могут иметь несколько более плотную связь с миром смертных, чем прочие демоны.

Хотя я признаю, что отчасти потрясён хладнокровием своих наблюдений (как всё изменилось с тех пор, когда я начал это исследование!), моя голова раскалывается, и я должен лечь поспать. Быть может, я утомил себя достаточно, чтобы спать без снов. Я молюсь, чтобы это было так.

Пометки (с. 282):

1. Тварей и демонов Нургла всегда сопровождают суетящиеся отвратительные существа, неизвестно как порождённые. Они суетливо бегают подобно насекомым у ног своих больших собратьев, стараясь подобраться к врагу. Они есть порождения Хаоса, дети Нургла.

Пометки (с. 283):

1. Мир стал зловонной выгребной ямой. Он корчится в наших собственных нечистотах. Согласный с разложением подобно мертвецу, лежащему на грязной земле. Почитающий алчность, гной и желчь.

2. В лесах всюду звериные глаза. Меж деревьями эхом ходят пугающее мычание и рёв врагов человечества — зверолюди среди нас, они охотятся на нас и наблюдают за нами. Они *выползает за страницу* нападут на нас и все мы исчезнем.

Пометки (с. 284):

1. Моя лошадь умерла прошлой ночью. Я посетил конюшню, нуждаясь в передышке от изматывающей работы по написанию этой книги. Я находил и нахожу её теплоту и дружеское общение с ней успокаивающими. Наблюдение за яркой и полной жизнью кажется полной противоположностью тому предмету, что я столь неутомимо изучал эти годы — он главным образом о смерти и разрушении. Зажгя в конюшне светильник, я был крайне расстроен, увидев её лежащей на боку, с широко раскрытыми глазами, как будто застывшими в жутком испуге или невообразимой боли.

Пала ли она из-за болезни, или просто умерла из-за старости — я не знаю. Горе полностью охватило меня, и я, должно быть, потерял сознание. Следующей вещью, которую я осознал, было согревающее тепло солнечных лучей, льющихся через всё ещё открытую дверь.

Мой разум содрогался от осознания того, что я наделал. Мне трудно писать о том, что произошло, или о том, что произошло по моим догадкам. Я лежал рядом с лошадью. А её брюхо было разорвано, но не каким-то острым предметом. Мои руки покрывала запёкшаяся кровь.

Её внутренности зловонным потоком растеклись по полу конюшни, а кишки свешивались с балок подобно гирляндам от некой гротескной оргии. Всё моё тело было вымазано в её внутренностях; зловоние было неописуемым! Я не могу представить, что за ужасы я творил этой ночью, и я с трудом могу поверить, что мог так зверски обойтись с трупом моей верной лошади. Что за безумие двигало мной?

Что овладело мной, чтобы я совершил такую ужасную вещь? После того, как я оправился от первоначального потрясения от своего поступка, я поспешил назад в своё жилище и мылся несколько часов, дочиста оттирая своё тело, непрестанно размышляя о значении того, что я совершил. Должно быть, это книга. Она воздействует на мои способности. Она манит меня, и я не знаю, долго ли я смогу сопротивляться.

2. Воздух полон скверны. Паразиты плавают в вине, проникая в наши тела и губя нас изнутри. Как мы можем защитить самих себя от такой напасти? Это нечистый воин, стоящий перед нами, ревя и размахивая мечом, намереваясь убить нас. Этот убийца бесшумен и невидим. Нургл изощрён в своём ремёсле, и мы будем страдать многие годы от его болезней.