Либер Хаотика: Нургл

фон Штауфер Мариан

Кавалькады Нургла

 

Исполненный сострадания и протеста выкрик автора, касающийся бродячих жертв Нургла и того, как наше бесчувственное поведение по отношению к ним оказывает ужасающее воздействие на ещё большее число людей.

И вы спрашиваете, какова же цена нашего цинизма? Какова цена наших нелепых предрассудков? Я расскажу вам про это, хоть вы и пожалеете о том, что узнали. В своём невежестве и жестокости мы порождаем огромные и мерзкие карнавалы, что зовутся Кавалькадами Нургла.

Теперь я осознаю это так ясно. Сестра Дювалье была права. Мы отталкиваем калек и больных от себя, ибо в нашей низости и самонадеянности мы воспринимаем их как слишком болезненное напоминание о нашей бренности. Какие же мы жалкие и самолюбивые! Мы гоним заражённых из наших городов и селений, вынуждая их вливаться в выжидающие армии Нургла — и почему бы им не искать утешения в Нём? Большинство людей знает о демонических богах только то, что им рассказали власти, но раз они больше не доверяют властям или не уважают их, то почему они должны верить или прислушиваться к тому, что Боги Хаоса есть зло?

Теперь я вижу, насколько мы ограничены. Теперь я понимаю, что все мы лишь марионетки Сил Хаоса. Мы отталкиваем отчаявшихся от нас и зовём их проклятыми, заставляя их собираться вместе и скитаться по сельским землям. Это только вопрос времени, когда они начнут искать утешения Нургла или будут обращены в поклонение Ему каким-нибудь странствующим еретиком. Действительно, как много пройдёт времени, прежде чем тот, кто страдает от демонической Гнили Нургла, присоединится к скитающейся банде безумных и прокажённых? Ибо все болезни выглядят одинаково для тех, кто отказывается от их изучения, и всех страдальцев, пусть их недуги и различны как вода и масло, равно выгоняют на дороги Империи. Пусть даже эти скитающиеся жертвы чумы воспротивятся утешению, предложенному Нурглом, и попытаются остаться верными Святому Зигмару и богам нашей Империи, но если они заразятся от кого-либо, болеющего Гнилью, то они уже обречены. Они будут принадлежать Нурглу так же, как если бы они вручили ему свои души актами веры.

Если цинизм воистину разлагает душу, то тогда, несомненно, Нургл есть источник всякого цинизма! Стоит Ему проложить Свой путь в сердца и души этих скитающихся отверженных, то Он снимает то бремя, которое мы, граждане Империи, взгромоздили на их плечи, даруя им возможность довольствоваться своими муками и отчаянием. Затем эти несчастные странники преисполняются горькой радостью и циничным юмором, ибо они полностью познали правду о жизни — они живут в реальном мире, который мы все отвергаем: они знают, что жизнь это боль, страдание есть истина, всё ничтожно и преходяще, и что разложение есть единственное постоянство жизни. Они знают, что цивилизация есть не что иное, как иллюзия — ничего не значащая игра, хоть мы и убедили себя в её истинности и важности. И так эти скитающиеся болезненные толпы обратившихся к Нурглу собираются вместе в огромные кавалькады, и новый владыка поощряет их показать другим горькую шутку этого мира и иронию жизни.

Преисполненные неестественной энергии, эти кавалькады образуют почти бесконечную колонну цирковых фургонов и повозок с шатрами, все украшенные грязными знамёнами и изорванными флагами. Странные типы в балаганных масках правят этими повозками, и разнообразные жертвы чумы, нищие, калеки, флагелланты и другие несчастные сопровождают их — и все возносят мольбу к Отцу Нурглу. Они перестали попрекать и винить себя за свои недуги и вместо этого воздают хвалу Отцу Нурглу за те дары, что Он так свободно воздал им, и ту мудрость, которой Он их наделил. Они оказывают радушный приём всем без исключения, кого отвергло общество, будь они больны телом, повреждены рассудком или даже просто разочаровались в жизни. Все находят тёплый приём в карнавале отчаяния, будь они флагеллантами или борцами за свободу; Отец Нургл не отворачивается ни от кого.

Вместо того чтобы избегать поселений и городов, как предписано всем жертвам чумы, эти кавалькады активно ищут их, желая распространить свою заразу. Они желают привнести немного реальности в жизни всех тех, кто попал в ловушки цивилизации и ложных обещаний надежды, тех, кто ослеплён ими и не видит горькую правду бренности и распада.

Теперь вы видите? Понимаете, что мы натворили? И что мы продолжаем делать? Каждое наше действие обрекает нас! Мы или слуги Хаоса, или его жертвы, и иного не дано. Несомненно, так же, как и то, что мы обречены на старение и смерть, мы прокляты без всякой надежды на искупление. Я возрыдал бы, если бы не считал, что мы заслужили нашу судьбу целиком и полностью.

Пометки (с. 274):

1. 6.6.2518 ИК

2. Проснувшись этим утром, я почувствовал себя очень больным. Я не из тех, кого обычно донимают болезни, и до сих пор жил в добром здравии. Я часто, проходя по улицам, глубоко сожалел о тех бедных горемыках, что живут в трущобах и не могут работать, ибо они поражены каким-нибудь изнуряющим недугом и вынуждены выносить равнодушие и презрение тех, кто живёт с ними. Но теперь я тоже болен. Было ли это совпадением, что третьим богом Хаоса, на котором я недавно сосредоточил свои исследования, был Нургл? Конечно же! Ничего больше, чем досадный случай. Я посещу сегодня лекаря, и он приведёт меня в норму.

3. Этот искусный лекарь не смог ничего найти. Но я всё равно чувствую себя больным, как если бы что-то разъедало мои внутренности. Он дал мне тоник, облегчающий боль, но тот не возымел никакого эффекта. Я должен продолжать работу, надеюсь, что сосредоточенность отвлечёт мой разум от моего состояния.

Пометки (с. 276):

1. Итак, я возвращаюсь к сведению воедино записей Рихтера, касающихся служителей демонического бога Нургла. Молю вас, сдерживайте свои чувства, когда будете читать следующие страницы, и обратите особое внимание на предупреждающие признаки того, как росло отчаяние Рихтера по мере того, как он продолжал свою работу. Многочисленны те пути и средства, с помощью которых Владыки Хаоса стараются похитить наши души. Не позвольте вашему вынужденному интересу к работе Рихтера стать таким средством. М.ф. Ш.

2. У меня бубоны! Я болен. Я чувствую слабость. Когда же эта работа будет закончена!

3. Люди смотрят на меня, но вряд ли они признают того, кто стоит перед ними. Я сам не могу больше смотреть на себя в зеркало, ибо то наваждение, что смотрит на меня в ответ безрадостными запавшими глазами, вводит меня в ужас! Я так сильно похудел! Мой некогда здоровый аппетит исчез, и всё, что я могу, это проглотить немного жидкой каши. Любая твёрдая пища резко отторгается моим телом, как будто бы мои внутренности отвращаются от любого здорового питания.

4. Этот культист, возможно, был кем-то вроде шамана, он весь увешан черепами и головами. Наверно, он считал, что такие трофеи наполняют его мощью и жизненной силой.