Космическая тетушка

Хаецкая Елена Владимировна

Часть девятая

 

Гостиницу «Искра» пришлось поискать. В районе порта Варидотэ-Один никто не мог указать, где таковая находится, и Бугго потратила больше часа на разговоры с самыми разными людьми: верткими и нудными, любителями женщин и женоненавистниками, нахалами и вымогателями, и даже наткнулась на сутенера, переодетого в женское платье. Их объединяли только два обстоятельства: все они были грязны и слыхом не слыхивали ни о какой «Искре».

Затем Бугго повезло: она наскочила на знакомого докера – того, что забыл вытащить жвачку изо рта прежде, чем натянуть защитную маску. Она обрадовалась ему, как родному, и устремилась навстречу, грохоча каблуками и ежесекундно рискуя свернуть себе шею.

– Привет! – закричала ему Бугго еще издалека.

Докер остановился, со смутной задумчивостью посмотрел на хорошо одетую женщину, скакавшую навстречу. Несколько раз обернулся, но, кроме него самого, людей поблизости не наблюдалось. Тогда докер уставил себе в грудь толстый палец и спросил:

– Ты мне?

Бугго закивала на бегу.

– Привет! Помнишь меня? – сказала она, останавливаясь возле этого человека. – Мы вместе в трюме были.

Он с сомнением уставился на Бугго. Она нетерпеливо тряхнула головой.

– Еще про Йессе рассказывали… Как ему на каску пахательную машину пьяный крановщик опустил… Ну?

– Да, – медленно проговорил докер. – Точно. Про Йессе рассказывали. Смешная байка. Я этого Йессе тоже знаю. Ну ты даешь! Как тебя в трюм угораздило?

– Я с другом, – сказала Бугго. – Знаешь, где гостиница «Искра»? Тут никто не знает.

– Да знают они, просто им объяснять неохота, – сказал знакомый докер. – Растолковать, как к «Искре» пробраться, – верных полдня потратить, а кому это надо… Идем, провожу.

И он потащил ее закоулками и задворками, так что вскорости Бугго начало казаться, будто в мире не осталось ничего, кроме свалок различной степени причудливости.

В этой неумытой вселенной отнюдь не доминировали безнадежность и отчаяние, как можно было бы подумать, если безвылазно сидеть на собственной вилле на берегу Аталянского моря. Напротив, здешняя жизнь была до крайности деятельной. Никто не сидел без дела в ожидании неизбежного конца – от болезни, голода или ареста. У всех имелось определенное занятие, а планы в нечесаных головах так и кишели.

И вид разнаряженной Бугго, энергично вбивающей каблуки то в гнилые доски мостовой, а то и просто в липкую грязь, никого не смутил. Напротив, один из местных обитателей громко сказал другому:

– Видал, что у ней на ногах? Умно. И сцепка с почвой лучше…

«Искра» представляла собой двухэтажное здание фахверковой конструкции. Из бревен разной длины и толщины был сложен неопрятный каркас стены, а пространство между бревнами заполнено мусором и скреплено раствором. Выглядело, кстати, довольно нарядно – если не считать тех мест, где наполнитель осыпался, и жильцы заткнули дыры в стенах тряпьем.

– Во, – сказал докер, показывая на дом. – Это здесь.

– Без тебя бы не нашла, – благодарно проговорила Бугго, чмокнув его в щеку.

Он смущенно потер щеку и удалился.

Бугго влетела в гостиницу и обнаружила на входе чрезвычайно занятого коротышку в развевающейся балахонистой одежде. У него нашлось по меньшей мере пять различных дел, которые требовалось переделать прежде, чем обратить внимание на гостью.

Наконец коротышка поднял белое лицо. «Хедеянец», – подумала Бугго.

– Да, – сказал коротышка, – я хедеянец. Многим не нравится цвет моей кожи. Тебе тоже?

– Это не имеет отношения к делу, – нашлась Бугго.

– В таком случае, прошу. – Он указал на стойку, где хранил очень засаленную тетрадь. – Здесь у меня записаны все жильцы за последние пять лет.

– Ты состоишь на жаловании у служб безопасности?

– Разумеется, – сказал хедеянец. – Сразу нескольких планет. Это существенная часть моих доходов.

– Оале Найу, – сказала Бугго и положила перед ним десять экю.

Хедеянец посмотрел на деньги так, словно это было не десять экю, а десять дохлых гусениц. Бугго добавила еще столько же. Хедеянец задрал голову и уставился в потолок.

– Ну? – прошипела Бугго. – Учти, белок, мне некогда.

– За «белка» ответишь, – заявил он, переводя взгляд с одной потолочной балки на другую. – Ты не из службы безопасности. Пятьдесят.

Бугго собралась уже выложить перед ним еще тридцать экю, как вдруг увидела Оале Найу собственной персоной: девушка спускалась по лестнице. Стремительным движением Бугго схватила свои двадцать экю со стойки и бросилась навстречу Оале. Коротышка попытался опередить и сцапать деньги прежде, но Бугго оказалась проворней.

– Оале, погоди! – крикнула она.

Девушка остановилась и улыбнулась при виде Бугго – так просто и доброжелательно, словно они были давними подругами.

– Здравствуйте, госпожа Анео, – проговорила она спокойно.

– Уйдем отсюда, – попросила Бугго. – Что-то здесь… воздух тяжелый.

Оале вышла вместе с ней на улицу.

– Вы с Таганом давно здесь живете? – спросила Бугго, оглядываясь по сторонам.

– Здесь не так ужасно, как может показаться с первого взгляда. Вполне можно привыкнуть. К тому же у нас дома… примерно то же самое.

– В каком смысле? – удивилась Бугго. – Я видела по стерео, что у вас там сохранены заповедники, много красивых природных зон…

– В том смысле, что никто из нас не стал тем, кем собирался. Кроме нескольких человек, но они уже мертвы.

Бугго взяла ее за руку и тут же испугалась: может быть, это не дозволяется этикетом. Но Оале улыбнулась опять.

– Не беспокойтесь. Я знаю, что у вас это означает доверие.

– Во всяком случае, попытку установить дружеские отношения, – проворчала Бугго. – Слушай, Оале, мне не нравится, что ты угадываешь мои мысли.

– Простите, – тут же отозвалась она. – Считайте это проявлением вежливости.

Бугго дернула углом рта.

– Будем вежливы по-эльбейски. Это означает: я задаю тебе конкретные, иногда очень грубые вопросы, а ты отвечаешь быстро и полную правду. Даже в том случае, если тебя будет наизнанку от этого выворачивать. Ясно?

Оале кивнула.

– Зачем вы оказали мне неоценимую услугу, да еще такой ценой? – спросила Бугго. – За последние сутки у меня появилась некая версия, но я хочу услышать ответ от тебя. Как можно более определенный.

– Это просто, – сказала Оале. – Мы хотели бы воспользоваться вашим кораблем и вашими связями с… самыми разными людьми.

– Оружие? – уточнила Бугго.

Оале кивнула.

– Много? – снова спросила Бугго.

Оале чуть пожала плечами.

– Чем больше, тем лучше. Как только оно будет доставлено на Овелэ, начнется восстание. Мы считаем, что это – наилучший путь.

– Боже, меня вовлекают в межпланетный заговор… Итак, вам нужно, чтобы я закупила оружие у одного из моих добрых друзей, а затем каким-нибудь способом тайно доставила его на Овелэ…

Оале кивнула.

– Абсолютно точно.

Бугго сменила тему:

– Где Таган?

– В больнице.

– Ты должна немедленно забрать его оттуда. Думаю, вас уже обнаружили.

– Вы совершенно правы. Как только я перевела деньги из Центрального банка Эльбеи на счет портовой больницы Варидотэ-Один, мое местонахождение перестало быть тайной для нашего правительства…

Бугго остановилась посреди лужи.

– ТАК рисковать! А если бы я не стала разыскивать тебя? Если бы я попросту завела двигатель и улетела?

– Но ведь вы этого не сделали, – заметила Оале. – Вы отправились в эти трущобы и готовы были заплатить, чтобы со мной встретиться.

– У меня имелась на то своя веская причина, – сказала Бугго.

Оале молчала.

– Можешь спросить, – разрешила Бугго.

Она тотчас воспользовалась дозволением:

– Какая причина, госпожа Анео?

– По большей части – желание выиграть пари. Видишь ли, я поспорила со своим старшим офицером. Он уверял, что вы с Таганом – просто милые бескорыстные дети, которые решили пожертвовать собой ради спасения моего механика. А я считала, что у вас на уме какая-то пакость. Вроде намерения использовать меня и мою «Ласточку» в собственных целях. Должна же я была выиграть пари, как ты считаешь, Оале Найу?

Если Бугго рассчитывала смутить Оале, то ей это не удалось. Девушка не опустила глаз.

– Вам это удалось, госпожа Анео. Можете забрать выигрыш у своего старшего офицера.

– Мы идем в больницу, – сказала Бугго, немного сердясь на нее за это. – Забираем оттуда Тагана. В гостиницу «Искра» не возвращайся. Я спрячу вас обоих на «Ласточке».

Круглое темное лицо Оале осталось неподвижным – во всяком случае, таким оно виделось Бугго, которая плохо разбиралась в мимике овелэйцев; но капитана «Ласточки» окатило теплой волной благодарности, от которой сделалось легко и весело и даже захотелось насвистывать. «Вот как они выражают эмоции, – подумала Бугго. – Тонко! Прав Хугебурка – изысканный народ эти овелэйцы. А наши – скорчат гримасу, и гадай-догадывайся, что она означает: то ли несварение желудка, то ли дружеское приветствие…»

– Не радуйся раньше времени, – предупредила девушку Бугго. – Я должна посоветоваться с моими офицерами. Если мы не придем к единому мнению, я выдам вас с Таганом первому же официальному чину, который заявит на вас права.

Но Оале, похоже, этому не поверила. Она так и лучилась радостной благодарностью – всю дорогу, пока они добирались до портовой больницы.

Иза Таган лежал на узкой койке, застеленной серым грубым бельем, – ухоженный, с профессионально выполненной повязкой на ноге (Бугго поневоле вспомнила конструкцию из корсетных пластин и разорванных на полосы элитных тканей, которую соорудили для нее Антиквар с Хугебуркой).

Кроме Тагана, в помещении находилось еще человек восемь, все с различными травмами. Один, с забинтованной головой, был неподвижен и только время от времени принимался хрипеть, а после мертво затихал. Еще один, бодрый, с мятым лицом, лежал на боку, истыканный трубочками, по которым переливались желтоватые жидкости. Это был один из активистов докерского профсоюза, пострадавший в драке. Он все время рассказывал жизнеутверждающие истории и сам же над ними смеялся, несмотря на боль, которую причиняло ему содрогание тела.

У здешних пациентов преобладали переломы, только возле самого окна умиротворенно умирал какой-то молодой человек от огнестрельной раны.

– Я закажу слайдборд, – сказала Бугго Изе Тагану вместо приветствия. – Какие лекарства тебе понадобятся? Забери как можно больше.

Она протянула руку, взяла с тумбочки несколько пузырьков, повертела, пытаясь разобрать название на этикетке. Не обращая внимания на протестующее бормотание соседа с соседней койки, у которого была повреждена челюсть, смахнула их себе в носовой платок и завязала. Затем метнула сердитый взгляд в профсоюзного деятеля, который перестал рассказывать свои истории и настороженно следил за каждым ее движением.

– Что? – обратилась к нему Бугго. – За все, между прочим, заплачено! Тут не все по страховке лечатся, как некоторые…

Оале пригнала каталку и помогла Тагану перебраться с койки. Оба молодых человека не обменялись ни словом, что не мешало им действовать так слаженно, словно они обо всем успели договориться заранее – или же были телепатами.

Иза Таган покинул больницу за несколько часов до того, как там появились специально уполномоченные правительством Овелэ чины службы безопасности Варидотэ. Они завладели документами об оплате лечения и бумагой о преждевременной выписке «по личным обстоятельствам» – обе за подписью Оале Найу. Следов которой также обнаружить не удалось.

В показаниях доброхотов фигурировала, наряду с Оале, некая «эффектная дама» (и даже описывался ее причудливый туалет), но кем она была, свидетели сказать затруднялись.

* * *

Известие о том, что оба овелэйца доставлены на «Ласточку», Хугебурка встретил без энтузиазма. Бугго позвала его и Антиквара в кают-компанию, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию спокойно, в дружеском кругу, за бутылкой слабенького местного винца и тарелкой жирного, обжаренного в масле солоноватого печенья. К этому лакомству Бугго приохотилась на Варидотэ и потребляла его в устрашающих количествах.

– Вы понимаете, что подставили «Ласточку» под удар? – осведомился у капитана Хугебурка, стараясь говорить предельно скучным тоном. – Для того, чтобы отыскать в портовой службе частной развозки некоего конкретного слайдбордера и выяснить у него, на какой корабль он отвозил из больницы докера со сломанной ногой, потребуется меньше суток.

– Вы, должно быть, принимаете меня за дурочку, господин Хугебурка, – возмутилась Бугго холодно. – Разумеется, он доставил нас не на саму «Ласточку». Мы вылезли у терминала «Нака». На этом наш след обрывается. Мы нарочно зашли в терминал и дождались, чтобы он уехал. А после добирались своим ходом. Вот как все было.

– «Своим ходом»! Да уж… – вставил Калмине, усмехаясь.

Час назад Бугго вызвала его к терминалу «Нака» по внутренней связи и велела помочь Оале донести Тагана. Сама капитан, разумеется, шагала сбоку и наблюдала за ходом событий.

– А что вы хотели, господин консультант по имиджу? – напустилась на него Бугго. – Чтобы я таскала тяжести на таких каблуках?

– Кстати, – сказал Калмине, – если вам по-прежнему нужны мои советы, то вот еще одна рекомендация: до нашего отлета носите только рабочий комбинезон и сапоги. К платьям и туфлям близко не подходите.

Бугго проговорила задумчиво:

– Ну да, они ведь будут искать женщину в платье…

– А не подростка в комбинезоне, – подхватил Антиквар.

У Бугго сделалось такое лицо, что Хугебурка рассмеялся, хотя на самом деле ему было не до веселья. Он понимал, что капитан готова принять очередное важное решение. За годы полетов с Бугго Хугебурка уже понял: все самое важное происходит именно в эти минуты, пока она принимает решение. Свершается некий мистический акт, заключается новый договор между Бугго Анео и Вселенной; а уж после все идет как по маслу, поскольку ни Бугго Анео, ни Вселенная не нарушают пунктов этого незримого контракта.

– Где ребята? – спросил Хугебурка.

– Под домашним арестом, каждый в своей каюте, – ответила Бугго.

– Зачем же под арестом? – удивился Хугебурка.

Бугго подняла палец.

– Под ДОМАШНИМ арестом, – поправила она. – Чтобы все было по-настоящему. Они ведь преступники. Заговорщики. Мятежники. И намерены втянуть в свой преступный замысел меня – с экипажем, кораблем и прочими потрохами.

– Значит, мы все-таки будем им помогать, – сказал Хугебурка.

Бугго чуть склонила голову набок.

– Совершенно не обязательно, – возразила она. – Я же говорю: все должно быть по правилам. Сперва мы обсудим все «за» и «против», а уж потом поступим с этими преступниками по собственному усмотрению. Власти Овелэ, кажется, назначили за них награду.

– О! – серьезно вымолвил Антиквар. – Я начинаю склоняться к мысли…

– Пусть сперва выскажется госпожа Анео, – остановил его Хугебурка. – Мне кажется, у нее имеются здравые соображения на сей счет.

– Ну да, – сказала Бугго. – Мне нравятся эти двое, Таган и Найу. Я, правда, не уверена, что кровавые перевороты приносят стране мир и благоденствие, но участвовать в такой истории лично для меня – и интересно, и лестно.

– Насколько я понял, обстановка на Овелэ сейчас вполне стабильна, – осторожно произнес Хугебурка. – Во всяком случае, там никто больше не умирает от голода. Почти ликвидирована безработица, налажено медицинское обслуживание…

– Ну да, – отмахнулась Бугго. – Как же. Чудесное, якобы «безбедное» существование, когда все кое-как пристроены к делу… чтобы только не отбросить копыта. Тоже мне, стабильность.

– Если начнется восстание, будет кровь, – сказал Хугебурка, морщась.

– Это их выбор, – тут же парировала Бугго. – Лично я желаю полноценного счастья всей Овелэ, особенно северной. А когда наши там победят, можно будет договориться о выгодных условиях для поставок оборудования.

– Какого оборудования? – растерялся Хугебурка. Мысль капитана совершила слишком неожиданный для него кульбит. – О чем вы, госпожа Анео?

Бугго устремила на него торжествующий взгляд.

– Возьму на себя смелость напомнить вам, господин Хугебурка, о том, что концерн «Анео» специализируется на производстве удобрений и сельскохозяйственного оборудования. А в экономике северного Овелэ сельское хозяйство играет ведущую роль. Видите, я забочусь не столько об отвлеченных материях, сколько о личной выгоде.

– Да, – уронил Хугебурка. – Теперь, когда я увидел ваше истинное лицо хапуги и хищника, госпожа Анео, мне стало значительно легче.

– А сами-то вы что думаете? – напустилась на него Бугго.

– О чем? Об Овелэ?.. В общем и целом – я согласен с вами, – сказал Хугебурка. – Да и крови прольется не так уж много. Пристрелят нескольких охранников да пару уродов из правительства…

Калмине тяжело переводил дыхание. Наконец Бугго соизволила обратить внимание и на него.

– А ты что думаешь, Антиквар?

– Я… думаю о возможностях. Естественные материалы. Мех и кусочки перьев… Как вы думаете, братцы мои дорогие, – он едва не плакал от волнения, – там ведь еще живы дизайнеры одежды и интерьеров? Конечно, в сети можно найти схемы, но для меня было бы важно живое общение с мастерами…

– Разумеется, они еще не вымерли. Только сейчас все они работают подручными в бакалейных лавках… – сказала Бугго. – Насколько я понимаю, Калмине, ты меня поддерживаешь.

– Я тоже, – добавил Хугебурка.

Бугго встала и торжественно произнесла:

– Господин Хугебурка, вам, как старшему офицеру и ответственному за безопасность корабля, поручаю объявить Оале Найу и Изе Тагану, что они освобождаются из-под домашнего ареста и теперь считаются нашими пассажирами. Им дозволяется ходить по всему жилому отсеку корабля, кроме личных апартаментов капитана. Совещание окончено.

* * *

Одиннадцатый сектор считался одним из самых развитых в промышленном отношении. Несколько раз «Ласточке» доводилось бывать там, однако на Арзао она летела за все эти годы впервые.

Через несколько дней после вылета, когда корабль отошел от Варидотэ на сравнительно безопасное расстояние, Бугго отправила письмо, адресовав его администрации диктатора Тоа Гирахи, с просьбой позволить ей вступить в конфиденциальную переписку с правителем.

Ответ на ее запрос пришел почти мгновенно и был предельно краток:

«Личная переписка с правителем дозволяется. Тоа Гираха».

Бугго уставилась на буквы, плавно изменяющиеся в процессе перевода с языка на язык: сперва это был угловатый шрифт Арзао, затем – изысканный эльбейский полуустав, которым «разговаривали» все компьютеры корабля.

«Негусто, – пробормотала она. – И, пожалуй, высокомерно… Попробуем прочитать между строк. В конце концов, он не тянул с ответом и подписался лично. Должно быть, все-таки будет рад меня видеть, старый пройдоха».

И она так и написала:

«Дорогой Тоа, буду страшно рада повидаться, если Вы не возражаете. Я давно хотела навестить Арзао, а сейчас к тому выдался хороший повод. Мне необходимо закупить партию оружия – не менее тысячи стволов. Оно должно быть пригодным для охоты на крупного грызуна. Сообщите, имеются ли в наличии стволы с подходящими тактико-техническими данными. Простите за ошибки в терминологии. Навсегда Ваша – Бугго Анео».

Она пометила письмо «Строго Конфиденциально» и отправила его энергичным нажатием кнопки «СТАРТ ОПЕРАЦИИ». Затем откинулась в кресле. Удивительной бывает иногда жизнь!

За все то время, пока шел полет, овелэйцы почти не попадались ей на глаза. Тихо сидели у себя в каютах. Даже не всегда выходили к обеду. Бугго не особенно интересовалась ими, зато Антиквар время от времени заглядывал к Оале и требовал, чтобы сегодня они с Таганом непременно отдали должное стряпне искусника-кока. «Мятежники обязаны хорошо питаться, – уверял он. – В этом секрет любого удачного переворота.»

Получив от Гирахи второе письмо, еще короче первого (оно состояло из единственного слова: «Подберем!»), Бугго решила навестить своих заказчиков и постучала к Тагану в каюту. Оале, как и предвидела капитан, находилась там же. Оба овелэйца разом повернули к ней лица, одинаково черные и круглые. Оале встала, а Таган шевельнул рукой.

– Я присяду, – сообщила Бугго и устроилась боком на столике рядом с койкой Тагана, смахнув при этом на пол несколько скомканных рубашек и головной платок. – Садись, Оале.

Девушка снова опустилась на койку.

Бугго победоносно, как стервятник, оглядела обоих.

– После того, как вы оплатите сделку с моим поставщиком, вряд ли у вас останутся средства рассчитаться со мной. Так что, возможно, придется вам отрабатывать должок в трюме, на погрузке.

Таган откровенно испугался, а Оале, которая научилась понимать Бугго лучше, чем ее товарищ, просияла.

– Вы… нашли для нас продавца?

Бугго кивнула:

– Я договорилась с одним хорошим другом, и он готов помочь. Сейчас мы летим туда. Тысяча стволов. Мне интересно, кто и как будет оплачивать сделку. Равно как и вторая мелочь: каким образом вы намерены доставить оружие на Овелэ. Прошу высказываться, господа.

Оале перевела взгляд на Тагана, и Бугго поняла, что говорить в подобной ситуации обязан мужчина. А мужчина медлил, тщательно обдумывая каждое из слов, которые ему предстоит произнести. Наконец он уставил на Бугго немигающий взгляд и сказал:

– Сделку оплачиваем мы. Точнее – мы отдадим вам все деньги, какие у нас есть. Распорядитесь ими по собственному усмотрению, госпожа Анео.

Оале наклонилась над ним и коснулась щекой его щеки, а он запустил пятерню в ее волосы и чуть сжал между пальцами густые пряди. Бугго отвела взгляд: ей показалось, что никогда она не видела ласки интимней.

Нарочито резко она сказала:

– Ну так что? Как вы будете добывать деньги? Отправите запрос в Центральный банк Эльбеи прямо с моего компьютера?

Иза Таган встретился с ней взглядом:

– Мы подумали об этом, госпожа Анео.

Оале, с застывшей улыбкой, похожая на раскрашенную фарфоровую куклу – не столько любимая игрушка, сколько необычный сувенир из далеких краев, – опустила руку в карман своего просторного одеяния и вынула оттуда толстую пачку купюр.

– Здесь двадцать тысяч, – сказала она. – Возьмите, госпожа Анео.

Бугго воззрилась на деньги.

– Ты носила их с собой все это время?

Оале просто кивнула.

– В «Искре» о таком даже подозревать не могли, – добавила девушка. – Опасности никакой. Не больше, чем обратиться за помощью к вам.

– Давай их сюда! – распорядилась Бугго. – Похоже, добрый Иезус на твоей стороне, Оале Найу, а я всегда на стороне Иезуса.

Она схватила деньги. Бугго любила наличные и ничего не могла с собой поделать. Она предпочитала оплачивать сделки через банк, потому что прикосновение к телу купюры вызывало в ней почти мистический восторг. Ее завораживала власть, которой обладают деньги. Власть плоской тонкой бумажки превратиться в корабль, в груз, в платье, в книгу, в улыбку подхалима.

– С оплатой улажено, – сообщила Бугго, положив пачку экю себе на колени. – Если будет сдача, верну Тагану. Сходите разок в платный парк, поедите там пирожных, послушаете музыку. Но, скорее всего, сдачи даже на платный парк не останется.

Иза смотрел на капитана так доверчиво, что Бугго было не по себе – она избегала встречаться с ним взглядом. «Вот каковы овелэйцы, когда эпоха намеков и недосказанного остается позади! – думала она. – Более открыты, чем дети или животные. Надо будет рассказать им про Острова…»

– Что с отгрузкой? – продолжала Бугго деловитым тоном. – Я не хочу, чтобы «Ласточку» связывали с тем мятежом, который начнется сразу после вашего возвращения.

– «Ласточке» не придется совершать посадку на Овелэ, – тихо сказал Таган. – У нас есть прогулочный корабль. Яхта. Он встретит нас на границе сектора. Мы отгрузим оружие… – Он мимолетно улыбнулся, и в углах его пухлого рта обрисовались две глубокие, мягкие ямочки неотразимого обаяния. – И уйдем на Овелэ.

Бугго пристально смотрела на улыбающегося Тагана, на эти ямочки.

– Одного я не могу понять, – медленно проговорила она. – Как вы умудрились все так четко спланировать?

– Мы действовали, исходя из того, что сумеем добиться вашего согласия, – объяснил Таган. – Это был единственный возможный способ.

– Неужели я настолько предсказуема? – На миг Бугго омрачилась.

И тут случилось нечто невероятное: оба молодых овелэйца расхохотались. Они смеялись, они обменивались сияющими взглядами, они соприкасались раскрытыми ладонями и сплетали пальцы, и Бугго ощущала невероятное облегчение, которое они испытывали, так что в конце концов улыбнулась и она.

– Мы тоже хотели бы задать вам вопрос, госпожа Анео, – сказал наконец Таган.

Бугго махнула рукой.

– Валяйте.

– Оружие – груз, который не проходит через автотаможню. Он должен быть предъявлен службе безопасности на каждой границе. Каким образом вы намерены провезти его? Овелэ находится в Пятом секторе. Мы сейчас идем в Одиннадцатый…

– Разумеется, я не намерена подвергать себя лишнему риску, – объявила Бугго. – Оружие будет куплено абсолютно легально. И повезу я его через границы тоже абсолютно легально. Со всеми накладными, таможенными декларациями и прочими надлежащими бумагами. Так что готовьтесь: скоро на «Ласточке» будет не продохнуть от военных и патрулей.

Молодые люди переглянулись, но если Бугго хотела их запугать, то ей это явно не удалось: улыбка не покинула их игрушечных лиц.

– Да ну вас! – рассердилась она. – Ничем вас не проймешь! Говорю вам, нам предстоит сплошная легальщина. Ваша задача – поменьше попадаться на глаза официальным представителям.

Она помолчала, качая ногой и разглядывая носок мягкой туфли: по своему кораблю капитан расхаживала запросто, в домашней обуви.

Иза Таган спросил:

– Если это возможно – расскажите нам свой план подробнее…

– Ага! – обрадовалась Бугго. – Все-таки даже вас проняло!

– Вы напрасно думаете, госпожа Анео, что нас трудно пронять – как вы выражаетесь… – возразил Таган. – Мне нужно было решить, достаточна ли наша близость для подобного вопроса.

– Достаточна, Иза, достаточна. Слушай внимательно. Овелэ находится в Пятом секторе. А в Шестом есть планетка под названием Вио. У семьи Анео имеется там несколько заводиков… Несколько лет назад на Вио был завезен инопланетный грызун. Крупная такая скотина, размером почти с лошадь. И очень много жрет. Всю траву в округе слопал… Условия на Вио оказались для него чересчур благоприятными – ни одного естественного врага. Поэтому зверь начал плодиться бесконтрольно. Ущерб от него исчисляется сотнями тысяч экю. Я закупаю охотничьи ружья, поскольку возникла необходимость срочно сократить поголовье. Впрочем, при желании эти дробовики можно зарядить картечью и замечательно расстрелять из них продажный парламент…

Молодые люди переглянулись.

Бугго хихикнула:

– Еще не поняли? Мы совершенно легально провезем оружие для Вио через несколько границ. И везде будем предъявлять документы по сделке. Мой поставщик – очень серьезный человек. Немного одиозная фигура, но с ним считаются.

– У вас нет запроса с Вио, – сказал Таган. – Таможенные службы потребуют бумагу от заказчика, для которого вы закупаете оружие.

– Для докера ты слишком хорошо разбираешься в тонкостях оформления документации, – фыркнула Бугго. – У нашей семьи на Вио есть собственные владения. Я только что рассказывала об этом. Я не обязана оформлять запрос от самой себя к самой себе.

Таган закрыл глаза, и Бугго тотчас раскаялась: теперь ему будет стыдно, и опять начнутся сложности этикета.

Она чуть хлопнула его по ладони:

– Хватит, Иза! Какие счеты между сообщниками… Слушай дальше. Перед последней границей оружия на «Ласточке», естественно, уже не будет. Но граница Шестого сектора – это моя граница, к тому же последняя, и таможенник, зная семью Анео и видя декларацию с кучей штампов таможенных служб всех предыдущих границ, вряд ли полезет проверять – что мы там везем в запломбированном трюме. Тем более, что «Ласточка» не будет совершать по пути никаких посадок. А поскольку на Вио никто не станет задавать мне вопросов по поводу пропавшего оружия, то тысяча стволов попросту растворится в космосе…

– Идеальный план, – сказала Оале Найу.

Бугго скромно улыбнулась.

– Я тоже так думаю.

* * *

Порт «Арзао-Главный» запросил у «Ласточки» координаты и расчетное время посадки за полдня до вхождения корабля в Одиннадцатый сектор. Это показалось Бугго не вполне обычным.

На границах всех секторов, а также в космической сфере влияния большинства планет имелись автотаможни. Все торговые сделки, кроме оружия и некоторых химических препаратов, облагались надлежащими налогами еще в процессе оформления, и в специальном надзоре за грузами надобности не возникало: корабль просто пролетал через сканирующее устройство и совершал посадку в порту.

Тоа Гираха, насколько было известно Бугго, не уклонялся от общего правила и на своих границах не особенно свирепствовал. Специально изданный на планшетках проспект «Арзао – открытый мир» в разделе «Таможенные правила» имел предупреждение, специально набранное красным: «За несанкционированный провоз оружия – смертная казнь. При выявлении ЛЮБЫХ сделок по наркотикам – расстрел на месте. Подробности: «Арзао: Законодательство: Превентивные меры». К санкционированному провозу оружия Гираха, впрочем, относился весьма флегматично, о чем можно было прочесть в разделе: «Арзао: Правила оформления торговых сделок».

Бугго переслала диспетчерам «Арзао-Главного» свои координаты, немного недоумевая – для чего это понадобилось. Обычно она давала данные о себе непосредственно перед посадкой.

Все выяснилось вечером того же дня, когда к ней вломился возбужденный Антиквар:

– Капитан! Вы смотрите новости?

Бугго оторвалась от планшетки «Арзао – открытый мир».

– Что может быть нового в этой дряхлой вселенной? – проговорила она отстраненно.

На самом деле Бугго, конечно, так не думала. Эту мысль любили мусолить на разные лады мужественные герои писателя Абелы Меноэса. Меноэс был культовым автором Одиннадцатого, певцом и символом Арзао. Он жил сто лет назад и написал – в промежутках между войнами, экстремальным спортом, скандальными любовными историями и безвестными странствиями – полтора десятка романов, тощих, как женщины из пустыни или забытая в сушильне копченая рыба. В его книгах совершенно не было «воды» – ни пространных описаний, ни долгих рассуждений. Его герои изъяснялись кратко, действовали энергично, и мир вокруг них был первозданно-ярок, как на детском рисунке. Они скрывали свое непрестанное восхищение жизнью за нелепыми фразами о бренности всего сущего. Они ели бытие огромными ложками и делали вид, будто им это безразлично. Подобный способ существовать делал их уязвимыми и трогательными.

Абела Меноэс не боялся инверсий. В его кратких романах в минуты яростной печали черное солнце восходило на бесчеловечное золотое небо и сжигало головы отчаявшихся персонажей. Меноэс мог сделать море белым, а отраженные в нем облака – голубыми.

Он любил стариков, морских животных, калек, горячее вино с перцем и травой, которую прямо перед подачей девушка вынимала с маленькой грядки, похожей на гробик, и рвала на мелкие кусочки. Стариков и калек Меноэс любил целиком, как они есть, со всеми их шрамами и морщинами, а женщин – фрагментарно: у одной его пленяли твердые коленки, у другой он замечал улыбку мудрой старухи на детском лице, у третьей – сильные, просвечивающие перламутром пальцы… Но ни одна из этих женщин не была настолько хороша, чтобы завладеть его воображением полностью.

Абела Меноэс стрелял в цель, он знал толк в запахах: ружейной смазки, морской соли, женского лона, увядающих цветов, ладоней, истекающих мозолями, пыли из медных карьеров. Он дружил с водителями грузовых машин, владельцами яхт, издателями бумажных книг, потрошильщиками рыбы, валяльщиками шерсти, хозяйками уличных кафе. Обо всех он писал свои книги. Эти люди не читали о себе в его книгах и никогда не узнавали себя, если книжка все-таки случайно попадала к ним в руки. Их жизнь была гораздо более простой, не такой яркой и увлекательной. Меноэс умел сжимать впечатления до такой плотной концентрации, что блекло-лиловое становилось у него густо-фиолетовым.

Бугго пыталась решить, нравится ей этот писатель или же он ее раздражает. После второго романа она решила, что он ее, пожалуй, утомляет. Бугго Анео и сама большой мастер расписывать небеса по собственному усмотрению, и незачем ей услуги в этом деле постороннего дизайнера.

Но назойливым духом Меноэса она все же пропиталась и потому на вопрос своего взбудораженного младшего офицера уронила усталый афоризм о дряхлости вселенной.

Однако Антиквар попросту пропустил это мимо ушей.

– Включите стерео! Там… такое!

Бугго надавила кнопку и сразу зажмурилась: каюта мгновенно раздалась по всем направлениям, и Бугго оказалась (вместе со своей койкой, любимым измятым пуфиком и планшеткой) посреди громадной площади, набитой праздничным народом. Гремели оркестры. Костяные рожки и трещотки сплетались с многоголосым пением, причем, как установила Бугго, мужские голоса звучали выше женских. Серая кожа жителей северного Арзао, грубая, с крупными порами, была как будто нарочно создана, чтобы служить выгодным фоном для мятых цветов, взбитых пузырями лент поверх полупрозрачного нижнего платья, медных колец и браслетов тончайшей кружевной работы. Многие женщины были босиком.

Бугго не могла разглядеть дома, обрамляющие площадь, – они находились слишком далеко. Воздух был полон фигурок причудливых зверей, сделанных из бумаги, цветов, листьев и обломков медного листа; подвешенные на нитках, они качались на разной высоте над площадью.

Затем живая голограмма сжалась и исчезла, сменившись дикторшей, скромно устроившейся в углу, возле самого экрана. Дикторша была, по меркам Арзао, красивой: невысокой, плотно сбитой, с едва намеченной грудью. Ее желтые волосы были увязаны в два хвоста, наподобие колокольчиков. Она обольстительно улыбалась, и Бугго вдруг подумала о том, что в студии наверняка висит портрет Гирахи – и о том, что все дикторши страны на самом деле адресуют свои улыбки ему. Автоматический переводчик бесстрастно ронял слова:

«Грандиозное празднество готовится в честь прибытия личного друга Тоа Гирахи – капитана Бугго Анео. Уже сегодня площади полны народа, хотя основные торжественные мероприятия пройдут завтра, когда «Ласточка» приземлится в порту «Арзао-Главный». В воздух подняты тысячи бумажных фигур – дар детей Арзао капитану Бугго».

Бугго лишилась дара речи.

Калмине сказал:

– Эффектно. Кстати, у них такое сумасшедшее стерео только для самых важных репортажей.

Бугго медленно перевела взгляд на своего консультанта по имиджу.

– Ты понимаешь, Калмине, что нам с тобой предстоит бессонная ночь?

– Ни в коем случае! – всполошился он. – Вы должны быть завтра свежей, как срез яблока, только что разрубленного кинжалом!

«Все-таки он меня раздражает, этот их культовый писатель», – подумала Бугго.

И сказала почти жалобно:

– Мне завтра блистать среди этого великолепия! Что я надену?

Калмине не колебался ни мгновения:

– Наденьте форму. С сапожками. Где она у вас? Дайте. Я все вычищу и выглажу. И немедленно ложитесь спать. Перед сном – горячее молоко. Что тут у вас на койке – дурацкие романы?

– Это их элитный автор. Культовый.

– Выкиньте немедленно. Вам необходим нормальный цвет лица. У вас очень красивый оттенок кожи. Чудесно смотрится с летной формой.

Бугго села на койке, глядя, как Антиквар утаскивает из ее каюты добычу – штурманскую форму выпускницы Звездной Академии, пару низких сапожек из очень мягкой кожи и планшетку «Арзао – открытый мир». Обеими руками взъерошила волосы. Калмине прав – нужно хорошенько отдохнуть.

* * *

«Ласточка» садилась в порту «Арзао-Главный», и Бугго казалось, что гром музыки и приветственных криков заглушает рев двигателей. Оркестр, состоявший из трех десятков женщин в одежде из золотых и красных лент, клубился по летному полю: они непрерывно танцевали, перемещались с места на место, вскидывали над головами руки и приседали, взмахивая лентами.

Полной противоположностью оркестру стоял почетный караул: сотня неподвижных офицеров в тонких серых сюртуках с паутинным шитьем. А впереди находился сам Тоа Гираха – в точности такой, каким запомнила его Бугго по тем временам, когда он выходил к ужину в кают-компанию «Ласточки», а потом оставался для бесконечной игры в кругляши.

Жесткие серые волосы Гирахи поблескивали от пота – день начинался жаркий. Темные узкие губы были крепко сжаты. Он внимательно смотрел на корабль и даже не моргнул, когда его окатило волной жара и пыли.

«Ласточка» смолкла. Музыка, напротив, взревела еще неистовей. На трапе показался Антиквар, солидный, разъевшийся, в своем любимом наряде с завышенной талией и невероятным воротником, вздымающимся выше затылка. Следом явился Малек, чисто умытый по торжественному случаю. Антиквар потратил полтора часа, подбирая костюм для механика, и наконец остановился на эксцентричной одежде, которую носит одна малая народность на Вио: переливающийся комбинезон, стянутый шнурами выше и ниже локтей и коленей. Малек сделался похожим на елочную игрушку. Его шерстка, начищенная и расчесанная, смущенно поблескивала на солнце.

Таган остался на корабле, поскольку все еще не мог ходить, но Оале вышла вслед за Мальком. При виде девушки в простом белом платье с чрезмерно длинными рукавами и волочащимся подолом офицеры Гирахи разом шагнули влево и свистнули. На лице самого Гирахи не дрогнул ни один мускул. Оале улыбнулась мужчинам, оценив их приветствие, и один из стоявших в строю, незаметно для прочих, подмигнул ей.

Хугебурка, нарядный и хмурый, ступил на верхнюю ступеньку и обернулся, подавая руку той, которая должна была появиться напоследок.

Мелькнула нога в сапоге. Солнечный блик отразился от начищенного носка и скакнул по скуле Гирахи. Затем явилась тонкая коленка – и Бугго Анео величаво вынырнула из люка.

Поднялся неописуемый шум. Офицеры палили из ракетниц, оркестр верещал, трещал и завывал на все лады. Опираясь на руку своего старшего офицера, Бугго медленно спустилась по трапу и, минуя всех своих спутников, подошла к Гирахе. Он молча распростер руки, и Бугго, обняв его, поцеловала в щеку.

– Здравствуйте, Тоа, – проговорила она. – Хорошо выглядите.

– Вы тоже, дорогая, – отозвался он. – Идемте. Мы вас ждали.

И они пошли по летному полю к большому слайдборду, который колыхался над поверхностью почвы в явном нетерпении. Спутники Бугго ступали следом на почтительном расстоянии. За ними устрашающе слаженно топали офицеры, а замыкал шествие пляшущий и ликующий оркестр.

* * *

Теперь у Бугго было время разглядеть дома на той площади, которая явилась к ней в каюту вчера вечером. Это были высокие гладкие дома из серого камня, почти совсем без украшений. Но под ярким синим небом северного Арзао они выглядели очень нарядными.

Игрушечные звери все так же висели в воздухе и позванивали на ветру. Бугго с сияющей улыбкой смотрела на них.

– И это все сделали для меня дети? – спросила она диктатора.

– Вы смотрели вчера новости? – Он самодовольно улыбнулся. – Да, это так.

– И я могу взять?

– Сколько захотите.

– Я хочу вон того, с копытцами… и еще птичку… И тех забавных, с ушами… – начала перечислять Бугго.

– Вы можете забрать всех, – остановил ее Гираха, сделав властный жест рукой.

– Ну, куда я дену столько?

– Подарите другим детям. На других планетах.

Бугго пристально посмотрела на него.

– А вы политик, – протянула она.

Гираха скромно пожал плечами.

– Я хочу, чтобы об Арзао складывалось наилучшее мнение.

Он разглядывал Бугго с нескрываемым одобрением, и она мысленно возблагодарила своего консультанта за дельный совет: строгая летная форма среди пестрого многоцветья разнаряженного народа выглядела чем-то особенным, возносила Бугго над толпой, выделяла ее… и сближала с самим Гирахой. Он тоже носил очень простую одежду.

– Сейчас пройдет парад танцовщиц, – сообщил он Бугго. – Затем мы отправимся в старый город. Кле – это сердце северного Арзао. Приморский город, древняя столица. Там жил и творил наш классик, Абела Меноэс. Вам будет интересно. Вы читали его книги?

– Два или три романа, – сказала Бугго.

– В планшетке «Арзао – открытый мир» мы поместили все, – сказал Гираха. – Его наследие перешло в общенародное достояние. Мы заинтересованы в том, чтобы люди знали его книги.

Бугго молча смотрела на площадь. Праздник был в разгаре. Музыка громыхала, отражаясь от домов, дышать было трудно от жары и цветов. Цветки здесь, по местному обычаю, непременно мяли сразу после того, как они были сорваны.

– Вечером, когда жара спадет, запланирована экскурсия на медный карьер, – продолжал Гираха. – Жаль, что у вас не очень много времени, мы могли бы посмотреть еще завод по обогащению руды… Но, насколько я понял из вашего послания, у вас срочное дело.

– Я вполне могу потратить сутки на знакомство с вашей страной, Тоа, – сказала Бугго. – Мой младший офицер – консультант по имиджу – хотел бы ознакомиться с достижениями модельеров Арзао… Вчера, посмотрев репортаж с площади, он был буквально заворожен вашей страной.

Гираха глядел на площадь. К Бугго был обращен его профиль: квадратное очертание щеки, неожиданно маленький нос, шелушащаяся кожа на подбородке. По тому, как шевельнулась скула, Бугго догадалась: диктатор польщен ее последним замечанием.

– Я люблю их, – сказал он просто, не отрывая глаз от площади. – У нас много хорошего. Кое-что вы увидите. Вы меня поймете.

– Мне кажется, я уже вас понимаю, – заверила его Бугго. Но после слов Гирахи, сказанных с глубоким и спокойным чувством, ее фраза прозвучала слабовато.

– Какие еще пожелания? – спросил Гираха.

– На ваше усмотрение, – сдалась Бугго. – Мой механик наверное с удовольствием побывал бы где-нибудь в цехе сборки двигателей. Вряд ли он сумеет внятно объясниться, но человек он толковый. И очень благодарный. Только за ним необходим пригляд, иначе он потеряется.

– Хорошо, – кивнул Гираха. И метнул в Бугго взгляд: – А эта девушка, ваша спутница?

– Это заказчик.

Гираха медленно повернулся в сторону Оале и окинул ее взором с ног до головы. Затем вновь обратился к Бугго:

– Вы покупаете оружие для нее?

– Овелэ, – сказала Бугго. – Они готовят восстание.

– Давно пора, – холодно уронил Гираха и снова обратился к площади.

* * *

Гуляя по Кле в сопровождении Тоа Гирахи, верного Хугебурки и двух молодых офицеров с отстраненными лицами, Бугго постепенно меняла свое мнение о творчестве Абелы Меноэса. То, что при чтении в каюте «Ласточки» казалось назойливым, на улочках старого Кле выглядело совершенно естественным. Мир, которым управлял Гираха, отчасти был создан умершим сто лет назад писателем: казалось, без Меноэса не сохранились бы здесь ни таинственные каналы с морской водой, ни мудрые толстухи с красноватыми от давленых ягод ногами, ни старики с морщинистыми, как морские раковины, лицами, ни девушки Арзао с кожей как перламутр, ни рыскающие по улицам рыжеватые пушистые зверьки со шкодными, умильными мордами… Вдали назойливо шумело море, и Бугго все шла и шла рядом со своим молчащим спутником, а Кле раскрывался перед ними, все более чудесный и терпкий, и наконец они остановились перед деревянной галереей, выкрашенной белой краской. Здесь повсюду вились какие-то кусты с темными листьями, и среди листвы мелькали лохматые цветы с пушистыми тычинками. На ограждении галереи были выставлены цветочные горшки, похожие на крашеные гробики, и в них росли красноватые, изрезанные листья. А между горшками сидела юная девушка с блекло-желтыми распущенными волосами, в грубой серой рубахе, наброшенной на плечи, но не застегнутой и оставляющей открытыми колени. Просунув босую ступню между перил, она пальцами ног лениво пыталась поймать лист и сорвать его с ветки.

Завидев диктатора, она весело улыбнулась.

– Эй, Тоа! – крикнула она. – Хочешь выпить? Заходи. Кто это с тобой? Угости свою женщину любимым вином Абелы.

Бугго поднялась на галерею, а следом за ней – и оба ее спутника. Молодые офицеры остались на улице. Посмеиваясь, девушка принялась рвать листья. Гираха негромко объяснял:

– Листья непременно нужно размять пальцами, иначе они потеряют запах. На Арзао вообще почти не пользуются ножами при изготовлении пищи. Мы ценим запахи наших трав…

Бугго уселась на ограждение галереи. Вниз убегала улочка, застроенная невысокими деревянными домами. Повсюду в пространстве между строениями росли кусты и трава. Невидимые во дворах верещали дети. А вдали ослепительно переливалось море, и все улицы старого Кле втекали в него.

«Вот в чем дело, – думала Бугго, потягивая горячее вино, которое обжигало ей губы. Вкус, свежий и жгучий, надолго задерживался во рту. – Абела Меноэс нашел этот мир и сделал его пряным, а Гираха сумел сохранить все это… Арзао будет вечным, покуда все они живы – Меноэс, Гираха, вино, перламутровые девушки, запах йода, море…»

* * *

Оружие. Тысяча стволов. Дробовики. Картечь. Любовно ухоженное, упакованное в ящики – вместительные и уютные, с отполированными крышками и отсеками, проложенными мягкой тканью. Точно сундуки с приданым любимой дочери.

Оглушительный, пьянящий запах ружейной смазки: теперь и Бугго тоже знала в нем толк, потому что днем она пила любимое вино Абелы Меноэса, и губы ее до сих пор помнили прикосновение разогретой глиняной чашки и рваных, чуть шероховатых на ощупь пряных листьев. Музыка все еще плясала в ее ушах, точно длинные серьги у бегущей женщины: она была здесь так же назойлива и необходима, как запах мятых цветов.

Весь день Гираха провел с Бугго; отгрузкой оружия руководили другие, и принимал груз тоже другой человек, Хугебурка, уставший и измятый, а диктатор и его спасительница стояли рядом и наблюдали. Они даже не прикасались друг к другу руками. Просто стояли бок о бок. И все пространство между ними было заполнено минувшим днем: гигантским карьером с огромными машинами, возящими руду, – на дне карьера они казались крошечными; титанической стеной, исписанной длинными иероглифами зеленых потеков, тихое журчание воды, пробившейся между каменными пластами, – оно было слышно, когда рычание мощного двигателя погрузчика отползало, становилось далеким…

По настоянию офицера, руководившего операцией, Хугебурка лично проверял каждый дробовик: осматривал, заряжал и стрелял в цель. Бесстрастный молодой подпоручик с серыми струпьями на острых, четко очерченных скулах, заученным движением вынимал из ящика ствол за стволом. Не глядя, подавал их Хугебурке, и устремлял взор в абстрактную даль. Он держался очень прямо и совершал движения только под углом, фиксируя каждое положение: согнутый локоть, наклоненная голова, выпрямленная спина.

Хугебурка рядом с ним выглядел безнадежно штатским. Бугго не без удивления обнаружила, что ее старший офицер хорошо стреляет: мишени то и дело приходилось заменять – Хугебурка бил в одно и то же место и превращал их в лохмотья, как будто хотел что-то доказать. Впрочем, ни сам он, ни подпоручик как будто совершенно не интересовались результатом стрельбы. Самым важным было то, что дробовики совершенно исправны.

Бугго смотрела то на Хугебурку, методично берущего ружье за ружьем и глядящего на мишень холодным, отстраненным взглядом, то на Тоа Гираху, который молча стоял рядом. О, на Гираху, на хозяина прекрасного мира северного Арзао, где могучими машинами выкопаны гигантские карьеры и где девчонка с растрепанной, как у ящерки, серой кожей и зелеными глазами называет диктатора запросто «Тоа», потому что прабабка этой самой девчонки запросто называла «Абелой» культового писателя Меноэса…

И центром сексуального притяжения всего этого великолепия была она, Бугго Анео: с ее искалеченным плечом и хромой ногой, с ее выступающим при улыбке клычком, с белой прядью над ехидным глазом и острым, нахальным носом. Она, Бугго Анео. Единственная в мире.

Разумеется, она была счастлива.

* * *

Хугебурка лично опечатал грузовой трюм «Ласточки» свинцовой печатью. Несколько раз перечитал все таможенные декларации, накладные, счета, опись имущества. Гираха поставил подпись, капитан «Ласточки» поставила подпись.

Прощаясь, Тоа Гираха поцеловал Бугго в губы.

* * *

«Не мой мир… – думала Бугго, пьяная, и облизывала губы. – Не мой. Впервые в жизни я вижу мир, который – не мой. До сих пор все они шли ко мне в руки. Едва приземлившись в их портах, я уже получала полное право присваивать их… Как присваивает ребенок игрушку, увиденную в витрине магазина. Она – часть его души, она – его собственность. Она застревает в его биографии, входит в воспоминания… Но невозможно присвоить вещь, которую видишь у кого-то в руках. Вот в чем тайна. Арзао – мир Абелы Меноэса и Тоа Гирахи. Тоа может поделиться им, может его показать. Но никто, даже Тоа Гираха, не в состоянии подарить его мне…»

* * *

«…Никто… Один только Абела Меноэс. Только он. Он – может. Вот почему он – культовый писатель. Он – единственный, кто способен взять целый мир и вложить его в руку девочки, которой мама не купила дорогую игрушку, выставленную в сверкающей витрине… И эта девочка – я…»

* * *

– Капитан!

Бугго проснулась, открыла глаза.

Темнота.

Но голос, разбудивший ее, был слишком хорошо ей знаком.

– Который час, Хугебурка?

– Третий.

– Ну, что там еще?

– Сигнал. Просьба о помощи. Какое-то судно поблизости терпит бедствие.

– Проклятье! – сказала Бугго, включая в каюте свет.

Хугебурка печально смотрел на нее, усталый, скучный. Бугго захотелось сказать ему что-нибудь доброе, нежное. И она сказала:

– Идите спать, господин Хугебурка. Я сама разберусь с этим сигналом.

Кутаясь в одеяло, она потянулась за одеждой и вдруг остановилась.

– Слушайте, а нельзя сделать вид, будто мы никакого сигнала не принимали?

– К сожалению, госпожа Анео, это исключено, – ответил он, глядя в сторону.

Бугго тоже знала, что все сигналы подобного рода намертво вписываются в бортовой журнал любого корабля, оказавшегося в зоне приема, так что впоследствии ни одно судно не в состоянии доказать, что оно «не слышало» призыва о помощи.

Бугго сказала:

– Ладно, встаю. – И вдруг насторожилась: – Что-то вы кислее обыкновенного… Ну, выкладывайте. Мы приняли сигнал бедствия. Теряем время, меняем курс, берем на борт пассажиров… учитывая обстоятельства – совершенно нам не нужных. Есть что-то еще?

– Да, – ответил Хугебурка. – Это «Канаха».

– Нет! – вскрикнула Бугго.

– Да, – в тон ей проговорил Хугебурка, с напором. – Она развалилась прямо в космосе. Нам сигналят со спасательного шаттла.

Бугго тяжело вздохнула.

– Все, хватит. Для трех часов утра – более, чем достаточно. Выйдите, я сейчас оденусь.

Шаттл был ясно обозначен на экране приборов слежения: жалкая загогулина в бесстрастном черном пространстве космоса. Оттуда расходились жиденькие волны – бессловесный вопль о помощи.

– Вы уже отвечали им? – спросила Бугго своего старшего офицера.

– Ждал вашего приказа, – ответил он, разглядывая экран.

– Ответьте, – велела она. – «Канаха», с ума сойти!

Хугебурка покосился на нее.

– Неужели чувствуете ответственность за эту аварию?

– В каком смысле? – взъелась Бугго. – Если я не позволила им угробить вместе со своим корытом моего механика – это еще не значит…

– Ясно, – проговорил Хугебурка. – Ладно, связываюсь с ними.

И отправил неохотное: «Канаха, вас слышим. Дрейфуйте на месте, скоро вас подберем. Сколько человек на борту?»

Ответ прилетел спустя несколько минут: «Спасибо за спасение бренных тел наших и душ! Благодарим от души! На борту – четверо. Мы страдаем от нехватки кислорода. Корабль развалился в космосе. Катастрофу пережили только четверо. Благодарим за доброту».

– Не нравится мне это многословие, – заявила Бугго, несколько раз перечитав послание с шаттла. – Сектанты они, что ли?

Хугебурке тоже не понравился слог, коим изъяснялись потерпевшие. Видя, что капитан становится все мрачнее, он поделился собственной версией:

– Да нет, просто у них много свободного времени. Они же дрейфуют.

Бугго поняла, что должна быть благодарна ему за такой ответ, и потому удержалась от язвительного замечания.

Спасательный шаттл с «Канахи» имел плачевный вид: небольшое суденышко, кое-как оборудованное самым необходимым, чумазое и ободранное. Казалось настоящим чудом, что оно до сих пор болтается в пространстве с четырьмя живыми существами на борту.

Перед тем, как начать спасательную операцию, Бугго заглянула к Изе Тагану. Тот спал, но едва лишь дверь открылась, как сразу проснулся. Бугго всей кожей ощутила его напряжение.

– Это я, – сказала капитан. – У нас чрезвычайная ситуация. Мне жаль, но поступить иначе я не могу. И совесть здесь не при чем: таково общекосмическое законодательство… Мы подбираем четверых потерпевших с «Канахи». Помнишь этот корабль?

В темноте чуть слышно чмокнули губы – Иза Таган улыбнулся.

– Дрянной хозяин. Платил скупо, требовал много и вечно был всеми недоволен.

– В таком случае, я ничуть не удивлена, что у него случилась авария. Ладно, Иза, спи дальше. Надеюсь, все обойдется. Держитесь с Оале как можно более спокойно. Вряд ли кто-нибудь с «Канахи» помнит, что вы работали у них на погрузке.

– Мы были в масках, – напомнил Иза Таган. – Спасибо, что предупредили, госпожа Анео.

– Спи, – повторила Бугго и закрыла дверь.

Потерпевшие на шаттле – трое мужчин и женщина – бросились ко входу на корабль, едва только открылась дверь шлюза.

Первым проскочил мужчина – высокого роста, хорошо сложенный, несомненно эльбеец. Бугго сочла бы его даже привлекательным, если бы не скособоченный в недовольной гримасе рот и спущенные у висков глаза – как будто некто постоянно обижал и мучил этого сильного человека и делал его несчастным всеми возможными способами.

Что-то показалось ей знакомым в его облике. Впрочем, она не успела задуматься об этом как следует. В шлюзе появилась женщина: она впилась ногтями в третьего из четверых и энергично оттеснила его плечом. На ней был летный комбинезон из грубой ткани, в жирных черных пятнах. Бугго поразило сходство между нею и первым человеком: одно и то же кислое выражение застыло на их лицах.

Когда на борту «Ласточки» возникли двое оставшихся, Бугго в мыслях отметила правоту женщины, отпихивающей их назад, на шаттл: ни космос, ни Эльбея, ни тем более корабль Бугго Анео ничего бы не потеряли с утратой этих двоих. Интересно, подумала Бугго, что должен чувствовать человек, который знает, что человечество легко без него обойдется? Неужто они даже не догадываются об этом обстоятельстве?

– Потерпевших – в кают-компанию, – распорядилась Бугго, избегая смотреть на них. – Господин Калмине поставлен в известность? Пусть приготовит по такому поводу горячее. Я сама пришвартую шаттл. Если сочту, что в этом есть смысл… Распорядитесь размещением новых пассажиров по каютам, господин Хугебурка.

Ей не хотелось оставаться наедине с пассажирами. Они ее раздражали. Особенно тот, самый первый. И, прежде чем кто-либо успел добавить хоть слово, Бугго повернулась и исчезла в шлюзовом отсеке.

Знакомство удалось отложить до утра, но за завтраком пришлось встретиться со всеми четырьмя. Бугго подошла к ним, невыносимо официальная, и глядя поверх голов, осведомилась, всем ли довольны пассажиры и нет ли у них особенных просьб.

И тут тот, первый, проговорил:

– А я сразу узнал «Ласточку», госпожа Анео. Это ведь тот самый корабль… моя первая практика.

Бугго вздрогнула и перевела взгляд на говорившего.

– Простите? – холодно переспросила она.

– Мое имя – Халинц. Я был курсантом, когда на «Ласточке» случился пожар. Помните?

– Да, – сказала Бугго. – Мой первый полет. Конечно, помню.

Она сделала особенно ударение на последнем слове, но Халинц не обратил на это внимания. Его так и несло:

– А я, кстати, неплохо закончил Академию… Взялся за ум, как говорится. Потом еще много летал, после госпиталя. И в конце концов получил назначение на «Канаху».

– Она не была вашим личным кораблем?

Халинц сморщился.

– Нет, хозяйским… Я пару раз докладывал о том, что двигатель требует ремонта. И корпус изношен. Они прекрасно обо всем знали. Просто скупились дать денег. Экономили на всем.

– Кто?

– Эльбейская торговая компания «Синид и Керкион».

– Давно нужно было поставить «Канаху» на прикол, не дожидаясь хозяйских распоряжений. А потом запросили бы у них средства задним числом. Сослались бы на форс-мажорные обстоятельства, как все нормальные люди делают. Ну, потеряли бы полгода, зато потом бы окупилось, – сказала Бугго, против воли втянутая в разговор.

Ей пришлось присесть за стол, где завтракали потерпевшие. Калмине зачем-то решил блеснуть своим кулинарным искусством – должно быть, вообразил, будто капитан желает произвести на бедняг сокрушительно-блистательное впечатление, – и наготовил гору тефтелек с густой, сильно перченой подливой.

Гости кушали, морщась, особенно женщина. Бугго взяла себе порцию и нарочно громко сказала:

– Выше всяких похвал, Калмине.

В окне раздачи мелькнул кок.

– Пряности с Арзао, – сообщил он многозначительным тоном. – Настоящие. Благожелательные аборигенки помогали мне рвать их. Как и полагается, без ножа. Прелестными серыми пальчиками.

Он облизнулся и скрылся.

Женщина, сидевшая за столом, проговорила:

– Я совершенно не могу есть острое. У вас на корабле есть диетическая пища? У меня больной желудок.

– В таком случае, вам не повезло, – отозвалась Бугго. – Диетической пищи на корабле нет.

– Придется приготовить, – сказала женщина, поглядев на Бугго. – Иначе у меня будет приступ.

– А вот лекарства у нас в заводе, – объявила Бугго злорадно. – Так что можете не беспокоиться попусту. Если случится приступ, доктор поставит вам клистир с настойкой целебных трав.

Женщина вспыхнула, но Бугго и бровью не повела. Отвернулась и снова заговорила с Халинцем:

– Насколько я знаю, у вас на «Канахе» была эпидемия. Сочувствую.

Он покачал головой.

– Чрезвычайно редкий вирус. Никто даже не подозревал…

– Не смешите! – фыркнула женщина и сунула в рот тефтельку с таким видом, словно жертвовала собой. – Не смешите, господин Халинц! «Никто не подозревал!» От вас всего-то и требовалось – принять к сведению информацию карантинной службы…

Халинц резко повернулся в ее сторону.

– Вы несправедливы, Анаксо. Несправедливы! В нашей ситуации мы не могли себе позволить потерю времени.

– И в результате потеряли не только время, но и половину экипажа, – сказала Анаксо. – Если бы капитаном был Гавьен…

– Между прочим, вы голосовали за то, чтобы рискнуть, младший штурман, – сказал Халинц женщине по имени Анаксо. – Забыли?

– Ну и что? – рассердилась она и проглотила еще одну тефтельку. – Гавьен не позволил бы мне поступить так опрометчиво. А вы позволили!

– При чем тут вы? – вмешался третий из спасенных. До сих пор он молчал и никак себя не проявлял, но тут поднял голову, и в глазах его блеснуло бешенство. – Почему о чем бы мы ни заговорили, речь всегда заходит о вас и вашей сложной душевной организации, госпожа Анаксо?

– Вот как ты начал держаться! – сказала Анаксо. – Ты просто обнаглел, дорогой Феребея.

Мужчина пожал плечами и не ответил.

Бугго постучала по столу согнутым пальцем.

– Господа, прошу не забываться. Вы находитесь в присутствии капитана. Ведите себя соответственно.

Четвертый с «Канахи» бросил на своих товарищей торжествующий взгляд: он был рад тому, что все это время молчал. Анаксо покраснела, а Халинц сказал:

– Я подготовлю для вас доклад о том, что случилось с моим кораблем.

– Это был не ваш корабль, – не удержался «дорогой Феребея».

Бугго крикнула:

– Господин Калмине!

По тону капитана Антиквар понял, что необходимо войти в кают-компанию. Он явился, обтирая красноватые «усы», оставшиеся от соуса.

– Возьмите мою порцию и перенесите на другой столик, – приказала Бугго.

Калмине подхватил тарелку, на которую указала Бугго, и доставил ее к обычному месту капитана. Затем обернулся к Бугго.

– Эти господа закончили завтрак, – сказала Бугго Анео, поднимаясь, чтобы пересесть. – Извольте убрать все, что они не доели. До свиданья, господа. Господин Халинц, жду вас через три часа в кают-компании. Обсудим ваш предстоящий доклад. Почему-то мне кажется, что вы будете нуждаться в моем содействии. Прошу меня извинить.

Антиквар с бесстрастным видом принялся собирать тарелки. Анаксо успела выхватить еще одну тефтельку. Порция Халинца, занятого разглагольствованиями, осталась почти нетронутой, и он проводил ее таким печальным взором, что Бугго почувствовала себя полностью удовлетворенной.

* * *

«Мир так обжит, что все, даже люди, начали в нем повторяться, – думала Бугго. – Уже не в первый раз так выходит, что одного и того же человека я встречаю дважды, трижды… Неприятно».

Халинц явился в кают-компанию точно в тот срок, который указала ему Бугго. Впрочем, если он хотел задобрить ее своей пунктуальностью, то ему это не удалось. «Лучше бы ты опоздал, гнида», – явственно отразилось на лице капитана.

Она сказала:

– Садитесь. Представьте мне ваши наброски к отчету.

Он выложил на стол планшетку. Затем огляделся по сторонам:

– Нельзя ли попросить чоги? Мне без чоги как-то плохо думается.

– Если без чоги думается плохо, то и с чогой дела пойдут ненамного лучше. Не следует возводить напитки в абсолют, – назидательно произнесла Бугго. – Не будем терять времени. Читайте.

Халинц скромно произнес:

– Ну, это только предварительные наброски, излагающие существо дела в самых общих чертах… – И начал зачитывать: – «Случаются корабли с несчастливыми судьбами. В этом они подобны людям…» – Он поднял на миг глаза. – Эту мысль я потом разовью более подробно, изящно…

Он сделал неопределенный жест рукой, как бы изображая в воздухе виньетку.

– Стоп, – сказала Бугго. – Стирайте.

Халинц остолбенел.

– Но почему? Разве это плохое вступление? Оно многое объясняет!

– Оно ничего не объясняет. Стирайте. Как ваш капитан-спасатель я не подпишу такую чушь.

Халинц поковырялся в планшетке, убирая неудачную, с точки зрения Бугго, фразу, и уже без особенного энтузиазма продолжил:

– «Первой в череде роковых неудач я могу назвать эпидемию, которая нанесла непоправимый урон команде «Канахи»…

– Почему вы считаете эпидемию неудачей? – удивилась Бугго.

– А как еще назвать подобное бедствие?

– Неудачи – нечто, от нас не зависящее. Насколько я понимаю, карантинная служба разослала предупреждения всем кораблям. Вкупе с рекомендацией воспользоваться вакциной.

– Этот вирус действует не на все расы, – сказал Халинц.

– Кто принял решение об отказе от вакцинации? – настойчиво спросила Бугго.

– Решение принималось коллегиально. В совещании участвовали старший помощник Гавьен, штурман Анаксо и корабельный врач.

– И вы, – напомнила Бугго.

– Ну, и я.

– Последнее слово всегда остается за капитаном, – сказала Бугго. – Кого вы пытаетесь обмануть?

Халинц сидел перед ней, со взмокшими от пота волосами, и угрюмо смотрел в свою планшетку, как будто рассчитывал вычитать там приемлемый ответ.

– Ладно, – смягчилась Бугго. – Поступим так, как делают обычно в подобных случаях: свалим ответственность на умершего. Жаль, что погиб не капитан, а старший помощник. На капитана вешать всех собак, конечно, намного удобнее… Пишите: «По настоянию старшего помощника Гавьена, который сумел склонить на свою сторону большинство командного состава, и по рекомендации судового врача… Врач-то помер?…было принято коллегиальное решение отказаться от вакцинации. Это решение было обусловлено жесткими сроками, оговоренными в контракте».

Халинц послушно вбил в планшетку продиктованное.

Бугго взяла планшетку, пробежала текст глазами.

– Ладно, сойдет, – милостиво согласилась она, мимоходом переправив «жестокие сроки» на «жесткие».

Халинц смотрел на нее, сложив перед собой руки.

– Что же там у вас вышло, на «Канахе»? – спросила Бугго. – Почему она развалилась?

– Взорвался двигатель, – сказал Халинц. – Сперва один. Я послал людей, чтобы починить. Но прямо в отсеке их накрыло вторым взрывом.

– Перегрев парового котла, – проговорила про себя Бугго. – Тяжелая ситуация.

Халинц – с точки зрения Бугго, смешно, – заморгал короткими ресницами.

– Какого еще парового котла?

Она махнула рукой.

– Я так, к слову. Не обращайте внимания. Ну, дальше. Рассказывайте.

– Мы потеряли оба двигателя. Оставалась, впрочем, еще слабая надежда починить их. Я отправил дополнительную команду добровольцев: поискать выживших и оценить ситуацию. В их числе был и старший помощник. А что? Между прочим, это его обязанность!

– Ну да, ну да, – сказала Бугго.

– Когда спасательная команда находилась в пострадавших отсеках, произошел разлом корабля.

– Понятно. – Бугго теперь избегала смотреть на Халинца. – Ну что ж, ситуация в целом ясна. Вы тут подумайте, как половчее переложить с больной головы на здоровую. Не стесняйтесь. Если у вас получится убедительно, я подпишу.

– Куда вы летите? – отважился спросить Халинц.

– Согласно общекосмическому уставу, я доставлю потерпевших в точку, наиболее приближенную к изначальной цели их полета. Куда летели вы?

– На Вио.

– Я доставлю вас на Вио, – сказала Бугго. – Тем более, что там находятся Дворцы Правосудия. Насколько мне известно, при рассмотрении судом обстоятельств аварии с большим числом человеческих жертв требуется личное присутствие ответственных лиц.

Она вышла.

В каюте у нее обнаружилась младший штурман Анаксо. Бугго застыла на пороге, онемев от негодования.

При виде капитана Анаксо вскочила.

– Простите… Я решила подождать вас здесь, капитан. Нам необходимо поговорить наедине.

Она заискивающе улыбнулась.

– Нас не должны видеть вместе.

Гнев Бугго вдруг сменился истерическим любопытством: какой еще трюк в состоянии отколоть эта дамочка, младший штурман?

– Ладно, – вымолвила Бугго. Она вошла в каюту, затворила дверь и устроилась на своей койке.

Анаксо осталась стоять.

– Слушаю, – произнесла Бугго, сбрасывая с ног обувь. Она запустила в переборку сперва одной туфлей, затем другой. Потянулась. – Говорите.

Анаксо быстро обернулась на дверь и коротко выглянула в коридор. Затем опять уставилась на капитана.

– Госпожа Анео, я много о вас знаю. Ваш корабль часто показывают по стерео… Вы – выдающийся капитан.

– Ваши сведения абсолютно точны, – согласилась Бугго.

– Мне показалось, что у Халинца к вам предвзятое отношение, – продолжала Анаксо. – Он несколько раз высказывался в ваш адрес… довольно резко.

– Возможно, у него имеются на то основания, – сказала Бугго.

Анаксо уставилась на нее удивленно.

– Вас это не огорчает?

– Что именно должно меня огорчать, дорогая? Что какой-то неудачник не любит капитана Анео? А за что ему любить меня? За то, что он не умеет командовать кораблем? За то, что людей себе подбирает каких попало, да еще злит их без толку?

Анаксо задумалась: обидеться ли на Бугго за последнюю фразу или, напротив, счесть свидетельством личного доверия?

В конце концов женщина сказала:

– Он всегда ненавидел Гавьена. Потому и погубил его.

– Я приму это к сведению, – сказала Бугго. – Оставьте меня.

– Но я еще не все вам открыла… Для того, чтобы ваш рапорт был совершенно объективен, вам необходимо знать…

– Вон! – чуть приподнявшись на локте, рявкнула Бугго. – Мне позвать моего старшего офицера, чтобы он вас вывел?

Анаксо совершенно по-девичьи взвизгнула и выскочила из каюты. Бугго гневно посмотрела ей вслед. Она подождала немного, но ярость все не могла улечься. Тогда Бугго надавила на кнопку внутренней связи и крикнула:

– Хугебурка!

– Я занят, – отозвался он нелюбезно.

– Хугебурка! – заорала Бугго. – Немедленно ко мне в каюту!

– Сейчас, – сказал он.

Он явился минут через десять, злой и растрепанный.

– Что? – произнес он, перешагивая порог.

Бугго села на койке.

– Чем вы были заняты столько времени?

– Растаскивал тех двоих, с «Канахи», – угрюмо ответил он. – Они подрались. Одного пришлось потушить табуретом.

– Не угробили? – уже более мирно спросила Бугго.

Он пожал плечами.

– Откуда я знаю? Я оттащил его в каюту и запер. Второй ушел сам, без приглашения.

– Я же вам говорила – не нужно было брать их на борт.

– А я вам говорил, что в противном случае нас бы осудили лет на пять крайне неприятных работ.

– Еще вопрос, что лучше: пять лет каторги или пара месяцев с экипажем «Канахи» на борту.

– Пара месяцев лучше, – сказал Хугебурка.

– Это вы виноваты! – вдруг заявила Бугго.

Он опустил голову, как будто и в самом деле был виноват.

– Вы, вы! – настаивала она. – Это ведь вы тогда мне посоветовали скрыть от комиссии, что Халинц курил в трюме наркотик… Помните? «Не ломайте мальчишке жизнь из-за единственной ошибки…» Ну вот, я и не сломала! И в результате погибла куча народу! Если бы его тогда вышибли из Академии, он не командовал бы кораблем и не портил бы нам сейчас кровь!..

Хугебурка поднял голову. Оказалось, он вовсе не чувствовал себя виноватым – напротив, копил бешенство.

– А вы тоже хороши! – закричал он. – Могли бы и настоять! Почему-то когда не надо, вы меня слушаетесь, а когда надо – вечно пренебрегаете советами!

– Я? – разъярилась Бугго.

– Нет, модистка Сфена!

Бугго вскочила и взмахнула кулаком перед его носом. Он издевательски усмехнулся, как бы приглашая ее стукнуть себя.

Бугго сильно вздрогнула и опустила руки. Ее тонкие губы посерели. Извиваясь при каждом слове, они отчетливо произнесли:

– Я хочу, чтобы каждый с «Канахи» был заперт в своей каюте. Они арестованы до прибытия на Вио. Кормить раз в сутки. И всегда сопровождайте Калмине, когда он будет носить им еду! Не забудьте брать лучевик.

– Слушаюсь, капитан! – сказал Хугебурка, глядя в сторону. – Разрешите идти?

– Да уж, – уронила Бугго, чувствуя себя смертельно усталой. – Идите. Идите…

* * *

Среди ночи Бугго проснулась и сразу поняла, что разбудило ее какое-то большое несчастье. На недолгое время усталость взяла верх, и Бугго погрузилась в сон, но стоило ей самую малость отдохнуть, как тяжелое чувство разрушило хрупкую оболочку сна. Она открыла глаза, и ей стало дурно.

Несколько секунд она пыталась сообразить: что же произошло. Потом вспомнила.

Дольше оставаться в постели она не могла. Бугго впотьмах натянула на себя серенькую маечку и босиком выбралась из своей каюты. Постояла в коридоре, потопталась возле двери Хугебурки, затем тихо постучала.

Ответа не последовало.

Она надавила на ручку и вошла.

Он спал, как и следовало ожидать. Бугго постояла над ним немного, сердясь на себя – но еще больше на него: и он может спокойно спать после того, как они поссорились! За все эти годы такого не случалось ни разу.

Она устроилась боком на койке и безжалостно потрясла Хугебурку за плечо.

– Проснитесь! – попросила Бугго.

Он судорожно вздрогнул несколько раз и вдруг в панике распахнул глаза.

– Что?!. – выкрикнул он.

– Это я, – сказала Бугго.

– Вы меня испугали, – он вдруг обмяк. – Что случилось, капитан? Обычно это я приношу вам дурные новости, а не наоборот.

– Да нет… – Бугго, досадуя, прикусила губу. – Я пришла сказать, что была сегодня неправа.

Он сел, посмотрел на нее серьезно.

– И вы явились среди ночи, чтобы сообщить мне об этом?

– Ну… да.

Хугебурка дернул углом рта, сложил брови скорбным «домиком».

– Вы бываете невыносимы, капитан…

– Ну знаете! – вспыхнула Бугго. – Вы тоже хороши!

Он взял ее за руку и помолчал немного, ощущая в своей ладони ее тонкие, чуть шероховатые пальцы. Потом сказал:

– Надо было сразу изолировать их. Засунуть под арест – и дело с концом.

Бугго рванула руку, пытаясь высвободиться, но Хугебурка не позволил.

– И вы были совершенно правы, когда хотели тогда отдать Халинца под суд, – продолжал он тихо. – А я со своей гнилой сентиментальностью совершил большую ошибку. Что поделаешь – я был счастлив. Счастливые люди часто делают глупости.

– Еще скажите, что вы слишком хороши для нашего изъеденного пороками мира… – Бугго засмеялась. – Ладно, давайте, в самом деле, спать. Завтра поищу, не оговорены ли в общем законодательстве условия, при которых капитан-спасатель получает право выбросить спасенных обратно в космическое пространство.

* * *

Сверившись с медицинским справочником, Калмине Антиквар пришел к выводу, что с ноги Изы Тагана пора снять скрепляющую повязку.

– Согласно всем анатомическим нормам, кость у него должна была уже срастись, – сообщил он капитану. – Желаете присутствовать?

– При чем? – удивилась Бугго. Она изучала карту и рисовала на полях старенькой планшетки-лоции карандашом разные недовольные козюльки. – При чем я желаю присутствовать?

– При снятии повязки! – пояснил Калмине. – Все-таки торжественный момент.

– Я присутствовала при накладывании повязки, – сказала Бугго. – Отталкивающее зрелище. Когда страдалец будет освобожден от каркаса на ноге, найдите мои костыли и подарите ему. Скажете – капитанские.

– Вас понял, – кивнул Калмине.

– Вот и хорошо, – сказала Бугго, снова опуская взор к лоции.

Встреча с прогулочным кораблем овелэйцев должна была произойти в стороне от обычных торговых путей. Лоция оказалась возмутительно краткой, а карта, по мнению Бугго, выглядела чересчур самоуверенной, чтобы быть точной.

– Намудрили они тут… – бормотала она, сверяя данные лоции с данными карты. – Наврал какой-нибудь шпак, а они и записали. Обычное дело.

Это занятие настолько поглотило ее, что она даже не услышала, как в кают-компанию, где капитан вольготно разложила свои бумаги, вошел Иза Таган.

Он остановился, ожидая, пока она обратит на него внимание.

Наконец Бугго подняла голову.

– Это ты? – произнесла она как ни в чем не бывало. – Ну, как мои костыли – удобные? Это мне ребята сделали, когда я повредила ногу…

– Я пришел выразить благодарность, – сказал Иза.

– Ну-ка, пройдись, – велела Бугго.

Он сделал несколько неловких шагов.

– Превосходно! – одобрила Бугго. – Садись рядом. Что ты думаешь об этом?

Он осторожно опустился на скамью напротив капитана, пристроил костыли в угол, взял карту. Бугго показала пальцем:

– Я планирую встретить вашу яхту вот в этой точке. Места не слишком хорошо разведанные. Вроде бы, сектор обжитой, но торговые и пассажирские корабли имеют обыкновение ходить по одним и тем же дорогам. А это – в стороне. У вас есть какие-нибудь данные?

Иза смутился.

– Я не знаю, – сказал он растерянно. – Я думал, все отмечено на карте.

– Вот именно, – подхватила Бугго. – Только на карте какие-то умники отметили одно, а в лоции другие умники написали совсем другое. Видишь? Здесь показано скопление астероидов, а в лоции о них ни слова. Зато тут – обратная картина. И так повсеместно.

Иза отвел глаза.

– Я никогда об этом не задумывался.

– Ладно, – махнула рукой Бугго милостиво. – В конце концов, заказчик не обязан разбираться в навигации. Это моя обязанность.

Она сунула ему листок бумаги и принялась сверять собственную рукописную карту с той, которую взяла в Навигацкой конторе.

– Запиши-ка, я продиктую… Координаты: Пятый «Сига» – Пятый «Восемь-шесть-три».

Иза растерялся еще больше. Он сидел неподвижно, уронив руки на колени.

– В чем дело? – осведомилась Бугго.

– Я не могу, – сказал Иза.

– Что не можешь? – не поняла она.

– Писать.

– Что за глупости! – рассердилась Бугго. – Ты неграмотный?

– Нет, я умею читать. Я раньше и писать умел, – сказал Иза Таган. Он взял тонкий карандаш в ладонь и попробовал зажать его в пальцах, но пальцы, загрубевшие от докерской работы, отказывались сходиться, и карандаш все время выскальзывал. – Видите? Я уже пробовал. Пока не выходит. Надо больше тренироваться…

Бугго молча смотрела на него. Потом спросила:

– А печатать можешь?

– Вроде бы. Давно не приходилось.

– Ну так возьми мою планшетку… Если пальцы не слушаются, лучше предупреди сразу, иначе наделаешь ошибок… Получается?

Иза попробовал.

– Да.

– Печатай внимательно. Не торопись. Лучше раздражить меня медлительностью, чем промахнуться мимо нужной клавиши. Определим координаты места встречи. Потом отправим сообщение вашим на Овелэ. Канал связи у вас, надеюсь, тоже предусмотрен? Не хотелось бы сообщать такие данные на общей торговой частоте.

Иза Таган сказал:

– Да, у нас есть своя частота. Вероятность того, что нас прослушают, очень мала. Но даже если и прослушают, то узнают только координаты.

– Хорошо, – сказала Бугго. И уткнулась в бумаги.

– Госпожа Анео, – окликнул ее Иза.

Бугго подняла голову.

– Ну, что еще?

– А что с экипажем «Канахи»?

– Тебя это беспокоит?

Он чуть пожал плечами.

– Нам с Оале не хотелось бы встречаться с ними. Особенно с капитаном Халинцем.

– Капитан Халинц арестован на все время нахождения у меня на борту, – сказала Бугго. – Сидит взаперти и пишет слезливый роман о злоключениях своего безвременно угробленного корабля.

Таган очень осторожно осведомился:

– Я могу спросить – за что конкретно он находится под арестом?

– За общую омерзительность, – сказала Бугго. – Равно как и прочие выжившие члены его команды. К несчастью, закон запрещает выбросить их обратно, туда, где я их подобрала. Поверь мне, я прочитала кодекс четыре раза, причем в последний раз – увеличив буквы на экране на двести процентов…

Она вздохнула.

– Давай работать, Таган. У нас еще очень много дел.

* * *

Как ни противилось сердце Бугго такой встрече, но в конце концов ей пришлось зайти в каюту к Халинцу и ознакомиться с рапортом о гибели «Канахи», который он к тому времени составил.

Бугго подготовилась к визиту основательно: она запаслась стаканом и бутылкой крепкого арака. Войдя, бухнула их на столик и посмотрела на Халинца так гневно, что тот не посмел даже заикнуться насчет выпивки. Хотя выпить ему хотелось.

– Надеюсь, вы не пьяница, капитан Халинц? – осведомилась Бугго, указывая на арак. – Я ведь не соблазняю вас вернуться к вашему гибельному пороку, который, возможно, послужил одной из причин катастрофы?

Халинц решил пропустить этот выпад мимо ушей. Взял планшетку с благоговейным восторгом начинающего поэта.

– В соответствии с вашими указаниями, капитан Анео, я составил окончательный текст моего рапорта. Если вы его одобрите, можно будет приступать к изготовлению бумажной копии.

Бугго налила себе первый стакан.

– Читайте, – махнула она милостиво.

Халинц принялся бубнить. Бугго тянула арак и блуждала взором по каюте. Халинц отложил планшетку.

– Странно, – проговорил он. – Когда-то в этой самой каюте я находился, будучи курсантом… Лежал с травмой на этой самой койке… И вот теперь, по прошествии стольких лет, я снова здесь. А вы – все еще капитан «Ласточки».

– И владелец, – добавила Бугго.

– Странно, как человек вдруг возвращается к истокам… – продолжал Халинц.

– Да, удивительная вещь – судьба, – сказала Бугго. – Нет ничего нового в нашей дряхлой вселенной. Вы это имели в виду?

– Что? – Он растерялся.

– Продолжайте чтение, – велела Бугго.

Халинц огласил еще несколько абзацев, посвященных характеристике негативных качеств старшего помощника Гавьена. И замолчал.

В наступившей тишине слышно было, как Бугго наливает себе второй стакан.

– Очень увлекательно, – сказала она. – Влюбиться можно. Какой мужчина был этот Гавьен! Пил! Дрался! Безответственный! Ходок по бабам! Должно быть, превосходный человек… Продолжайте же, продолжайте!

– Вы думаете, капитан Анео, я от хорошей жизни пытался переманить от вас механика? – сказал Халинц.

– Переманить? – возмутилась Бугго. – Да вы его украли! Дали по башке и похитили!

– Я о нем бы заботился, как о родном сыне, – горячо сказал Халинц.

– Сколько у вас детей, господин Халинц?

Халинц неопределенно пожал плечами.

– Хорошо же вы о них заботитесь, – сказала Бугго.

– А о механике я бы заботился, – не дал себя смутить Халинц. – Он бы у меня как сыр в масле катался. А что делать? Я был вынужден! Я обязан думать о моем корабле!

– Вот и подумали бы. Поставили бы на прикол на полгодика, да провели бы профилактический ремонт, да заменили бы все, что у вас там износилось. Я ведь была на «Канахе», – сказала Бугго. – Еще подумала тогда: каким надо быть уродом, чтобы довести судно до такого состояния!

– Вы? – Халинц глупо растерялся. – Вы были на «Канахе»?

– Разумеется. – Бугго ловко опрокинула второй стакан и налила себе третий.

– Капитан Анео! – воскликнул Халинц.

Бугго пьяно приподняла брови. Она продолжала пить. Халинц заговорил, торопясь, безостановочно роняя слова:

– У меня не было выбора. Не было! Если бы вы знали… Меня преследовали неудачи. Эта торговая компания, «Синид и Керкион» – они жались из-за каждого экю. Я посылал рапорты. У меня сохранились все копии! Десятки рапортов. Мне навязали этого Гавьена. А младший штурман, Анаксо, – она ведь была моей любовницей – знаете? Ужасная женщина. А потом стала любовницей Гавьена. Они вместе против меня злоумышляли. А я предвидел, что корабль может не выдержать. Двигатель. Все ведь изношено. Да тут еще этот механик. Одно к одному… И никто, ни один человек не понимает – у каждого ведь свои интересы.

Бугго допила третий стакан. Взялась за четвертый. Налилось только до половины. Бугго укоризненно посмотрела на бутылку. Затем поднесла ее к глазу и уставилась на Халинца сквозь стекло.

– Взорвались шлюзы, ты пьяный в зюзю, и только музы, только музы не дремлют, не дремлют, не дремлют в небесах, – сказала Бугго. И громко, отчаянно закричала в пустоту: – Хугебурка-а! Заберите меня отсюда!

* * *

Говоря о том, что корабли предпочитают ходить одними и теми же путями, а сектора, вроде бы вдоль и поперек исхоженные патрулями и обжитые, могут таить в себе неожиданности, Бугго ничуть не преувеличивала. Это стало очевидно, едва только «Ласточка» начала отклоняться от обычных торговых дорог и стала забирать к границе Кольца, в сторону от Овелэ и Стенванэ. Как и предвидела Бугго, в одних случаях врала карта, а в других – лоция. «Ласточка» шла малым ходом. То и дело капитан приказывала останавливаться и тщательно изучала показания сканера.

Бугго находилась в рубке, когда приборы показали наличие поблизости какого-то неизвестного объекта.

– Давайте перепроверим данные, – попросила Бугго.

Хугебурка несколько раз перезапустил сканер. На экране ровно, ярко горела неподвижная точка.

– Я думаю, это корабль, – сказал он.

– Еще один потерпевший крушение? – предположила Бугго.

– Во всяком случае, никаких сигналов он нам не посылает, – успокоительным тоном произнес Хугебурка. – Так что его спасать мы не обязаны. Предлагаю удрать из этого места как можно быстрее, пока там что-нибудь не включилось и сигнал не начал поступать.

– Надеюсь, во Вселенной нет второго Халинца, – сказала Бугго. – Я бы все-таки приблизилась к этому кораблю и посмотрела, что там случилось.

– Может статься, это вообще не корабль, а какой-нибудь обломок астероида, – предупредил Хугебурка. – Я так, на всякий случай, чтобы не было разочарования.

– Разочарования не будет, – заверила его Бугго.

– А что касается второго Халинца, – добавил Хугебурка, – то я не был бы так уверен. Вселенная полна Халинцев. Просто до сих пор нам невероятно везло.

– Ничего не желаю слушать, – заявила Бугго. – Берем курс на объект. А если это шпион? Не можем же мы назначать встречу прогулочной яхте и сгружать на нее наше оружие в присутствии шпиона!

– Последний довод представляется мне наиболее убедительным, – согласился Хугебурка.

– Неважно, какой из моих доводов вас убедил, – сказала Бугго. – Главное – мы сделаем по-моему!

Бугго сообщила о своем намерении команде и овелэйцам. Оале была встревожена: ее тоже страшила перспектива столкнуться со шпионом.

– Вероятность этого невелика, но тем не менее она существует, – сказала девушка. – Вы совершенно правы, капитан. Я не в силах выразить мою благодарность за тщательность вашей работы.

Бугго промолчала. Ей не хотелось ни врать, ни признаваться в том, что главным ее побудительным мотивом оставалась не осторожность, а любопытство.

К чужому судну они приблизились на исходе следующего дня. Оно медленно, безвольно плыло в черном пространстве – огромное, с исцарапанным корпусом и мертво горящими иллюминаторами. Бугго почему-то сразу показалось, что корабль пуст.

– С чего вы это взяли? – спросил Хугебурка, почему-то шепотом, когда она поделилась с ним своими соображениями.

– Потому что горят все иллюминаторы, – тотчас ответила она. – Когда на корабле люди, кто-нибудь непременно спит или отдыхает в полутьме. Никогда не зажигают все огни, до единого.

Хугебурка вынужден был согласиться.

– Хотите осмотреть корабль внутри?

Бугго уставилась на него изумленно.

– А вы бы этого не хотели? Давайте для начала подойдем к нему поближе. Малый ход. Самый малый.

«Ласточка» подобралась к чужаку. Перед глазами Бугго проплыла надпись – «Императрица Эхео».

– Не может быть! – вырвалось у нее.

– Что? – Хугебурка посмотрел на нее искоса. – Чего не может быть?

– Это «Императрица Эхео»! – От волнения у Бугго перехватило горло. – Это она! – Слезы покусывали глаза в опасной близости от поверхности, и капитан несколько раз перевела дыхание, чтобы не разреветься – позорно, по-девчонски. – Она! «Императрица Эхео»!

– Судя по названию – да, – согласился Хугебурка, мысленно дивясь: что такое с капитаном?

Бугго несколько раз сильно качнула головой, пока перед глазами у нее все не поплыло.

– Я знала этот корабль… очень давно. Когда я была девочкой с вот таким огромным бантом, – она показала над головой, каким, – мой отец привел меня в космопорт. В первый раз. В самый первый раз я была в порту! Мы с отцом провожали одного человека. Ему предстоял долгий полет. Я рассказывала вам об этом?

– Полагаю, нет, – отозвался он осторожно. – Хотя, возможно, я просто забыл.

– Неважно. – Она глубоко вздохнула. – У отца был знакомый капитан. Хедеянец. Белокожий. У него были зеленые глаза. Они с отцом пили что-то в баре, покупали мне конфеты, а потом он улетел – и больше уже не вернулся. Пропал вместе с кораблем. Я запомнила название. Об «Императрице» несколько раз говорили в новостях.

Хугебурка не отрывал глаз от исцарапанного борта с надписью «Императрица Эхео». Зеленоглазый хедеянец, девочка Бугго с огромным бантом на голове, двое подвыпивших мужчин в портовом баре покупают девочке конфеты. В те дни Хугебурка только начинал службу на «Гордости Гэтао».

Должно быть, Бугго угадала его мысли, потому что сказала:

– И нечего себя жалеть. Я тоже иногда грущу, когда вижу на голографии себя маленькую. Бедная Бугго, думаю я тогда, несчастная малышка, если бы ты знала, какие трудности тебя ожидают! От этого самое верное средство – посмотреть на себя в зеркало.

– Почему? – удивился он.

– Потому что мы все одолели. Даже ваше знаменитое невезение. Помните, вы мне все объясняли, какой вы неудачник? Ха!

Она снова уставилась на корабль.

– А вдруг они все там, внутри? – сказала она. – Мертвые?

– Это не исключено, – сказал Хугебурка с облегчением. Его смущала предыдущая тема разговора. – Если хотите, пойдем туда вместе.

– Конечно, хочу! А вы собирались отправить меня одну? И надо надеть защитные костюмы. На случай эпидемии.

– И взять оружие, – добавил Хугебурка.

Она посмотрела на него с подозрением, но он и не думал смеяться.

– Мы ведь не знаем, с чем встретимся. Сканер окружающей среды у нас работает?

– Это я должна у вас спросить, – фыркнула Бугго.

– Был исправен.

– Если Антиквар не колол им орехи, то должен быть исправен до сих пор, – сказала Бугго.

О предстоящей экспедиции на «Императрицу Эхео» было объявлено по внутренней связи. «Ласточка» остановилась в кабельтове от мертвого корабля. Был подготовлен шаттл.

Бугго, в защитном костюме, булькнула в маску: «Я так волнуюсь» – и замолчала. Хугебурка, отягощенный сканером, неловко брел за ней. Костюм был ему великоват.

* * *

Так, должно быть, была свыше устроена судьба Бугго Анео, что ни одно впечатление, ни одна важная встреча в ее жизни не оставалась без завершения. Должно быть, это имеет какое-то отношение к ее способности двадцать лет хранить памятный фантик от конфеты, думал Хугебурка, потому что как иначе объяснить капризы дрейфа, принесшие «Императрицу Эхео» ровнехонько на пути «Ласточки» – спустя столько лет, когда о пропавшем корабле все и думать-то забыли! Положим, родные погибших – те еще помнят. Два-три однокурсника по Академии. Несколько старичков из бывшего начальства. И – Бугго Анео, которая ухитрилась вложить в этот корабль часть своей души.

И крохотная частичка души Бугго оказалась сильнее и больше, чем вся душа, целиком, какого-нибудь важного чина, потерявшего вместе с этим кораблем и карьерный рост, и деньги, и вообще – «всё».

«Как живет человек, на которого Бог указал перстом? – думал Хугебурка. – Должно быть, ничего не боится…»

В этот самый миг Бугго, остановившись перед дверью шлюзовой камеры, повернула к нему лицо в кислородной маске и сдавленно, сквозь дыхательный прибор, проговорила:

– Я боюсь…

Хугебурка сам начал поворачивать вентиль. Дверь долго не поддавалась, а потом разом поддалась, и они оказались в темном, очень коротком переходе, который разом оборвался широченным залом. Там ярко горели огни. Так ярко, что Бугго чудилось, будто они готовы разъесть глаза, даже за стеклами маски.

Хугебурка остановился посреди зала, прижал к животу сканер окружающей среды и начал сверять показания. Бугго кружила рядом и заглядывала через плечо. Потом она сказала:

– По-моему, здесь нормально.

– Сейчас, – невнятно отозвался он. – Проверю еще раз.

Он выключил прибор, выждал немного, снова включил. Постоял.

– Да я вижу, что все в порядке, – снова вмешалась Бугго.

Хугебурка кивнул, не отрываясь от экранов. Бугго схватилась за маску, чтобы стянуть ее, но он остановил капитана:

– Я первый.

Дышалось без усилий, в воздухе ничем не пахло. Хугебурка в третий раз с подозрением поглядел на сканер, как будто хотел уличить его во лжи, но прибор упрямо показывал стабильные и вполне пригодные для жизни показатели.

Бугго освободилась от маски и тотчас принялась тереть лицо и волосы.

– Ненавижу эти маски, – бормотала она. И вдруг подняла глаза. – Боже! Мы – на «Императрице Эхео»!

Она сияла. Хугебурка нехотя улыбнулся. Чужое судно, пусть даже сейчас и безопасное для человека, было мертво. Старший офицер «Ласточки» – «Ласточки», которая всегда была переполнена жизнью, – ощущал мертвенность «Императрицы» каждой клеткой настороженного тела. Ему претило здесь находиться.

Другое дело – Бугго. В ней-то жизни хватит, чтобы воодушевить даже эту пустую коробку.

Бугго прошла длинным коридором и выбралась на мостик. Хугебурка, не отставая ни на шаг, следовал за ней. Естественно, он тащил теперь не только сканер, но и обе маски.

Мостик «Императрицы Эхео» был огромным, как танцевальный зал во дворце. И таким же нарядным. Кроме навигационных, здесь имелись сотни других приборов. И все они тихо, ровно гудели, а по их зеленоватым экранам бежала ровная белая линия. Она чуть подрагивала, но оставалась неизменно ровной. Приборы не показывали ничего.

На мостике было идеально чисто. Не создавалось ощущения, будто люди покинули его только что – или погибли вследствие какой-то катастрофы. Просто – ни души. Кресла стояли ровно, развернутые к экранам приборов. На полу, покрытом пушистыми коврами, светло-серыми, с неназойливыми бледно-зелеными ромбиками, – ни соринки.

Бугго растерянно осматривалась на мостике. Прошлась между креслами, перетрогала спинки – точно пыталась обнаружить спрятавшихся там невидимок. Затем повернулась к Хугебурке.

– Здесь никого нет!

– Мы ведь это знали с самого начала, – напомнил он.

– Да, но… увидеть – совсем другое, чем знать! Давайте посмотрим каюты. Я хотела бы выяснить, что случилось с экипажем.

Но и каюты не хотели раскрывать тайны. Они выглядели необитаемыми – тщательно прибранными, безликими. Везде одно и то же: над аккуратно заправленной койкой – голограмма с изображением «Императрицы» в каком-то порту, заваленной по нижний ряд иллюминаторов сорванными цветами (должно быть, церемония наречения имени), на полу – чистенький коврик, возле иллюминатора – столик с планшетками, в маленьком шкафу – комбинезон и два комплекта формы.

– Не может быть! – повторяла Бугго, переходя из каюты в каюту.

– Давайте попробуем посмотреть планшетки, – предложил Хугебурка.

– Я уже смотрела. Это старые лоции, какими давно уже не пользуются, технические описания приборов – видимо, тех, что на мостике, – а все остальное романы и несколько комиксов. Комиксы, кстати, дурацкие. Ну и журнальчики. Ничего личного.

– А это? – Хугебурка взял со столика очередную планшетку и включил ее. Появилось уже знакомое изображение «Императрицы», а затем начали сменять друг друга портреты.

Бугго подошла, глянула.

– Альбом экипажа! Я знала, я знала, что мы что-нибудь отыщем!

Лица давно ушедших людей. Они возникали на экране, затем наполнялись объемом, и голограмма выступала над плоской поверхностью планшетки. Затем она как бы проваливалась внутрь и исчезала в темном экране.

Бугго ждала, когда покажется капитан, давний товарищ и приятель ее отца – человек, который одним только взглядом приоткрыл для маленькой девочки бездну вселенной. Там, в глубине чужих глаз, за краткое мгновение Бугго разглядела главное: тайна существует. Более того, тайна материальна, и к ней можно прикоснуться.

А теперь этот человек сам превратился в тайну, и бывшая маленькая девочка тянулась к ней осторожными руками, чтобы взять и присвоить.

Хугебурка вдруг понял, что сильно волнуется. Предчувствие охватило его за несколько секунд до того, как то самое лицо явилось перед ними: бледное, с очень белой кожей, чуть розоватыми скулами, с ярко-зелеными глазами.

Теперь Бугго могла оценить сдержанную красоту этих черт: хедеянец был привлекательным сильным мужчиной, истинной погибелью для легковерных женщин. Но для нее он навсегда остался мистической фигурой, поэтому неожиданно открыв его несомненную сексуальную притягательность, она почувствовала себя задетой, даже обманутой. Ей хотелось сказать этому лицу: «Я не потому помнила тебя всю жизнь! Не поэтому, не обольщайся! Ты – нечто большее… Только поэтому!»

А Хугебурка вдруг застыл рядом с Бугго и крепко ухватил ее за локоть.

– Что? – прошептала она.

– Я видел его, – сказал он тихо. – Я его видел!

– Ну да, – протянула Бугго, следя за тем, как и эта голограмма растворяется, пропадает в черноте, – конечно. Я же вам рассказывала.

– Я видел его раньше… воочию. – Хугебурка мучительно сморщил лицо. – Там, возле Островов.

– Каким образом?

– Не знаю… Просто – среди деревьев. Помните деревья?

– И птиц, – сказала Бугго. – И музыку, которую можно намазывать на хлеб вместо масла. Алабанда говорил мне, что бросил там монеты, и их приняли, а это означает, что он – истинный пират.

– Вы тоже, – сказал Хугебурка и покачал головой. – Бугго, там были лица… В узорах между листвой. И я помню это лицо. Я ведь никогда прежде его не видел. Говорю вам, он был там. Одно мгновение. Я, как и вы, не слишком жалую хедеянцев…

– Потому вы и запомнили?

Он кивнул.

Бугго выключила планшетку.

– Но они не могли перейти на Острова вот так. Просто сесть там и сойти с корабля. Это невозможно.

– Почему?

– Потому что Острова суть явление мистическое.

– Человек тоже, – сказал Хугебурка.

– Не в виде этой материи, – тут же парировала Бугго и для убедительности стукнула себя кулаком по бедру. – Наша плоть прекрасна, но совершенно не приспособлена для изначального, погубленного рая.

– Следовательно, он сумел трансформировать свою плоть.

– При помощи приборов? – Бугго фыркнула. – Не смешите меня!

– Я не смешу, – сказал Хугебурка. – А как вообще попадают в рай?

– В любом случае попадают в новый рай, – сказала Бугго. – А мы видели обломки старого. Вы понимаете, о чем я говорю? Прежний земной рай. Уничтоженный. Он вообще не предназначен для обитания. Он просто дрейфует во Вселенной… Как разбитый корабль.

– Но я рассмотрел там лицо капитана «Императрицы Эхео», – сказал Хугебурка. – Вот вещь, в которой я совершенно уверен.

– Если они захватили погибший рай, то они сами погибли, – Бугго коснулась кончиками пальцев альбома с портретами экипажа. – Они так и останутся там… До скончания веков.

– А может, им этого и хотелось! – возразил Хугебурка.

Бугго медленно покачала головой.

– Надеюсь, они очутились там по ошибке. Идемте, надо бы еще раз посмотреть их приборы. Вы забрали документацию? Я хотела бы показать Мальку техническое описание. Вы уже обдумали, каким образом мы вскроем их судовой журнал?

– Попробуем нажать кнопочку «ВКЛ.», – предложил Хугебурка.

– Вы изумительно примитивны, – восхитилась Бугго.

* * *

За несколько часов Бугго облазила корабль вдоль и поперек. С каждым мгновением она влюблялась в «Императрицу» все больше и в конце концов приняла решение.

– Я хочу этот корабль, – сказала она Хугебурке. – Каковы законы касательно захвата найденных в открытом космосе брошенных и дрейфующих кораблей?

– К несчастью, «береговое право» в традиционном понимании этого термина отменили несколько веков назад, – сказал Хугебурка. – По настоянию страховых компаний. Теперь утраченный корабль переходит на баланс страховой компании. И остается там до тех пор, пока какой-нибудь удачливый космоволк не найдет пустое судно и не заявит на него права.

– И? – жадно спросила Бугго.

– Почитайте сами. По-моему, если вы изъявите готовность выплатить заявленную страховую стоимость корабля, он перейдет в вашу собственность. Страховая компания будет счастлива возместить себе хотя бы часть ущерба, так что препон вам чинить не станут.

– Сегодня же отправлю заявку! – сказала Бугго. – За двадцать лет страховая стоимость этого корабля изрядно упала, так что он обойдется мне сравнительно дешево. Возвращаемся на «Ласточку». Я должна все обдумать.

Она думала всю ночь и все утро и наконец приняла решение, которое и объявила экипажу за завтраком:

– Я забираю Малька. Мы переходим на «Императрицу». Охта, посмотришь, можно ли запустить двигатели. Если да, то мы вдвоем уходим на Эхео. Это недалеко, в Пятом секторе, так что в любом случае мы будем поблизости. Я должна заявить о своем праве на «Императрицу» в порту приписки корабля. Там же находится и страховая компания. Подготовим документы и отправим их в судебную комиссию на Вио. Кстати, нам все равно предстоит лететь на Вио, поскольку я должна давать показания в деле о катастрофе «Канахи».

Охта Малек откровенно сиял, точно ребенок, которому посулили поход в огромный, дорогой магазин игрушек и сладостей, где непременно купят все, чего бы он ни пожелал. Калмине, напротив, хмурился: его томили разного рода предчувствия, для которых он не мог подобрать внятной формулировки.

– Капитан, – сказал Хугебурка, – а для чего вам второй корабль?

– Ну-у… – протянула Бугго. – Во-первых, я просто его хочу. Это большой, хорошо оборудованный корабль… Может быть, подарю кому-нибудь из племянников. У меня целая толпа племянников. Кто-нибудь из них наверняка поступит в Звездную Академию. Во всяком случае, я на это надеюсь.

Она отвела глаза, и Хугебурка понял: она не договаривает. И почти сразу догадался о том, что у нее на уме. Она как-то раз заикалась об этом. Она хочет отправить корабль на Землю Спасения.

«Пусть летят другие, – подумал Хугебурка, глядя с тоской на своего капитана. – А ты оставайся здесь. Останься на Эльбее, Бугго Анео. Подари этот огромный корабль своему племяннику, стань его кумиром, образцом для подражания… и будь здесь, на Эльбее».

– План таков, – продолжала Бугго. – Господин Хугебурка, вас я назначаю на время моего отсутствия исполняющим мои обязанности. Через три дня вы свяжетесь с прогулочным корабликом. Связь будет осуществляться на той частоте, которую укажет Иза Таган. У них там все продумано. Отгрузите оружие. Затем направитесь к границе Шестого сектора. О наличии на борту специфического груза в опломбированном трюме оповестите таможню заранее. Чтобы они видели, какие вы законопослушные. Покажете им пачку бумажных документов и столбик цифр с оплаченными налогами. Заплатите последнюю пошлину. Затем совершите посадку на Эльбее. Я прибуду туда вскоре после вас. После чего все мы дружно устроимся в уютных мягких креслах в доме Анео и будем смотреть по стерео, каким образом наши друзья на Овелэ используют доставленные нами дробовики.

– План идеальный, – вздохнул Хугебурка. И свирепо оглядел экипаж: Калмине и обоих овелэйцев, которые оставались в его подчинении.

Бугго по очереди обняла обоих молодых людей.

– Желаю вам удачи, – проговорила она сердечно.