Контрольный выстрел

Поделиться с друзьями:

МАТУШКА

Россия обычно представляется в облике России-матушки, этакой суровой активистки, приближающейся по энергичности к типу солдатской матери. Однако, в противоположность современной антивоенной пацифистке, — солдатской матери. Россия-матушка зовёт со старых плакатов своих детей в обратном направлении не из разбомблённой Чечни прочь в московскую или екатеринбургскую квартиру, но на праведную войну с немецко-фашистскими захватчиками. Так что Россия-матушка существует скорее как прошлый образ, но новых не появилось, потому её никто не упразднил и конкурентов или конкуренток — символов России у неё нет.

В «матушке» — символ страны содержится фатальный глубокий смысл. Во Франции образ Patrie (Отчизны) представлен Марианной, как её называют — это образ молодой женщины. В 18 веке образ свободы — юной, полногрудой, в красном «фригийском» колпаке, она сжимает древко знамени на баррикаде, наложился на образ Родины, и вот последние столетья, Марианна — это Франция. Представьте себе русских, называющих Родину Машей или Наташей! У англичан Родина персонифицируется то с долгоцарствовавшей королевой Елизаветой I, затем с долгожительницей королевой Викторией, а ныне с пожилой уже Елизаветой II. God save the Queen! Однако королевы-долгожительницы (хотя они и дали названия целым эпохам: елизаветинской, викторианской) лишь отчасти символы Великой Британии. Им далеко до абсолютности русской матери-Родины. У янки есть отчизна мужского пола — это евреистый uncle Sam, точнее Samuel, с длинной белой бородой голландского сектанта: толи квакера, толи менанита.

Почему русские любят свою Родину в облике женщины, минувшей свои лучшие годы, уже не плодной, бывшей женщины? Тюремное сознание даёт ответ и очень исчерпывающий, на этот вопрос: в тюрьме почитается только мать старушка. Ведь другие ипостаси женщины изгнаны из тюрьмы: молодые женщины все обладают инстинктом соития, все практически оказываются неверны заключённому. И только мать-старушка, женщина у которой репродуктивный возраст позади, только она ждёт и любви своего непутёвого тюремного сына. По всей вероятности наш народ адаптировал себе в качестве символа Родины, именно мать заключённого, она же и солдатская мать, ибо заключённый лишь крайний сосед солдата, они помещены на том же поле. Оба несвободные, один жертва наказания, другой — долга.

Есть, мы знаем другой образ матери, куда более известный и универсальный, растиражированный средневековыми ещё иконами, образ мадонны с младенцем. Воспроизведённый сотни тысяч раз на картинах в том числе на русских иконах, почему не молодая женщина, прижимающая к себе дитя, почему? Молодая мать может изменить, потому в образе матери-Родины важен её нерепродуктивный возраст. Мать-старушка единственный небольной для сына-заключённого образ женщины (жена, девушка, могут изменить, мать не может) является таким же единственным родным и неизменяющим образом для сына-солдата.

Мать-родина, старушка-пенсионерка, солдатская мать на самом деле самый неженственный образ. Наша Родина — бывшая женщина.

БАБИЙ ВЕК

Жители исламского мира считают, что наши женщины «бляди». Есть два ответа на этот упрёк. Да, со своей позиции, с позиций и адата и шариата — они правы. Второй ответ тот, что поведение наших городских женщин в общем-то с некоторыми различиями здесь там, соответствует по поведению женщины в Западном обществе. Женщины Западного мира были чрезвычайно легкодоступны для быстрого соития до прихода на запад болезни AIDS (или СПИД, по-российски). Они утихомирились в какой-то степени в связи с эпидемией СПИДа, хотя и всё равно остаются слишком доступными. Русские городские женщины остались в доспидовой ситуации. Они использовали и развили свою исторически созданную советской властью свободу для своих целей. Они запали в свободности соития даже дальше своих Западных подруг. Можно согласиться с суровым мусульманским приговором. Да, не суровых нравов. Да, они «бляди».

Следует полагать, что бабий век таки короток, в жизни пола женщина — существо куда более эфемерное, чем мужчина. У мужчины четыре сексуальных жизни, у женщины — одна. Именно поэтому шариат предписывает здоровому мусульманину иметь четырёх жён, по мере продвижения по времени.

Женщина и на Западе и в России стремится как можно интенсивнее прожить свою коротенькую сексуальную жизнь от 15 до 30, или с 20 до 35 лет, у кого как. Именно «интенсивность» — стремление иметь больше партнёров и больше соитий и называем мы «блядство». Эти пятнадцать лет также годы наилучшего репродуктивного возраста. Они совпадают со временем когда человеческая самка наиболее привлекательна. Потому под влиянием женского лобби (это не только женщины, но и женолюбы) создалась вокруг женоцентристская культура Запада, культура располагающая вокруг себя во времени и пространстве весь Западный мир и его ценности. Всё в современном Западном мире подобрано к нуждам молодой женщины, всё обслуживает её интересы: в мужчине ценится способность любить, а не воевать, внимательность к нуждам женщины, мужчина из глянцевых журналов трудится чтобы покупать женщинам подарки, богатство — способ завоевать женщину. Во всех случаях речь не идёт о женщине-матери, мадонне или матери0старушке. Заметьте, но исключительно о гуляющей одинокой особе. Западная культура именно женоцентристская, несмотря на то, что мужчины играют роли руководителей, президентов и военачальников. Вся западная (и русская вместе с нею) культура, даже наши сказки, искажают жизненное соотношение вещей. Даже дешёвые сезонные одноразовые песенки о любви грешат против истины, настаивая на равенстве биологических потенций мужчины и женщины, твердят об одной любви. Женщина, как организм живёт дольше мужчины, но как объект желания живёт недолго. Одноклассники, поженившись, после школы, имеют неравную судьбу. Она, родив ему двоих-троих детей уже не может по возрасту привлекать его ярким опереньем (это как у птиц, да!). в 33 года её конечно можно и нужно уважать, как мать его детей, и он это делает, но привлекать его она не может. Природа знает, что делает, когда навешивает девушкам груди в 12–14 лет и тогда же, а то и раньше, заставляет их менструировать. А её одноклассник в 33 года — свежий самец. У мусульман, он если позволяют средства берёт себе вторую жену и радостно с ней совокупляется. Спустя ещё 15 лет, в 48 лет он прекрасно может взять себе вторую жену. А в 60 лет и четвёртую. Ибо в то время, как в мужчине женщину привлекает мужественность и зрелость, мужчину привлекает в женщине свежесть, юность, нежность тела, лица, внешнего облика.

Она противится своей участи. Она стремится в Западной Цивилизации сделать вид, что равный брак — единственный возможный брак, что женщина в 40 и мужчина в 40 лет- одинакового возраста. Но нет же, ничего подобного! Возможно начинать и с брака одногодков может быть. Но в районе 30 лет дороги женщины и мужчины расходятся. Она уже менее соблазнительна и менее готова к репродуктивным функциям (последнее мало заботит современную западную женщину если вообще заботит) хотя ещё способна. Где-то в возрасте 30 лет материнские функции начинают преобладать над её привлекающими, соблазняющими функциями. (Если она выбрала участь бесплодной смоковницы, то после тридцати она начинает засыхать). Именно потому женщины после 30 лет более привлекательны для молодых неопытных самцов, зрелым мужчинам они редко нравятся.

Чтобы не быть обречённым на совокупление с женой бабушкой западный брак всегда соседствовал с институтом содержанок. Любовница и у аристократа и у буржуа была его законным и нормальным дополнением к браку. Буржуа следуя своим нормальным инстинктам практически институциализировал содержание любовниц. Их включали в завещания. Куда естественнее, честнее и здоровее мусульманская система брака, когда мужчина приводит новую жену под одну крышу со старой женой.