Клан новых амазонок

Абдуллаев Чингиз Акифович

Глава 9

 

Проехать в заснеженной Москве через центр города и попасть вовремя, к назначенному часу, было немыслимым подвигом, который они не сумели совершить, опоздав в офис Царедворцева на целых тридцать пять минут. Дронго и Вейдеманис поспешили в здание, чтобы пройти к президенту компании.

– Извините, – сказал дежурный, проверив их документы, – вы опоздали. Вам было назначено на три часа дня.

– Я извинюсь перед вашим президентом, – пообещал Дронго, – только сейчас не время для глупых формальностей.

– У него началось совещание, – объяснил дежурный, – и я не могу вас пропустить.

– Пусть отменит. Скажите, что речь идет о безопасности его лично и его семьи.

– Что?! – переспросил дежурный.

– То, что слышали. Звоните и доложите. Иначе я повернусь и уеду. И пусть ваш Царедворцев остается один на один со своими проблемами.

Дежурный быстро поднял трубку, испуганно глядя на этого непонятного посетителя. Через минуту им выписали два пропуска. Еще через несколько минут они были уже в приемной президента компании. Из его кабинета выходили руководители подразделений, которых он удалил, чтобы поговорить с приехавшими гостями. Секретарь разрешила им войти. Дронго вошел в кабинет, а Эдгар остался в приемной.

– Что вы себе позволяете?! – сразу закричал Царедворцев. – При чем тут моя семья?

– Не кричите, – попросил Дронго, – сначала давайте спокойно поговорим.

Он закрыл за собой дверь и прошел к столу. Царедворцев хмуро смотрел на приближающегося гостя. Дронго взял стул, сел рядом с его столом, без всякого разрешения, и предложил:

– А теперь садитесь и не нервничайте. У вас высокий сахар, и вам нельзя волноваться.

– Откуда вы знаете про мой сахар? – спросил Царедворцев, усаживаясь в свое кресло.

– Достаточно посмотреть на ваше лицо. К тому же у вас высокое давление, вы сразу краснеете. Поэтому вам нельзя так волноваться, можно получить удар. И еще ваш галстук. Вы расстегнули две верхние пуговицы на рубашке и спустили узел галстука; очевидно, вы иногда чувствуете, что задыхаетесь.

– Вы врач или сыщик? – зло поинтересовался хозяин кабинета.

– Я аналитик, – ответил Дронго, – и просто даю вам дружеский совет. Теперь давайте поговорим о вашей семье. Вы ведь были трижды женаты?

– Это не ваше дело! При чем тут мои прежние женитьбы?

– В вашем возрасте трудно без постоянной женщины, – сказал Дронго, – в любой момент вы можете получить инсульт или нечто подобное. Согласитесь, ни одна любящая дочь, ни одна внучка не сможет сутками сидеть рядом с вами у постели. Не говоря уже о том, что ваша дочь является вице-президентом компании и ей нужно будет руководить вашими финансами в тот момент, когда вас здесь не будет.

– Послушайте, я не совсем понимаю, что вам нужно? Зачем вы пришли? Рассказывать мне ужастики о том, как трудно я буду умирать?! Ничего, не волнуйтесь. У меня хватит денег нанять сиделку, которая будет круглосуточно за мной ухаживать. И я не собираюсь умирать от инсульта. Мне еще не так много лет…

– Живите на здоровье, я просто хотел обратить ваше внимание на ваш нездоровый образ жизни.

– Так. Подождите. Зачем вы приехали? Мне звонил Сергей Владимирович и попросил, чтобы я побеседовал с их консультантом. А вы являетесь ко мне, говорите, что речь идет о безопасности моей семьи, явно лжете, рассказываете мне, как сложно я буду умирать… Что вам на самом деле нужно?

– Совет я дал, увидев, как вы нервничаете. А пришел по поводу убийства Пашкова, которое произошло пять дней назад.

– Это я знаю. Вы опоздали, и вам нужно было пробиться ко мне любой ценой. Сейчас я вызову охрану, и вас выставят из моего кабинета.

– Когда мы закончим беседу, можете отправиться к врачу и проверить уровень своего сахара и холестерина. Уверяю вас, что он скажет вам то же самое, – спокойно отреагировал Дронго. – И знаете, почему я в этом так уверен? В момент убийства Пашкова вы отдыхали в своей комнате и даже не были готовы спуститься вниз, к празднованию старого Нового года, хотя был уже девятый час вечера.

– Все понятно. Это вам Виолетта наплела. Она вас сюда прислала?

– Я читал протоколы ваших допросов у следователя, – возразил Дронго. – В момент убийства вы отдыхали и не обратили внимания на шум в соседней комнате.

– Я вообще считаю, что нельзя лезть в чужие дела, если вас не попросят. В соседней спальне оставались Пашков и его супруга. И если там даже был какой-то шум, я не считал возможным прислушиваться и подслушивать.

– И вы ничего не слышали?

– Какой-то крик был. Но на Новый год всегда бывает много криков и шума. Я не придал этому значения.

– И не вышли из своей комнаты.

– Да. Именно так. Думаю, это не уголовно наказуемое деяние. – Царедворцев поправил галстук, затянув его потуже, и застегнул одну пуговицу. Все-таки слова гостя неприятным образом подействовали на него.

– Мы провели сегодня эксперимент, – сообщил Дронго, – и выяснили, что вы не могли не услышать шум или крик.

– Возможно. Но мы не придали этому значения. Так я и сказал вашему следователю.

– И вышли последними из своей комнаты.

– Да. Все так и было. Но если вы хотите меня обвинить в убийстве, это глупо. Я все время был рядом с Виолеттой Гальцевой, моей близкой подругой, которая находилась в комнате. И мы никуда с ней не выходили. Поэтому у нас алиби, как говорят ваши коллеги. Мне казалось, что дело уже закрыто. Понятно, что убийцей был какой-то случайный грабитель, который просто испугался, обнаружив, что в доме полно людей, и ударил Пашкова скорее от испуга, чем от желания его убить. Призошла трагическая случайность. Вот и все. Нужно искать этого грабителя. Не понимаю, почему все время допрашивают именно нас? В нашей компании порядочные люди, которые не убивают своих знакомых. Тем более что Пашков сам пригласил нас на этот праздник, и мы собрались вместе, чтобы отметить его с нашими друзьями.

– Убийца не мог оказаться случайным грабителем. Это был кто-то из вашей компании «порядочных людей», – убежденно произнес Дронго. – Один из тех, кто ударил Пашкова, потом выпрыгнул в окно и вернулся обратно в дом через кухню. Один из вас, уважаемый Николай Герасимович. Поэтому я рискнул сказать, что речь идет о безопасности вашей семьи, ведь среди вас находится убийца, который нанес не случайный удар, а все идеально рассчитал, иначе на рукоятке ножа остались бы его отпечатки. А их там нет.

Царедворцев нахмурился, постучал костяшками пальцев по столу и мрачно поинтересовался:

– Это ваше личное мнение, или следователь тоже так считает?

– Во всяком случае, это одна из версий, которые мы сейчас вместе отрабатываем.

– Понятно. Значит, кто-то из наших. В таком случае это мог быть один из гостей, которых мы пригласили в коттедж. Нас было четыре семьи. Про себя я точно знаю, что никого и никогда в жизни не убивал. Я даже курицу зарезать не смогу. Румынский посол тоже не подходит на роль убийцы. Харазов? Абсолютно исключено. Он готовился перейти на работу к Пашкову, они уже обговорили все детали. Харазов собирался уходить из своей корпорации, у него там были какие-то неприятности. А больше некому.

– Остается Турелин.

– Не подходит. С его комплекцией прыгать в окно достаточно проблематично. Он толще меня в два раза, хотя я лет на десять его старше. Нет, Турелин явно не годится на роль убийцы. Хотя вы, наверное, подозреваете его в первую очередь. Ведь он первым вошел в комнату и нашел убитого. Но Турелин точно не подходит. Значит, остаются оба наших гостя – певца. Там может быть тысячу разных мотивов. Недоплатили деньги, поспорили из-за гонорара, остались недовольны, что должны выступать два вечера подряд, – в общем, все, что угодно.

– Вряд ли певцы стали бы убивать своего богатого заказчика. Ведь в таком случае они не получали ни копейки.

– Поспорили и ударили. Нож висел на стене. Это люди особого склада, эмоциональные, нервные, часто срываются. Вот вам и мотив, вот вам и психологическое объяснение случившегося. И потом, они оба гораздо моложе нас, особенно этот бывший танцор Марек Лихоносов. Он человек нервный, об этом все знают. Вполне мог вспылить. Я не уверяю, что он убийца, но если кого-то проверять, то их в первую очередь. Среди гостей были люди состоявшиеся и состоятельные. Мы не стали бы бегать с ножом по коттеджу. Если нам нужно было кого-то устранить, мы нашли бы другие методы и других людей. С моими деньгами, – тихо и выразительно произнес Царедворцев, – это отнюдь не проблема. Я бы нашел подходящего профессионала, который сделал бы все достаточно быстро и аккуратно. И не тогда, когда я буду отдыхать в соседней комнате, а совсем в другом месте. Вы же специалист по преступлениям и должны это понимать. Я слишком богатый человек, чтобы самому брать в руки нож, да и Глеб Алексеевич Харазов человек далеко не бедный. Чтобы стать руководителем такой компании, как наша, мне пришлось через многое пройти, господин эксперт. Через очень многое. В девяностые годы просто выжить было уже большим подарком судьбы. Каждого второго бизнесмена либо убивали, либо разоряли, отнимая все до последней нитки. Время было такое бандитское. Ну, и самое главное. У меня нет никаких финансовых противоречий или проблем с покойным. А моя знакомая Виолетта Гальцева, с которой я собирался отмечать этот праздник, является близкой подругой жены погибшего. Можете узнать у них.

– А если бы были? – спросил Дронго.

– Я бы решил свои проблемы, – твердо проговорил Царедворцев, не отводя взгляда, – и не поехал бы туда отмечать Новый год в этой компании.

Дронго хотел еще что-то спросить, но дверь неожиданно открылась, и в кабинет вошла молодая женщина. Среднего роста, блондинка, в темно-сером костюме, она была удивительно похожа на своего отца. Искусный макияж, стильная прическа, модные очки – было очевидно, что она принадлежала к породе современных женщин, активно занимающихся бизнесом. Ольга прошла к столу.

Дронго поднялся при ее появлении, Царедворцев остался сидеть в своем кресле.

– Что здесь происходит? – поинтересовалась она. – Мне сказали, что какие-то типы приехали сюда и угрожают моему отцу. Из-за чего ты прервал совещание и выставил всех из своего кабинета? Этот человек тебе угрожает?

Она не смотрела на гостя. Для наследницы сотен миллионов долларов чужой человек просто не существовал. Он был всего лишь предметом, как стул или стол.

– Это – господин эксперт по вопросам преступности, – пояснил отец, – его прислал Сергей Владимирович. Он позвонил мне и попросил с ним встретиться. Просто он немного опоздал.

– Значит, должен был сидеть в приемной и терпеливо ждать, пока ты его примешь, – повысила голос Ольга. – Не понимаю, почему ты позволяешь своим гостям так себя вести и врываться в твой кабинет? Ты руководитель одной из самых крупных компаний в нашей стране и мог бы вести себя соответственно своему статусу.

– Мы уже закончили, – примирительно произнес Царедворцев. – Хватит, Ольга, мы уже обо всем поговорили.

– Интересно, о чем? О твоей семье? О чем мог разговаривать с тобой этот эксперт по вопросам преступности? Может, они уже нашли убийцу Пашкова? На самом деле это наверняка был какой-нибудь охранник с парковки, который считал, что в коттедже никого не будет, и полез туда чем-нибудь поживиться. Профессиональные сыщики вычислили бы его за два часа. Но профессионалов уже не осталось. Они только берут взятки и «крышуют» бандитов, больше ничего делать не умеют.

– Ну зачем ты так? – попытался сгладить ее слова отец.

– Извините, – вмешался Дронго, – я всего лишь консультант и неофициальное лицо, поэтому ваши обвинения ко мне явно не относятся. И я бы не был столь категоричен. За минуту до вашего появления ваш отец вспоминал дикие девяностые годы, когда вы были гораздо моложе. Вам повезло, что вы не работали руководителем компании в те годы, когда Николай Герасимович создавал свой бизнес. Время было тогда по-настоящему сложное, и вся правоохранительная система рассыпалась в прах. Сейчас все по-другому, и я не думаю, что можно так безапелляционно обвинять всех в покровительстве бандитам. Полагаю, среди следователей и прокуроров немало честных и порядочных людей.

– Браво! – произнесла Ольга, не скрывая своего презрения. – Вы просто идеальный пропагандист нашей правоохранительной системы. Наверное, поэтому нашу милицию хотят переименовать в полицию, а следственный комитет вывели из прокуратуры. – Она была в курсе последних новостей. – И вы еще смеете говорить, что сейчас иное время?

– Не буду спорить. Я пришел к вашему отцу не за этим. Меня попросили заняться расследованием убийства Пашкова, чем я сейчас и занимаюсь.

– Нужно было записаться на прием и ждать, пока он вас примет, – жестко заявила Ольга, – и вообще, приезжать вовремя. Николай Герасимович слишком занятый человек, чтобы врываться к нему без доклада и в любое время. Это вы хотя бы усвоили?

– Да, – сказал Дронго, – теперь все понятно. Уважаемый Николай Герасимович, я сейчас ухожу. Но, как аналитик, должен вам сообщить, что ваш бизнес находится в большой опасности. Я был прав, когда говорил, что речь идет о вашей семье. Если вы вдруг решите передать свою компанию дочери, можете быть уверены в том, что ваш бизнес быстро потерпит крах. Нетерпимость, нежелание и неумение слушать собеседника, упрямство, бесцеремонность, откровенное неуважение к людям вашей богатой наследницы сделают из вашей компании «Титаник», который неминуемо пойдет ко дну.

– Что вы себе позволяете?! – возмутилась Ольга. Было заметно, что именно обращение к ее отцу задело ее более всего.

– Вы же видите, как она себя ведет, – продолжал Дронго и, не скрывая своего удовольствия, показал на Ольгу, даже не глядя в ее сторону, как бы возвращая ответный жест.

– Перестаньте! – Ее лицо начало покрываться красными пятнами.

– Можете по-прежнему любить ее больше всех остальных, – безжалостно говорил Дронго, – но пригласите сюда опытных психологов, и они вам сразу скажут, что в интересах вашего бизнеса немедленно удалить вашу дочь из компании. Ее манера ведения бизнеса может вызвать не только большие проблемы, но и испортить отношения со всеми вашими партнерами. Она себя уже не перестроит. Богатая наследница, уже почуявшая запах сотен миллионов долларов, будет уверена в своем праве на ошибку и ни при каких обстоятельствах не захочет слушать и слышать других людей. А для любого бизнеса это катастрофа.

– Не смейте так говорить! – крикнула Ольга. – Отец вас все равно не слушает.

– Вот видите, – печально парировал Дронго, – он как раз умеет слушать. Это вы так и не научились себя вести, врываясь к отцу и позволяя себе хамские замечания в адрес чужого человека, который старше вас по возрасту. Я думаю, что Николай Герасимович сам все понимает и обязательно примет меры. Хотя бы для того, чтобы сохранить вам возможность жить и дальше как вам хочется и обеспечить достойное существование своим внукам. Единственное, что может этому помешать, – ваш тяжелый характер.

– Вы… вы…

Ольга не могла выговорить ни слова, задыхаясь от возмущения. Но она видела, как внимательно слушает этого гостя отец, очевидно, размышляя над его словами и поведением своей дочери, которое оказалось столь неприглядным.

Дронго попрощался и направился к выходу. Уже закрывая дверь, он услышал, как она крикнула:

– И ты позволяешь какому-то эксперту так оскорблять твою дочь в своем присутствии?!

– А если он прав? – неожиданно спросил Царедворцев.

Что ответила ему Ольга, Дронго уже не услышал. В приемной его ждал Эдгар Вейдеманис и, когда они спускались вниз на лифте, как-то виновато сообщил:

– Его дочь прибежала сюда без приглашения, я ничего не мог сделать.

– Видел, видел… Знаешь, почему невозможно бывает сохранить большие компании, передавая их своим детям или внукам? Сегодня я это отчетливо понял. Создатели компании должны быть людьми, умеющими разговаривать с другими партнерами, учитывающими их интересы, просчитывающими возможные действия своих соперников, конкурентов, партнеров, поставщиков. Каждый создатель крупной компании – не просто деловой человек, он еще и профессионал, досконально знающий свой бизнес, и немного психолог, просчитывающий действия нужных ему людей. А наследники часто бывают лишены этих качеств. Ведь основатели компаний рискуют, начиная с нуля, а иногда даже и с минуса, залезая в долги и кредиты. Но наследники получают все сразу, поэтому не умеют слушать людей и просчитывать ситуации, даже если получают самое лучшее образование. Сказывается отсутствие конкретного опыта в общении с людьми. Может, поэтому в крупных западных компаниях ее владельцы и определяют своих детей на самые ничтожные должности, чтобы те, постепенно поднимаясь, понимали не только суть бизнеса, но и отношения между людьми.

Они вышли на улицу. Снегом уже намело вокруг огромные сугробы.

– А мне еще предстоит встреча с румынским послом и его супругой, – вспомнил Дронго, – и нужно найти время, чтобы встретиться с Турелиным и Лихоносовым. Тогда уже начнем подводить предварительные итоги.

Он не мог знать, что уже завтра вечером в этом расследовании появится еще один погибший.