Клан новых амазонок

Абдуллаев Чингиз Акифович

Глава 15

 

Вернувшись домой, Дронго позвонил Шаповалову.

– Как успехи? – поинтересовался генерал.

– Прошло только два дня. Но есть некоторые зацепки, – сообщил Дронго. – Я собирался уточнить у вас один факт. Это правда, что вы тоже собирались поехать в коттедж тринадцатого января?

– Да, – ответил после секундного замешательства Шаповалов, – не вижу смысла скрывать. Я тоже должен был туда поехать. Меня пригласили.

– Кто еще?

– Заместитель министра иностранных дел, руководитель «Росвооружения», французский посол. Я знаю всех, кто должен был там присутствовать.

– Почему вы сразу мне об этом не сказали?

– Зачем? Чтобы отвлечь вас от расследования громкими титулами возможных гостей? Ни один из нас туда не доехал, значит, говорить просто не о чем.

– Вы знали, что Пашков планирует получить контракт на новые поставки?

– Догадывался. Специально не интересовался, но понимал, что такую компанию собирают не просто так. Пашкову очень нужен был этот контракт, он планировал разместить часть акций своей компании на Лондонской бирже, а это значительно подняло бы их цену.

– А Харазов и Турелин помогали ему, каждый блюдя при этом свои собственные интересы.

– Не совсем понимаю, чем вы недовольны. Так делаются дела повсюду. В американском конгрессе даже есть официальные лоббисты, которые получают деньги за защиту интересов крупных компаний.

– Но там не убивают президентов компаний во время празднования Нового года.

– Это был несчастный случай, – устало произнес генерал. – Следователь сообщил, что они нашли пуговицу и скоро смогут выяснить, кому она принадлежала. Думаю, мы найдем преступника уже через несколько дней. Сейчас просто интересно, кто это сделает раньше: вы, со своим уникальным опытом аналитика, или следователь Тихомолов со своим аппаратом.

– Забавное соревнование, – ровным голосом произнес Дронго.

– Не обижайтесь, – попросил Шаповалов. – О вашем привлечении мне сказали на самом верху. Там все намешано в одну кучу. И этот контракт, и посол, и дипломаты… Нельзя, чтобы вокруг этого контракта вились какие-то сомнения или слухи. Нужно как можно быстрее завершить расследование. Это государственный интерес, вы меня понимаете?

– Пытаюсь, – ответил Дронго. – Спасибо за информацию. – Он попрощался и положил трубку.

– Мы нашли Аршака Бабаяна, – сообщил Вейдеманис, стоявший рядом. – Он сейчас работает в Сбербанке. Если хочешь, могу поехать к нему и переговорить. Ты, наверное, измотался за эти два дня. А вместо «спасибо» тебя еще и подстегивают…

– Ничего, – ответил Дронго, – все равно нужно завершать это расследование. Поехали к Бабаяну, посмотрим, что он нам расскажет.

Аршак Бабаян работал в центральном аппарате Сбербанка, куда перешел в прошлом году. Это был высокий, похожий на жердь мужчина лет сорока, с характерно большим носом, печальными, немного опущенными глазами, черноволосый, подвижный, быстрый. Когда напарники приехали и попросили его выйти, он почти сразу выбежал к ним в зал, где принимали клиентов.

– Добрый день, господа, – быстро начал Бабаян, – я вас слушаю. Только не совсем понимаю, почему вы сюда приехали. Я уже полтора года не работаю в компании Всеволода Георгиевича, хотя, конечно, слышал об этом ужасном убийстве.

– У нас к вам совсем другие вопросы, – пояснил Дронго. – Вы ведь работали в финансовом отделе компании?

– Да, работал. Три года.

– И после смерти Леонтовича вы привозили документы и бумаги его жене на подпись. Вспомнили?

Бабаян кивнул и смущенно кашлянул в ладонь.

– Конечно, помню. Софья Леонидовна Леонтович. Я оформлял все документы и доверенности по поручению Всеволода Георгиевича и вдовы покойного. Там все было законно.

– Через нотариальную контору?

– Разумеется. И все доверенности, и все документы. Мы были не только в нотариальной конторе. Она отдавала в доверительное управление свой пакет акций господину Пашкову, получая конкретное пожизненное вознаграждение и очень крупную сумму после продажи привилегированных акций, которыми владел Леонтович, как один из основателей компании.

– У вас прекрасная память, – похвалил его Дронго. – И вы помните, сколько она получила?

– Конечно, помню. Я же сам все оформлял, – гордо ответил Бабаян. – Два миллиона девятьсот тридцать восемь тысяч долларов. Это с вычетами налогов и регистрационного сбора. В общем, около трех миллионов долларов.

– А за акции, переданные в доверительное пользование Пашкову?

– Пятьдесят тысяч рублей ежемесячно. Тогда настояли, чтобы сумма была в рублях. То есть примерно шестьсот тысяч рублей в год, или около двадцать пяти тысяч долларов по тогдашнему курсу.

– Сейчас эта сумма существенно уменьшилась…

– Да. Примерно восемнадцать тысяч долларов. Но на двадцать пять лет. Помножьте на двадцать пять, и это будет уже больше полмиллиона долларов. Тоже неплохие деньги для одинокой вдовы. У нее осталась дочь, которая замужем за старшим менеджером голландской компании, тоже не самым бедным человеком.

– Новая супруга Пашкова знала об этих выплатах?

– Конечно, знала. Он при мне говорил ей об этом. И все выплаты проводились через наши бухгалтерские книги. У нас был идеальный учет. И мы предложили вдове Леонтовича очень неплохие условия.

– Вы все подсчитали, – согласился Дронго. – В таком случае, может, скажете, сколько сейчас стоят привилегированные акции Леонтовича с учетом сегодняшних цен?

– Это было пять лет назад, – напомнил Бабаян.

– Я понимаю. Но сколько? Можете назвать конкретную сумму?

– Двадцать или двадцать два миллиона долларов, – сообщил Бабаян. – Но сумма значительно выросла за последние годы.

– Будем считать, что половина суммы – это выросшая цена. Следовательно, тогда вдова Леонтовича могла получить как минимум десять миллионов.

– Десять – много, около восьми. Но она согласилась на три. Там нет никаких ограничений. Она могла отдать их вообще бесплатно.

– Бесплатно неудобно, могли возникнуть ненужные вопросы. А заплатить три вместо десяти очень удобно… Теперь второй вопрос. Если бы соглашение заключали сегодня, сколько бы она получала денег в месяц?

– Я не знаю точных котировок акций на сегодняшний день, – задумавшись, признался Бабаян.

– Давайте на вчерашний или позавчерашний день, – попросил Дронго, – это не так принципиально.

– Примерно семь тысяч рублей за акцию, – негромко подсчитывал Бабаян. – Я думаю, что вдова могла бы получать ежемесячно примерно сто пятьдесят – сто семьдесят тысяч рублей.

– А вы дали ей в три-четыре раза меньше.

– Это не я дал, – обиделся Бабаян. – Они заключили соглашение. И вы напрасно так беспокоитесь. Она была очень довольна. Даже сделала мне дорогой подарок – купила за тысячу долларов вот эти часы. Почему вы считаете, что ее кто-то пытался обмануть? Ей с неба свалились три миллиона долларов. И столько лет она получает деньги… Разве это плохо?

– Она получает гораздо меньше, чем заслуживает, – заметил Дронго.

– Это рыночная экономика, – возразил Бабаян. – Здесь нет такого понятия, как «заслуживает». Вещь стоит ровно столько, за сколько ее хотят продать или купить. Добровольное соглашение сторон. Ведь что такое акции? Ничего. Обычная бумага, а иногда даже и бумаги не бывает – просто электронная версия. Но она продается и покупается. Есть соглашение сторон, значит, она будет стоить столько, сколько должна. Вы же наверняка знаете, что доллар – обычная, ничем не обеспеченная зеленая бумажка. Но ее принимают во всем мире. Важно, как ее оценивают покупатели и сколько она стоит на данный момент по отношению к другим валютам. Все это условности, но так устроена рыночная экономика.

– Рыночная экономика держится во многом на принципах пуританской морали, – возразил Дронго, – много работать, не лгать, не воровать, не обманывать ближнего своего, не кичиться своим богатством. Если бы вдова Леонтовича нашла хорошего юриста, она заставила бы компанию платить в три или в четыре раза больше.

– Согласен, – кивнул Бабаян, – но она даже не подумала о юристе. Ее вполне устраивали наши предложения.

– Мы говорим о разных вещах, – вздохнул Дронго. – Но все равно спасибо вам за помощь.

– Пожалуйста. – Бабаян поднялся, кивнул на прощание и поспешил на свое рабочее место.

– Она могла получить гораздо больше, – задумчиво произнес Вейдеманис. – Господин Пашков начинает нравиться мне все меньше и меньше.

– Как и мне, – признался Дронго. Он снова достал телефон, набирая номер своего знакомого, президента Союза нотариусов России Натига Агамирова. Услышав знакомый голос, Дронго радостно поздоровался:

– Здравствуй. Извини, что звоню к тебе только тогда, когда ты мне нужен.

– Ничего страшного. Я бываю нужен многим, – ответил Агамиров. – Что случилось?

– У меня к тебе большая просьба. Недавно в Москве убили известного бизнесмена и главу компании Всеволода Пашкова. Может, слышал об этом?

– Конечно, слышал. Об этом уже написали все газеты. Кажется, его закололи ножом. Какой-то случайный грабитель. На глазах у жены и друзей.

– Не совсем так, но похоже. Можешь узнать, не оставлял ли он завещания? Может, сделал его как раз перед тем, как его убили?

– Между прочим, это тайна, о которой нельзя спрашивать, – рассмеялся Агамиров. – Это противоречит деловой этике нотариуса и вообще противозаконно.

– Ты меня не понял. Я же не прошу тебя достать мне его завещание. Только хочу знать – обращался он к нотариусу или нет.

– Как я могу узнать? Ты знаешь, сколько нотариусов в городе?

– Наверняка с такой крупной компанией и с таким важным клиентом работают только несколько человек. Твой секретарь может обзвонить их за час.

– Ты не представляешь, как это сложно, – пробурчал Агамиров. – Каждый из них задаст кучу вопросов и будет считать меня их личным должником. Но что не сделаешь ради друга? Ладно, попрошу обзвонить несколько известных нотариусов, проверим твою версию.

Идя с Вейдеманисом к машине, Дронго неожиданно сказал:

– Нам еще придется лететь в Челябинск.

– Куда? – опешил Эдгар. – При чем тут Челябинск?

– Там сидит Бурхон Фархатов, тот самый водитель, самосвал которого сбил машину Леонтовича. После того как я встретился с вдовой Леонтовича, я узнал много интересного об этой аварии и хотел бы переговорить с ним.

– Извини, – сказал Вейдеманис, – иногда я не успеваю проследить за ходом твоих мыслей. При чем тут авария? Какое отношение авария с Леонтовичем может иметь к убийству Пашкова? Как они могут быть связаны друг с другом?

– Иногда мы даже не подозреваем, насколько все связано друг с другом. Наши поступки, наши дела и даже наши мысли, – загадочно ответил Дронго. – Я тебе расскажу свою версию происшедшего, а ты скажи, окончательно я сошел с ума или у меня еще есть надежда?

Они сидели в салоне автомобиля, и Дронго излагал свою версию аварии. Вейдеманис молча выслушал его, затем нахмурился:

– Ты сам слышал, что мне рассказывал? Это прямо шекспировские страсти.

– А Шекспир вообще мой любимый драматург, – улыбнулся Дронго. – Многие считают его драмы несколько надуманными, напыщенными и слишком театральными. Великий Лев Толстой терпеть не мог Шекспира, тогда как на самом деле Шекспир очень точно и емко описывал человеческие страсти. И даже знаменитая сцена из «Ричарда III», где тот соблазняет жену убитого им принца, выглядит настолько надуманной, что до сих пор многие возмущаются. Тогда как из истории мы знаем, что это абсолютно правдивый исторический факт… Может, конечно, он соблазнял ее не у гроба мужа, но, в общем, это одно и то же.

– Поехали обедать, – вздохнул Вейдеманис. – Ты уже два дня нормально не обедаешь. Джил увидит тебя и больше не отпустит в Москву.

Примерно через полтора часа позвонил Агамиров и сообщил:

– Я нашел нотариуса.

– Говори быстрее, – попросил Дронго.

– Это наш самый известный специалист по оформлению завещаний, его даже приглашают в другие страны. Фамилию тебе не скажу, даже не проси: у нас своя корпоративная этика, я тебе уже говорил. В общем, Всеволод Пашков обращался к нему примерно три недели назад и сказал, что хочет оформить завещание. Нотариус спросил, когда ему приехать, но Пашков сказал, что ему нужно завершить одну сделку после Нового года и разместить свои акции на Лондонской бирже. После этого он будет готов составить завещание и обсудить все детали с нашим нотариусом. Ну теперь ты доволен?

– Абсолютно. Спасибо большое. Я твой должник. – Дронго положил телефон на столик и сказал Вейдеманису: – Пашков собирался оформить завещание.

В этот момент телефон снова позвонил.

– Слушаю, – схватил аппарат Дронго. – Ты что-то вспомнил про вашего нотариуса.

– Господин эксперт, это говорит следователь Тихомолов, – услышал он знакомый голос.

– Слушаю вас, Анатолий Максимович.

– Вы можете срочно приехать в Измайловский парк? От станции метро нужно повернуть налево и проехать метров двести, потом свернуть прямо в парк. Там будут наши машины, вы их увидите.

– Так срочно?

– Да, желательно побыстрее.

– Что случилось?

– Полчаса назад здесь убили господина Лихоносова. У нас есть все основания предполагать, что это убийство. Алло, вы меня слышите?