Клан новых амазонок

Абдуллаев Чингиз Акифович

Глава 10

 

В резиденцию румынского посла Дронго приехал за десять минут до назначенного времени, опасаясь, что снова может опоздать. И ровно в семь вечера уже был у дверей, предъявив свои документы. Его провели в большую комнату, предназначенную для приемов, и почти сразу к нему вышла Илона. Сегодня она была одета в темно-синее платье, облегавшее фигуру, выгодно подчеркивая ее женские достоинства. Юбка была гораздо выше колен – она знала, насколько эффектно выглядят ее ноги. Волосы были распущены. Илона протянула ему руку, и Дронго галантно ее поцеловал.

– Добрый вечер, – весело приветствовала она гостя. – Тудор сейчас выйдет. Он как раз разговаривает с Бухарестом.

Они уселись на диван. Илона положила ногу на ногу, и юбка задралась еще выше. Нужно было сделать определенное усилие, чтобы не смотреть на ее красивые ноги.

– Вы уже были у Терезы. – Это прозвучало не как вопрос, а как утверждение. – Она мне звонила и сказала, что вы к ним заезжали и была очень милая беседа.

– Да, мне понравилась их квартира.

– Мечта, а не квартира, – вздохнула Илона. – Вы поднимались на второй уровень?

– Нет. Меня туда не приглашали.

– Жаль. Оттуда открывается удивительная панорама на город.

– У вас тоже достаточно красиво, – заметил Дронго.

– Это все не наше, – отмахнулась Илона, – все казенное. Резиденция посла. Пока Тудор является послом, мы можем здесь оставаться. Как только его отзовут, мы должны будем все сдать и уехать. В его бухарестскую квартиру, – произнесла она с явным сожалением.

– Может, его отправят в другую страну?

– Лучше бы не отправляли, – призналась она. – Нам предлагают Судан. Можете себе представить, какая там обстановка?! Я недавно смотрела по Интернету. В гражданской войне между мусульманским Севером и христианским Югом погибло около двух миллионов человек. Настоящее варварство! И в такую страну ехать послом! Тем более не на юг, а на север. Там придется носить чадру и опасаться покушения в любой момент. Я так надеюсь, что Тудору разрешат остаться в Москве еще на один срок…

– У послов свои ограничения по срокам и странам, – сказал Дронго.

– Да, я знаю. Но очень обидно. Москва – один из центров мировой цивилизации. Да и большая политика тоже делается именно здесь. Уезжать отсюда в Судан… – Она повела плечами. – Разве я думала, когда выходила замуж за Тудора, что все закончится Суданом?

– Супруге посла необязательно носить чадру, – пояснил Дронго, – просто на улицу нельзя будет выходить без некоторых ограничений.

– Лучше не говорите. Я уже сказала Тудору, что ни за что не поеду в Судан, ни при каких обстоятельствах, пусть на меня даже не рассчитывает.

– Когда вы ему об этом сказали?

– Как раз на Рождество. Он решил меня порадовать и сказал, что мы, возможно, следующее Рождество встретим уже в жаркой африканской стране. А я ему объяснила, что не смогу жить в его жаркой стране, предпочитаю оставаться в Москве. Я не декабристка.

– Они отправлялись за мужьями в Сибирь.

– Сейчас Центральная Африка гораздо хуже Сибири. – Илона обернулась, словно опасаясь, что их могут услышать, и шепотом добавила: – Он пытается пробить назначение в Европу, в какую-нибудь восточноевропейскую страну. Там хотя бы можно жить. Посмотрим, чем это закончится.

– Надеюсь, что вам повезет, – искренне пожелал ей Дронго.

– Я тоже надеюсь, очень не хочется отправляться к аборигенам в Африку. Вы бывали в Африке?

– Много раз.

– Понравилось?

– Я люблю экзотические места, – признался он.

– А я их терпеть не могу. Мне больше нравится Европа с ее устоявшимися традициями… Будете что-нибудь пить?

– Нет, спасибо. Подождем вашего мужа. Я хотел у вас спросить, что произошло в коттедже в тот вечер?

– Убийство Пашкова, – спокойно ответила Илона. – Кто-то влез в дом и заколол нашего друга-бизнесмена.

– Насколько мне известно, вы были в этот момент на кухне.

– Правильно. Тудор у нас человек немного замкнутый, он остался в спальне, даже прилег, а я спустилась вниз.

– Что было потом?

– Мы услышали шаги, топот, кто-то прыгнул в окно; потом закричал Турелин, я выбежала из кухни и побежала по лестнице наверх. Там уже поднимались Кира и наша звезда Роберт Криманов. Потом прибежали и остальные. Вот и все.

– Вы выбежали из кухни одна? Кухарки с вами не было?

– Нет. Она как раз доставала поросенка с гречневой кашей и не могла отойти от плиты. Потом она тоже поднялась наверх.

– И дверь на кухне была открыта?

– Не знаю. Наверное.

– А ваш супруг? Он сразу пришел на этот шум?

– Не сразу, – ответила Илона, – он, видимо, одевался.

– Вы входили в комнату?

– Конечно. Пашков лежал лицом вниз. Я сразу вышла – не люблю смотреть на такие ужасы. И больше ничего не видела, вернулась в нашу комнату. Потом появилась милиция, но мы сразу уехали. Слава богу, что хотя бы здесь сказался дипломатический статус Тудора. Потом к нам приезжали из МИДа и еще какой-то следователь. Мы все им рассказали, как было.

– А зачем вы спускались на кухню?

– Это мой секрет, – шепотом произнесла Илона и улыбнулась, – хотя вам я могу сказать. Мне было интересно посмотреть на работу кухарки. Знаете, у меня мама была кухаркой в местном ресторане.

– В Кишиневе?

– Да. В железнодорожном ресторане. Я ведь выросла в Молдавии, мы приехали вместе с Терезой в Москву еще в девяносто восьмом. Сейчас смешно вспомнить. Молодые были, глупые. Нам казалось, что мы легко завоюем Москву, сразу пробьемся. Не понимали, что таких, как мы, миллионы, и все хотят что-то получить, пробиться, устроиться. Все мечтают выскочить замуж за богатого принца, который приедет за ними на белом коне. Только принцев уже давно нет, всех вывели как породу. И мы никого не нашли.

– Мне Тереза рассказывала об этом.

– Мы выступали за местный клуб, – продолжала Илона, – нам обеим было уже крепко за двадцать. И как раз предстояло выступление в Санкт-Петербурге. Тогда мы узнали, что нас хочет выкупить у местного клуба руководство волейбольного клуба из Тимишоары. Представляете наше состояние? Кишинев и сам не бог весть какой город, а тут переезжать в Тимишоару! Мы просто взбесились и решили все бросить, к чертовой матери. Нам платили копейки, по семьдесят долларов в месяц. Хотя для Молдавии тогда это были огромные деньги. В общем, мы все бросили и приехали в Москву к двоюродной тетке Терезы. И тут выяснилось, что мы никому не нужны! Абсолютно никому, кроме сутенеров и сводников. – Она грустно улыбнулась. – Сейчас даже смешно вспоминать, а тогда нам было не до смеха. На каждую – по триста пятьдесят долларов, которые к тому же быстро закончились. Нам еще повезло, что мы сюда после дефолта приехали. Тогда доллар за ночь вырос сразу в четыре раза, и можно было протянуть на эти деньги хотя бы несколько месяцев. А потом нам стали предлагать пойти в проститутки. Убеждали, что мы будем зарабатывать хорошие деньги. Я Терезе сразу сказала, что проститутками мы могли быть и у нас в Кишиневе. Решили держаться до последнего. Учитывая наш волейбольный рост, нас стали приглашать в эскорт-услуги. Только там тоже все было не так просто. Любой богатый мужчина, плативший деньги, считал, что в них автоматически входит и секс, и очень удивлялись, когда мы отказывали. Некоторые начинали скандалить, некоторые просто применяли грубую силу, думая, что мы набиваем себе цену. Пришлось уйти.

– Провинциалкам трудно пробиться в Москве.

– Невероятно трудно, врагу не пожелаешь. Нужно вертеться, хитрить, изворачиваться. И все равно мимо постели не пройдешь, если у тебя морда смазливая и фигура нормальная. Хотя нет, вру. В любом случае тебя в постель затащат, без этого ничего не получится. Ни один мужчина не готов помогать красивой молодой женщине безвозмездно, все хотят получить свои «дивиденды».

– Вы же сами решили переехать в Москву.

– Конечно, сами. Вы считаете, что нужно было ехать в Тимишоару, в Румынию, и там провести всю оставшуюся жизнь? Это даже хуже Африки. Туда хотя бы везут женой посла, а не обычной волейболисткой, которую будет зажимать тренер и массажист по очереди.

Илона была достаточно откровенна, ничего не скрывая. Ей пришлось через многое пройти для обретения своего нынешнего статуса, поэтому она не особенно стеснялась, вспоминая события своей бурной молодости.

– Вы давно знакомы с вашим нынешним мужем?

– Не очень. Познакомились за три месяца до нашего замужества. Он, как только увидел меня, так и потерял голову. А когда узнал, что я еще и молдаванка по отцу, сразу сделал мне предложение. Они ведь считают, что такой нации вообще нет, это изобретение Сталина, а все молдаване на самом деле румыны. Язык, традиции, кухня, обычаи, культура – все одинаковое. Вот он мне предложение и сделал.

– И вы его сразу приняли?

– Приняла. У меня как раз в тот момент были определенные проблемы, и я решила, что с Тудором мне будет спокойнее. Правда, тогда я не предполагала, что все может закончиться Суданом…

Оба улыбнулись, и Дронго тактично спросил:

– Вы тогда встречались с другим человеком?

– Не сомневаюсь, что вам все рассказали. Тем более, если вы встречались с Кирой или Виолеттой, – усмехнулась Илона. – Я тогда пыталась встречаться с погибшим Пашковым, но у меня ничего не получилось. Он был вдовцом, и мне казалось, что я смогу заменить ему погибшую супругу. Но он встретил Киру и сделал свой выбор в ее пользу. Я не в обиде. Каждый устраивается как может. У нее тоже были свои проблемы – дочка на руках, сожитель бросил, вот она и решила таким образом свои проблемы.

– И вам не обидно?

– Было ужасно обидно. Это первый случай, когда я «проиграла» конкуренцию. Обычно в конкуренции с другими женщинами я всегда выигрывала. Но, наверное, он решил, что ему будет спокойнее с Кирой, чем со мной. Хотя она тоже не подарок. Но сейчас она вдова, поэтому ничего плохого вы от меня не услышите.

– Мне говорили, что до этого вам удалось победить в «заочном споре» с Виолеттой.

– Как вас хорошо проинформировали… – Илона прикусила нижнюю губу, чтобы не рассмеяться. – В нашем городе невозможно скрыть никакие секреты. Да, я действительно заочно победила Виолетту. Но эта старая корова напрасно на меня обижалась. Она должна была понимать, что Самвел никогда в жизни не женится на такой женщине, как она. Ему нужна была породистая самка, чтобы выводить ее в свет и иметь от нее детей, которых у него не было, а не баба почтенного возраста со своими двумя детьми. Виолетта этого явно не понимала и до сих пор считает, что именно я отбила Самвела у нее. Хотя он уже до меня встречался с другой. Но разве женщинам можно что-нибудь доказать?

– Однако вы тоже недолго жили с ним.

– Недолго, – согласилась Илона, – и скажу, почему. Мне казалось, что мы можем быть счастливы, даже пожениться. Но шли дни и недели, а он не делал мне предложения. И тогда я задумалась. Кто я для него? Любимая женщина, с которой он собирается прожить всю свою жизнь, или очередная забава, которую он бросит, найдя другую? Мне стало понятно, что он вообще не собирается делать мне предложение, а оставаться в роли приживалки я не хотела и не могла. К тому же, не скрою, у него начались большие проблемы в бизнесе, и он стал раздражительным, мнительным, часто срывался. Поэтому мы расстались.

– Где он сейчас?

– Не знаю. Говорили, что вернулся в Армению. Или уехал в Сирию. Точно не знаю, не интересовалась.

– И тогда вы выбрали Тудора Брескану.

– Конечно. Он имел статус чрезвычайного и полномочного посла, эту резиденцию, был холост и безумно влюблен в меня. Что еще нужно молодой женщине, которая начинает ощущать свой возраст? Знаете, как нас называют в Москве? «Новыми амазонками» – вернее, клан «новых амазонок». Наверное, правильно называют. Мы ведь все потенциальные охотницы. Ищем состоятельных мужчин, чтобы устроить свои личные судьбы и жизни наших детей. Нам с Терезой еще повезло, что у нас не было детей. Хотя сейчас я начинаю об этом жалеть. Среди нас есть актрисы, балерины, журналистки, писательницы, телеведущие, просто завсегдатаи тусовок, но все мы – один большой клан «новых амазонок». Не всем, правда, везет. Богатых мужчин не так много, они наперечет. Есть такие, как Прохоров, – убежденные холостяки; этих невозможно выбить из седла. Есть другие, за которыми сразу объявляют охоту. Знаете, чья свадьба была обиднее всего для нашего клана? Романа Абрамовича. Да, да, того самого чукотско-английского миллиардера. Раньше у него была жена и пятеро детей. Все понимали, что это святое, и никто не покушался. Но когда он развелся, то сразу попал в самые завидные женихи для нашего клана. И представьте себе разочарование наших «амазонок», когда он выбрал эту Дашу Жукову. Она ведь сама из очень состоятельной семьи, зачем ей нужно было отбивать у нас такого жениха?

– Наличие чувств вы исключаете полностью? – скрывая улыбку, спросил Дронго.

– Почему исключаю? Как раз наоборот, очень даже приветствую. Любите друг друга сколько хотите. Но ведь он мог осчастливить кого-то из наших, а она могла выйти замуж за другого молодого человека… Нет ничего обиднее, когда два миллиардера сходятся друг с другом. Остальным ничего не достается.

– Прямо по Бальзаминову, – вспомнил Дронго, – «чтобы богатые женились на бедных, а бедные – на богатых». Такой у вас девиз?

– Вероятно, вы правы, – откровенно призналась Илона.

– У вас большие проблемы, – посочувствовал Дронго.

– А вы не смейтесь, просто поймите, что нам всем нужно устраивать свою жизнь. А как ее устроишь без обеспеченного человека? Не жизнь, а сплошное разочарование.

– Можно выйти за человека со средними возможностями.

– Не получается, – возразила Илона. – Сами посудите, сейчас даже миллион долларов не деньги. Раньше на них хотя бы можно было что-то купить. А сейчас ничего нельзя, даже приличную квартиру в Москве, разве где-нибудь на окраине. Сейчас хорошие машины стоят сто или двести тысяч долларов. Любая поездка на шопинг в Париж или Лондон обходится в такую же сумму. Одно приличное платье может стоить столько, сколько человек со средними возможностями зарабатывает в течение пяти или шести лет. Поэтому миллион долларов уже давно не деньги. А таких миллионов нужно много. Вот и подумайте сами, за кого нам выходить замуж. Даже посол, с его посольской зарплатой и возможностями, всего лишь бедный человек рядом с нашими олигархами. Просто я не смогла устоять перед его напором, – не очень искренне проговорила Илона.

В этот момент в комнату вошел Тудор Брескану. Он был в темном костюме, светлой рубашке и в галстуке. Пожав руку гостю, посол попросил принести кампари, предварительно уточнив, будет ли его пить Дронго. Получив согласие, он распорядился принести три кампари и уселся в кресло, напротив супруги. От Дронго не ускользнул тот факт, что голые колени Илоны явно не понравились ее мужу.

– Я вижу, что вы уже поговорили с Илоной, – серьезно произнес Брескану. По-русски он говорил достаточно хорошо, но с явным румынским акцентом.

– У вас очаровательная и умная супруга, – сделал комплимент Дронго. – Извините, что я набрался нахальства и решил к вам приехать. Вы должны нас понять. Для официальной беседы нужны формальности, разрешение вашего министерства, согласие российского МИДа, присутствие вашего консула, их чиновника, оформление документов следователем… Гораздо проще просто поговорить на интересующие нас темы без протокола. Тем более что я только консультирую следователя и не являюсь официальным лицом, участвующим в расследовании.

– Я вас понимаю, – согласился Брескану, – поэтому готов вас выслушать.

Официант, обслуживающий резиденцию посла, внес поднос с тремя высокими бокалами, поставил его на столик и удалился.

– Мне хотелось бы вернуться к тому вечеру, когда был убит Всеволод Пашков, – напомнил Дронго. – Вы ведь находились в этом коттедже?

– К моему большому сожалению, да.

– И были невольным свидетелем этих событий.

– Надеюсь, что только свидетелем, – криво усмехнулся посол, – хотя по-настоящему именно мы и стали самой пострадавшей семьей среди всех остальных.

– Можно узнать, почему?

– Конечно. Дело в том, что заканчивается мой первый срок пребывания в должности посла в Москве. И я рассчитывал продлить эти полномочия еще на один срок. Согласно нашим традициям подобное допускается. Полагаю, мне удалось бы настоять на своем, тем более что пока нет очевидного кандидата на мой пост, если бы не этот прискорбный случай с убийством господина Пашкова. Вы понимаете, что после этого инцидента наше министерство иностранных дел ни при каких обстоятельствах не станет продлевать срок моего агремана, моего пребывания в России, и нам придется покинуть страну. Скандал с убийством, даже если мы были там невольными свидетелями, поставил крест на моей дипломатической карьере в России.

– При чем тут мы? – взволнованно спросила Илона. – На нашем месте мог оказаться любой посол. Мы просто приехали в гости к господину Турелину, чиновнику МИДа. А на следующий день туда должны были приехать французский посол и заместитель министра иностранных дел.

– Но не приехали. А в коттедже, где произошло убийство, оказались именно мы, – напомнил Брескану. – Поэтому в ближайшие три месяца мы покинем страну, Илона, и с этим уже ничего невозможно сделать.

– Ты мог бы сказать мне об этом заранее, – нервно произнесла Илона, поднимаясь с дивана.

– Я узнал об этом только сейчас, когда разговаривал с Бухарестом. Но ты успокойся; возможно, Судан заменят на другую страну.

– На Берег Слоновой Кости? – ядовито прошипела Илона. – Или Мозамбик? Я даже не помню, остались ли еще эти страны на карте или нет.

– Успокойся, Илона, мы поговорим позднее.

– Я вообще не хочу об этом говорить! Получается, что все шишки падают только на меня. Если убивают Пашкова, опять должна пострадать именно я… По-моему, это глупо и несправедливо. – И она быстрым шагом вышла из комнаты.

Посол проводил ее долгим взглядом, потом повернулся к Дронго:

– Извините, она иногда срывается. Ее можно понять. Убийство старого знакомого, почти у нее на глазах… И еще этот внезапный отъезд…

– Разве они были давно знакомы? – Дронго сделал вид, что очень удивлен.

Брескану поставил стакан на столик и проговорил глухим голосом:

– Полагаю, мы оба знаем ответ на этот вопрос. Вы должны понимать, что я не мог просто так жениться. В моем статусе и положении я обязан был провести некоторую проверку, собрав сведения о своей будущей супруге. По своей должности я имею доступ к секретной и совершенно секретной информации.

Дронго кивнул, а посол продолжил:

– Мне было нетрудно узнать, что раньше моя супруга некоторое время встречалась с господином Пашковым, о чем, вероятно, вы тоже знаете, поэтому так настойчиво пытаетесь получить у нас информацию. Как видите, я вам не отказываю, просто обращаю ваше внимание на то обстоятельство, что последние несколько лет господин Пашков был женат и моя супруга с ним не встречалась. В этом я абсолютно уверен. Так что у нас не может быть никаких причин или поводов для убийства господина Пашкова. Вы ведь наверняка подозреваете меня в этом преступлении?

– Нет, – ответил Дронго, – я так не думаю. Мне хотелось побеседовать с вами, как с обычным свидетелем.

– Считайте, что мы уже беседуем. Я понимаю сложность момента и готов ответить на все ваши вопросы. Разумеется, наша беседа будет считаться неформальной и неофициальной. Но сразу скажу вам, что я не убивал господина Пашкова и не имел таких намерений.

– Вы были в своей комнате, когда произошло убийство. И ничего не слышали?

– Нет, ничего. Я лежал на кровати и ничего не слышал. Только потом раздались крики и шум, и когда я вышел из своей комнаты, то увидел людей, толпившихся у дверей спальни, где находился господин Пашков. После того как приехали сотрудники милиции и прокуратуры, я показал им свои документы, и мы вместе с Илоной быстро оттуда удалились. Потом я дал показания вашему следователю, который приезжал сюда ко мне. И уже тогда понял, что вас будут интересовать некоторые дополнительные вопросы.

– Как вы считаете, у вашей супруги могли быть основания ненавидеть Пашкова?

– Не думаю. Они общались достаточно ровно. Прошло столько лет… Зачем ей ненавидеть чужого мужчину, с которым она уже долго не встречалась?

– Кто мог его убить? Кто, по-вашему, мог это сделать?

– Разве есть какие-нибудь сомнения? Это был неизвестный вор, который залез в дом, а потом сбежал.

– Мы считаем, что это кто-то из вашей компании. Из приехавших гостей.

– Не думаю, – нахмурился Брескану. – Все гости были очень известные люди. Господин Турелин из МИДа, господин Царедворцев, руководитель крупной компании, господин Харазов, высокопоставленный чиновник… Нет, не думаю.

– Были еще кухарка и певцы.

– Кухарка могла выбрать кухонный нож, – усмехнулся посол, – или просто отравить, а певцы… Зачем им убивать господина Пашкова? Илона говорила мне, что господин Пашков оплачивал их выступление. Зачем им в таком случае его убивать?

– Они могли повздорить.

– Вы когда-нибудь слышали о подобном? – поинтересовался Брескану. – Чтобы певец зарезал своего заказчика из-за споров о гонораре? Не могу в это поверить, просто не могу.

– Милиция и следователи ищут неизвестного, но пока не могут найти никаких следов и все больше склоняются к версии, что это был кто-то из вашей компании.

– Я так не думаю.

– Почему вы сразу не вышли из своей комнаты, а явились позже всех?

– Не считал нужным выходить. Я ведь посол иностранного государства и не должен суетиться по пустякам. Вот и не выходил. А потом обратил внимание, что Илона так и не вернулась, поэтому оделся и решил выйти.

– Ясно. – Дронго пригубил свой стакан. – Кто вас пригласил на этот вечер?

– Господин Турелин. Он сам позвонил и предложил там собраться, сказал, что будут только свои. Потом позвонила Тереза. Вы, возможно, не знаете, но госпожа Харазова и моя супруга – очень давние и близкие подруги. Они вместе выступали за волейбольный клуб Кишинева.

– Мне об этом известно.

– Тем более. Я решил, что будет приятно встретить старый Новый год по русской традиции. К тому же на следующий день туда должны были приехать французский посол и заместитель министра иностранных дел России… Мне казалось, что это достаточно солидная публика, чтобы исключить возможность любого инцидента. Но, видимо, я ошибался.

– Вы собирались остаться там на ночь?

– Конечно. Там были все условия, просто идеальное место для отдыха.

– И вы знали, что там будет Пашков со своей супругой?

– Знал, и поехал. Мы с Пашковым часто видимся и в других местах. Я европеец, и считаю себя достаточно цивилизованным человеком. Если ваша жена до того, как встретиться с вами, была замужем или встречалась с другим мужчиной, это еще не означает, что она вам неверна. К тому же Пашков был женат, поэтому мы спокойно туда поехали, не ожидая никаких неприятностей.

– Спасибо за ваши ответы, – поднялся Дронго. – Передайте привет вашей супруге, и до свидания. – Он не стал протягивать руки, только кивнул в знак прощания.

Посол тоже не протянул руку, а также кивнул в ответ.

Выйдя из резиденции, Дронго посмотрел на часы. Уже девятый час вечера. Если удастся, он должен сегодня поговорить еще с кем-нибудь из оставшихся свидетелей. У него есть мобильные телефоны Турелина и Лихоносова. Первым он набрал номер певца, но мобильник был отключен. Он позвонил Турелину, и тот сразу ответил.

– Павел Афанасьевич, добрый вечер, – начал Дронго. – Простите, что поздно. Я хотел бы с вами срочно увидеться.

– Кто это говорит?

– Меня обычно называют Дронго. Помните, нас знакомил Сергей Владимирович?

– Конечно, помню. Он предупреждал меня о вашем звонке. Когда вы хотите увидеться?

– Прямо сейчас.

– Я еще на работе, – сказал Турелин. – Давайте сделаем так. Через полчаса я выхожу, где мы встретимся?

– Я могу подъехать к зданию вашего министерства, – предложил Дронго.

– Очень хорошо. Тогда увидимся у моей машины. Там и решим, где нам лучше посидеть и поговорить. Идет?

– Да, конечно. – Дронго убрал телефон и заторопился к своему автомобилю.

В салоне его уже ждали водитель и Вейдеманис. По сложившейся практике, во время расследований Эдгар сопровождал Дронго, проверяя, нет ли за ними слежки.

– Едем к зданию Министерства иностранных дел, – сказал Дронго.

– Как прошла ваша беседа? – поинтересовался Вейдеманис.

– Замечательно. Можешь себе представить, господин посол слишком хорошо знает бурное прошлое своей супруги, – сообщил Дронго своему напарнику.