Казначей

После смерти отца, уважаемого человека, фронтовика, погибшего в результате несчастного случая, финансист Анатолий Гудниченко оказывается свидетелем череды странных событий. Сначала на дачу, доставшуюся ему по наследству, проникают неизвестные, переворачивают все вверх дном и уродуют отцовскую машину. Затем кто-то похищает мать Анатолия, требуя в качестве выкупа нечто ценное, но не уточняя, что именно. Столь же неожиданно похитители освобождают заложницу…

Гадая о том, что все это может значить, Гудниченко вспоминает о ключе от еще одной дачи, который ему незадолго до кончины передал отец. Перерыв весь дом, Анатолий натыкается на тайник с десятью миллионами долларов. С той минуты его жизнь становится другой – найденные деньги уродуют судьбу Гудниченко до неузнаваемости…

Часть I

Глава 1

Он помнил, как тяжело умирал его отец. Летом девяносто первого года, во времена самых больших потрясений, происходивших в стране, отца сбила машина. Отцу было уже почти шестьдесят пять. Он редко выходил на улицу, предпочитая передвигаться по городу в своем автомобиле. Гулять он любил только на даче, за городом. А здесь, выйдя случайно на улицу, чтобы дойти до соседнего магазина, неожиданно оказался на улице, где в этот момент мчалась неизвестная машина. «Волга» сбила отца и скрылась с места происшествия. Водителя-убийцу так и не смогли найти. А отца привезли домой и позвонили Анатолию, чтобы он срочно прилетел домой, в Киев, где жили его родители.

У отца был переломан позвоночник, и он прожил еще около суток. В течение этого времени он умоляюще смотрел на жену и детей, словно пытаясь сказать какие-то важные слова. Но ни писать, ни говорить он уже не мог. Любые попытки даже поднять руку были бесполезны. Сын видел, как отец плакал, пытаясь что-то сообщить близким, но так ничего и не смог произнести. На следующий день отец умер. И даже в последнее мгновение своей жизни он сжимал в руках ручку, будто собирался написать.

Они никогда не были особенно близки. Отец был сухим, достаточно замкнутым, малоразговорчивым человеком. За все время учебы детей в школе он ни разу не появился там, ни разу не поинтересовался, как учатся дети, какие у них успехи. Его, казалось, не волновали эти проблемы. Он полностью передоверил воспитание детей (сына и дочери) своей супруге. Сам Андрей Алексеевич Гудниченко уже несколько лет был персональным пенсионером республиканского значения.

Во время войны, исправив себе год рождения с двадцать шестого на двадцать пятый, он ушел на фронт, едва Советская Армия освободила Харьков в сорок третьем году. И два года воевал в пехоте, получил два ордена Славы и множество других наград. Вместе с наградами он получил и два ранения, сначала в Белорусии, а под самый конец войны и в Пруссии, когда шли особенно ожесточенные бои за Кенигсберг. Ранения были нетяжелыми, и он возвращался в строй. В первый раз ему прострелили плечо, а во второй раз пуля попала в ногу. Он считал себя даже счастливчиком. Гудниченко-старший закончил войну не в Европе, как многие его сверстники, а на Дальнем Востоке, куда перебросили их дивизию для войны с Японией.

Ему было только двадцать лет, когда в сорок шестом он демобилизовался и вернулся домой, в разрушенный Харьков. Казалось, что теперь все будет иначе, по-другому. Но в сорок восьмом его арестовали. Молодой человек восторженно говорил о дорогах Германии, о налаженном быте в Пруссии, об их ухоженных садах и участках. Его обвинили в пропаганде зарубежного образа жизни и дали двенадцать лет лагерей. Награды, конечно, отобрали, а самого Гудниченко отправили на Север, где он и пытался выживать в одном из лагерей Дальлага больше восьми лет. В пятьдесят шестом его полностью реабилитировали, даже вернули награды. Он приехал в Харьков и попытался закрепиться в родном городе, устроившись на работу слесарем одного из местных заводов.

Глава 2

Оформивший отпуск на одну неделю, Анатолий оставался в Киеве еще несколько дней, во время которых и произошли основные события в его жизни. На следующий день снова раздался телефонный звонок. Мать была в таком состоянии, что не могла отвечать на эти звонки, и Анатолий привычно взял трубку.

– Здравствуйте, – услышал он совсем другой голос, – вы не могли бы мне сказать, что именно произошло с Андреем Алексеевичем?

– Он погиб, – сдержанно ответил Анатолий, – вчера были похороны.

– Как это произошло? – Позвонивший не выразил соболезнования, даже не удивился. Его, кажется, только интересовало, каким образом погиб Гудниченко-старший, как будто это было самое важное, что ему следовало узнать. Анатолий нахмурился.

– Его сбила машина. Извините, я не могу сейчас разговаривать.

Глава 3

Анатолий пожал плечами. Ему даже в голову не могло прийти, что подобное произошло с его семьей.

– Тебе лучше пройти в дом и все самому осмотреть, – предложил Петр, – а потом мы решим, что нам нужно делать. Если хочешь, мы пойдем с тобой. Судя по всему, они здесь что-то искали. В двух местах даже перекопали землю.

– Давай вместе, – предложил Анатолий, – я, конечно, не боюсь, но после вашей собаки мне как-то не по себе.

Они прошли к дому. Замок был сломан, а дверь открыта. Анатолий осторожно вошел в дом, словно опасаясь, что на него кто-то бросится. Повсюду царил беспорядок. Вещи были разбросаны, в двух местах сломан даже пол, в кабинете отца перевернуты все шкафы, пробиты стены и полы. Непрошеные визитеры даже отвинтили батарею, в небольшой ванной комнате умудрились вытащить со своего места водонагреватель, сорвали в нескольких местах кафель. Следы разгрома царили повсюду. Анатолий обошел комнаты и, махнув рукой, вышел из дома. За ним двинулись братья Палийчук.

– Нужно вызвать милицию, – предложил Петр, – и пусть сюда приедет кто-то из ваших. Мать или Олеся. Может, даже Степан. Они здесь часто бывали у твоего старика, возможно, знают, какие вещи отсюда пропали. Хотя… – он оглянулся на собаку, рядом с которой остался его водитель, – если бы они нашли то, что искали, то не стали бы убивать собаку. Видимо, не нашли и всю злость выместили на нашем псе. Тогда вопрос: что они здесь искали? Судя по всему, это люди серьезные.

Глава 4

Анатолий прошел на кухню, опустошенно опустился на стул. Только этого им не хватало! Мать была в таком состоянии после смерти отца, а теперь ее похитили. Что он скажет Олесе? Как объяснит свой дурацкий промах? Раздался телефонный звонок. Петр подошел к телефону, снял трубку.

– Да-да, – быстро сказал он, – мы уже здесь. Можешь приехать прямо сейчас. Конечно. Мы уже на месте.

Он положил трубку.

– Это был Степан, – пояснил он и, уже обращаясь к сотрудникам милиции, предложил провести сюда второй, параллельный телефон, чтобы услышать голос того, кто обязательно должен был позвонить.

Руководитель оперативной группы майор Загребин был опытным сотрудником. Он сразу понял, что именно произошло. Очевидно, неизвестные грабители проникли в квартиру, сумев открыть замок отмычкой, все обыскали, похитили пожилую женщину и скрылись с места происшествия. Узнав о том, что грабители уже успели побывать на даче и в гараже семьи Гудниченко, он сразу перезвонил в УВД и сказал, чтобы прислали необходимую аппаратуру и еще двух сотрудников из центрального аппарата городского управления. Все напряженно ждали телефонного звонка. На станцию было дано указание сразу зафиксировать место, откуда позвонят, тогда готовая к выезду оперативная группа могла бы немедленно отправиться по указанному адресу. Анатолий кусал губы от нетерпения. Петр ходил по комнатам, не замечая никого вокруг. Прибывший Степан уселся в углу, нервно постукивая пальцами по подоконнику.

Глава 5

Вернувшись в Москву, он приступил к обычной работе. В эти августовские дни девяносто первого года Минфин лихорадило сильнее, чем все остальные министерства. Сказывались перебои с поступлениями денег, выплатами зарплат, пенсий. Уже начали появляться фальшивые чеченские авизо, которые обходились казне в миллионы и миллиарды рублей, когда за ничего не значащие бумажки с печатями приходилось выплачивать реальные деньги. На экономике страны начали сказываться и миллиарды рублей, обналичиваемых через различные кооперативы и частные хозяйства, уже разрешенные в Советском Союзе.

Несмотря на загруженность, Анатолий все время вспоминал происшедшие в Киеве невероятные события. Мать он переселил к Олесе, запретив ей появляться в их прежней квартире. Дачу Степан обещал привести в порядок. Старую машину отца они уже продали, а гараж решено было сдать в аренду соседу, который обещал платить по тридцать долларов в месяц, что для Киева образца девяносто первого года было довольно солидной суммой.

Все эти дни Анатолий пытался анализировать произошедшие события, снова и снова убеждая себя, что случилась невероятная ошибка. Однако он не хотел и не мог верить в такую возможность. Уж слишком настойчиво и уверенно действовали бандиты, считая, что отец действительно спрятал что-то очень ценное. Анатолий вспоминал своего всегда мрачного отца, вспоминал последние встречи с ним. Отец никогда не говорил с ним ни о наследстве, ни о каких-то тайниках. С одной стороны, он не был человеком, склонным к откровениям даже с самыми близкими людьми, с другой же – ему было только шестьдесят пять, и он чувствовал себя еще достаточно здоровым и крепким человеком. И тем не менее приехавшие на дачу люди были уверены, что его отец что-то прятал. Что мог прятать бывший заместитель министра финансов республики? Документы? Деньги? Какие-нибудь ценности? Скорее, наверное, документы, которые могли кого-то изобличить. А может, приехавшие были совсем не бандиты, а наоборот?.. Сотрудники КГБ или другой секретной организации, которые охотились за этими документами. Тогда понятно, почему они так гуманно поступили с его матерью, решив отпустить ее домой. Они даже ни о чем ее не спрашивали, убежденные, что она не могла ни о чем знать. Как тогда сказал позвонивший, «ты ведь тоже финансист»…

Анатолий мучительно размышлял. Если это настолько важные документы, что ради них можно перевернуть вверх дном дачу и квартиру, похитить его мать, убить соседскую собаку и не бояться милиции… Возможно, он действительно прав и это совсем не бандиты, а другие люди. У бывшего заместителя министра могли быть свои секреты. А документы можно было спрятать где угодно, в любом малоизвестном тайнике.

Но они обыскали на даче все комнаты, даже проверили землю металлоискателем, как потом подсказал ему Петр Палийчук. И в тех местах, где проходили трубы, даже выкопали землю. То есть сознательно искали места, где могут быть какие-то тайники. И ничего не нашли. В квартире тоже ничего не было найдено. В гараже тем более. Но где тогда отец мог оборудовать свой тайник? Предположим, что он у него был. Предположим, что бандиты или офицеры КГБ, или еще кто-то, кто приезжал к ним на дачу, точно знали, что у отца есть тайник. И не ошибались. Тогда где? Где отец мог оборудовать такой тайник? На даче? Он там жил долго, по нескольку месяцев. Но это настолько очевидно, что они прежде всего и бросились искать на даче. В металлическом гараже не было столько места и возможностей. В квартире? Вряд ли у них в квартире есть такие места, где можно что-то скрыть. Нет, это тоже не подходит. Тогда в каком месте отец оборудовал подобный тайник?

Часть II

Глава 10

Прошло ровно три года. В августе девяносто четвертого президент банка «Северный стиль» Анатолий Андреевич Гудниченко стоял в своем кабинете, глядя на открывавшуюся внизу перспективу. Они арендовали это помещение еще в прошлом году, сразу после октябрьских событий в Москве, когда вооруженное противостояние между Президентом и Верховным Советом достигло своего пика и вылилось в массовые столкновения. Банкир Гудниченко был известным демократом и всегда поддерживал Президента в его борьбе с законодательной властью. Эта поддержка была оценена по достоинству. Уже в конце девяносто третьего года сразу два крупных ведомства – Таможенный комитет и Министерство сельского хозяйства – решили открыть свои счета в его банке. Сразу после этого на счета пошли бюджетные средства, которые почти мгновенно вывели его банк в разряд самых известных финансовых учреждений страны.

Гудниченко был молод. Ему шел только тридцать четвертый год. Рассказывали, что он происходил из семьи потомственных финансистов, а его отец даже длительное время работал заместителем министра финансов Украины. Как бы там ни было, банк «Северный стиль» стал одним из самых солидных кредитных учреждений в начале девяностых годов.

В этот день Гудниченко ждал важного звонка. Но неожиданно позвонил другой телефон. Он снял трубку.

– Слушаю, – мягко произнес он. Номер этого телефона знали только очень близкие люди.

– Добрый день, уважаемый господин банкир, – промяукал в трубке знакомый голос. – Надеюсь, что сегодня мы наконец увидимся?

Глава 11

В Париж они прилетели в пятницу вечером. В аэропорту их уже ждала машина. Он заказал большой сьют в отеле «Ритц», в котором уже однажды останавливался и про который знал, что он лучший в городе. Машина доставила их на Вандомскую площадь. Иоланта была в светлом платье и выглядела как кинозвезда. Когда они выходили из машины, раздались даже аплодисменты, и кто-то из вечно дежуривших фоторепортеров на всякий случай щелкнул их несколько раз, сделав снимки на память. Иоланту, очевидно, приняли за какую-нибудь среднюю звезду Голливуда, будушее которой еще впереди. Она была счастлива. А он напряженно вспоминал слова позвонившего «Бакинского Друга». Тот посоветовал ему жениться, как будто знал об этой предстоящей парижской поездке.

После того случая в Киеве, когда предателем оказался Семен Палийчук, с которым они были знакомы с детства, Анатолий словно ушел в себя, ожесточился, стал еще более недоверчиво и строго относиться к окружающим его людям. В Киев он почти не ездил, а когда приезжал, то старался ограничить общение только самыми близкими людьми – матерью, сестрой, ее мужем, который стал к тому времени судьей городского суда, и двумя племянниками, уже ставшими школьниками.

Этот случай с Семеном, другом детства, соседом и вообще хорошо знакомым человеком, словно стал уроком на всю жизнь. Анатолий перестал доверять людям. И поэтому предложение позвонившего подействовало на него не лучшим образом. К тому же Иоланта ночью сообщила ему «радостную весть». Кажется, ей удалось убедить своего грозного мужа дать ей развод, и теперь ничего не могло помешать их счастью.

– Мы сможем приехать на медовый месяц сразу сюда, – предложила Иоланта, и от этого настроение Анатолия испортилось еще больше. Она, словно почувствовав его настроение, больше ничего не говорила. В эту ночь между ними ничего не было, он сослался на усталость, и это было впервые в их отношениях.

Утром она включила телевизор. В новостях показывали Санкт-Петербург. Иоланта хорошо говорила по-французски, по-английски, по-югославски, по-польски. Может быть, поэтому Париж был для нее полон множества непонятных другим соблазнов. Она услышала репортаж и позвала Анатолия.

Глава 12

Вернувшись в Москву, он с головой ушел в работу. Прогнозы аналитического отдела оказались верными. Буквально осенью началось противостояние между федеральным структурами и известным банком, поддерживаемым городским правительством. Гудниченко решил, что теперь можно своебразно поблагодарить своего руководителя аналитического отдела. Он вызвал ее к себе.

– Ваши прогнозы были правильными, – сообщил он, – это очень неплохо. Если мы сумеем закрепиться в том сегменте, где работал этот банк, то создадим очень неплохой задел для развития нашего банка.

– Во всяком случае, мы могли бы направить туда часть имеющихся у нас средств, – согласилась Татьяна.

Сегодня она была в темно-синем брючном костюме. Они еще несколько минут беседовали о стратегии развитии банка. После чего он кивнул, давая понять, что разговор закончил. Но она не уходила.

– У меня к вам личная просьба, – неожиданно сказала она.

Глава 13

Он усмехнулся, сделав шаг в сторону. Ничего не сказал. Она положила ему руку на плечо. Ему приятно было чувствовать ее упругое тело. Она была довольно высокого роста.

– Почему такая категоричность? – спросил он через минуту. – Вы, наверное, единственная женщина в этом городе, которая так ультимативно разговаривает со своим шефом. Всегда можно нормально объясниться.

– Извините. Я, кажется, действительно немного перенервничала, – призналась она, – или перепила. Просто для меня служебный роман – это нечто абсолютно запредельное. Совсем неприличное.

– Почему?

– Есть что-то унизительное и постыдное в том, когда с мужчиной встречается его сотрудница, зависящая от него материально или по долгу службы. Как будто он ее покупает. Как девку. Просто ужасно. Или вы так не считаете?

Глава 14

Первым убили известного спортсмена. Его застрелили прямо на улице. Вся Москва содрогнулась. Спортсмен был не просто известным человеком. Он щедро помогал нуждающимся, патронировал различные детские учреждения. Все это не помогло спортсмену очиститься от липкой криминальной паутины, в которую его начали оборачивать после смерти. В газетах начали появляться туманные намеки на его криминальные связи, на его авторитет среди руководителей криминального мира и, наконец, конкретные сообщения, что он был одним из казначеев этого мира.

Анатолий читал эти статьи со смешанным чувством ужаса и отчаяния. Его уверяли, что тайна казначеев – это самая главная тайна, которую обязаны свято хранить все члены преступного братства. А на деле оказалось, что казначея не просто выдали журналистам, но еще и убили, не сумев уберечь от пули киллера. Одного этого события было достаточно, чтобы испытывать неприятные чувства, вспоминая давно забытые страхи. Дальше – больше. Началась война между преступными группировками, и среди сообщений все чаще и чаще мелькали сведения о лидерах преступного мира, о собранных ими миллионах, о вложенных в различные структуры деньгах. Он нервно следил за газетами. Его банк почти никогда не упоминали. О случившейся разборке в Санкт-Петербурге уже давно забыли.

Татьяна видела, в каком он состоянии, и часто спрашивала, что именно его волнует. Но он привык хранить свою тайну, поэтому никогда ничего не рассказывал ей, не позволяя себе даже намекнуть на близость к «Бакинскому Другу», имя которого тоже стало появляться на страницах газет. Теперь уже не существовало никаких табу. Середина девяностых была настоящей вольницей для преступного мира, своего рода высшей точкой его развития. Бандиты убивали не понравившихся им людей на улицах, могли забрать с собой любую симпатичную женщину, угнать любой автомобиль, выгнать всех посетителей ресторана на улицу. Это было время «малиновых пиджаков», когда наглые, сытые и самодовольные «быки» правили бал. Они считали, что их время пришло навсегда. Они полагали, что теперь и здесь они могут заявить о себе как о настоящих хозяевах жизни.

Если бы кто-нибудь предсказал им их будущее, то это наверняка бы их удивило и не понравилось многим из них. Почти все они будут перебиты в результате страшных бандитских разборок. Оставшихся будут безжалостно добивать специально созданные подразделения офицеров МВД и ФСБ. К концу девяностых крупные бандитские сообщества распадутся на более мелкие группировки. А с началом нового века власть поставит своей целью полное вытеснение мафии из политики и экономики. В течение пяти-шести лет цель будет достигнута. Бандитов оттеснят от основных денежных потоков, уберут с крупных промышленных предприятий, изгонят из финансовых структур. Им оставят привычный криминальный бизнес – наркотики, контрабанда, грабежи, угоны автомобилей. Но это будет только через десять лет. А пока Анатолий Гудниченко читал сообщения о новых бандитских разборках, каждый раз с ужасом ожидая увидеть знакомое лицо или прочесть что-нибудь подобное про свой банк.

Через некоторое время начались неприятности и у известного артиста. Его тоже пытались убить. В газетах открыто намекали на его связи с преступным миром. Артист был не просто известный, но всенародно любимый, однако бороться с подобной волной слухов не смог. Они нарастали как снежный ком. Некоторые журналисты начали требовать проведения специального расследования. Многие страны стали отказывать известному артисту в визах, подозревая его в связях с криминалом.