Как дарить любовь, о расширении круга взаимоотношений, основанных на любви

В этой книге Его Святейшество Далай Лама предлагает читателям простую, но весьма эффективную программу трансформации эгоцентрического мировосприятия в направленное вовне сострадание и любовь к миру. С помощью специальных упражнений и техник, разработанных в тибетских монастырях более тысячи лет назад, Далай Лама проведёт вас через семь ключевых ступеней обретения любви и сострадания.

Книга эта будет в равной степени интересна как для практикующего буддиста, так и для любого читателя, желающего ближе познакомиться с духовными традициями Востока.

Предисловие

Своего первого наставника по тибетскому буддизму я встретил где-то в конце 1962 г. в Нью-Джерси. Он был калмыком из города Астрахани, расположенного в месте впадения Волги в Каспийское море, и звали его Геше Вангьял. Подобно многим его соплеменникам, ещё в юности он уехал в Тибет и поступил в монастырскую школу, где провёл сорок пять лет своей жизни. Он видел, что сделала с буддийскими храмами и монастырями советская власть, и, когда в 1950 г. в Тибет вторглись китайские коммунистические войска, понял, что ожидает эту страну, и бежал в Индию. Тремя годами позже он с помощью Всемирной церковной службы переправился морем в Соединённые Штаты Америки.

Почти сразу же по прибытии в Америку Геше Вангьял начал преподавать тибетский буддизм всем, кто желал этого. В 1960 г. он основал монастырь и образовательный центр и пригласил своих коллег-монахов присоединиться к нему. Через этот центр прошло множество американцев, в том числе и я. Волею судьбы многие из них впоследствии обрели вес в политике, академической науке, медицине, религии, издательском деле и других областях.

Массовый исход тибетцев из своей страны, начавшийся в 1959 г., когда Далай Лама вынужден был бежать в Индию, привёл к образованию множества тибетских школ и институтов — как для духовенства, так и для мирян — в Индии, Сиккиме и Непале. Среди них была и первая школа для монахов, основанная в стенах бывшей тюрьмы в жарком индийском городе Баксадваре, где тибетцы с трудом адаптировались к совершенно непривычному климату и пренебрежительному отношению местного населения. К счастью, все основные институты тибетского буддизма в изгнании были восстановлены, хотя и не в полном масштабе. Основные монашеские школы воспользовались ситуацией, чтобы провести внутренние реформы и избавиться от некоторых организационных аспектов, тормозивших общее развитие. Так был упразднён институт монашеской полиции, призванный поддерживать дисциплину, а на самом деле служивший средством запугивания монахов в старом Тибете. Были даже созданы религиозные образовательные учреждения нового типа, неподконтрольные монастырям. Кроме того, светское образование в начальной и средней школе включило ряд предметов, ранее доступных лишь духовенству.

Тем временем за пределами Тибета монашествующие и светские наставники пытались адаптировать древние методы обучения и практики к новому, куда более мирскому окружению. Медленно, но верно продвигаясь по избранному пути, они организовывали тысячи образовательных центров по всему миру и наконец вплотную подошли к тому, чтобы основать действительно крупные институты изучения тибетского буддизма за пределами этнического сообщества. Широко распространившаяся по всему миру тибетская диаспора дала некоторым элементам древнейшей, насчитывающей более тысячелетия духовной традиции возможность перешагнуть географические границы региона, в котором она зародилась. В западном мире существуют огромная потребность в знаниях подобного толка и почтение к древним, проверенным временем моделям обучения, и ищущих нимало не смущает даже тот факт, что воспринимать эти учения в отрыве от их тибетского и монгольского контекста может быть довольно затруднительно.

Иногда кажется, что в мире сейчас довлеют силы, препятствующие этим тенденциям, — всё возрастающая эксплуатация человека человеком; похоть и алчность; неистовая жажда потребления; бесконечные манипуляции общественным мнением на основе самых примитивных импульсов и желаний; вездесущие и, увы, не приносящие никакого удовлетворения развлечения; постоянно увеличивающаяся пропасть между богатыми и бедными; упрощённые объяснения самых сложных явлений человеческого бытия; приводящее к ожирению переедание, уже принявшее масштабы эпидемии; попытки низвести права рабочих на уровень XIX века; нелепая сосредоточенность на получении экономической выгоды, как будто это единственное, ради чего мы дышим.

Глава первая

Моя точка зрения

Когда я завожу речь о любви и сострадании, то говорю не как буддист, не как житель Тибета и не как Далай Лама. Я говорю просто как один представитель рода человеческого, беседующий с другим. Я надеюсь, что каждый из вас считает себя прежде всего человеком, а уже потом американцем, азиатом, европейцем, африканцем или жителем какой-то конкретной страны. Всё это — принадлежность к определённой расе, гражданство второстепенно. Если мы с вами найдём то общее, что свойственно нам как людям, то мы будем способны общаться. Я могу сказать: «Я — монах». Или: «Я — буддист». Однако по сравнению с моей человеческой природой всё это — временные состояния. Все мы являемся людьми, и именно это нас объединяет. Вы рождаетесь человеком и продолжаете быть им до самой смерти. Всё остальное — образованны вы или нет, молоды или стары, богаты или бедны — второстепенно.

И в больших городах, и на фермах, в самых отдалённых деревнях люди всё время чем-то заняты. Почему? Каждым из нас движет стремление добиться счастья. И в этом нет ничего плохого. Однако мы должны помнить, что погружение в быт, в обычную житейскую суету не решит проблемы неудовлетворённости жизнью. Любовь, сострадание, готовность проявить заботу о других людях — вот подлинные источники счастья. Если вы в изобилии наделены этими качествами, то даже самые стеснённые обстоятельства не будут вас беспокоить. А с ненавистью в сердце вы не будете счастливы, даже окружив себя роскошью. Поэтому, если мы действительно хотим быть счастливыми, мы должны расширить круг своей любви. Этого требуют не только религиозные убеждения, но и простой здравый смысл.

Гнев нельзя победить гневом. Если кто-то сердится на вас, а вы в ответ демонстрируете раздражение, то результат будет трагичным. И наоборот, если вы контролируете свою ярость и проявляете совершенно противоположные чувства — любовь, смирение, сочувствие, терпимость, — тогда не только вы сами сохраните спокойствие, но и гнев окружающих постепенно утихнет. Никто не станет спорить с тем, что, пока не исчезнет гнев, мир и спокойствие невозможны. Только проявляя доброту и любовь, можно достичь умиротворения духа.

Только люди способны рассуждать и оценивать, только они могут предвидеть последствия своих действий и задумываться о будущем. Также верно и то, что человеческие существа могут испытывать безграничную любовь, тогда как животные, насколько нам известно, обладают ограниченными способностями к любви и привязанности. Но стоит человеку поддаться гневу, как он теряет все эти способности. Никакой враг, никакое оружие не может лишить человека этих достоинств, а гнев — может. Эмоция эта по-настоящему разрушительна.