К барьеру! Беседы с Юрием Мухиным

Мухин Юрий Игнатьевич

Военно-исторические расследования

 

 

Основная причина поражений в войне

— Как военный историк вы воспринимаетесь неоднозначно. Есть ваши восторженные почитатели, отмечающие ваш исключительный талант исследователя, но есть и яростные противники. С одной стороны, вас воспринимают как «ничего не понимающего в истории», как «квасного патриота», как «твердоголового сталиниста». С другой стороны — как «либерала, клевещущего на наших доблестных генералов и офицеров». Как вы сами себя оцениваете?

— Чтобы ответить на это, надо сначала ответить на вопрос, а зачем нам вообще изучать историю?

Мой ответ таков: историю необходимо изучать для того, чтобы не повторять сегодня тогдашних ошибок своих предков. Поэтому нам важно понять, что же тогда происходило.

Есть пропаганда военная и предвоенная. В такое время все остальное идет побоку, и остается только одно: мы, русские, мы всегда побеждаем и с нами Бог! Была бы сейчас война, и я бы следовал этому правилу безо всякой цензуры. Но сейчас нет войны! И пока войны нет, задача военной истории — вскрыть все ошибки и выяснить все успехи в изучаемой войне, чтобы в следующей войне максимально использовать успехи и не повторять ошибок. Вообще-то если так поступать, то враг и не сунется.

— Это понятно, но получается, что вы сомневаетесь в способности нашего народа вести войну.

— Как в этом можно сомневаться по итогам Великой Отечественной войны? Но ведь были же у нас и огромные потери! С их причинами надо разобраться хотя бы сейчас, чтобы в будущей войне их не допустить.

Да, конечно, можно объяснить обстоятельствами непреодолимой силы и Крымскую войну, и японскую, и всю историю царизма, а общее тогдашнее мнение и немцев, и англичан о России, как о колоссе на глиняных ногах, считать русофобскими наветами. А зачем? Бездельным русским Ванькам будет на душе приятно, это так. Но ведь деятельные русские будут введены в заблуждение и ошибки не будут исправлены. Это нам очень надо?

— А что, при Сталине наш народ стал в военном отношении хуже?

— Наоборот! В Первую мировую войну царская Россия тоже воевала с немцами, в той войне тоже были и примеры русской доблести, и примеры русской стойкости. Тоже были убитые, раненые, пленные. И вы понимаете, что чем более мужественен и более предан Родине человек, тем больше вероятности, что в бою его убьют, но в плен он не сдастся. А чем больше человек трус, тем больше вероятности, что он сдастся в плен, даже если он еще может сражаться. И при сравнении этих двух войн элементарные расчеты показывают, что при коммунисте Сталине боевая стойкость генералов была в 6,5 раза выше, чем при царе, боевая стойкость офицерства была в 8 раз выше, а стойкость солдат — выше в 17 раз! Не на проценты, а в разы!

Вот и оцените, что значит царская Россия и что значит сталинская.

— Тогда чем же вызваны наши потери?

— 22 июня 1941 года на СССР напала практически вся Европа во главе с Германией. Тем не менее можно ли было их разгромить у границ СССР? Да, думаю, что можно было.

Виновато ли руководство СССР в поражениях начала войны? Безусловно, на то оно и руководство, чтобы быть виноватым в поражениях. Но руководство СССР состояло из руководства всем Союзом — это Сталин. И было руководство Вооруженными Силами СССР, руководство фронтами, армиями, дивизиями, полками, батальонами, ротами, взводами и отделениями. Какого руководства и в чем вина — вот в чем вопрос!

Да, руководство может потерпеть поражение ввиду превосходящих сил противника, но ведь СССР победил в той войне, уже понеся огромные потери людей и оружия. Значит, вопрос борьбы с противником в начале войны, когда еще не было этих потерь, не был нерешаемым.

Ну, и руководство может обусловить поражение, если во главе руководства стоит предатель-подлец или дурак.

Но Советский Союз победил в войне, причем начал побеждать, когда Сталин взял на себя командование фронтами в условиях, когда СССР потерял уже 70 миллионов населения из 190. Следовательно, Сталин не был ни предателем, ни дураком.

Кроме того, и в 1941-м, и в 1942 годах не все военное руководство, отвечавшее за потери, вело себя одинаково — одни дивизии и армии отчаянно сражались, другие сдавались в плен.

— И как вы это объясняете?

— Низким морально-профессиональным уровнем советских генералов и кадрового офицерства. Этот уровень был намного выше царского, а к концу войны и немецкого, но все же он был недостаточен, особенно в начале войны.

Судя по всему, немцы достаточно презрительно относились к советским генералам и офицерам, сдававшимся в плен, и не видели своих особых заслуг в пленении этого трусливого сброда. Военный историк Пауль Карелл описывает историю одного такого генерала, да и то мельком. Это был командир 4-й танковой дивизии генерал-майор Потатурчев. Его дивизию немцы обошли, она практически не участвовала в боях, не считая бомбежек немецкой авиации. Тем не менее она как соединение в несколько дней развалилась. А Потатурчев с несколькими офицерами, переодевшись в гражданское, бросил своих солдат и сбежал, сдавшись немцам в плен под Минском.

— Но что же может поделать генерал, если его войска окружены?

— Драться! В ходе той войны на советско-германском фронте немецкие армии трижды попали в окружения советских войск: под Демянском около 100 тысяч немцев попали в окружение в январе 1942 года — и больше года (до февраля 1943 года) сражались в окружении или полуокружении, пока не вырвались из «мешка»; в ноябре 1942 года 6-я немецкая армия попала в окружение под Сталинградом — и больше двух месяцев сражалась как единое целое; под Корсунь-Шевченковским в январе 1944 года были окружены около 90 тысяч немцев, которые три недели сражались как единое целое, а затем пошли на прорыв и частично прорвались.

Немцы окружали советские войска, по моему счету, восемь раз: под Минском, под Смоленском, под Уманью, под Киевом, под Вязьмой в 1941 году; 33-ю армию в ходе Ржевско-Вяземской операции, войска Южного и Юго-Западного фронтов под Харьковом и 2-ю ударную под Ленинградом в 1942 году.

И только 33-я армия генерала Ефремова, отказавшегося бросить своих солдат, сражалась в окружении почти полгода, и 2-я ударная — три недели. Во всех остальных случаях, как только немцы окружали наши войска, кадровое офицерство практически немедленно прекращало управление ими, бросало солдат и сдавалось в плен либо пыталось удрать из окружения самостоятельно — без войск.

Это застарелый менталитет царских генералов — именно так они вели себя в Первую мировую войну.

— И вы полагаете, что это сыграло главную роль?

— Основную. На самом деле причин потерь очень много, поскольку война — это дело, зависящее от очень многих факторов.

И вот когда начинаешь разбираться с подробностями этих боев, невольно приходишь к единственному выводу — да, в целом командование Красной Армии было на порядок лучше, чем командование царской. Но вина за те тяжелейшие потери, которые Советский Союз понес в первые годы войны, была целиком обусловлена низким морально-профессиональным уровнем значительной части кадрового командования Красной Армии.

Вина же политического руководства СССР, т. е. Сталина, была в том, что он не уничтожил в Красной Армии гнусный дух царской армии. И не организовал обучение и воспитание командования Красной Армии так, чтобы оно имело целью защиту Родины во время войны, а не паразитирование на шее народа в мирное время.

 

Европейская хуцпа

— Давайте об этом чуть позже, а сейчас по хронологии я хочу затронуть причины войны. Как вы относитесь к тому, что Европа в настоящее время ставит знак равенства между Гитлером и Сталиным, между гитлеровской Германией и сталинским СССР?

— На языке идиш есть слово «хуцпа» (зецфМд), которое означает «сверхнаглость». Объясняют ее обычно таким примером: сын, убивший из корыстных побуждений родителей, требует у суда снисхождения к себе потому, что он теперь сирота.

И только этим словом «хуцпа» можно точно описать то, что сегодня в Европе, а вслед за Европой и почти во всех странах СНГ вину за развязывание Второй мировой войны возлагают на «гитлеровский и сталинский тоталитарные режимы». Давайте кратко.

Германии первой половины ХХ века для начала любой войны, а не только мировой, требовались силы, состоящие из людских и промышленных ресурсов. Да, к 1939 году Германия необходимые для войны силы собрала, но с чьей помощью?

Разве в 1936 году это не воевавший в Испании СССР, а Англия и Франция своим бездействием позволили восторжествовать в Испании фашистам — фактическим союзникам Германии во Второй мировой войне? Разве это СССР, а не Англия и Франция в 1936 году позволили Германии вернуть в свой состав демилитаризованную Рейнскую область? Разве Сталин, а не премьер-министр Великобритании С. Болдуин успокоил мир уверениями, что вступление германских войск в Рейнскую область «не содержит угрозы военного конфликта» ? Разве в 1938 году, накануне присоединения к Германии Австрии, Сталин, а не тогдашний британский премьер-министр Невилл Чемберлен заявил в парламенте, что Австрия не может рассчитывать на защиту Лиги Наций: «Мы не должны обманывать, а тем более не должны обнадеживать малые слабые государства, обещая им защиту со стороны Лиги Наций и соответствующие шаги с нашей стороны, поскольку мы знаем, что ничего подобного нельзя будет предпринять» . Разве в 1938 году Сталин, а не тот же Чемберлен и премьер-министр Франции Эдуард Даладье сдал в Мюнхене Гитлеру Чехословакию — на тот момент, одного из крупнейших в мире производителей оружия? На Мюнхенский сговор СССР даже не пригласили, хотя во всем мире только Советский Союз подтверждал готовность воевать за независимость Чехословакии. И, наконец, разве это в августе 1939 года СССР, а не Англия, Польша и Франция отказались от оборонительного военного союза против агрессивных замыслов Германии?

И разве это не СССР, а Англия и Франция, давно подписавшие с Германией пакты о ненападении, в 1939 году воспользовались этими пактами и лишили Германию людской и экономической мощи западных областей Украины, Белоруссии и Прибалтийских стран? Разве это Англия и Франция, а не СССР в 1940 году накануне решающих битв привели в ослабленное состояние тогдашних союзников Германии Финляндию и Румынию?

Разве это в пакте «Молотов — Риббентроп», а не в договоре между Англией и Польшей от 25 августа 1939 года стороны договорились оказывать друг другу военную помощь? И не просто помощь в случае агрессии, но и в любом другом случае, когда эти стороны сочли бы войну для себя «жизненно важной»?

Пусть Ангела Меркель или пенсионеры Герхард Шредер или Гельмут Коль мысленно поставят себя на место канцлера Германии Адольфа Гитлера в августе 1939 года, но учтут наличие военного союза Польши с Англией, узнают про то, что Польша уже отмобилизовала армию в 3,5 миллиона человек и начала вырезать мирное немецкое население на территории Польши. Пусть услышат, как польский главнокомандующий Рыдз-Смиглы громогласно хвастается продиктовать Германии мир в Берлине. А после этого эксперты Меркель, Шредер и Коль пусть предложат историкам вариант того, что Гитлер должен был делать в августе 1939 года? Ждать, пока и Англия отмобилизует армию? Обращаться к «мировому сообществу»? А какой толк?

Мировое сообщество согласилось с захватом Польшей немецких земель по итогам Первой мировой войны. Мировое сообщество требовало от Польши вывести войска из Литвы и вернуть Литве ее столицу Вильнюс, захваченную Польшей в 1920 году как Вильно. А Польша нагло посмеялась над этими требованиями. «Мировое сообщество» не разрешало Польше нападать на Чехословакию, а Польша в 1938 году напала и захватила у Чехословакии Тешинскую область. И «мировое сообщество» в очередной раз утерлось польской наглостью.

Разумеется, ни Англия с Францией, ни Сталин не ожидали, что польская армия будет трусливо удирать от наступающих немцев. Этого не ожидал даже Гитлер, который и через неделю после начала войны при условиях перемирия с польским правительством соглашался отвести войска на запад и даже вернуть Польше уже взятый немцами Краков.

Но речь идет не о ходе военных действий, которые обусловливались уже военной обстановкой, а о развязывании Второй мировой войны. Да, Англия, Франция и Польша хотели натравить Гитлера на СССР, а самим погреть руки на мировом пожаре. У них это не получилось, хотя они для этого и убили «маму» — Чехословакию и «папу» — союз с СССР.

Но разве это не хуцпа — сегодня прикидываться невинными сиротами, которых «обидели злодеи Гитлер и Сталин»?!

 

О Германии как вассале США

— Вам не кажется странным, что с этим «союзом Гитлера и Сталина», пусть и молчаливо, но соглашаются немецкие историки?

— Это было бы странно, если бы мы вели речь о свободной Германии. Но ее нет, есть, мягко скажем, вассал США, который полностью подчинен американскому правительству, тем более в области идеологии.

— «Вассал» — это риторика, или вы на чем-то основываете этот вывод? — Для ответа на этот вопрос надо начать с вопроса, каким хотел видеть Германию ее победитель — Сталин?

— Ну, это общеизвестно и понятно — он хотел видеть ее коммунистической. Во всяком случае, хотел бы, чтобы она была союзником СССР.

— Отнюдь. Позиция Сталина была иной — иметь на границах не союзников-вассалов, которых надо кормить, защищать, подавлять возмущения вассальных стран по причине их вассального положения, а иметь на границах нейтральные страны, которые сами себя обиходят и защитят. А если Германия будет нейтральной, то это станет гарантией мира в Европе, поскольку какая-либо серьезная война в Европе без участия Германии сомнительна. Изложена эта позиция СССР была еще в марте 1952 года:

«Политические положения. 1. Германия восстанавливается как единое государство. Тем самым кладется конец расколу Германии и единая Германия получает возможность развития в качестве независимого, демократического, миролюбивого государства.

2. Все вооруженные силы оккупирующих держав должны быть выведены из Германии не позднее чем через год со дня вступления в силу мирного договора. Одновременно с этим будут ликвидированы все иностранные военные базы на территории Германии.

…7. Германия обязуется не вступать в какие-либо коалиции или военные союзы, направленные против любой державы, принимавшей участие своими вооруженными силами в войне против Германии.

Территория. Территория Германии определяется границами, установленными постановлениями Потсдамской конференции великих держав.

Экономические положения . На Германию не налагается никаких ограничений в развитии ее мирной экономики, которая должна служить росту благосостояния германского народа.

Германия не будет также иметь никаких ограничений в отношении торговли с другими странами, в мореплавании, в допуске на мировые рынки.

Военные положения. 1. Германии будет разрешено иметь свои национальные вооруженные силы (сухопутные, военно-воздушные и военно-морские), необходимые для обороны страны.

2. Германии разрешается производство военных материалов и техники, количество или типы которых не должны выходить за пределы того, что требуется для вооруженных сил, установленных для Германии мирным договором».

По этому предложению, поданному СССР, с территории Германии надлежало вывести американские оккупационные войска, она стала бы по-настоящему свободной. И где гарантия, что тогда она не стала бы социалистической и без наших штыков?

— Но то, что Германия долгое время не была единой и нейтральной, как хотел Сталин, еще не значит, что ФРГ была в полной зависимости от США, даже если и учесть, что на ее территории все время находились американские войска.

— Хорошо, давайте поговорим о другом. Вот новость, о которой все СМИ мира глухо молчали и в момент ее появления. И сейчас глухо молчат, не опровергая ее, не доказывая ее ложность, не ужасаясь. Просто глухо молчат, как будто у них нет обязанности донести эту новость до своих читателей, слушателей и зрителей.

Сенсация состоит в том, что в недавно вышедшей книге генерала Герда-Гельмута Комоссы «Немецкая карта. Скрытая игра секретных служб» сообщается о том, что 21 мая 1949 года США подписали с временным правительством ФРГ секретный государственный договор, в котором на период до 2099 года (!) были прописаны условия государственного «суверенитета» Федеративной Республики Германии. Поверженным немцам там были предписаны три обязательных условия.

1. Каждый новый канцлер ФРГ обязан в обязательном порядке подписать в США так называемый канцлеракт. Что скрывается в этом сверхсекретном документе — неизвестно. Однако об этом нетрудно догадаться в контексте остальных двух условий и самого факта наличия как секретного государственного договора, так и дополнительного канцлеракта.

2. США осуществляют полный контроль за германскими средствами массовой информации — за радио и телевидением, печатными изданиями (газеты, журналы, издательства), кинопродукцией, театром, музыкой, школьными воспитательными программами, учебными планами и т. д.

3. США продолжают «хранить» весь государственный золотой запас ФРГ в американских хранилищах.

В своей книге Комосса поведал о том, что он сам знал в бытность шефа армейских спецслужб ФРГ.

Издана эта книга в июле 2007 года в Австрии и сейчас находится в продаже, в том числе переведена и издана на русском языке.

«…Анализируя ситуацию с заявлениями Комоссы, аналитики «Независимых новостей» подчеркивают, что действительно все прежние канцлеры ФРГ, включая и нынешнего Ангелу Меркель, свой первый государственный визит осуществляли в США. Генрих Гроут ».

А теперь вспомним, сколько воплей было по поводу незатейливой фальшивки, запущенной в обращение А. Яковлевым под названием «Пакт Молотова — Риббентропа». Почему же СМИ молчат об этой сенсации?

И, разумеется, напрашивается вопрос: а какой «президентакт» подписали Ельцин, Кравчук и Шушкевич, которые об уничтожении единого управления СССР из Беловежской пущи первым делом доложили не своим парламентам, а в Вашингтон? Есть о чем поговорить нашим многомудрым комментаторам, не правда ли?

— Да можно ли верить этому генералу? Мало ли наших генералов, выживших из ума, сообщало о похожих сенсациях? И потом, США — это сильнейшая страна мира. Что странного в том, что все канцлеры Германии свои первые визиты наносят именно в США? — Разумеется, любой факт имеет как минимум два объяснения, в том числе и отказ ФРГ от объединения с ГДР с получением статуса нейтральной страны, сообщение генерала Комоссы, а также поездки канцлеров Германии в США за «ярлыком на княжество». Только на этих фактах теорию не построишь, а можно высказать лишь гипотезу. Но что делать, если эта гипотеза начинает объяснять и другие факты?

— Например?

— В апреле 2009 года в Женеве проходила очередная Конференция ООН по борьбе с расизмом, которую регулярно созывают с 2001 года.

Между прочим, СМИ «цивилизованных» стран прокомментировали ее так: «Конференция по расизму в Женеве проходит не в полном составе» . Как это — «не в полном составе»? Когда это расисты присутствовали на конференциях по борьбе с расизмом? Вши будут давать советы по борьбе со вшами?? Нет, Конференция собралась в полном составе борцов с расизмом, а присутствие на Конференции стран-расистов и их подпевал мог ожидать только крайне наивный глупец.

И потому совершенно естественно, что США, Канада, Израиль, Австралия, Новая Зеландия, Германия, Польша, Италия и Нидерланды опасались, что на конференции подвергнутся критике, а крыть эту критику будет нечем.

А вот еще анонс СМИ «цивилизованных» стран: «В Женеве на фоне острых разногласий открывается Конференция ООН по расизму» . Какие, к черту, разногласия?! Конференция приняла итоговый документ единогласно через день после начала работы и за три дня до закрытия!

Трусость лобби Израиля в США, предопределившая отказ Обамы выступать на конференции, подвергла США критике Франции и Австрии. Эта критика ситуацию не изменила, но обратите внимание на то, как именно разделилась Европа по проблематике Конференции!

Во Второй мировой войне в Европе страны «гитлеровской оси» к востоку от Германии заняли войска Красной Армии. При развале СССР эти страны перебежали в НАТО, чтобы откровенно холуйствовать перед США. Вот они и холуйствуют. И лишь две страны — Германию и Италию — по итогам Второй мировой оккупировали американцы. (Поскольку ГДР была сдана ФРГ, то именно так и нужно считать.) И посмотрите, кто из стран Западной Европы безоговорочно исполнил команду США бойкотировать Конференцию по расизму? Это Италия и Германия. Теперь учтите сведения генерала Герда-Гельмута Комоссы о том, что, начиная с первого канцлера ФРГ Аденауэра, все канцлеры Германии подписывают обязательства хранить верность США и соглашаются с тем, что США (читай — лобби Израиля в США) будут руководить прессой Германии. Похоже, американцы изнасиловали таким же образом и Италию. Европейские страны-победительницы Великобритания и Франция на Конференцию прибыли. Прибыли тогдашние нейтралы и потерпевшие — Испания, Португалия, Швеция, Греция и т. д. И лишь Германия с Италией тесно сплотились с США и сидящим на шее США Израилем.

Единственная из стран Оси, которую союзники оккупировали совместно и где было сформировано правительство, которое благодаря защите СССР не обязано было клясться в верности США, — это Австрия. И Австрия выступила на Конференции в Женеве с критикой США.

Как видите, сведения генерала Комоссы о зависимости Германии от США и соответственно от Израиля находят свое косвенное подтверждение в составе участников антирасистской Конференции в Женеве. И когда начинаешь присматриваться к политике в Европе с позиций этой теории, то находится достаточно подтверждений, чтобы говорить о том, что Германия до сих пор — это безусловный вассал США.

— Ну хотя бы еще одно подтверждение.

— К примеру, такое сообщение от 16 июля 2009 года:

«…И уж совсем неожиданно выглядит вмешательство в немецкие предвыборные дебаты президента США Барака Обамы. Причем сделано это было не к месту и довольно бестактно: пожалуй, даже Джордж Буш в лучшие годы своего президентства не мог бы себе такого позволить. Инцидент произошел на саммите «Большой восьмерки» в итальянской Аквиле, когда Ангела Меркель и Барак Обама вместе направлялись на пресс-конференцию. Пристально следившие за ними журналисты стали свидетелями следующего разговора. «Нам предстоит еще подготовить свою предвыборную кампанию», — сказала Меркель. На что Обама, сделав жест рукой, отметающий всякие сомнения, ответил: «Ну, вы уже победили. Я не знаю, чего вам еще беспокоиться».

Как отмечают журналисты, Меркель, у которой политического опыта побольше, чем у Обамы, сделала изумленное лицо и смущенно усмехнулась. А вот Франку-Вальтеру Штайнмайеру, кандидату от СДПГ на пост канцлера и основному конкуренту Ангелы Меркель на предстоящих осенью выборах, теперь совсем не до смеха. По словам людей, близких к Штайнмайеру, высказывания Обамы вызвали у него «изумление и разочарование». Традиционно кандидаты на пост канцлера ФРГ совершают перед выборами визит в США, однако, как отметили в окружении кандидата от социал-демократов, американская сторона фактически сорвала запланированную встречу, поэтому Штайнмайер не считает нужным предоставлять свою визитную карточку в Вашингтоне.

В предвыборном штабе Франка-Вальтера Штайнмайера также заявили, что, хотя министр иностранных дел очень ценит и уважает Барака Обаму, американский президент не является пророком, и то, кто в итоге станет федеральным канцлером, будет решать не он, а немецкий народ».

Разумеется, американский президент не пророк — он хозяин Германии, он, точнее, лобби Израиля в США назначает канцлеров.

И, предвидя такое развитие событий, можно понять Сталина и Берию, желающих видеть Германию пусть и не социалистической, но и не холуйкой для еврейско-американских хозяев мира.

 

Профессионалы и дилетанты

— Давайте вернемся к военной теме, а то мы от нее перенеслись в современность. Писатель Александр Бушков сказал о вас: «Мухин — сыскарь от Бога, пока не заклинится на жидомасонах». О жидомасонах давайте потом, а что вы скажете на то, что вы сыскарь от Бога?

— Если обо мне говорить как о «сыскаре», то как об исследователе. То есть это у меня скорее не от Бога, а от предшествовавшего опыта. Нельзя объяснить работу людям, не представляя образно, что им нужно сделать. Нельзя сделать дело, не представляя его образно, т. е. в виде картинки в уме. А я четверть века и делал дела, и поручал их сделать людям. И когда я читаю описание дел, то они всплывают у меня в уме в виде образов. И если эти образы дел не получаются или теряют нужные формы, то, значит, с их описанием что-то не так, и нужно исследовать истинное положение дел.

Кроме этого, я десятки лет читал документы, которые мне поручали те или иные дела. Я сам их писал, поручая дела другим, сам писал отчеты об исполненных делах и читал такие отчеты. Я прекрасно знаю, где в таких документах могут сбрехать и как именно будут брехать. Этим, само собой, я сильно отличаюсь от профессиональных историков, которые верят документам.

— Вы не верите профессионалам? — Не то что не верю, просто очень осторожно к ним отношусь, поскольку они часто лгут, и лгут очень нагло. Когда я столкнулся с этим в первый раз, то меня это поразило — как же можно так подло лгать?

— Вы не помните, как это было?

— Конечно, помню — первый раз запоминается. В одной из книг была приведена, как святая правда, цитата из труда очень известного в СССР историка Виктора Анфилова, который еще в 1988 году в газете «Красная звезда» писал: «Последняя проверка, проведенная инспектором пехоты, — говорил в декабре сорокового года на совещании начальник управления боевой подготовки генерал-лейтенант В. Курдюмов, — показала, что из 225 командиров полков, привлеченных на сбор, только 25 человек оказались окончившими военные училища, остальные 200 человек — это люди, окончившие курсы младших лейтенантов и пришедшие из запаса».

Потом В. Анфилов подтвердил, что эти его данные вставил в свой роман «Живые и мертвые» К. Симонов, а Г. К. Жуков вставил в свои мемуары. Тогда, в 1988 году, Анфилов был нагло уверен, что материалы декабрьского совещания 1940 года никогда не будут доступны широкому кругу читателей. Однако эти материалы были опубликованы в 1993 году, и прочитавший их может увидеть, что в докладе генерал-лейтенанта В. Н. Курдюмова ничего подобного и близко нет. Нет этих данных и в докладе генерал-инспектора пехоты А. К. Смирнова.

Дело, во-первых, в том, что приказ Наркома обороны СССР № 0259 «О проведении краткосрочных сборов начальствующего состава пехоты» был подписан только накануне совещания — 14 октября 1940 года. И военные округа, как отмечал Смирнов, успели осенью провести лишь сборы командиров рот. Курдюмов в своем докладе только напоминал о них: «Проводить специальные сборы командного состава в военных округах и соединениях в соответствии с требованиями Вашего приказа № 0259» . А об уровне военного образования тогдашних командиров полков ни один, ни другой генерал не упоминали. Единственное, что было сказано в двух этих обширных докладах об образовании комсостава, — это фраза Курдюмова: «Старшему и среднему комсоставу, не имеющему законченного военного образования, к 1 января 1942 г. сдать экстерном экзамен за полный курс военного училища» . И это все.

Да по-другому и не могло быть. Главное управление кадров Красной Армии тогда докладывало, что на начало 1941 года из 1833 командиров полков Красной Армии 14 процентов окончили академии и 60 процентов — военные училища. Из 8425 командиров батальонов 2 процента имели академическое образование, а 92 процента окончили военные училища.

«Профессиональные историки», т. е. те, кому правительство платит деньги, лгут, но лгут они не только за деньги.

Вот, скажем, два паренька. Один после школы поступил на исторический факультет, и там его заставили прочитать и запомнить то, что написано в полусотне книг. Он получил диплом и начал именоваться «историком», зная всего лишь эти полусотни книг плюс то, что приходит к человеку автоматически с опытом повседневной жизни. Второй пошел в армию, после нее работал в сельском хозяйстве, в промышленности, одновременно читая книги по истории. И в конце концов прочитал их больше, чем тот, кого эти книги заставляли читать по программе истфака. Но второй в понимании глупцов не есть историк, так как его не заставляли читать книги по истории и он не имеет диплома исторического факультета. Между тем без знания деталей и человеческих взаимоотношений нашей многообразной жизни, включающей в себя и экономику, и воинскую службу, и национальные особенности, невозможно оценить истинное значение большинства исторических фактов. Не знающему жизни историку «с дипломом» тот или иной факт истории может искренне казаться «глупостью и варварством наших предков», а на самом деле он свидетельствует об их уме и целесообразности.

— Дилетанты в этом плане лучше?

— Это тоже зависит от знания ими жизни. Вот мы уже довольно давно спорим с таким дилетантом Алексеем Исаевым. Все, что он знает, он узнал из книг, и все его знания — это слова. Слов он знает много, от чего сильно гордится.

Как-то мы вместе с ним и другими историками участвовали в передаче телестудии «Мир», посвященной началу Отечественной войны. И Исаев поразил меня тем, что ему было безразлично, о чем он говорит и зачем говорит. Ему был важен он сам. К тому же он явно пытался «уесть» меня, хотя задачей у него была защита доблести Красной Армии. Это тем более нужно было сделать, поскольку участвовавший в передаче историк Правдюк заявил, что поражения начала войны объясняются тем, что народ любил царя и ненавидел большевиков, потому и убегал от немцев. А Исаев в тот момент любовался собой. Ну, к примеру, ведущий заявляет, что немецкие асы сбивали намного больше советских самолетов, чем советские асы — немецких. У меня написана книга по этому вопросу, а Исаев асами не занимался. Я начинаю объяснять, что немецкие асы приписывали себе победы. А он вместо того, чтобы помолчать, перебивает и начинает уверять, что немцы летали больше наших, поэтому и сбивали больше. Защитил Красную Армию, называется! Я вновь пытаюсь вывести разговор к тому, что если бы немцы в реальности сбивали больше, то к маю 1945 года немецкие самолеты летали бы над Берлином, а не наши, а Исаев опять вылезает: «А немецкие самолеты тоже над Берлином летали!» Прямо как с инструктажа у Геббельса приехал.

— И он критикует вас уже не в первый раз?

— Уже давно, причем все время учит: «Читайте книги/документы, они рулез!» Мозги в качестве рулеза Исаев не упомянул не по забывчивости. Он глубоко уверен, что мозги историку вовсе не нужны — все обдумано в книгах других историков и документах, а «серьезному» историку остается только все это повторять.

Вернусь к его вмешательству в мое сообщение о том, что победы немецкого аса Хартмана ему приписаны и уверениям Исаева в ходе телепередачи, что немцы летали больше наших, поэтому и сбивали больше, а Эрих Хартман, а не Александр Покрышкин является самым выдающимся асом в мире.

В своей книге «Асы и пропаганда» я сообщал, что воздушные победы Хартмана заносились в его летную книжку с указанием даты и типа сбитого самолета. Но сохранилась только первая летная книжка с перечнем побед до 150-й. Вторую книжку с победами от 151-й до 352-й включительно якобы украли американцы, которые тщательно ограбили Хартмана, сняв с него в том числе и наручные часы, когда он после капитуляции полез сдаваться к ним в плен. Поэтому последние 202 его победы биографы восстановили по другим источникам. Историки Толивер и Констэбл пишут: «Данные об остальных победах Хартмана взяты из дневника его истребительной эскадры JG-52 или его писем Урсуле Петч» (невесте, а потом жене Хартмана). У меня сразу вопрос: а почему так сложно? Дневник боевых действий эскадры JG-52 — это официальный документ. То есть то, что любит Исаев, то, что для него — рулез. Работники штаба получают награды от числа сбитых эскадрой самолетов, и можно быть на 100 процентов уверенными, что они не забыли занести в дневник ни единого из сбитых Хартманом самолетов. К чему еще нужны его хвастливые письма невесте?

К тому, что в дневнике боевых действий эскадры JG-52 за Хартманом числится существенно меньше сбитых самолетов, чем он оповестил о них невесту.

— Приписки?

— И еще какие! Анализ дневника наводит на разные мысли. В том числе и что дневник — это служебный документ штаба, данные из которого шли не доктору Геббельсу для пропаганды, а рейхсмаршалу Герингу для учета и оценки боевых возможностей ВВС РККА. Брехать в этих данных штабу вряд ли было разрешено, хотя наверняка брехали. А вот рейхсминистр пропаганды доктор Геббельс брехать был обязан.

И получается следующее. К примеру, в дневнике боевых действий JG-52 в день, когда невеста записала номера шести якобы сбитых Хартманом советских самолетов, в графе «Тип сбитого самолета» одиноко значится один Як-9, реально зафиксированный штабом.

Все апологеты немецких асов с пеной у рта уверяют, что факт сбития немецким асом самолета, который записан ему в летную книжку, тщательно проверялся и подтверждался. Цитировать было бы очень долго, поэтому я апологетам перескажу своими словами, как «проверялся» факт сбития Хартманом 301-го самолета. 24 августа 1944 года Хартман слетал утречком на «свободную охоту». И, прилетев, сообщил, что у него уже не 290, а 296 побед над «иванами». Покушал и снова полетел. За этим полетом следили по радиоразговорам, и Эрих не подвел — он по радио наговорил еще 5 побед. Итого стало 301. Когда он сел, на аэродроме уже были цветы, флаги, гирлянда ему на шею (как у нас Стаханова из забоя встречали). А утром следующего дня его вызвал командир JG-52 и сообщил: «Поздравляю! Фюрер наградил тебя Бриллиантами (к Рыцарскому Кресту)» . И ни малейшего намека на то, чтобы кто-нибудь попытался проверить эту байку о том, что Хартман в один день и в двух боях сбил 11 самолетов. А в дневнике боевых действий за 24 августа 1944 года штаб эскадры записал ему только «Аэрокобру». Одну. И все.

То, что «352 сбитых Хартманом самолета» — брехня, по-моему, уже всем должно быть ясно. В его летную книжку записывали все, что он сам придумывал, или, в лучшем случае, те самолеты, по которым он стрелял, и это было зафиксировано кинофотопулеметом. Но точную цифру сбитых самолетов немцам-то ведь надо было знать!

Поэтому штаб JG-52 запрашивал у наземных войск подтверждения о сбитых самолетах — ведь Хартман сбивал над своей территорией, и наземные войска могли это подтвердить. Если сбитие подтверждалось, то наземные войска могли подтвердить и тип самолета. Тогда сбитый самолет заносили в список, и этот список из штаба JG-52 посылался в штаб Люфтваффе в Берлине. Но если сбития заявленного самолета или его обломков никто не видел, то такая «победа» отсылалась только в министерство пропаганды Геббельса. Я не вижу другого логичного объяснения.

Конечно, могли быть накладки. Скажем, подбитый самолет дотянул до своей территории, упал в глухом месте, пехота не смогла определить его тип и т. д. И, наверное, Хартман сбил больше, чем проставлено в дневнике JG-52, но все же… В дневнике штаба из заявленных Хартманом 202 сбитых советских и американских самолетов ему было проставлено всего лишь 11! Правда, в одном случае тип самолета был указан во множественном числе — «Мустанги». Хартман заявил их в этот день аж 5 штук. Даже если их все добавить, то будет 15. Негусто из 202 заявленных побед, не так ли?

Дневник боевых действий JG-52 — это документ? Это рулез? Какого же черта Исаев лезет его опровергать? Да потому, что скипидар комплекса неполноценности жжет ему нежное место и превращает из патриота в пропагандиста министерства пропаганды III Рейха. Так что дилетант лучше профессионала только тогда, когда у него и образное мышление, и человеческие качества в порядке.

Что касается этих свойств у профессионалов, то приведу такой пример.

Еще, так сказать, в прошлом ХХ веке я разбирал ложь Жукова в его мемуарах. Касаясь обстоятельств своего снятия с должности начальника Генштаба, Жуков описывает некое совещание у Сталина, которое якобы происходило в присутствии Мехлиса 29 июля 1941 года. На этом совещании Жуков якобы заявил, что, «исходя из анализа обстановки, они (немецкие войска) могут действовать именно так, а не иначе» . И дал свой анализ обстановки и свои предложения, которые выглядят крайне идиотски, если попробовать их образно представить. И все военные историки принимали эту брехню Жукова за истинную правду. Лишь недавно у профессионалов появились сомнения в отношении правдивости этого эпизода мемуаров Жукова.

— Все же сумели образно представить обстановку? — Нет, выяснили, что в этот день в Москве не было ни Жукова, ни Мехлиса.

— Ю.И., а вы кем себя считаете — профессионалом или дилетантом? — Я же уже говорил — я инженер-исследователь.

— Хорошо, тогда давайте поговорим о результатах ваших исследований истории Великой Отечественной войны. Что вы считаете наиболее важным из того, что вами было открыто по этой теме?

 

Внешнеполитические обстоятельства Великой Отечественной войны

— Если вы начнете смотреть книги по истории Второй мировой войны или Великой Отечественной войны, то там обычно пишут, что СССР воевал с Германией. Это застенчивая, но, несмотря на эту застенчивость, наглая ложь!

— Почему?

— Потому, что в Великой Отечественной войне 1941–1945 годов СССР с его начальной численностью населения в 190 миллионов человек воевал не с 80 миллионами тогдашних немцев. Советский Союз воевал практически СО ВСЕЙ ЕВРОПОЙ, численность которой (за исключением союзной нам Англии и не сдавшейся немцам партизанской Сербии) составляла около 400 миллионов человек.

Чтобы сражаться, нужны не только солдаты, но и оружие с продовольствием. А для их производства тоже нужны мужчины, которых женщинами или подростками заменить нельзя. Поэтому и вынужден был СССР посылать на фронт женщин вместо мужчин. У немцев такой проблемы не было: их обеспечивала оружием и продовольствием вся Европа. Французы не только передали немцам все свои танки, но и произвели для Гитлера огромное количество боевой техники — от автомобилей до оптических дальномеров. Чехи, у которых только одна фирма «Шкода» производила оружия больше, чем вся довоенная Великобритания, построили весь парк немецких бронетранспортеров, огромное количество танков, самолетов, стрелкового оружия, артиллерии и боеприпасов. Поляки строили самолеты, польские евреи в Освенциме производили для убийства советских граждан взрывчатку, синтетический бензин и каучук, шведы добывали руду и поставляли немцам комплектующие для боевой техники (к примеру, подшипники), норвежцы снабжали гитлеровцев морепродуктами, датчане — маслом… Короче, вся Европа старалась, как могла.

И старалась она не только на трудовом фронте. Лишь элитные войска фашистской Германии — войска СС — приняли в свои ряды 400 тысяч «белокурых бестий» из других стран. А всего в гитлеровскую армию вступили со всей Европы 1 800 000 добровольцев, сформировав 59 дивизий, 23 бригады и несколько национальных полков и легионов. Самые элитные из этих дивизий имели не номера, а собственные имена, указывающие на их национальное происхождение: «Валлония», «Галичина», «Викинг», «Денмарк», «Лангемарк», «Нордланд», «Шарлемань» и т. д.

И все это помимо официальных союзников Германии, чьи армии плечом к плечу жгли и грабили Советский Союз, — итальянцев, румын, венгров, финнов, хорватов, словаков. Помимо болгар, которые в это время жгли и грабили партизанскую Сербию. Даже официально нейтральные испанцы прислали под Ленинград свою «Голубую дивизию»!

Сюда же нужно добавить и наших отечественных подонков, которые либо в силу благоприобретенного идиотизма, либо из-за малодушия и трусости служили немцам — от бандеровцев до власовцев, от соединений казаков до калмыцких частей, от эстонских дивизий до татарских легионов.

— Вся Европа против СССР — это, конечно, больше впечатляет, чем только немцы.

— Да ведь и немцы тогда были самыми сильными за всю свою историю. Мало того, германского национал-социализма тогда боялись только в СССР, а в остальных странах в национал-социализме видели только врага коммунизма. И из принципа «враг моего врага — мой друг» не могли не приветствовать его. Исходя из государственных идей Гитлера, буржуазные страны были прямо заинтересованы в том, чтобы Гитлер начал войну, поскольку по планам Гитлера война никак не могла задеть страны Западной Европы, но зато она должна была уничтожить коммунизм и СССР.

На Нюрнбергском процессе обвинитель задал начальнику генерального штаба вооруженных сил Германии Вильгельму Кейтелю прямой вопрос: «Напала бы Германия на Чехословакию в 1938 году, если бы западные державы поддержали Прагу?» Фельдмаршал Кейтель ответил: «Конечно, нет. Мы не были достаточно сильны с военной точки зрения. Целью Мюнхена (то есть достижения соглашения в Мюнхене) было вытеснить Россию из Европы, выиграть время и завершить вооружение Германии».

Таким образом, в 1938 году политики Великобритании и Франции ничуть не ошибались в Гитлере и по-своему были логичны. А Гитлер тогда действительно делал то, что они от него и ожидали. «Западная демократия», не стесняясь, шла на сговоры с Гитлером.

Таким образом, изначальной целью Второй мировой войны, начавшейся в Европе 1 сентября 1939 года, была не борьба антисемитов с евреями, не претензии Японии к США, оформившиеся в вооруженное противостояние только с 7 декабря 1941 года, а расчленение и уничтожение Советского Союза с превращением остатков советского народа в рабов немцев, и это приветствовалось всем «цивилизованным» миром.

Но наши предки эти подлость и коварство всего мира выдержали и победили! И рабами не стали!

— Но в перестройку появились люди, которые стали уверять, что если бы наши предки не победили немцев, то мы пили бы самое лучшее баварское пиво. — Это правда, пили бы. Но далеко не все. Более того, тех, кто так уверяет, в живых бы не было, поскольку Гитлер совершенно ясно представлял себе, как должно было выглядеть рабство для граждан СССР.

— И как же?

— По его первоначальным планам, в состав Германии должны были войти Прибалтика, северо-западные области России и Крым. Из этих регионов надлежало полностью выселять все коренное население, и они становились землями собственно Германии. На всей остальной территории СССР до линии Архангельск — Урал — Волга — Астрахань создавались марионеточные государства, аналог нынешних «суверенных» государств СНГ, во всех отношениях полностью зависимые от Германии. Эти государства должны были быть колониями Германии.

На территориях этих «московий» и «украин» планировалось строить чисто немецкие города и села типа элитных поселков нынешних «новых русских», где туземцам запрещено было бы жить, — это были бы собственно немецкие колонии. А русские, украинцы и другие народы должны были бы жить в своих городах и селах, но работать на полях немецких колоний, на немецких заводах, фабриках и нефтепромыслах. Правда, немцы собирались и сами работать, поэтому, по их планам, в их колониях должно было остаться всего 50 миллионов славян, а остальных планировалось отселить за Урал.

Гитлер очень точно понимал, что рабу не нужна свобода, он ее ненавидит, поскольку она отвлекает его от хлеба и зрелищ. Свободный человек бесплатно трудится на благо общества, свободный человек подвергает риску свою жизнь в сражениях в защиту своей свободы. Зачем это рабу? Если его хозяин обеспечивает ему хлеб и зрелища, то раб счастлив и никакая свобода ему не нужна, более того, он будет яростно противиться этой свободе.

Чем цель жизни древнеримского раба — «хлеба и зрелищ!» — отличается от нынешней цели обывателя — «потреблять и развлекаться»? Только объемом потребляемого и извращенностью развлечений. Водка дешевая, телевизор есть, проституток на Тверской навалом — что еще рабу нужно? Какая, к черту, свобода?!

Давайте мысленно представим, что гитлеровские орды все-таки выиграли войну, и зададим себе вопрос: а при Гитлере мы имели бы больше свободы, чем сейчас, или меньше? Не прочти я «Застольные разговоры Гитлера», застенографированные Г. Пикером, я бы сам свой вопрос считал идиотским, настолько засели в голове стереотипы фильмов и книг о периоде оккупации. Но из этих «разговоров» Гитлер предстал циничным, но умным психологом. Большим знатоком того мещанства, которое называет себя элитой, интеллигенцией и которое морочит голову обывателю.

Гитлер для оккупированных народов СССР предусмотрел крайнюю степень личной свободы: «И поэтому, властвуя над покоренными нами на восточных землях рейха народами, нужно руководствоваться одним основным принципом, а именно: предоставить простор тем, кто желает пользоваться индивидуальными свободами, избегать любых форм государственного контроля и тем самым сделать все, чтобы эти народы находились на как можно более низком уровне культурного развития».

По планам Гитлера немцы и покоренные русские, украинцы и другие народы должны были жить абсолютно раздельно. Немцы — в особых изолированных колониях, т. е. так, как живут сегодня «новые русские» в отдельных, хорошо охраняемых районах. Так что для покоренных народов свобода планировалась наиполнейшая. Говори, что хочешь, пиши, что хочешь. Хоть на голове стой, но только против колонизаторов не выступай. Гитлер очень тонко понимал людей типа нынешней элиты. «Ибо чем примитивнее люди, тем больше воспринимают любое ограничение своей свободы, как насилие над собой», — говорил он.

В армии служить не надо, даже альтернативной службы нести не надо: служба только для немцев. В школу ходить не надо, церкви, секты — любые; улицы, дома можно не убирать. И полная свобода передвижения, даже большая, чем сегодня, поскольку: «И покоренные народы также обязаны знать, как работает транспортная система. Но это — единственное, чему мы должны их обучить… столица рейха — Берлин, и каждый из них хоть раз в жизни должен там побывать», — требовал Гитлер установить для русских, так сказать, безвизовый режим в Шенгенскую зону.

— А как же Гитлер, при такой личной свободе покоренных народов, собирался заставить нас работать на оккупантов?

— «А стимулировать в достаточной степени поставки сельскохозяйственной продукции и направление рабочей силы в шахты и на военные заводы можно продажей им со складов промышленных изделий и тому подобных вещей», — обещал он охотникам до баварского пива.

Насколько нынешнее положение России соответствует планам оккупации СССР Гитлера, это просто поражает. Вообще-то немцы строго боролись со взяточничеством. Но боролись они со взяточничеством только среди немцев. И соответственно Геббельс, едва Германия оккупировала Польшу, записал в своем дневнике и подчеркнул: «Поощрять слабость и коррупцию. Так лучше всего управлять побежденным народом» . Мы что — не видим сегодня эту самую коррупцию в России?

Видим все, но не понимаем, что происходит.

— Но зачем Гитлер хотел предоставить русским индивидуальные свободы?

— Чтобы, еще раз цитирую, «…извлечь из оккупированных русских территорий все, что можно» . Почему индивидуально свободные русские будут рабами? Потому что немцы предоставили бы им импортные «…промышленные изделия и тому подобные вещи».

Ведь что происходит сегодня? Сегодня русские сами своими руками грабят будущее своих детей, извлекая из России все, что можно — нефть, металлы, энергию, — и отправляя это на Запад. И делают они это совершенно свободно за все те же импортные товары.

В чем разница между сегодняшним днем и немецкой оккупацией? Немцы на наших землях хотели и сами работать, и грабить нас. А сейчас на Западе нет желающих работать самим, и нас только грабят. Вы можете оценить размер грабежа по непрерывно растущим ценам, по ликвидации бесплатного жилья, бесплатного образования, бесплатного лечения.

Но зато, как уверяют грабители и их местные холуи в науке и прессе, теперь у нас есть свобода. Да, есть. И эта свобода — гитлеровская.

— Давайте вернемся собственно к войне. Против СССР выступала коалиция, открыто состоявшая из половины стран Европы, и скрыто — из остальных стран. За счет чего СССР удалось выстоять и победить в таком заведомо проигрышном положении?

— За счет всего! И за счет высочайшего качества народа, и за счет исключительного интеллекта правительства. Советский Союз дипломатическим путем сумел стравить между собой главных агрессоров и сделать своими военными союзниками главных пособников агрессоров во Второй мировой войне — т. е. своих откровенных врагов. В мировой истории мало найдется примеров столь исключительного по сложности дипломатического подвига. В те годы во главе Советского Союза стояли люди, которые по своему интеллекту способны были переиграть все остальные правительства мира.

Вспомним хотя бы историю с получением у немцев кредита перед войной — и последующее получение у них по этому кредиту и за встречную поставку сырья огромного количества военного оборудования.

— Но ведь немцы из этого сырья делали оружие, которое использовали против нас!

— Конечно, делали. Но, во-первых, мы гораздо больше делали оружия на поставленном немцами оборудовании. Во-вторых, часть нашего сырья немцы, переработав, тратили на выполнение заказов нам, в-третьих, своими заказами мы мешали им делать оружие для себя. А что касается сырья, то ведь мы были всего лишь нейтралами по отношению к немцам, а у них были и союзники, и очень дружественные страны, которые поставляли им свое сырье и без нас, и в больших количествах. Уйди мы с немецкого рынка, его бы заполонили Франция, Италия, Румыния, Венгрия, Болгария, Финляндия, Испания, Литва, Латвия, Эстония. А мы бы сами остались невооруженными и неготовыми к той войне, в которой нам предстояло выстоять.

Ведь всю войну с 1941 года немцы получали нефть из Румынии и Венгрии, высококачественную железную руду и подшипники из Швеции. Мы им уже ничего не продавали, а у них до 1945 года практически всего хватало.

Кредитное и торговое соглашение с Германией дало СССР возможность провести подготовку к войне с немцами руками самих немцев. Шла эта подготовка по нескольким направлениям.

Накануне войны было решено продублировать стратегические заводы СССР. Имелось в виду, что если в западных районах СССР работал завод, производивший что-либо важное для обороны (моторы, резину, сплавы и т. д.), то такой же завод надо было иметь и на востоке СССР, чтобы в случае потери завода на западе не остановить производство оружия. Строительство этих заводов, разумеется, увеличивало производство оружия, боеприпасов и боевой техники. Шли двумя путями: строили на востоке заводы на новом месте и перестраивали заводы, прежде выпускавшие мирную продукцию.

Для строительства заводов-дублеров требовался большой станочный парк. И немцы эти станки нам поставляли. Более того, если судить по спискам, приложенным к кредитному договору, они поставляли нам станки для производства станков. И в том, что наша промышленность смогла, к изумлению всего мира, эвакуироваться на восток СССР и там произвести оружия и боевой техники больше, чем Германия, есть существенная доля поставок оборудования из Германии.

Второе, в чем помогла Германия СССР накануне войны, — в совершенствовании оружия. По кредитно-торговому соглашению немцы поставляли исключительно продукцию немецких рабочих, немецких заводов, и это не могло не ослаблять их накануне войны с нами. Ведь Гитлер вынужден был начать войну в 1939 году, не перевооружив до конца свою армию. У немцев были очень хорошее оружие и техника, но их не хватало. И остановиться немцы не могли, война шла, вооружались все страны, и немцы обязаны были спешить с войной, чтобы не дать противникам вооружиться.

А ведь немецкие заводы, особенно металлургические, литейные, металлообрабатывающие, не были «резиновыми», они не могли работать более чем 24 часа в сутки. И если на них делали коробки скоростей для станков, поставляемых в СССР, то, значит, нельзя было на том же оборудовании и теми же рабочими сделать коробку передач для немецкого танка. И если немецкие рабочие собирали мостовой кран для СССР, то, значит, они не могли в то же время собрать танк для вермахта. И если металлургические заводы Круппа давали броню и качественную сталь для строительства переданного в СССР тяжелого крейсера «Лютцов», то они не могли поставить эту сталь для строительства примерно 500 средних танков.

— Интересно, можно ли оценить, что стоило немцам кредитно-торговое соглашение с СССР?

— Я это сделал на примере состояния их танковых войск накануне войны.

Получилось: если бы Германия не поставила в СССР высокоточного оборудования на 409 миллионов тогдашних рейхсмарок, то теоретически Германия к 22 июня 1941 года могла бы не только закончить перевооружение всех своих танковых дивизий, напавших на СССР, средними танками, но и произвести более 900 тяжелых танков «тигр». Конечно, все это из области «бабушка надвое сказала», но все же такой расчет дает возможность оценить, что стоило Германии кредитно-торговое соглашение с СССР.

Кредит у других стран уместен только в случаях, когда необходима срочная помощь иностранных рабочих и инженеров своим. Если бы перед войной СССР смог взять кредиты у своих предполагаемых союзников по будущей войне — у Англии или США, то и это уже было бы подвигом. Но взять перед войной кредит у совершенно очевидного противника, у немцев, — это невероятно!

 

Наследие царя

— Ю.И., вы уже сказали, что основной причиной поражений Красной Армии в Великой Отечественной войне были ее плохие офицеры и генералы. Не могли бы вы более подробно рассказать об этом? Чем они были плохи?

— Тем, что это была всего лишь улучшенная модификация царских офицеров и генералов.

— А те-то чем вам не угодили?

— В двух словах не скажешь. Во-первых, конечно, их стремление к паразитизму.

Смысл существования дворянства всегда лежал в вооруженной защите Отечества. Дворяне — солдаты, а царь — их генерал. В старые времена, чтобы содержать одного человека, который из-за занятости неспособен был прокормить себя непосредственной работой в сельском хозяйстве, нужно было не менее 10 крестьянских дворов. Из-за низкой производительности труда в суровых условиях России именно такое количество людей давало добавочный продукт, которого хватало на еду, одежду и оружие одного воина. Поэтому русские князья, а затем цари закрепляли за воинами землю и дворы с крестьянами. Это имело смысл: просто наемник, если платить ему только деньги, мог переметнуться к любому, кто эти деньги обещал платить в большем количестве. Русский дворянин защищал не просто государство, а и свою землю со своими крестьянами. За заслуги князь или царь закреплял за отличившимися дворянами много земли и крестьян, но тогда на войну такой дворянин шел с собственным отрядом бойцов.

Если же дворянин по любым причинам прекращал службу, то у него изымались и земля, и крепостные. Если дети умершего дворянина к 15 годам не становились в строй, у них отбиралось имение отца. Иногда из-за страха перед ратной службой дети дворянские записывались в другие сословия, скажем, в купцы, и у них отбиралась земля и крепостные. Звучит парадоксально, но в допетровские времена существовали царские указы, запрещавшие дворянам переходить… в холопы, т. е. в крепостные. Впоследствии бедные дворяне часто не имели ни земли, ни крепостных, но до самой отмены крепостного права в 1861 году никто, кроме них, не имел права их иметь.

На начало XVIII века армия России составляла примерно 200 тысяч человек при 3–5 тысячах офицеров. Четверть этой армии, т. е. более 50 тысяч человек, были дворянами, остальные — рекруты из крестьян и других сословий. Еще во времена Суворова служба потомственного дворянина до самой старости рядовым или сержантом была обычным делом, а если дворянин был неграмотным, то и обязательным.

Царь Петр III, решивший взять себе за образец «цивилизованные» страны Европы, в 1762 году освободил дворян от обязательной службы России. Беспрецедентное превращение благородного сословия в паразитов произошло насильно — сверху. Теперь русский дворянин неизвестно за что имел крепостных и землю (титулованные дворяне — князья — имели их очень много), но мог не служить! Брал, но мог не давать!

К чести дворян, процесс превращения их в паразитов шел не очень быстро. Тем не менее к началу ХХ века дело дошло до того, что даже в офицерском корпусе русской армии потомственных дворян осталось чуть более трети. Поэтому на дворян была распространена воинская повинность, что было позором, если понимать, кто такой дворянин. Но тем не менее к началу Первой мировой войны в 1914 году из 48 тысяч офицеров и генералов русской армии потомственные дворяне составили всего около 51 процента. Обратите внимание: в 1700 году в армии было 50 тысяч дворян, в 1914 году не было и 25 тысяч. При этом в России на 1914 год дворян было 1,5 процента — или почти 2,5 миллиона человек, из которых как минимум 10 процентов, т. е. 250 тысяч являлись призывным контингентом. И эти дворяне не способны были укомплектовать 50 тысяч офицерских должностей!

Да и те, кто был в армии, шли в нее не воевать, а службой в мирной армии выманить у царя как можно больше материальных благ и большую пенсию — в этом царские офицеры были большими мастаками. Негодная у царя была армия в этом плане.

— В это невозможно поверить!

— А что тут верить или не верить? Давайте вернемся в то время и посмотрим на Россию глазами тех людей. К началу Второй мировой Россия более 100 лет не способна была выиграть ни одной войны. Десант англичан и французов под Севастополь в 1854 году принудил Россию сдаться. Балканская война, формально выигранная, была проведена столь слабо и бездарно, что ее старались не рассматривать даже при обучении русских офицеров. Проиграна была война Японии, маленькой стране. В 1914 году русская армия почти вдвое превосходила армию австро-немецкую и ничего не способна была сделать.

Генерал Гофман, начальник оперативного отдела, а затем и начальник штаба Восточного фронта в Первой мировой, которому нужно было хвалить царскую армию, чтобы показать величие собственных побед, тем не менее так написал о «цвете русской армии» образца 1914 года в Восточной Пруссии:

«…На этом сражение было закончено. Окруженные русские отряды не предприняли каких-либо серьезных попыток прорваться на юг. Я считаю, что в случае окружения русскими германских войск последним все-таки удалось бы прорваться. Ведь на всей линии Мушакен — Вилленберг на протяжении 50 километров мы имели в нашем распоряжении всего только около 29 батальонов. Для сравнения я хотел бы указать на единственный случай, когда русским удалось окружить германские войска — у Бржезан в Польше. Но там германское командование и германские войска поступили как раз наоборот, — генерал фон Лицман стал во главе окруженных войск и прорвался вместе с ними. Русские же бродили по кольцу окружения без всякого руководства, вразброд атаковали окружающие войска, но каждый раз вновь отступали перед огнем наших слабых отрядов и, в конце концов, тысячами сдавались в плен гораздо более слабым германским частям. Так, один батальон 43-го полка взял в плен 17 000 человек. Утром 30-го генерал фон Шметтаз донес, что его слабые силы у Вилленберга до сих пор взяли в плен 11 000 человек и не знают, куда их девать. Только гораздо позже, уже во время операций в Южной Польше, главное командование узнало, что всего было взято в плен 92 000 человек». Из этих фактов родилось гитлеровское определение СССР как «колосса на глиняных ногах».

Повторю: целью воинской службы при царе было сделать карьеру в мирное время и избежать участия в боях. Как пародировали (уже в советское время) название изданных тогда мемуаров генерал-лейтенанта графа А. А. Игнатьева «Пятьдесят лет в строю» — «Пятьдесят лет в строю и ни разу в бою». Это была мечта русского офицерства, а потом и массы советского.

— Ну, ладно, ну хотели они без войны до пенсии дожить, а кто хотел войны? Почему в случае ее начала такие настроения офицерства должны привести к поражениям? — Потому что генералы и офицеры с вышеназванной целью службы не были способны подготовить армию к реальной войне ни теоретически, ни практически.

 

Ущербность советских военных теоретиков

— Вы хотите сказать, что среди них не могли появиться теоретики?

— Нет, теоретиков как раз в такой армии было полно, поскольку болтовня на военные темы позволяет болтуну считаться высокопрофессиональным военным, достойным высоких званий и зарплаты, и при этом в войне не участвовать. Я вообще с отвращением отношусь к понятию «теоретик», даже если речь касается, скажем, физики. Что это такое? И как может обычный физик-экспериментатор не разрабатывать теорию того, что он исследует в лаборатории? Так и в армии. Есть генералы, которые обязаны организовать победу в бою. Эта организация должна складываться в генеральской голове в виде некоего плана — теории. Как иначе? И что это за теоретик, который сам не выигрывает боев, а учит боевых генералов, по какому плану им бои выигрывать? Умеешь — иди сам воюй!

— А как же учить военных? — Учить должны те, кто умеет воевать и доказал это. Генералы, которым непосредственно предстоит воевать, сами же разработают и теории, как воевать. У нас же, как воевать, придумывали теоретики, которые сами не собирались воевать. И заставляли этим руководствоваться практиков, которые, впрочем, тоже воевать не собирались, исходя из главенствующей идеи русской армии — авось пронесет до пенсии дожить без баталий.

— Полагаю, что так было и есть во всех армиях.

— К сожалению, в немецкой армии тех лет было не так — там теории того, как воевать, создавали те, кто собирался лично водить солдат в бой.

К примеру, все знают, что немцы создали и внедрили теорию блицкрига — молниеносной войны. До сих пор ни у военных, ни у историков не встретил внятного объяснения, что этот такое — блицкриг.

— Это — быстрая война. — Да с тех пор, когда человек взял в руки палку, его целью стало провести войну быстро. Все хотят быстро, да только у немцев это получалось до поры до времени — до нападения на СССР. В чем смысл, в чем план, в чем была технология их блицкрига? Ведь понимаете, если говорить языком инженера, то до тех пор, пока ты не выбрал технологию изготовления того, что нужно, ты не можешь ничего — ни подобрать станки и инструменты, ни построить цех для получения того, что нужно, ни набрать и обучить рабочих. Так какой принцип молниеносной победы заложили немцы в создание своей армии?

— Думаю, что это массированное использование танков и авиации. — Да, именно этим и объясняют немецкие победы все историки и во всех странах. На самом деле уже франко-британские войска в войне 1940 года превосходили немцев числом танков и в несколько раз превосходила немцев числом танков и самолетов Красная Армия. А побеждали немцы.

— Значит, они применяли танки массированно.

Во-первых, «массированно» — это всего лишь умное слово. На самом деле по-настоящему массированно они применили танки только на Курской дуге в 1943 году, и уже без большого успеха. А до этого как раз Красная Армия применяла танки массированно, да только без толку.

Во-вторых, если это и так, то, значит, были некие отличные друг от друга теории применения танков, теории строительства и использования войск у немцев и у Красной Армии, которые позволяли немцам вести молниеносную войну, а Красную Армию заставляли терпеть поражения. В чем был смысл этой немецкой теории блицкрига? Этот вопрос по сей день как бы «не интересен» ни историкам, ни военным теоретикам.

— И в чем этот смысл?

— Начать, пожалуй, нужно с того, что войны бывают двух типов — на военное поражение противника и на изнурение его. Некоторые говорят о применении в войне стратегий сокрушения или истощения. Немцы, в частности Гитлер, признавали только «войну на сокрушение». Такая бескомпромиссность настраивала немецких генералов на то, что им, безусловно, придется лично уничтожать военные силы противника. Следовательно, немецким генералам приходилось думать над тем, как именно им придется это делать.

В принципе как победить врага с минимальными собственными потерями, было известно чуть ли не со времен царя Гороха. Нужно обрушить на противника, как можно больше ударов, например, огня всех видов оружия, и при этом самому получать ударов противника как можно меньше. Это легко сказать, но трудно сделать, поскольку противник тоже хочет именно этого.

До Первой мировой войны вопрос решался искусством полководца маневрировать на поле боя — искусством расположить свои войска так, чтобы противнику было неудобно вести массированный огонь, выйти ему в тыл и разгромить тыловые части, заставить противника отступать и бить его в преследовании. Но Первая мировая война с ее сплошной линией фронта поставила на этом полководческом искусстве крест.

— Почему? — Ну, представьте, что какая-то из противоборствующих сторон готовит вожделенный прорыв фронта, чтобы выйти противнику в тылы и занять ключевые объекты снабжения или маневра войсками, и этим решить войну. Подтягивает к месту наступления войска и артиллерию, начинает артподготовку, перепахивая оборону противника снарядами. Но противник снимает с других участков фронта войска и артиллерию и начинает вести ответный огонь. Начинается атака, и уцелевшие от артогня пулеметчики противника выкашивают идущую в атаку пехоту. Снова ведется артиллерийская подготовка, на нее отвечает артиллерия противника, снова атака, снова уцелевшие пулеметчики ее выкашивают, а если есть продвижение, то теперь артиллерия противника перепахивает занятые позиции и противник контратакует подтянутыми с других участков фронта силами. Битвы превратились в «мясорубки» — в убийство огромного количества солдат без какого-либо продвижения или успеха. Особенно это проявилось на Западном фронте. Скажем, битва под Верденом принесла суммарные для сторон потери почти миллион человек без каких-либо существенных результатов, битва на Сомме — потери почти миллион триста тысяч. Ни о какой молниеносной войне и говорить не приходилось. Тупик! Как писал маршал Пилсудский, полководческому искусству пришел конец.

— И какой же выход из этого тупика нашли немцы?

— Не они, но об этом чуть позже. Надо образно представить себе проблему — ты не мог прорвать фронт по двум причинам. Во-первых, из-за того, что твои войска перемещались с такой же скоростью, как и противник, в связи с чем ты не мог создать превосходство в силах, необходимое для прорыва. Даже если и находил у противника слабое место, то пока преодолевал его укрепления, он успевал подтянуть к этому месту войска. Во-вторых, когда твои войска поднимались в атаку, они от пулеметного огня противника несли такие потери, что о быстром прорыве фронта и говорить не приходилось.

Решение второй проблемы наметилось — танки. Они шли перед пехотой и уничтожали пулеметчиков противника. Но они в Первой мировой были малоподвижны, что давало возможность противнику организованно встретить их атаку на второй линии обороны, еще не подавленной артиллерийским огнем, давали возможность подтянуть силы к месту танковой атаки и ликвидировать ее. Причем малоподвижность танков не давала им возможности и быстро выйти из боя. Но первая проблема всем мировым генералитетом вообще не была решена, и даже не было идей, как ее решить.

— И кто же изобрел блицкриг, если генералы были бессильны? — Анархисту, партизану Нестору Ивановичу Махно нужно отдать приоритет этого изобретения. А унтер-офицер Семен Михайлович Буденный сумел применить блицкриг в масштабах фронтовой операции в войне с Польшей в 1920 году. Недаром единственным советским военачальником, которого с опаской вспомнил начальник Генштаба сухопутных войск Германии Ф. Гальдер 22 июня 1941 года, в день нападения Германии на СССР, был Семен Буденный.

— Но ведь у Махно и Буденного в Гражданской войне не было танков.

— В том-то и дело — в этом их дополнительное величие как полководцев.

Буденный и Махно нашли способ, как малыми силами решать крупные стратегические задачи войны. Оба поняли, что век контактного способа борьбы солдата с солдатом уходит в прошлое, что главным становится уничтожение противника огнем на расстоянии. Оба поняли, что для победы огонь нужно сосредоточивать в нужном месте театра войны как можно быстрее, иначе противник тоже перебросит к этому месту свои огневые средства. И не имея танков, они для этой цели поставили носители огня — пулеметы — на тачанки и при атаке позиций противника массой пулеметного огня начали давить на поле боя его ответный ружейный и пулеметный огонь.

— Расскажите немного о тачанке: почему она, почему не просто телега или повозка?

— Тачанка — изобретение немецких колонистов юга России, которые поставляли основную массу бойцов в отряды немцев, оккупировавших Украину в 1918 году. Махно громил за это их колонии, и у него было достаточно даже трофейных тачанок. Но не это главное.

Станковой пулемет русской армии «максим», обеспечивавший основную огневую мощь войск, имел на станине колеса только для перекатки по полю боя. В походе пулемет требовалось разбирать на три части, и его так несли или везли на повозках, а перед боем собирали. Связано это с тем, что при тряске от езды расшатывались оси крепления пулемета, и он начисто терял точность стрельбы.

А тачанка была 4-местным рессорным экипажем с очень мягким ходом, который не расшатывал подшипники станка «максима». Махно понял эту особенность, поставил на тачанку пулемет в собранном виде, впряг к двум коренным лошадям еще двух пристяжных, посадил к двум пулеметчикам и кучеру еще 2–3 пехотинцев — и получил очень подвижную и мощную по огню боевую группу.

Эти группы партизан Махно могли быстро подлетать к еще не готовому к обороне противнику, открывать по нему огонь, не давая поднять голову, и этим позволяли кавалерии партизан атаковать противника без потерь и вырубать его. Если противник все же успевал организовать оборону, скажем, открывал артиллерийский огонь, то эти группы немедленно откатывались, сами не неся больших потерь. И вся партизанская армия быстро перемещалась в то место фронта, где противник был слаб и где появлялась возможность прорвать фронт и выйти к противнику в тыл.

Армия батьки Махно была способна совершать в обычном режиме переходы в 60–70 километров в сутки, вместо 30–35 расчетных для строевой кавалерии той поры — при том, что пехота и близкие к ней рода войск имели расчетную скорость при наступательном марше в 20–25 километров в сутки.

А Буденный отшлифовал проведение операций блицкрига и усовершенствовал его тактику, добавив к пулеметным тачанкам еще и легкие трехдюймовые пушки с большими щитами. Сначала на противника на рысях выскакивали тачанки и конная артиллерия, разворачивались в 200–300 метрах перед противником и начинали поливать его огнем пулеметов или снарядов, включая картечь. Если перед окопами противника были проволочные заграждения, то артиллерия своим картечным огнем их рвала, делая проходы для кавалеристов. И в момент, когда противник не мог поднять головы, из глубины атакующих войск атака кавалерийских полков, которых противник до того просто не видел. Тачанкам и артиллерии нужно было удержать противника в прижатом положении 5—10 минут, пока кавалеристы доберутся до него. Если доберутся, то противнику полный конец, а кавалерия начинает рубить его почти без потерь. Мой отец видел такую успешную атаку казаков в 1941 году. Можете почитать очень ангажированного немецкого историка П. Кареля, он тоже пишет о таких атаках нашей кавалерии в ходе Великой Отечественной войны.

Махно и Буденный не были теоретиками, не были абстрактными полководцами, свое дело они представляли образно и конкретно, поэтому открывшуюся возможность использовать подвижные массы войск и сосредоточенный огонь они не упустили.

И тем не менее сразу после войны на поверхность «военной науки» всплыли не Буденный и реальные полководцы, а какие-то бездари бывшей царской армии, присвоившие себе титулы «теоретиков».

И эти «теоретики» не только не приняли к развитию открытые Махно и Буденным идеи молниеносной войны на уровне новой механизированной техники (как тактика кавалерии эти идеи были сохранены), но так организовали и вооружили Красную Армию, что она при формально огромном превосходстве над немцами в танках и авиации, несла от них тяжелейшие потери.

— А что конкретно было у нас в Красной Армии «не так»?

— Многое, почти все, начиная от тактики боя, отсутствия радиосвязи, заканчивая индивидуальным вооружением стрелка. Если постараться оценить это кратко, то можно сказать следующее.

Взгляд на цель боевых действий. Как мне видится, у советских генералов целью боевых действий был рубеж. Рубежи либо достигались в наступлении, либо отстаивались в обороне. Уничтожение противника являлось как бы следствием выхода на рубеж: враг мешал это сделать, и его уничтожали. А для удержания рубежа или его занятия наши полководцы не жалели никаких средств. Это, кстати, отмечают и те немецкие генералы, которые в своих воспоминаниях пытаются оценить своего советского противника.

Отмечают и удивляются. Поскольку у немцев целью боевых действий было только уничтожение противника, рубежи имели второстепенное значение. Немцы исходили из мысли, что если уничтожить противника, то занять или удержать любой рубеж не составит проблем.

Главный фактор победы. Судя по всему, немцы главным фактором победы считали нанесение по противнику удара как можно большей силы, ради чего у них предусматривалось участие в бою одновременно всех сил и всех родов войск.

А вот из теорий и практики советских генералов совершенно явственно видно и даже выпирает, что они главным фактором победы считали огромное численное преимущество над врагом.

Сможет ли страна обеспечить это преимущество или не сможет — их это в основном не колыхало.

Взгляд на последний удар. Судя по многим факторам, последний удар в бою согласно советской военной мысли до— и военной поры наносился штыком. Пехота должна была сблизиться с противником до расстояния штыкового удара и ставить точку в бою рукопашной схваткой. Четырехгранный штык, который для других целей невозможно было применить, являлся неотъемлемой частью (по смыслу, хотя и не по конструкции) винтовки Мосина — основного оружия тогдашней советской пехоты. В 1943 году ее модернизировали в карабин, но штык оставили, причем несъемным. Даже автомат Калашникова образца 1947 года не мыслили без штыка. Штыковому бою учили пехоту и до войны, и всю войну. А у кавалерии шашка являлась обязательной для солдата-конника, и кавалерия должна была последнюю точку в бою ставить холодным оружием.

Думаю, это потому, что для нас целью атаки был захват рубежа, а для немцев рубеж сам по себе не имел значения — им требовалось только уничтожение противника. В рукопашной схватке вероятность гибели своего солдата формально составляет 50 процентов Или ты — или тебя. Для немцев такая пропорция была недопустима. И последнюю точку в бою они ставили только огнем и с расстояния, при котором гибель своего солдата была минимально вероятной.

Соответственно немецкие генералы разрабатывали тактику и оружие пехоты так, чтобы иметь возможность поразить огнем противника везде, в любом укрытии без рукопашного боя. Нашим генералам при наличии штыка-молодца это, по-видимому, казалось излишеством.

…В любой науке, финансируемой государством, главенствующие позиции очень быстро занимают алчущие денег и славы бездари, после чего они душат все талантливое и действительно полезное. Перед войной в советской военной науке главенствующие позиции заняли теоретики, способные болтать на военные темы, но неспособные воевать.

— Это все негативные свойства советского генералитета?

 

Измены и предательство

— Если бы! Царское офицерство внесло в командирский корпус Красной Армии не только идеи паразитизма, стремления избежать честной службы, нежелание осваивать военное дело по-настоящему, но и подлость. Большевики не успели и не сумели совладать с менталитетом царского офицерства. Кроме того, негативные качества были добавлены в Красную Армию выскочками эпохи Гражданской войны, что предопределило, во-первых, предательство до войны и в ходе ее.

— Вы оправдываете репрессии командирского состава Красной Армии? — Мало этого, они проведены были недостаточно. Конечно, и с извращениями, но это потому, что этими репрессиями частично занимались те, кого самого нужно было репрессировать.

— Вы серьезно полагаете, что в Красной Армии было много предателей? — А вы Гитлера за идиота держите?

— Почему? — Потому что утверждать, что Гитлер добивался побед только за счет мощной армии — это держать Гитлера за идиота. Если исключить тогдашнюю Польшу с ее правительством подлых кретинов, Гитлер молниеносно разгромил всех своих противников совершенно другим оружием, и это оружие называется «пятая колонна».

— Напомните происхождение этого термина.

— В 1936 году в Испании поднял мятеж ставленник Германии и Италии генерал Франко. Он вел свои войска на Мадрид четырьмя войсковыми колоннами, а в Мадриде в это время предатели в правительстве и армии Испанской Республики ударили в спину правительственным войскам. Этих предателей генерал Франко назвал своей «пятой колонной». С тех пор этот термин стал употребляться для названия предателей, которые прямо или косвенно действуют в интересах враждебных стран против своего народа.

«Кто говорит, что я собираюсь начать войну, как сделали эти дураки в 1914 году? — спрашивал Гитлер, имея в виду Первую мировую войну, и пояснял. — Мы будем иметь друзей, которые помогут нам во всех вражеских государствах. Мы сумеем заполучить таких друзей. Смятение в умах, противоречивость чувств, нерешительность, паника — вот наше оружие…

Через несколько минут Франция, Польша, Австрия, Чехословакия лишатся своих руководителей. Армия останется без генерального штаба. Все политические деятели будут устранены с пути. Возникнет паника, не поддающаяся описанию. Но я к этому времени уже буду иметь прочную связь с людьми, которые сформируют новое правительство, устраивающее меня.

Когда противник деморализован изнутри, когда он находится на грани революции, когда угрожают социальные беспорядки, тогда наступает долгожданный момент. Один удар должен сразить врага…»

И действительно, Гитлер разил врага таким ударом — ударом изнутри силами «пятой колонны».

Весной 1938 года он без единого выстрела захватывает Австрию, власть в которой уже фактически захватила его «пятая колонна».

Осенью 1938 года он захватывает у Чехословакии Судетскую область, а весной 1939 года — всю Чехословакию, силы которой подорвали «пятые колонны» судетских немцев и словацких фашистов из католической партии Иозефа Тисо.

В 1940 году немецкие войска, как нож сквозь масло, проходят сквозь Голландию и Бельгию с помощью фашистской «пятой колонны» в этих странах. Не провоевав и двух недель и не понеся серьезных потерь, сдается французская армия, которая победила немцев в Первой мировой войне. Сдается, поскольку «пятая колонна» Германии вызвала во Франции, как и говорил Гитлер, «панику, не поддающуюся описанию».

А до этого, весной 1940 года, немецкий десант захватывает Норвегию на плечах местной «пятой колонны», руководимой Квислингом.

И что — везде Гитлер добивался побед за счет предателей, а в СССР решил предателей не иметь, так, что ли? Нынешним антисталинистам на радость?

В 1937–1938 годах послом США в СССР был Джозеф У. Дэвис. После нападения Германии на СССР он записал в своем дневнике 7 июля 1941 года:

«…Сегодня мы знаем благодаря усилиям ФБР, что гитлеровские органы действовали повсюду, даже в Соединенных Штатах и Южной Америке. Немецкое вступление в Прагу сопровождалось активной поддержкой военных организаций Гелейна. То же самое происходило в Норвегии (Квислинг), Словакии (Тисо), Бельгии (Дегрель)… Однако ничего подобного в России мы не видим. «Где же русские пособники Гитлера?» — спрашивают меня часто. «Их расстреляли», — отвечаю я. Только сейчас начинаешь сознавать, насколько дальновидно поступило советское правительство в годы чистки».

Увы, расстреляли не всех.

— И кто, по-вашему, уцелел? — Многие, скажем, командующий Западным особым военным округом Герой Советского Союза генерал армии Д. Г. Павлов.

— Но как именно он мог предать, что он сделал?

— Предал, как предает генерал. 14 июня 1941 года Генштаб РККА под прикрытием миролюбивого заявления ТАСС впервые приказал, а 18 июня тогдашний начальник Генштаба Г. К. Жуков повторил приказ привести в боевую готовность первые эшелоны войск прикрытия границы и флот.

Павлов в своем округе на направлении главного удара немцев в Белоруссии не только не привел войска в боевую готовность, но даже не вывел их в летние лагеря, что обязан был сделать даже без угрозы войны, просто по плану летней учебы войск. А на самой границе, в городе Бресте, у Павлова были расквартированы две стрелковые дивизии и одна танковая. Их казармы были в пределах досягаемости немецкой полевой артиллерии, а их расположение немцам было хорошо известно. Поэтому утром 22 июня немецкие артиллеристы первые же снаряды послали прямо в гущу спящих солдатских тел. Оставшиеся в живых отступили из города, бросив в нем технику, оружие и склады. Три дивизии Красной Армии в несколько часов перестали существовать, оголились полсотни километров боевых порядков Западного фронта. В эту дыру рванули танки Гудериана, окружив наши войска под Минском. После таких потерь Кремль не успел сформировать сплошной фронт на московском направлении. Гудериан снова вместе с танковой группой Гота окружил наши войска под Смоленском. Напомню, что ни на юге, ни на севере советско-германского фронта генеральского предательства в таком масштабе не было, там войска отходили, но разгромить их немцы не могли.

Предал и бывший некоторое время начальником Генштаба РККА генерал Мерецков.

— На чем вы основываете такое обвинение герою той войны?

— Прощенному предателю.

Основываю на собственных показаниях Мерецкова на следствии, подтвержденных показаниями Павлова на суде.

— Но почему вы исключаете объяснения самого Мерецкова в его мемуарах, что это следователи НКВД били и заставили его подписать выдуманную ими ложь и оговорить себя?

— Бить-то они смогли бы… Да только у следователей не хватило бы ума и знаний, чтобы такое придумать, поскольку, к примеру, мобилизационный план, в котором Мерецков изменнически подменил данные, — это такая тайна, в подробности которой посвящено едва ли с десяток высших должностных лиц государства, в число которых следователи НКВД точно не входят.

Ну, тему о трусости кадрового офицерства Красной Армии давайте развивать не будем, пусть читатель сам прочтет о ней в моей книге «Если бы не генералы!». Кроме того, надо заметить, что подготовка командных кадров армии до войны велась крайне затратным и крайне неэффективным способом. Таковой она остается, кстати, и сегодня.

 

Комиссары

— Но ведь мы же войну выиграли, а не немцы!

— Да, но надо понимать, за счет кого и чего. Ведь заставлять воевать только честных генералов и офицеров было бы очень несправедливо: давать подонкам прятаться за спинами порядочных людей — это предавать порядочных людей. Что делать? Выход довольно простой — нужно к каждому генералу поставить специального человека, который бы следил за военными. Таких людей называли комиссарами.

Идея комиссаров ясна, а посему они появились впервые не в России. К примеру, в начале XIX века они были в армии США: «Комиссар — назначенный правительством в воинскую часть чиновник, в чьи обязанности входит следить за моральным и политическим духом военных» .

Надзор за командованием был главной функцией комиссаров. Второй их функцией была политическая воспитательная работа, т. е. комиссары должны были убедить всех, что перед Красной Армией поставлены справедливые и очень нужные народу цели. Как казалось Правительству СССР, в 1937–1938 годах армию очистили от предателей. Оставшимся генералам верили, посему в Правительстве СССР возникла эйфория доверия к генералам, и 12 августа 1940 года институт комиссаров в вооруженных силах был упразднен.

Но началась война, и почти сразу же выяснилось, что единоначалия в РККА как не было, так и нет, а начальствующий состав Красной Армии в очень большой своей массе сдает немцам и солдат, и страну. Кто-то из подлости, кто-то из трусости и малодушия, кто-то по всем причинам сразу. Советскому правительству деваться было некуда: пришлось плюнуть на декларируемое генералитетом единоначалие и вновь ввести надзирающих комиссаров. Сделано это было через три недели после начала войны, и просуществовали комиссары несколько больше года — до 9 октября 1942 года, когда комиссары в армии были вновь упразднены (на флоте чуть позже), на этот раз навсегда. Начинал войну в должности главного комиссара уникальный человек по своей честности и уму — Лев Захарович Мехлис.

— Но ведь его почти все генералы Красной Армии считают глупым самодуром!

— Ну и что? Это характеризует не Мехлиса, это характеризует этих генералов. Умных уважают умные, великих людей уважают великие, а глупцы ненавидят умных, точно так же как и ничего не представляющая собой подлая мелочь люто ненавидит великих людей. Иначе ведь не объяснишь, почему Черчилль пишет о Сталине с величайшим уважением, а какая-то шавка, о которой забудут через день и навсегда, как только она исчезнет с экрана телевизора, поливает Сталина грязью изо всех сил.

Что конкретно мог сделать Мехлис в условиях 1941 года? Все судят по себе, и он не исключение. Он — коммунист, он — комиссар, он видел, что в его присутствии солдаты чувствуют себя увереннее. Какой отсюда мог последовать вывод? Один — насытить фронт коммунистами и политработниками. И, как отмечает биограф Мехлиса Юрий Рубцов, где бы ни был Мехлис, — а он с началом войны находился на самых тяжелых и ответственных фронтах, — он начинал свою работу по укреплению войск с насыщения их политбойцами, т. е. добровольцами-коммунистами и политработниками, энергично вычищая от последних тылы и посылая их поближе к фронту.

Однако понуждение советских генералов и офицеров к исполнению своего долга перед Родиной — это еще не вся комиссарская работа. И Мехлис, само собой, уделял огромное внимание быту советских солдат, чем вызвал к себе злобную ненависть интендантов Красной Армии, и ее главного интенданта, начальника тыла РККА генерала Хрулева. Именно от него, между прочим, шли самые гнусные инсинуации в адрес Мехлиса.

— Но ведь ни в одной из других воевавших стран комиссаров не было.

— Строго говоря, многие из воевавших стран за это поплатились, той же Польше нелишними были бы комиссары. В данном случае можно прислушаться к мнению наших противников.

Надо бы начать с приказа Гитлера не брать комиссаров и политруков в плен и расстреливать их на месте. Но этот приказ был дан до войны, боевого значения комиссаров немцы еще не знали и уничтожать их предполагали сугубо как политических противников.

В ноябре 1942 года командующий немецкой 2-й танковой группой Гейнц Гудериан на основе разведданных подготовил доклад о РККА. В нем есть такие выводы:

«д) Общая оценка.

В общем высшее и среднее командование, оказавшееся более подвижным, чем его первоначально считали, все время пытается вырвать инициативу и взять ее в свои руки.

Низшее командование ни в какой степени не соответствует предъявляемым к нему требованиям.

Повсюду душой сопротивления является политическое руководство, проявляющееся здесь со всей силой» .

Специалист по пропаганде, работник имперского министерства иностранных дел гитлеровской Германии оберштурмбаннфюрер СС Шмидт, ставший после войны немецким военным историком, писавшим под псевдонимом Пауль Карель (Карелл), в своем труде «Восточный фронт» осмыслил роль комиссаров так:

«…Однако немецкое Верховное главнокомандование не заметило перемен. Насколько оно цеплялось за свое ошибочное представление о солдате-красноармейце, показывала недооценка и клевета на политработников советской армии. Хотя в начале войны роль комиссара, возможно, и была неопределенной, со времени Курской битвы он все больше и больше воспринимался бойцами и командирами как опора в борьбе с недальновидными начальниками, бестолковыми бюрократами и духом трусливого пораженчества.

…В действительности комиссары были политически активные и надежные солдаты, чей общий уровень образования был выше, чем у большинства советских офицеров…Чтобы соответствовать такому уровню требований, корпус политработников, естественно, должен состоять из жестких людей, преданных власти, и в первой половине войны эти люди, как правило, составляли главную движущую силу советского сопротивления и твердо следили за тем, чтобы войска сражались до последней капли крови. Они могли быть безжалостными, но в большинстве случаев они не жалели и себя».

За трусостью и подлостью генералов и офицеров требуется надзор правительства, особенно в начале войны, при сильном противнике и в случаях военных неудач до тех пор, пока война не отберет достойных командиров.

 

Верховный Главнокомандующий

— Говорят, что каков поп, таков и приход. Как вы оцениваете самого Сталина?

— К сожалению, он очень поздно занялся вопросами командования армии. В отличие от Гитлера, Сталин не предполагал становиться военным вождем и даже не предугадывал такого поворота событий. В 1925 году он, к примеру, отказался от поста наркома обороны, который с началом войны в 1941 году все же вынужден был принять. Дело в том, что стратегия большевиков не предусматривала захватнических войн, следовательно, сама война для Сталина была событием возможным, но необязательным, — не было стимула изучать военное дело задолго до войны.

— Он что же, вообще армией не занимался?

— Как гражданского вождя его, разумеется, в первую очередь заботило, чтобы у СССР была сильная армия, и он делал все, чтобы обеспечить требования ее генералов. Но он не участвовал в учениях и маневрах, не разрабатывал тактику, не подбирал к этой тактике оружие, не обучал войска и сам полководческому мастерству не обучался. Все это делали советские генералы и маршалы, и Сталин надеялся, что все это они делают хорошо. И только война показала, что надеяться на них было нельзя.

На второй день войны, 23 июня 1941 года, советская власть — Верховный Совет — учредил высший орган стратегического командования — Ставку Главного Командования. Первоначально в нее вошли маршалы Ворошилов и Буденный от Наркомата обороны, генерал армии Жуков — от Генштаба, адмирал Кузнецов — от Военно-Морского флота, Сталин и Молотов (нарком иностранных дел) — от Правительства СССР. Возглавил Ставку нарком обороны маршал Тимошенко. Он и был первым Главнокомандующим Красной Армии в Великой Отечественной войне, но пробыл им недолго. Не прошло и недели, как выяснилось, что наши маршалы и генералы не только не способны были командовать Красной Армией, но и не представляли, что происходит на фронтах.

29 июня 1941 года советская власть вдруг узнала, что войска советского Западного фронта сдали немцам столицу Белоруссии город Минск. Узнала не от своего Верховного Главнокомандующего Тимошенко и не от начальника Генерального штаба Жукова, а из передач европейских радиостанций. Генералы теряли управление войсками. Что было делать?

В результате 10 июля Верховный Совет Ставку Главного Командования реорганизовал в Ставку Верховного Командования (чтобы Тимошенко было не так обидно) и председателем ее назначил Сталина. Но поскольку Ставка была коллегиальным органом, которому в полном составе почти никогда не приходилось собираться, то 8 августа 1941 года название должности Сталина было изменено, и он стал называться не Председателем Ставки, а Верховным Главнокомандующим.

Таким образом, не предполагая, не собираясь и не готовясь, Сталин неожиданно для себя вынужден был стать еще и военным вождем СССР. И, кстати, как после его смерти ни клеветали на Сталина, но никому и в голову не приходило, что в то время из всех имевшихся деятелей СССР кто-либо, кроме Сталина, смог бы занять эту должность. Хочется, глядя на судьбу Сталина, сказать: не надо искать в государстве должностей для себя, а надо служить Родине, не жалея себя, и работать не покладая рук, и тогда вы от этих должностей не будете успевать отказываться.

— И он стал лично командовать фронтами?

— Сначала — нет. Как я понимаю, около года Сталин все еще пытался опереться на «профессионализм» своих генералов и маршалов, а не на свое собственное понимание обстановки, и этот «профессионализм» стране раз за разом (в Белоруссии и под Киевом) «выходил боком».

Но после того как Генштаб Красной Армии опять кардинально ошибся с оценкой ситуации и, ожидая наступление немцев на Москву, прозевал наступление немцев на юге, полагаю, доверия Сталина к «профессионалам» не осталось никакого.

Я так думаю вот почему. Немцы в своих работах отмечают, что после поражения Красной Армии под Харьковом характер последующих боев резко изменился, а ни один наш военачальник этого не отметил! То есть изменение характера войны не только не от них зависело, но они его и не заметили! Не заметили и того, что с начала лета 1942 года немцев начали заманивать в глубину России! Заманивать, воспользовавшись стремлением Гитлера соединиться с турками. Но поскольку никто из наших историков и военачальников об этом не пишет (Тимошенко не оставил мемуаров), то, значит, весь этот план был задуман и оставался в голове только у Сталина.

— Сталин взял все на себя, боясь предательства генералов? — Не думаю. Дело в том, что предательство — это не единственный повод, по которому не верят подчиненному. Причиной неверия может быть неуверенность в уме подчиненного, в его способности выполнить порученное дело, неверие в его добросовестность.

— Но получается, что Сталин заманивал немцев на Кавказ и к Сталинграду? — Получается так. Очень много фактов говорит за это, кроме того, не мог Сталин, культурнейший русский человек, не использовать чисто русскую традиционную стратегию. В 1941 году ее технически невозможно было использовать — Гитлер вел войска по густозаселенным территориям СССР с хорошо развитой дорожной сетью. А тут он полез на Кавказ, выйдя на достаточно пустынные территории России.

— Вы хотите сказать, что Сталин повторил стратегию, которую М. Б. Барклай де Толли и сменивший его М. И. Кутузов осуществили в войне с Наполеоном?

— Уже и тогда в этом не было ничего оригинального, поскольку такую же войну с Карлом XII провел и Петр I, который под Полтавой не разбил шведскую армию, а фактически добил ее, поскольку использовал для этого всего треть имевшихся у него под Полтавой сил.

И было бы странно, если бы Сталин упустил стремление Гитлера захватить территории, которые не были для СССР жизненно важными. Сталин его на эти территории впустил, причем в конечном итоге наши войска оперлись на горы Кавказа и Волгу с хорошим снабжением. А немцы повисли на единственной железнодорожной нитке, идущей через единственный уцелевший мост через Днепр в Днепропетровске. Была и вторая железнодорожная линия, через Запорожье, но там немцы не смогли восстановить мосты и пользовались малопроизводительной паромной переправой.

Наступая на Кавказ, немцы удлинили себе линию фронта как минимум на 1,5 тысячи киллометров, а ведь этот фронт надо было защищать. Кем? Гитлер притащил в наши степи всех союзников, пополнивших чуть позже наши лагеря военнопленных, — от итальянцев до венгров. Короче, Гитлер, поддавшись на неожиданную легкость наступления, залез в такие дебри, что случись что, помочь своим войскам из Европы он практически не мог. И то, что ожидалось, то Сталин ему и устроил, а называлось это Сталинградской битвой.

— Значит, «10 сталинских ударов» — это не миф?

— Нет, Сталин действительно и автор, и исполнитель всех победных операций той войны. До конца войны Гитлер уже не смог задумать ничего ни в стратегическом, ни даже в оперативном плане, чтобы Сталин не смог этого разгадать и принять меры.

Пример — Курская битва 1943 года. Перед ней наши войска долго и старательно готовились к наступлению немцев, и немцы не обманули ожиданий Сталина — начали наступать именно там, где их и ждали. В связи с этим немцам не помогло даже их полководческое мастерство. Потери за счет умелой тактики и нового оружия они нанесли нам большие, но на укреплениях Курско-Орловского выступа сами понесли такие потери, что, отступая, не сумели зацепиться даже за Днепр.

— Но как Сталин мог справиться со всеми замкнутыми на него делами?

— Вот это действительно поражает. Ученые, занимающиеся проблемами мыслительной деятельности человека, нашли, что люди в своей оперативной памяти могут удержать от 3 до 7 мыслей одновременно, могут оперировать и искать варианты решения среди такого количества идей. Введение в мыслительный процесс новой мысли стирает какую-то старую. Причем люди не очень сильного ума оперируют тремя мыслями сразу, а люди умные — семью. Это было известно со стародавних времен, практика доказала, что у начальника должно быть именно столько непосредственных подчиненных. Поскольку дураков в начальники стараются не назначать, то оптимальным считается 5 подчиненных для мирного времени и 3 для армии, где решение приходится принимать очень быстро.

Исходя из этого, первоначально у Верховного Главнокомандующего РККА во время войны должно было быть примерно столько же непосредственных подчиненных — командующих Главными командованиями направлений, в которые было объединено по нескольку фронтов. Маршал Ворошилов возглавил Северо-Западное направление, маршал Тимошенко (начальник штаба маршал Шапошников) — Западное, маршал Буденный — Юго-Западное, маршал Кулик возглавлял одно время войска Крыма и Кавказа. И в целом эти маршалы сделали немало, а иногда и очень успешно воевали для тех условий. Ворошилов и Буденный не дали Гитлеру разгромить свои войска на флангах операции «Барбаросса», чем сорвали ее и остановили практически на два месяца наступление на Москву. Маршал Тимошенко поздней осенью 1941 года фронтами своего Юго-Западного направления нанес тяжелейшие поражения войскам немецкой группы армий «Юг», что привело к снятию Гитлером ее командующего фельдмаршала Рундштедта. Но в дальнейшем Главные командования направлениями были упразднены, и Сталин сам начал командовать всеми фронтами сразу. Почему?

Ведь этих фронтов было в разные периоды от 10 до 15. А командовать фронтом — это значит командовать армиями, входящими во фронт. А их, только действовавших, на фронтах находилось по 50–60. Сталин принял на себя неимоверную мыслительную нагрузку. В связи с чем?

Сталин любил Родину и был ей предан всецело. Он мог бы облегчить себе работу и опереться на главнокомандующих направлениями и на командующих фронтами, если бы все эти должности тоже занимали сталины во всех отношениях — и по уму, и по преданности Родине. Но сталиных было мало. А доверить судьбу Родины негодному человеку — это халатность. Сталин не мог себе позволить быть преступно халатным Верховным Главнокомандующим. Он вынужден был вникать в дела каждого фронта сам. Ведь что происходило, когда он пробовал доверяться? Доверился уверениям командующего Юго-Западным фронтом Кирпоноса и начальника Генштаба Шапошникова, что они отобьют удар Гудериана и не дадут окружить фронт — и что получил? Доверил Жукову провести второй этап Московской битвы, а тот ни за что отдал немцам 33-ю армию генерала Ефремова, не дал корпусу Белова замкнуть фактическое окружение 4-й немецкой армии.

— Есть еще один вопрос. Тимошенко, Буденный и Ворошилов были для Сталина, безусловно, надежными людьми. Почему же Сталин не назначал их командовать фронтами?

— Именно потому и не назначал, что они были слишком хороши и знали это, а Сталин им не верил. Видите ли, все молодые маршалы видели в Сталине безусловный военный авторитет, а старые маршалы этого не видели — они считали себя в военных вопросах не хуже Сталина. Суть недоверия к ним Сталина вот в чем. Если Сталин давал приказ командующему фронтом «молодому» маршалу, то даже если тот ранее предлагал свой вариант, но все же получал к исполнению сталинский, «молодой» маршал исполнял сталинский приказ добросовестно, уверенный в военном превосходстве Сталина над собой. «Старые» маршалы, имея свой вариант действий, сталинский приказ могли саботировать инстинктивно — ведь если сталинский приказ окончится на вверенном им фронте победой, то получится, что «старые» маршалы дураки, предлагавшие негодный или сомнительный план действий. Для них это было обидно, и это причина, по которой Сталин не верил в то, что они исполнению его приказа отдадут все силы. Поэтому Сталин и не ставил их командовать фронтами, а поручал дела, в которых «старые» маршалы могли быть самостоятельны, не входя в конфликт с ним, как с Верховным.

Куда было Сталину деваться? Вот он и взял на себя командование фронтами, т. е. командование через голову главнокомандующих направлениями. В связи с этим направления стали не нужны и их упразднили. Теоретически и «по науке» это было неправильно, но куда было деваться на практике?

— Тогда вопрос: как Сталин заставлял воевать трусов и тех хитрых генералов, которые приказы выполняют только тогда, когда они им нравятся? — Единственный, казалось бы, выход — самому быть на месте боев, самому все увидеть и наказать трусов и хитрых. И Сталин несколько раз пробует выезжать на ответственные фронты, но это себя не оправдывает — теряется время на дорогу и ухудшается связь с остальными фронтами. И тогда был введен институт представителей Ставки. Эти представители (Жуков, Василевский, Говоров и т. д.) выезжали на фронты и были там глазами и кулаком Сталина. Они сообщали ему более-менее истинную информацию, которую Сталин сверял с информацией от командующих фронтов и той, которую он сам собирал, созваниваясь с командующими армиями, а порой и корпусов. На основании этой информации, которой уже как-то можно было верить, Сталин и принимал принципиальные решения по фронтовым операциям.

— Получается, что Сталин никому из подчиненных не давал и шагу самостоятельно сделать?

— Нет, совсем наоборот, он стремился выработать у них инициативу, но он не устранялся от того, что они делали, — он контролировал и операции, ведущиеся по инициативе подчиненных.

Маршал Баграмян пишет: «…Зная огромные полномочия и поистине железную властность Сталина, я был изумлен его манерой руководить. Он мог кратко скомандовать: «Отдать корпус» — и точка. Но Сталин с большим тактом и терпением добивался, чтобы исполнитель сам пришел к выводу о необходимости этого шага. Мне впоследствии частенько самому приходилось уже в роли командующего фронтом разговаривать с Верховным Главнокомандующим, и я убедился, что он умел прислушиваться к мнению подчиненных. Если исполнитель твердо стоял на своем и выдвигал для обоснования своей позиции веские аргументы, Сталин почти всегда уступал».

— Значит, роль Сталина в войне выдающаяся, а не такая, как сегодня говорят либералы, что, дескать, войну выиграл народ вопреки Сталину? — Более того, Победа в Великой Отечественной войне была предопределена тем, что Россия на тот момент была коммунистической, а возглавлял страну и Армию самый талантливый коммунист — И. В. Сталин. Да, с этим выводом не согласятся так называемые либералы, но то, что такой вывод есть и что он обосновывается фактами, отрицать невозможно.