Искусство притворства

Джордан Пенни

Глава 7

 

Лиззи делала это не для Илиоса, она делала это для себя. Ей надо было доказать себе, что она сможет справиться и с этим препятствием, так же как она справлялась с другими. Ей надо было найти в себе силы и действовать решительно, мужественно, твердо. Надо сохранять присутствие духа. Потому что те, кто зависел от нее, кто так нуждался в ее защите, не должны были видеть ее слабой.

Именно в этом пыталась убедить себя Лиззи, когда рассматривала свое отражение в зеркале.

Матово-черное платье от горла до колен, длинные, до запястий, рукава. Возле левого плеча поблескивала вышивка из черного бисера в виде цветка — единственное украшение на платье. Но при движении наряд преображался. Легкая ткань струилась вниз, взлетая и опадая, подчеркивая линии фигуры, и тогда платье от Армани говорило само за себя…

В распоряжении Лиззи был целый день, и она выскользнула на улицу, чтобы купить модные глянцевые журналы. Просматривая страницы с хроникой светской жизни, Лиззи поняла, почему Илиос настоятельно требовал от нее сменить одежду. Гречанки не экономили, когда дело касалось их внешнего вида. Наряды от модных дизайнеров, дорогие украшения, безупречный макияж и прекрасные, ухоженные волосы — это было их непременным атрибутом. «И чтобы соответствовать их уровню, — поняла Лиззи. — мне надо обратиться за помощью профессионала». Поэтому она снова отправилась на улицу, в поисках салона красоты. Теперь, благодари деньгам Илиоса и мастерству греческого парикмахера, волосы ее были красиво уложены — изысканной линией они обрамляли лицо, легкие завитки спадали на виски и шею, ногти — тщательно обработаны. Лиззи отказалась от темно-красного лака, который предложила ей мастер: слишком вызывающий и агрессивный для только что помолвленной девушки. Она согласилась на приглушенный розовый цвет, так прекрасно сочетавшийся с ее любимой губной помадой.

Она взглянула на свои наручные часы. Это были не «Картье», которые подарили ей родители, когда она окончила университет («Картье» Лиззи подарила Руби, когда та родила двойняшек), а простые практичные часики, купленные в сетевом супермаркете. Половина седьмого.

Схватив черную сумочку, тщательно подобранную под замшевые туфли на высоких каблуках, и белоснежное, из чистой шерсти, пальто, которое, несомненно, было самой непрактичной вещью на свете, Лиззи открыла дверь и вышла в коридор. И Илиос, стоявший на другом конце коридора, возле своей комнаты, получил прекрасную возможность оценить ее внешний вид.

— Ну? — с вызовом спросила Лиззи. — Достойна ли я быть твоей невестой?

Нет, он не потерял дар речи при виде Лизи, но женщина, стоявшая в другом конце коридора, была настолько элегантна, что у него перехватило дыхание.

Увидев, что он нахмурился, Лиззи почувствовала, что сердце ее упало. Неужели ему не понравилось? Что ж, если она недостаточно хороша для него, то это ее нисколько не волнует! Ведь это не она, а он настоял на том, чтобы она изображала невесту.

— Вот, возьми! — Илиос протянул ей несколько коробочек и, так и не ответив на ее вопрос, уладился в сторону своей спальни.

Взяв коробочки, Лиззи направилась в гостиную. «Не смей плакать!» — сказала она себе. Но она и так не заплачет — с таким-то количеством туши на глазах!

Бросив пальто на диван, Лиззи открыла одну из коробок — и тихо вскрикнула. Она не могла поверить своим глазам: бриллиантовое ожерелье, блиставшее на бархатной черной подушечке, не могло быть реальным! И таким же был сочетавшийся с ним браслет. Лиззи быстро закрыла коробку. Возможно платье ее смутно напоминало то, что было на Одри Хепберн в старом фильме «Завтрак у Тиффани», но надеть украшения, стоившие королевского состояния — просто для того, чтобы подчеркнуть свой образ, — она не могла.

Она собиралась уже открыть другую коробочку, когда появился Илиос. Он явно только что вышел из душа — волосы его были влажными. Неожиданно Илиос протянул руку. На раскрытой ладони лежали запонки: Илиос просил ее помочь ему вдеть их. Во рту у нее мгновенно пересохло, и внутри стала медленно нарастать боль. Будто дым от лесных пожаров, она постепенно обволакивала все ее тело.

Кое-как ей удалось встать на ноги, подойти к нему и взять запонки. Розово-золотистые, простой формы, они показались ей приятными и теплыми на ощупь. Инициалы на запонках немного стерлись, но Лиззи смогла различить сплетенные буквы А и М. Почти машинально она потерла их пальцем.

— Это запонки моего отца, — раздался голос Илиоса прямо у нее над головой. — Венецианский дизайн. В нашей семье существовала такая традиция: отец дарил сыну запонки, когда он становился взрослым. Но мой отец не смог подарить мне запонки, поэтому я стал носить его…

Второй раз за полчаса Лиззи сдержала слезы, напомнив себе о том, что глаза у нее накрашены.

Глядя на голову Лиззи, склонившуюся над его запястьем, на ее стройную шею, Илиос едва сдержал желание дотронуться до завитка ее волос, намотать его на палец. Он сам легко мог закрепить запонки — и сделал бы это гораздо быстрее, чем Лиззи, — но решил попросить ее. «Хотел проверить, годится ли она в жены? — с самоиронией подумал он. — Или проверял себя, желая доказать, что не испытываешь к ней никакого влечения?»

Пальцы Лиззи не слушались, дрожали. Она ощущала запах его тела, смешанный с тонким запахом мужского одеколона. И конечно, Лиззи ни за что бы не призналась, что ей хотелось расстегнуть его рубашку и уткнуться лицом ему в грудь…

Лиззи испытала облегчение, выполнив свою задачу. Сделав шаг назад, она вдохнула воздух, в котором больше не чувствовался запах Илиоса. И это вселило в нее надежду.

— Ты еще не надела свои украшения.

— Я… Я подумала, что они будут лишними.

Черная бровь удивленно приподнялась, и Илиос произнес:

— Не согласен. Ты должна их надеть.

«Потому что, если я их не надену, буду выглядеть белой вороной», — поняла Лиззи. Он не сказал этого вслух, но она догадалась. Взяв две другие коробочки, поменьше первой, Лиззи открыла их — и потрясенно заморгала. В одной лежали великолепные бриллиантовые серьги. Каждый бриллиант был по меньшей мере размером в один карат, и такой яркий, что ослеплял.

Лизи быстро вдела серьги в уши. Она понимала, что с такой высокой прической серьги должны прекрасно сочетаться.

— Что-то не так? — требовательно спросил Илиос.

— Я просто подумала, что на деньги, заплаченные за эти серьги, могли бы прокормиться несколько семей. Мне кажется неправильным носить такие дорогие украшения, когда другие люди с трудом зарабатывают себе на жизнь. И я себя от этого очень неловко чувствую.

— Ты предлагаешь их продать и пожертвовать деньги на благотворительность? — усмехнулся Илиос.

— Да, — ответила Лизи, искренне и без всяких колебаний.

— Надевай часы и поедем.

В другой коробочке лежали часы, на вид неброские, но очень дорогие: простой черный кожаный ремешок и золотисто-белый циферблат, усыпанный маленькими бриллиантами.

Илиос уже надел пиджак, поэтому Лизи быстро застегнула ремешок часов и потянулась к своему пальто — одновременно с Илиосом. И руки их соприкоснулись. Пальцы его были сильными и теплыми, и Лизи захотелось, чтобы пальцы их сплелись.

Резко отпрянув назад, она схватила свое пальто и быстро сказала Илиосу:

— Я не буду надевать пальто. Просто понесу его на руке, пока мы не выйдем из машины. — Лизи сейчас не смогла бы вынести еще одного физического прикосновения. Близость этого мужчины она ощущала так остро, что могла почувствовать ее даже на небесах.

Картинная галерея, в которой они оказались, сверкала множеством огней, в которых переливались бриллианты, украшавшие гостей. Такого количества бриллиантов Лиззи никогда не видела. Илиос держал ее за руку, когда вел сквозь толпу папарацци, жаждущих сфотографировать богатых и знаменитых.

— Теперь я понимаю, почему ты так настойчиво хотел сменить мой гардероб. Чтобы соответствовать твоему статусу, я должна выглядеть совсем по-другому, — неохотно признала Лиззи, когда они вошли. Она увидела, что многие женщины были одеты в короткие платья, обнажавшие длинные загорелые ноги, а также невероятно округлые и упругие груди.

Если Илиос считал это нормальной одеждой для женщины, то становилось понятным, почему он осуждал ее гардероб.

— Женщины, на которых ты смотришь — дорогие проститутки. Они охотятся на богатых женихов, — мрачно сказал Илиос Лиззи, — Одежда, которую они носят, свидетельствует об их профессии, а также о желании быть сфотографированными. Если их фото появляется в журнале — это для них хорошая реклама. Пойдем со мной.

Словно по мановению волшебной палочки, масса бронзовых тел расступилась перед ними, пропуская их вперед.

Кроме девушек по вызову и мужчин, крутившихся возле них, в галерее находилось несколько групп людей: мужчины в деловых костюмах и элегантные, уверенные в себе женщины в прекрасных нарядах от известных модных дизайнеров.

Один из мужчин выступил вперед, протянув руку Илиосу:

— Илиос, друг мой! Как я рад тебя видеть!

— Ты говоришь так лишь потому, что хочешь меня уговорить что-нибудь купить, — ответил Илиос, повернувшись к Лизи. — Agapi mou, позволь мне представить тебе Стефано, — произнес он непринужденно. — Предупреждаю тебя, он будет пытаться всунуть нам какую-нибудь картину в качестве свадебного подарка.

«Agapi mou — значит ли это «любовь моя»? Но я, конечно, не его любовь», — напомнила себе Лиззи, восхищаясь тому, как ловко Илиос объявил об их намечавшейся свадьбе.

Мгновенно их окружили какие-то люди, улыбающиеся и что-то говорящие, и Лиззи не надо было изображать из себя стыдливую невесту: она инстинктивно прижалась к Илиосу, и он взял ее под руку.

— Илиос, как это могло случиться? Ты клялся, что никогда не женишься.

Это говорила какая-то женщина, на взгляд — ровесница Илиоса. Она улыбалась, но в голосе ее прозвучала жесткая нотка, и Лиззи подумала, что у этой женщины, наверное, с ним что-то было. Ей явно не понравилось известие о предполагаемой женитьбе Илиоса, хотя на пальце у нее было обручальное кольцо и ее сопровождал солидный, с квадратным лицом мужчина — по всей видимости, ее муж.

— Лизи изменила мой взгляд на жизнь, Элен, — ответил ей Илиос и, взглянув на Лизи, улыбнулся ей.

«Если бы эта улыбка была искренней, — печально подумала Лиззи, — я бы умерла от счастья…»

— Но вы же не будете весь вечер миловаться друг с другом, как пара голубков! — ответила Элен. — Я хочу, чтобы ты убедил Микаэля в том, что он должен построить мне виллу на острове, а ты, конечно, возьмешься за выполнение заказа. Другому застройщику мы не сможем доверить это дело. Мне хочется, чтобы ты скопировал для нас виллу Манос, поскольку отказался нам ее продавать.

Лиззи почувствовала, как Илиос мгновенно напрягся, прижав к себе ее руку.

«Если они когда-то были любовниками, то расстались нехорошо, — догадалась Лиззи. — Потому что сейчас оба явно испытывают друг к другу враждебные чувства. Элен должна была знать, что Илиос никогда не продаст свой фамильный дом».

— Илиос показывал вам виллу Манос, Лиззи? Наверное, он предлагал вам поселиться там после свадьбы? Лично я никогда не стала бы жить в таком уединенном месте. По крайней мере, не круглый год. Кроме того, возникнет вопрос, почему ваш муж будет пропадать в Фессалониках, а вы будете сидеть на пустынном полуострове.

— Я никогда не вышла бы замуж за человека, на которого не могу полностью положиться, — спокойно и с достоинством ответила Лиззи.

— Какая вы храбрая, моя дорогая! — промурлыкали Элен, — Не хотелось бы вам это говорить, но мужчины, когда они страстно влюблены, часто обещают достать звезду с неба, а после свадьбы картина меняется. Когда женщина занята домом и детьми, ее муж начинает искать развлечений на стороне. Греческие мужчины этим отличаются. Помимо всего прочего у них перед глазами — пример греческих богов. Сам Зевс был неверен своей жене. У него было много внебрачных связей, если верить нашей мифологии.

— Если мужчина счастлив в браке, он не будет искать связей на стороне, а я, без сомнения, буду счастлив с Лиззи, — возразил Илиос, поднеся ее руку к губам и нежно целуя ее пальцы. При этом он смотрел ей в глаза.

«Илиос прекрасный актер, — решила Лиззи, с трудом подавляя в себе желание, которое он в ней пробудил. — Мне надо быть сильной».

— Твоя бывшая любовница, как я понимаю? — не сдержавшись, прошептала она, когда они отошли в сторону.

— Можно и так сказать, — к ее удивлению, тут же признался он. — Вообще-то она охотилась за моим кузеном, но, выяснив, что он не получит в наследство виллу Манос, бросила его.

— И переключилась на тебя?

— Она пыталась заманить меня в свои сети, — уточнил Илиос. — Но без всякого успеха. Ты достойно вела себя с Элен, — сказал он и замолчал, будто запретил себе говорить. Но, не сдержавшись, все-таки резко добавил: — Ты прекрасно играешь свою роль. Подозреваю, что многие мужчины, присутствующие здесь, завидуют мне.

Лиззи не могла сдержать улыбки. Какое-то теплое чувство проснулось в ней. Нечто трепетное, щемящее, похожее на… счастье? И это всего лишь оттого, что Илиос сделал ей комплимент?

* * *

Автомобиль им подали прямо к выходу, и вскоре они снова оказались в апартаментах Илиоса.

— Я начал подготовку к свадьбе, — сообщил ей как бы между прочим Илиос. — Это будет светская церемония, которая состоится в здании ратуши. Обычно люди устраивают семейное торжество, приглашая родных и близких, но в нашем случае в этом нет никакой необходимости. Я дам всем понять, что мне не терпится оказаться с тобой наедине, поэтому мы готовы обойтись без пышного праздника.

Лиззи кивнула, радуясь тому, что сидит к нему спиной и он не видит выражения ее лица. Сегодня вечером, когда он представлял ее всем как свою невесту, она на миг забыла о том, что это просто игра, и почувствовала себя счастливой, и…

И что?..

«Ничего», — поспешно сказала себе она, снимая наручные часы, а затем бриллиантовые серьги. Ее руки слегка дрожали, когда она вспомнила о том, как стояла рядом с ним, желая его…

Одна бриллиантовая серьга выскользнула из ее рук. Илиос мгновенно подхватил ее. Он ловко поймал серьгу — так же ловко, как поймал Лиззи в свои сети. Если бы он знал, то отбросил бы ее в сторону, как рыбак бросает в реку не приглянувшуюся ему добычу. Лиззи взглянула на него — и сразу же пожалела об этом. Понимая, что она не вынесет его прикосновения — она с трудом владела собой, — Лиззи протянула ему коробочку.

«Почему она не взяла серьгу из моих рук? — думал Илиос, кладя украшение на место. — Потому что сексуально равнодушна ко мне? А если так, почему мне хочется сжать ее в своих объятиях и целовать до тех пор, пока она не будет умолять меня целовать ее еще и еще?»

Лиззи молча собрала разбросанные украшения в коробочки и протянула их Илиосу.

— Храни их у себя. Тебе придется их снова надеть, — отрывисто произнес он.

— Нет. Они слишком дорогие, им надо находиться в безопасном месте.

Близилась полночь. Ей больше незачем было оставаться здесь, в гостиной, вместе с ним. Ее короткое «спокойной ночи» было удостоено едва заметным кивком. А когда она открывала дверь в коридор, он уже повернулся спиной и наверняка забыл о ней.

«Мария здесь уже была», — отметила Лиззи, потому что кровать ее была аккуратно заправлена, в ожидании нового гостя. Она прошла в гардеробную комнату, открыла дверь шкафа, намереваясь повесть в него свое платье, но шкаф был пуст. Она быстро проверила другие шкафы, заглянула на полки. Они были тоже пусты. Сумка ее тоже исчезла. Вместе с ее туалетными принадлежностями и зубной щеткой.

Что происходит? Она должна сказать об этом Илиосу.

Она обнаружила его в гостиной, стоявшего перед стеклянной стеной, в брюках и рубашке, без пиджака, с бокалом вина в руках. Когда он повернулся к ней, его мышцы под рубашкой напряглись, вызвав томительное ощущение внизу ее живота

— Я не могу найти свои веши, — беспомощно пролепетала она. — Они все исчезли. Включая мою сумку вместе с зубной щеткой.

— Я знаю.

— Ты знаешь? — Лиззи нерешительно взглянула на него. Что происходит?

— Твои вещи — в моей комнате.

— Что?!

Илиос раздраженно пожал плечами. Он так же, как и Лиззи, был неприятно удивлен, когда обнаружил ее вещи в своей спальне. Но больше всего Илиос злился на самого себя — за то, что не смог предугадать такого поворота событий.

— Мария, вероятно, сама решила их перенести. Она услышала, что мы собираемся пожениться, и наверняка подумала, что раз уж мы вместе спим, то и вещи твои должны находиться в моей комнате. Она просто облегчила себе жизнь.

— Но мы не спим вместе! Я хочу сказать, не можем спать! — ужаснулась Лиззи. — Все надо перенести обратно. Я сделаю это сама — завтра, когда тебя здесь не будет, — но ты должен ей сказать.

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Почему?

— Потому что она будет распускать слухи, что мы спим в разных комнатах.

— Но ты сказал, что наш брак будет… что он не будет… что мы не будем спать в одной кровати.

— Я не все учел, — с некоторым усилием произнес Илиос.

«Неужели он признается в своих ошибках?» — Лиззи с трудом могла поверить в это.

— Если тебя волнует, что скажет Мария, тогда почему ты не прикажешь ей просто не приходить? Я могу выполнять ее работу, пока нахожусь здесь — с надеждой предложила Лиззи.

Но Илиос уже качал толовой:

— Ты предлагаешь лишить Марию ее заработка? Нет. Она кормит свою семью и, кроме того, имеет высокий статус в своем окружении, потому что работает у меня. Это будет несправедливо — лишить ее всего этого.

Итак, Илиос упрекает ее за равнодушие к другим людям. Не так давно она сама упрекала его за это…

— Но я не хочу делить с тобой…постель, — пыталась защититься Лизи.

Смешно, но ей было так трудно произнести это слово — «постель». Она, дизайнер интерьеров, так часто употребляла его! Но это хорошо знакомое слово в присутствии Илиоса Маноса пробуждало в ней чувственную дрожь.

— Думаешь, я хочу этого? — с вызовом спросил ее Манос. — У нас нет выбора. К счастью, у меня очень широкая кровать, — мрачно добавил он.

Конечно, ей надо было радоваться, что ее присутствие в его кровати было для него нежелательным. Пусть он не хочет ее — тогда будет легче защититься от собственных чувств. Но Лиззи, вместо радости, испытала массу ощущений: сильное волнение, томительное ожидание, необъяснимое чувственное желание, которое она никак не могла в себе подавить. И это было только начало…

Лиззи почувствовала, как от волнения кожа ее покрылась испариной. Это надо прекратить! Если так будет продолжаться, она сделает что-нибудь, о чем потом будет жалеть. И не только жалеть, но и стыдиться этого. Голова ее закружилась, в глазах потемнело. Ей нельзя спать с ним в одной кровати!

— Я действительно не считаю, что мы должны спать с тобой в одной кровати, — осторожно произнесла она.

Илиосу явно не понравились ее слова.

— Почему?

— Я просто не думаю, что это хорошая мысль, — ответила Лиззи, отчаянно желая, чтобы он перестал на нее давить.

— Потому что ты осмелилась подумать, что я хочу тебя? — возмутился Илиос, — Несмотря на то что я предупреждал тебя: у нас не будет никаких интимных отношений?

— Нет, причина не в этом… — Лиззи вдохнула воздух и замерла. — Только боюсь, я не смогу тебе этого сказать…

— А я боюсь, что тебе придется сказать, или будешь отвечать за последствия! — тихо предупредил ее Илиос.

Лиззи медленно выдохнула. Из всех нежелательных ситуаций, с которыми ей предстояло столкнуться, эта была самая худшая. Ей надо было защитить себя от своего собственного влечения к этому мужчине.

Но чрезвычайные ситуации требуют чрезвычайных мер, и не было меры более чрезвычайной, чем та, которую сейчас она собиралась предпринять. Подобно пожарным, блокирующим огонь, грозящий уничтожить все на своем пути, ей надо было заблокировать ту свою часть, которая грозила разрушить всю ее защиту.

— Меня волнует не твое желание, — четко произнесла она, сделав ударение на слове «твое».