Искусство притворства

Джордан Пенни

Глава 3

 

Откинув голову назад, Лиззи с ужасом взглянула на Илиоса.

— Вы… вы не имеет права так говорить! — вскричала она. Но в этот момент что-то яростное, стихийное вспыхнуло в ней — желание, возбуждение, первобытная потребность женщины. Тело ее содрогнулось, а душу охватил стыд: она не должна была хотеть его, и тем более — в таких обстоятельствах,

— Имею право, — заверил ее Илиос.

— Не могу поверить, что кто-то может быть таким… жестоким и бесчеловечным, таким черствым и бездушным.

Внезапный звонок мобильного телефона, сообщающий Лиззи о поступившем сообщении, мгновенно отвлек их обоих.

Наблюдая за тем, как она нервно роется в сумочке в поисках своего телефона, Илиос презрительно скривился.

— Вы явно сгораете от нетерпения, чтобы прочитать послание своего любовника, но…

— Это сообщение от моих сестер, — рассеянно прервала его Лиззи, не отрывая глаз от маленького экрана, — Они хотят знать, все ли у меня в порядке.

— И вы, конечно, сейчас напишете им о моем так называемом «жестоком и бесчеловечном» поведении.

— Нет, — ответила Лиззи, — Если я сделаю это, они будут очень переживать за меня, а я совсем этого не хочу. Я — старшая сестра, И это я должна оберегать их, а не они меня.

Илиос молча обдумывал ее ответ. Старшая сестра, заботящаяся о своих младших сестрах? Совсем не такой он хотел видеть эту женщину.

— Уже темнеет, — сказал он ей, указав на горизонт. Белое зимнее солнце, скрываясь за облаками, опускалось за край моря. — Скоро будет совсем темно. Мне надо возвращаться в Фессалоники. И там мы можем продолжить нашу дискуссию.

Лиззи помертвела, но вдруг увидела возможность скрыться от него, что было ей крайне необходимо. Ей ненавистна была мысль о побеге, она хотела остаться и бороться с ним до конца, чтобы доказать свою невиновность. Но с этим человеком, одержимо и гневно настаивавшим на возмещении ущерба, нельзя было нормально общаться по всем правилам поведения.

— Замечательно, — согласилась она, снова доставая свой мобильный телефон.

— Что вы делаете? — требовательно спросил Илиос.

— Собираюсь вызвать такси, — ответила Лиззи.

Илиос покачал головой:

— В этом нет необходимости. Вам не надо вызывать такси. Вы поедете со мной.

— Нет! То есть спасибо вам. Я предпочитаю сама решать свои проблемы, — твердо произнесла Лиззи, но сердце ее панически забилось.

— Оставьте ваши чопорные английские манеры, — буркнул Илиос. — Уверяю вас, что я не собираюсь использовать свой автомобиль как некую временную замену публичного дома. И, кроме того, сумма, которую вы задолжали мне, настолько велика, что вы не сможете расплатиться со мной всего за один раз, в неудобной позе, на заднем сиденье автомобиля. — С этими словами он взял ее дорожную сумку, и сделал это так властно и быстро, что Лиззи ничего не оставалось делать, как кивнуть в знак согласия. — Пойдемте со мной, — скомандовал Илиос.

Ему надо было взять машину, оставленную возле виллы Манос, но он не хотел оставлять Лиззи здесь одну. Он не верил ей. Возможно, мошенница попытается обмануть его во второй раз и скрыться не заплатив долги.

Тропинка, поднимавшаяся к мысу, была узкой, и Илиос дал ей ясно понять, чтобы она шла впереди него. В обычных обстоятельствах Лиззи порадовалась бы такой прогулке — ранним вечером, на свежем воздухе. И даже сейчас, когда они поднялись наверх, она не смогла удержаться от соблазна. Сойдя с тропинки, девушка направилась к самому краю обрыва, чтобы полюбоваться прекрасным морским пейзажем.

Илиос смотрел, как ветер треплет светлые волосы Лиззи, обвивая их вокруг ее стройной шеи, но вдруг понял, что она делает.

Лиззи сделала всего лишь несколько шагов, когда услышала позади себя его командный голос: «Не двигайся. Оставайся на месте».

Ей было трудно отказать себе в таком маленьком удовольствии после всего, что здесь произошло. Поэтому Лиззи проигнорировала его, решив хоть в чем-то одержать над ним победу. Это было ее восстанием, и она предвкушала триумф.

Лиззи, не обернувшись, продолжала идти к краю обрыва, и тогда Илиос, бросив ее сумку, кинулся за ней.

Лиззи слишком поздно поняла, почему он кричал ей вслед. Земля вдруг стала оползать под ее ногами. Край обрыва стал отваливаться — и Лиззи почувствовала, что сейчас он рухнет в море. Вместе с нею, камнями и землей… Голова у нее закружилась, в глазах потемнело.

Она упала, но не в море. Через секунду, придя в себя, Лиззи с облегчением осознала, что лежит на твердой земле, в объятиях Маноса. Он успел ухватить ее в тот момент, когда она уже готова была свалиться с обрыва, и, с силой дернув на себя, упал вместе с ней на землю. Он спас ей жизнь…

— Ты с ума сошла?! Что ты хотела сделать, черт возьми?

— Во всяком случае, не броситься со скалы, как вы подумали! Кроме всего прочего, моя жизнь не застрахована. Поэтому у меня нет никаких оснований покончить с собой.

— Хочешь сказать, ты не собиралась разыгрывать драму, заявив, что тебе лучше умереть, чем быть опозоренной? — с насмешкой произнес он. — Ну и правильно, потому что ты понапрасну бы потратила время, так как уже опозорила себя, задолжав мне деньги.

— Я только хотела полюбоваться пейзажем, — оправдывалась Лиззи. — Я не знала, что это опасно. Здесь нет никаких предупреждающих знаков.

— А здесь их и не должно быть! Это частная собственность. Эта земля принадлежит мне, ее могу использовать только я, и только я могу наслаждаться ею.

Лиззи все еще была в руках Илиоса, и тяжелое мужское тело придавливало ее к земле…

Она никогда не испытывала такие чувства. Вся ее жизнь, все ее мысли были посвящены только семье. И теперь, ощутив влечение к этому мужчине, Лиззи пришла в ужас. Она попыталась подавить в себе это чувство, но ей это не удалось. Оно было слишком сильным, слишком настойчивым, слишком властно заявляло о себе…

Илиос ощутил, как маленькое сердце бьется под его рукой, словно пойманная птица, отчаянно рвущаяся на свободу. Но эта женщина — как и эта земля, а также все, что находилось на ней, — принадлежала ему.

Непроизвольно его рука слегка сжала ее грудь, а большой палец прикоснулся к мягкому вначале, но мгновенно напрягшемуся соску. Затем он сжал ее грудь, погладил сосок, а другая рука крепче прижала женщину к себе. Одной ногой он раздвинул ее обтянутые джинсами бедра.

Весь мир — тот мир, который, казалось, она знала, — словно сошел с ума. Ее тело загорелось огнем, будто в лихорадке. Ее груди — сразу обе, а не только та, которую он ласкал, — томительно жаждали наслаждения. А ощущение мужского бедра между ее ног пробуждало желание прижаться к нему, а затем раскрыться для него.

Этот мужчина был… Этот мужчина был ее врагом!

Лиззи резко оттолкнула его, и Илиос сразу же ее отпустил. Он злился — на себя, за недопустимое, и непостижимое желание, — и на нее, за то, что она вызвала его.

— Ты не имел права так поступать! — с яростью заявила Лиззи.

— Твое тело говорило совсем другое… — возразил он.

Конечно, он понял, что она чувствовала. Лицо Лиззи покраснело как маков цвет. Она, конечно, не позволила бы ему овладеть ею целиком. Не допустила бы этого.

— Ты можешь думать что хочешь, — воинственно произнесла она, — но я знаю правду.

Конечно, она знала. А правда заключалась в том, что ее охватило желание…