Искусство притворства

Джордан Пенни

Глава 16

 

Лиззи слабо улыбнулась Марии, когда они вместе вошли в лифт. Прошла неделя с тех пор, как Лиззи узнала о своей беременности, но Илиосу она так еще ничего и не сказала. Впрочем, у нее не было возможности сделать это, потому что он старательно избегал ее.

Лифт медленно двигался вверх. Погруженная в свои невеселые мысли, Лиззи забыла отвернуться от стеклянной стены, за которой зияла глубокая пропасть. Этот вид всегда пугал ее. Она боялась высоты с тех пор, как помнила себя, и теперь ей стало не по себе. Голова у нее закружилась, и пол поплыл под ее ногами. Лифт остановился, но к горлу ее подступила тошнота, и Лиззи не могла пошевелиться.

Мария, заметив это, взяла ее под руку и вывела из лифта. На лбу Лиззи выступила холодная испарина. Ей было так плохо, что она, без всякого сопротивления, позволила Марии провести себя через холл. Когда они оказались возле двери, Мария на секунду отпустила ее, чтобы открыть замок. В глазах Лиззи потемнело, и она потеряла сознание.

Когда Лиззи пришла в себя, то увидела Марию, склонившуюся над ней. Стоя на коленях на полу, Мария, с раскрасневшимся от волнения лицом, успокаивающе гладила ее по руке:

— Вам не надо волноваться. Это всего лишь малыш, которого вы сделали с Илиосом, заставил вас упасть в обморок. Он будет большим и сильным мальчиком. Не успев появиться на свет, он уже причинил своей маме беспокойство. Оставайтесь здесь. Я позвоню Илиосу и скажу, чтобы он вызвал доктора.

— Нет! — ужаснувшись, воскликнула Лиззи. — Нет, Мария, пожалуйста… — умоляюще произнесла она. — В этом нет никакой необходимости. Со мной все в порядке.

Но убеждать гречанку было бесполезно. В руках Марии уже был телефон, и она быстро что-то тараторила на греческом языке, энергично жестикулируя.

Лиззи с трудом поднялась на ноги и поплелась в гостиную. Опустившись на диван, она почувствовала невероятную слабость. Голова у нее все еще кружилась.

Из холла донесся голос Илиоса, он что-то говорил на греческом Марии. Сердце ее подпрыгнуло, губы пересохли.

Обратной дороги не было.

Дверь открылась, и в комнату вошел Илиос. Широкими шагами подойдя к ней, он встал возле нее. На нем не было пиджака, и рубашка подчеркивала ширину его мощных плеч — на эти плечи могла бы опереться любая женщина. Любая, но не она…

— Мария сказала, что ты упала в обморок.

Голос Илиоса был охрипшим — от гнева? Лиззи почувствовала, что ее снова тошнит. Она с трудом подавила в себе приступ. Имбирное печенье — вот что ей сейчас нужно! Это печенье помогало Руби, вспомнила она.

— Это правда, что у тебя будет ребенок? — мрачно спросил ее Илиос.

Лиззи не могла говорить. Она могла лишь кивнуть, прекрасно понимая, как неприятно ему будет услышать ее подтверждение.

Гнев охватил его — яростный, неистовый. Гнев взорвался внутри него, словно петарда, уничтожив все разумные чувства, сострадание и понимание. Больше всего на свете он не хотел быть привязанным к кому-нибудь. И тем более к этой женщине, которая притягивала все его мысли, желания и чувства, а он всеми силами старался их подавить. А теперь она хочет привязать его к себе ребенком. Это маленькое живое существо сможет связать их так, что он не в состоянии будет разрубить эти путы. Илиосу захотелось сжать кулаки и крикнуть богам, что он отказывается от этих обязательств. Он этого не хотел и никогда не захочет!

— Ты сделала это специально, хотя знала о том, что я этого не хочу, — с гневом воскликнул он, словно забыл о том, что сам играл не последнюю роль в зачатии ребенка. — Не сомневаюсь, ты хочешь заставить меня принять тебя с ребенком. Прекрасная гарантия для обеспечения — причем неплохого! — на всю оставшуюся жизнь.

— Нет! — воскликнула она. — Я об этом совсем не думала.

— Нет? — с вызовом спросил Илиос. — Ты думаешь, я такой дурак, что не понял, чего в действительности ты добивалась, когда признавалась в своем влечении ко мне? Ты хотела только одного — зачать от меня ребенка. Моего ребенка, который будет рожден в официальном браке. И от этого ребенка я не смогу отказаться. И буду обязан обеспечивать его.

— Это неправда! — в отчаянии выкрикнула Лиззи.

— Ведь ты все это спланировала, не так ли? — Илиос презрительно взглянул на нее. — Ну, так я откажусь от тебя и от твоего ребенка! Вы оба для меня — ничто. Даже более чем ничто.

Именно это Лиззи и ожидала услышать. Жестокие слова Илиоса обрушились на нее, словно удары. Но она не позволит, чтобы эти удары коснулись ее ребенка.

Она встала, несмотря на то что ощущала сильную слабость, и направилась к двери. Остановившись на пороге, повернулась и бросила Илиосу:

— Твой ребенок, возможно, для тебя ничего не значит, но он — самый драгоценный дар в моей жизни. Ты прав. Я надеялась, что ты будешь обеспечивать меня всю оставшуюся жизнь, когда признавалась тебе в том, что хочу тебя. Но обеспечивать не деньгами, Илиос, а своей любовью, — взамен той любви, которую я хотела дарить тебе. А теперь, когда ты ясно сказал о том, что этого никогда не будет, я избавляю тебя от своего нежелательного присутствия и такого же нежелательного ребенка — навсегда.

— Прекрасно, — холодно ответил ей Илиос. — И чем скорее, тем лучше.