Искусство притворства

Джордан Пенни

Глава 11

 

Подъехав к зданию «Манос констракшн», они молча вышли из машины, так же молча подошли к лифту. Когда они оказались перед дверью его квартиры, Илиос стал доставать ключи, а Лиззи случайно взглянула на пол.

— Что это?

Наклонившись, Лиззи подняла бусинку, лежавшую на пороге.

— Очевидно, сюда заходила Мария, и, несомненно, она уже знает о нашей свадьбе, — ответил Илиос, взяв у нее бусинку и снова положив ее на пол. — Это средство от порчи и дурного глаза. Согласно греческой традиции, так можно уберечь своих близких людей. Мария явно одобряет наш брак, поэтому оставила здесь эту бусинку — чтобы нас миновала беда.

Лиззи кивнула. Ей хотелось снять с себя это дорогое шерстяное платье и надеть что-нибудь простое и удобное, но она подумала, что если она сразу направится в спальню, Илиос может неправильно ее понять.

— Кто придумал такое оформление сада? — вместо этого спросила она. — Я еще не выходила в него, но…

— Я так захотел. Скопировал некоторые элементы из сада виллы Манос.

Разговаривая, они прошли в гостиную.

— Я останусь целым, если предложу тебе прогуляться по саду? — спросил ее Илиос.

«Интересно, о чем он думает? — гадала Лиззи. — И что чувствует?»

— Если ты хочешь посмотреть сад, то может быть, ты сначала переоденешься во что-нибудь менее…

Звук его голоса заставил ее встрепенуться, отбросить свои смятенные мысли и сконцентрироваться на происходящем.

— Во что-нибудь менее светлое? — поспешно добавила она. Она отказывалась употреблять слово «свадебное», со всем вытекающим из него значением.

Илиос кивнул:

— Послушай, мне надо отправить пару писем по электронной почте, а ты за это время успеешь переодеться. Впрочем, не спеши. В этом нет никакой необходимости.

Если Илиос Манос действительно понял, как неудобно она себя чувствует в своем наряде и как неловко ей сказать ему об этом, то он поступил наилучшим образом.

Через несколько минут Лиззи стояла под душем в ванной комнате, примыкавшей к его спальне. Но может, ей всего лишь показалось, что он понимает, что она чувствует? Возможно, он просто хотел убрать ее с глаз долой? Чем больше она думала об этом; тем больше убеждалась в том, что только такая дура, как она, могла вообразить себе, что Илиос хочет ее.

Она быстро помылась, используя свой любимый гель от «Джо Малон», но когда она взяла бутылку с гелем, то увидела, что та почти пуста. Косметика от «Джо Малон» была ее слабостью, от которой Лиззи не могла отказаться. Лиззи вышла из душа, быстро вытерлась, а затем завернулась в большое махровое полотенце. Сняв резиновую шапочку, в которой она мылась, чтобы не намочить волосы, она вышла в гардеробную комнату — и остановилась как вкопанная. Глаза ее расширились, когда она увидела Илиоса, открывавшего свой шкаф. Он, похоже, тоже принял душ — только полотенце его было обернуто вокруг бедер и было совсем коротким…

Ее «ах!» было тихим и прерывистым — и таким же предательским, как и движение руки, которой она судорожно прижала к груди полотенце.

— Я думала, ты сидишь за компьютером. Ведь ты сказал, что тебе надо отправить письма. — Это были первые слова, которые пришли ей на ум.

— Я передумал и решил сначала принять душ.

Илиос не мог признаться Лиззи: она пробудила в нем настолько сильное влечение, что он не мог ничего делать, и ему осталось лишь принять холодный душ.

Должно быть, он помылся в душе при гостевой комнате — и поэтому, конечно, находился сейчас здесь, чтобы взять свою одежду.

— Я… я подожду в ванной, пока… пока ты не оденешься.

Неужели этот прерывистый дрожащий голос принадлежит ей?

— Значит, ты не изнемогаешь от желания ко мне?

Илиос стоял слишком близко от нее — или это она стояла слишком близко к нему? Но когда она решила отступить назад, его правая рука ухватилась за ее полотенце — и очень крепко. Что ей делать? Если она останется на месте, то рискует потерять свое полотенце…

— Тебе нечего сказать?

Лиззи стояла прямо перед ним, но рука его больше не сжимала ее полотенце — она нежно поглаживала ее обнаженное плечо, ласкала ее шею, лицо. Одна рука, затем другая…

— Я говорю, почему бы мне не сделать это? — Его голос сорвался, и он прошептал последние слова прямо ей в губы.

Его губы были мягкими и теплыми. Они умело, медленно прикасались к ней, делали паузу, позволяя ей сделать судорожный вздох. Пальцы его гладили ее лицо, а затем он снова целовал ее — медленно и мучительно — и снова отстранялся. В каждую секунду, когда Илиос прикасался к ней, она испытывала необыкновенное наслаждение, но затем он снова лишал ее этого ощущения. Его короткие, словно скользящие поцелуи дразнили, возбуждали ее, перенося ее в совершенно новый мир.

Лиззи приближалась к нему, жаждая испытать большее. Ее рука поднялась к его лицу.

— Я хотела сделать это с тех пор, как впервые увидела тебя, — призналась она, почти не дыша, прикасаясь пальцами к его коже, изучая ее на ощупь, гладя его лицо. В потемневших глазах ее вспыхнул огонь.

— Только это? И ничего больше?

Голос Илиоса был теплым и глубоким и таким же эротичным, как темные шелковистые волоски, покрывавшие его тело. Его слова, с их соблазнительным предложением, заставили ее затрепетать, еще больше усилив возбуждение.

— Вот это, например? — Он обхватил ее шею и поцеловал в обнаженное плечо. — Или это? — Его язык прикоснулся к чувствительной точке за ухом, заставив ее содрогнуться и прильнуть к нему.

Тело ее стало таким мягким и податливым, что Лиззи показалось — сейчас оно растает, слившись с Илиосом. Она изнемогала от желания, и поэтому ей стало просто дурно, когда он, отпустив ее, перестал ее целовать.

И это все? Он оставит ее в таком состоянии? Она так сильно хотела его, что…

— Пойдем, — сказал он ей. — Я покажу тебе сад.

Сад? Сейчас? Она не хотела смотреть никакой сад. Она хотела его. Но Илиос, взяв ее за руку, повел ее к двери.

Было уже почти темно, но искусно расположенные лампы освещали сад, превращая его в сказку, наполненную волшебными образами. Очертания разрушенного храма красиво вырисовывались на фоне вечернего неба, колоннада была украшена множеством крошечных звездочек-огоньков.

— Очень красиво, — невнятно пролепетала Лиззи. все еще дрожа от его поцелуев.

Она так и была в полотенце. Они все еще находились в спальне, где стояла огромная кровать, которая так и притягивала взгляд Лиззи. Она жаждала, чтобы их с Илиосом ничто не разделяло… Но Илиос, очевидно, не испытывал такого же желания, потому что повел ее по узкому коридору, и она почувствовала прохладную плитку под босыми ногами. Стены, окружавшие сад, хранили дневное тепло, и сквозь стеклянный потолок было видно вечернее небо, усеянное мириадами звезд. Они сверкали, как бриллианты на черном бархате, отражаясь на поверхности воды, наполняющей бассейн.

«В такие ночи, как эта, боги сходили с Олимпа, чтобы пообщаться со смертными людьми — мужчинами и женщинами», — подумала Лиззи, вспомнив греческие мифы о том, как земные женщины из плоти и крови, беременели от прекрасных богов. Она остановилась, дотронувшись до листьев маленького оливкового дерева, растущего в кадке.

— Оливки и виноград. Еда и питье, — пробормотал Илиос.

— Амброзия и нектар, — прошептала в ответ Лиззи.

Они дошли до края бассейна, и Илиос, оглянувшись на руины храма, весело произнес:

— Полагаю, мы можем обойтись без этого?

Лиззи едва слышно вскрикнула, когда он стянул с нее полотенце, но почему-то не почувствовала стыда, как ожидала. Наверное, ее стыд растворился в огне, который охватил ее тело, когда Илиос стал разглядывать ее — медленно, с головы до ног. Ей казалось, что он ласкал ее своим взглядом.

Что с ней произошло? С этим мужчиной она чувствовала то, что не чувствовала ни с одним мужчиной на свете, и это было необыкновенно и прекрасно. Осознание своей наготы придало ее ощущениям необыкновенную остроту. Она видела, как он снял свое полотенце, и сердце ее бешено забилось в сладком предчувствии, что сейчас он обнимет ее…

Но вместо этого Илиос нырнул в воду, вынырнул посередине бассейна и помахал ей рукой:

— Прыгай. Вода теплая.

Они будут плавать?

Лиззи, глубоко вдохнув, прыгнула в бассейн. Ее обхватили руки Илиоса. Они стояли, тесно прижавшись друг к другу, вода доходила до ее груди. Вода плескалась о ее грудь, теплые волны касались возбужденных сосков, а также чувствительного места между ног, словно некий любовник нежно ласкал ее. Руки Илиоса погладили ее кожу, в такт движению волн, будто он и вода были одно целое.

Он полностью овладел ее желанием: пробуждал его, усиливал, наполняя ее блаженством, а затем… отнимал его у нее. Ее тело было пустым сосудом, жаждущим наполниться наслаждением, которое он мог ей дать. Ощутив его дыхание на коже, Лиззи тихо вскрикнула, приподняв голову и подставляя ему шею, и порывисто выгнула спину, отдавая ему все свое тело. Он мог теперь делать с ней все, что хотел, — она была полностью в его власти.

Лиззи закрыла глаза, под напором охватившего ее возбуждения, и быстро открыла их, когда Илиос, откинувшись на спину, положил ее поверх себя. И теперь она лежала на нем, ощущая каждый сантиметр его кожи — там, где соприкасались их тела.

Сильными взмахами он рассекал воду, потом медленно гладил ее по спине — вверх и вниз, с каждым разом опускаясь все ниже…

У Лиззи перехватывало дыхание, она дрожала от возбуждения. И когда его руки крепко сжали ее ягодицы, она судорожно выдохнула. Ее тело дрогнуло в его руках, и он еще крепче прижал ее к себе. В этом не было ничего, кроме вспышки животного сексуального желания, и его нельзя было удовлетворять прямо здесь, именно таким образом, но Лиззи ничего не могла с собой поделать. Она хотела только одного — чтобы он вошел в нее внутрь, целиком.

Голова у нее кружилась. Илиос был подобен мифическому богу. Стоило ему прикоснуться к ней — и она теряла рассудок, утрачивая ощущение реальности, на поверхность всплывали самые древние и непреодолимые человеческие влечения. Желание, которое он в ней пробуждал, овладевало ею с неистовой силой.

Они доплыли до дальнего конца бассейна, где шумел небольшой водопад. Вода стекала со скалы, возвышающейся над гротом, и мягкий свет, сочившийся из него, окрашивал воду в насыщенный сине-зеленый цвет.

Когда Илиос отпустил ее и встал, Лиззи обнаружила, что здесь совсем не глубоко. Вода стекала по его телу, и Лиззи жадно следила за каждой каплей.

— И что? — Илиос заметил ее взгляд. — Ты что-то хочешь? Вот этого?

Он подался вперед и, обхватив Лиззи за талию, стал целовать ее шею и ложбинку между грудей, прикасаясь к влажной коже языком. И когда рука его легла на ее бедро, Лиззи тихо застонала от мучительного наслаждения.

Нестерпимое желание, пульсирующее в глубине ее тела, стало прорываться наружу. Лиззи прижалась к Илиосу, раздвинув ноги. Но он лишь поднял ее из воды и поставил на бортик бассейна. А затем вышел сам. Сердце Лиззи бешено колотилось. Он так внезапно прервал свои ласки, что тело ее содрогнулось от боли.

Лиззи потянулась к нему, желая показать, что она чувствует. Она обхватила руками его лицо, как он сам делал до этого, а потом поцеловала его страстно и настойчиво, выгнувшись к нему всем телом.

— Нам надо вернуться в комнату, — сказал он низким, полным желания голосом и потянул ее в сторону спальни.

— Знаю, — прошептала Лиззи. — Но я не могу отпустить тебя. Я тебя очень хочу. — Она снова поцеловала его.

Так, страстно целуя друг друга, они постепенно перешли в спальню, где Лиззи снова обняла Илиоса и стала целовать его, наслаждаясь вкусом его губ. Она гладила его плечи и спину, все больше возбуждаясь и наслаждаясь их интимностью. Теперь ей были доступны все тайные уголки его тела, она могла исследовать их и наслаждаться ими. Ее пальцы прикасались к гладкой коже на его затылке, гладили его жесткие черные волосы, изучали форму его ушей, а чувства в это время фиксировали его отклики на ее прикосновения: вот он откинул голову назад, вот тихо застонал от удовольствия, вот учащенно задышал. Все эти моменты она отмечала в своем сердце.

В своем сердце? Но это означает… Смятение, охватившее ее, достигло каждой частицы ее тела и разума. Это было грозное предупреждение. Почему ее сердце захотело отмечать каждый момент ее интимных взаимоотношений с Илиосом? Если затронуто ее сердце, значит, затронуты и ее чувства. Ее чувства и Илиос не должны были смешиваться друг с другом! Они несовместимы. Как несовместимы она и Илиос.

Лиззи повернулась к нему, желая положить конец тому, что угрожало ее душевному равновесию, но прежде, чем она смогла найти слова, Илиос схватил ее и положил на кровать. Он стал целовать ее с такой потрясающей страстью, что мгновенно пробудил в ней прежнее желание.

Его поцелуи были такими настойчивыми и властными, что Лиззи снова не могла думать ни о чем другом — она ощущала лишь возбуждение, все больше овладевавшее ее телом. Склонившись над ней, Илиос ласкал ее тело, продлевая каждое прикосновение, и это было настолько эротично, что Лиззи сама потянулась к нему.

— Я хочу тебя. Я хочу тебя, Илиос. Сейчас, пожалуйста.

Эти слова, произнесенные задыхающимся голосом и наполненные мучительным желанием, заставили его насторожиться. Он не подумал о безопасном сексе. Лиззи вряд ли принимает противозачаточные таблетки, она явно не имела большого опыта в этих делах. Она не была защищена от нежелательной беременности, а это означало, что ему надо остановиться — прямо сейчас.

— Илиос?

Лиззи дотронулась до его лица, не понимая, почему он замер.

Лунный свет упал на ее лицо, и Илиос увидел на нем мучительное желание. И снова в нем вспыхнула страсть, которую он пытался подавить. Подобно огню, пожирающему сухое дерево, она охватила его тело, опрокинув все, что пыталось встать на его пути, включая его внутренний предостерегающий голос. Тело подчинялось собственным порывам, и разум был не в силах установить над ним контроль. Лиззи обняла его, прижала крепче к себе, и губы ее призывно раскрылись. И так же призывно раздвинулись ее ноги. Он почувствовал, что она изнемогает в ожидании его.

Первое ощущение ее влажного, упругого и теплого лона окончательно сокрушило остатки его самоконтроля — так прибрежная волна в одну секунду смывает замок, построенный на песке.

Он был внутри ее, он брал ее и вместе с тем отдавал себя, когда они начали стремительно взбираться на вершину вечности. И в этом восхождении были краткие секунды такого невероятного наслаждения, что Лиззи показалось, будто она приблизилась к звездам. Она хотела дотронуться до них — но мощные толчки Илиоса, проникшего в нее, напомнили ей о более важной цели — их конечном пункте маршрута.

И она достигла его, содрогаясь в сладостных конвульсиях и ощущая, как Илиос, взорвавшись от небывалого напряжения, изверг в нее горячую жидкость.

В нее? Как надоедливые мухи, появившиеся прекрасным летним днем, эти два слова жужжали в ее голове, игнорируя все попытки их отогнать. Она просто хотела наслаждаться — сладкой болью, чувством наполненности, завершенности и удовлетворения.

Но они не использовали никакие противозачаточные средства. Говорят, если сразу же встать после секса, то это может предотвратить беременность. Ей надо подняться с постели, а не разлеживаться здесь… Она ответственный взрослый человек, и в жизни ее нет места незапланированной беременности.

Так почему же она вместо того, чтобы делать что-нибудь, нежится рядом с Илиосом, положив руку ему на грудь, ощущая биение его сердца? Ее пальцы играли с влажными завитками волос на его груди, и она наслаждалась ощущением его ноги, повелительно и властно положенной на ее ногу. Это был жест собственника, будто он хотел удержать ее при себе — и она хотела того же.

Илиос, нагнувшись над ней, обнял ее за шею:

— Тебе было хорошо?

— Божественно, — искренне призналась Лиззи. — Просто божественно!

И Илиос лишь крепче прижал ее к себе, игнорируя внутренний голос, который кричал, что он делает нечто, что не согласуется с его правилами и о чем он потом пожалеет.