Искусство притворства

Джордан Пенни

Глава 9

 

Знакомый мужской голос мгновенно вывел Лиззи из состояния сна:

— Кофе.

Илиос, в белом махровом банном халате, с еле различимым запахом только что вымытого мужского тела, стоял возле кровати — возле ее стороны кровати — с чашкой кофе в руках. Она должна взять у него эту чашку — белую, изысканной формы, из китайского фарфора. Лиззи послушно высвободилась из своего теплого кокона, села на кровати и взяла чашку одной рукой. Другой рукой она прижимала к себе одеяло.

— Мне все еще грозит опасность? — протянул Илиос, и в его золотистых орлиных глазах вспыхнул веселый огонек.

Лиззи смотрела на него как завороженная.

Он действительно улыбается! Ее охватил восторг, и она улыбнулась ему в ответ, не успев сдержать себя.

А затем поспешно отвела глаза и чуть не пролила кофе на одеяло — диванные подушки, которые вчера вечером она тщательно возводила в качестве стены посередине кровати, бесследно исчезли.

— Ты убрал подушки.

— У меня не было другого выхода. Ведь я грек! Я подумал, что будет с моей мужской репутацией, если придет Мария и увидит, что ты забаррикадировалась от меня на своей половине кровати.

— Ты мог бы сказать ей, что мы поссорились.

— Мог, — согласился Илиос. — Но у нас есть поговорка — никогда не спи со своей злостью или без своей жены. Мария мудрая женщина, и она понимает, что чем сильнее ссора, тем больше накал страсти. По ее мнению, ссора между мужем и женой приводит лишь к одному результату — появлению через девять месяцев нового младенца.

Лиззи вздрогнула. Зачем он это сказал? Если Илиос думает, что таким образом поможет ей справиться с влечением, которое она испытывает к нему, то он сильно ошибается.

— Придумай какое-нибудь объяснение для Мария, почему мы спим отдельно. Между прочим, мы еще не женаты.

— Ничего не поможет, — возразил Илиос. — Тебе следует знать, что в Греции, особенно в этой ее части, мужчины не только не скрывают своей мужской силы, но, наоборот, стараются показать ее всем. Мужчина должен быть хозяином в своем собственном доме. И ни один грек никогда публично не признается в том, что ему не нравятся сексуальные заигрывания его жены.

— Полагаю, ты не скажешь об этом своей горничной, — с возмущением произнесла Лиззи.

Илиос внимательно взглянул на нее. Без всякого макияжа, с распущенными волосами, рассыпавшимися по плечам, едва прикрытая одеялом, которое она прижимала к своей груди, Лиззи выглядела очень соблазнительной. Илиос почувствовал, как напряглось его тело…

Рассеянно оглядев комнату, Лиззи заметила то, что не видела до сих пор: вторая половина кровати была аккуратно застелена. На ней никто не спал!

Она с укоризной взглянула на Илиоса:

— Ты со мной не спал?

Когда его брови приподнялись, она быстро поправила себя:

— Я хотела сказать, что ночью ты не спал на этой кровати.

— Нет, не спал.

— Где же ты спал?

— На диване. Я поздно закончил работу и не хотел беспокоить тебя. Видишь ли, ты улеглась на моей половине кровати. Я мог переложить тебя на другую сторону — не будя тебя, конечно, — но, если учесть то, что ты мне сказала, я решил, что этого не надо делать. Проснувшись в моих объятиях, ты могла подумать, что…

— Что я сама потянулась к тебе во сне? — догадалась Лиззи.

— Что-то в этом роде, — коротко согласился Илиос. На самом деле он ни за что не признался бы ей в том, что всю ночь напролет представлял себе, как держит Лиззи в своих объятиях, и сама мысль об этом пробуждала в нем такое мучительное сексуальное желание, что он не мог уснуть…

— Ты можешь сказать Марии, что я не из тех женщин, которые ложатся с мужчиной в постель до свадьбы.

— Во-первых, мне нужна жена, а не невеста. А во-вторых, уже поздно об этом говорить.

— Поздно? — Сердце Лиззи сильно забилось. — Что ты хочешь сказать?

— Сегодня утром, в одиннадцать часов, мы встречаемся с нотариусом, который подготовит все документы для нашего бракосочетания. Он поедет с нами в городскую ратушу, чтобы завершить все формальности, и потом мы поженимся.

— Сегодня? Так скоро? Неужели… Я хотела сказать, разве для этого не требуется больше времени?

— В обычном случае да, но когда я объяснил ситуацию своим друзьям из городской управы, рассказал им о том, как я жажду поскорее сделать тебя своей женой, они очень любезно ускорили это дело. «Манос констракшн» ведет работы по реконструкции нескольких зданий в городе, и муниципальные власти сильно заинтересованы в том, чтобы эти работы были окончены раньше срока.

— Ты хочешь сказать, что подкупил их для того, чтобы нам поскорее пожениться? — обвинила его Лиззи.

— Нет, я не «подкупал» их, как ты выразилась. — В глазах его сверкнул гнев. — Я не использую подкупы и взятки в своем бизнесе — и уже ясно сказал тебе об этом. Единственное, что я им пообещал, — это завершить работы раньше оговоренного срока и с наивысшим качеством. Я сейчас пойду переоденусь, а ты пока допивай свой кофе. Так что оставляю тебя одну, чтобы ты в спокойной обстановке могла подготовиться к выходу.

«В спокойной обстановке? Разве это возможно с тех пор, как я встретила Илиоса?»

Лиззи мрачно задала себе этот вопрос час спустя, стоя в гардеробной комнате и глядя на свое отражение в зеркале.

На ней было кремовое шерстяное платье с широкой юбкой и строгий, прямого покроя пиджак в тон платью. Эти вещи, найденные ею в новом гардеробе, вряд ли можно было назвать настоящим свадебным нарядом. Но ведь и свадьба была не совсем настоящей, как, впрочем, и невеста. Лиззи должна помнить об этом.

Лиззи направилась к двери. Ее охватило странное чувство, когда она подумала о том, что в следующий раз, когда посмотрит на свое отражение в зеркале, она уже не будет Лиззи Верхэм. Она будет женой Илиоса Маноса.