И возьми мою боль

Абдуллаев Чингиз

Глава 37

 

На следующий день, когда Мироненко выпустили из тюрьмы под крупный залог, примерно через час из камеры были переведены в другую тюрьму трое. заключенных — Цапов и двое подстраховывающих его офицеров. В автомобиле Мироненко были установлены микрофоны, за ним повсюду следовали сотрудники СБК и управления по борьбе с организованной преступностью. Уже в половине первого он отправился к Филиппу Кривому, чтобы рассказать ему о самом крупном деле, которое когда-либо случалось в Москве.

Оперативникам удалось подслушать их разговор. Они настроили лазерную аппаратуру, записывающую разговор по колебаниям оконного стекла. Сначала Филя долго и матерно ругал Мироненко, высказывая ему все, что он думает и о его умственной деятельности, и о его способностях. Мироненко покорно слушал, лишь иногда вставляя слово. Затем он долго и обстоятельно рассказывал о своем разговоре с Цаповым. Потом наступило долгое молчание.

— Это же против всех правил, — раздумывая, заметил Филя, — нельзя вмешиваться посредникам, пока к ним не обратились обе стороны.

— Ты не знаешь Жеребякина? — ядовито спросил Мироненко. — Он ведь в жизни не обратится. Готов будет удавиться, но копейки не даст.

— Это правда, — подтвердил Филя, — он точно не даст.

— Так чего ты ждешь? Нужно людей собрать и решение выносить. Или ты хочешь, чтобы они друг друга поубивали? Тогда вообще ничего не получим.

— Ты не гони, — строго заметил Филя. — Ты уже один раз из-за своей торопливости в тюрьму попал. Второй раз хочешь?

— 'Ничего, — услышали оперативники мрачный голос Мироненко, — сочтемся.

И с этим ювелиром, и с другими.

— Это после. А сейчас мне нужно будет поговорить с некоторыми людьми.

Может, ты и прав. Жеребякин в последнее время неуправляемым стал. Совсем голову потерял.

На этом разговор окончился. Филипп отправился кому-то звонить. К телефону была подключена соответствующая аппаратура, и оперативники смогли установить, что он звонил в известную коммерческую фирму, попросив к телефону ее президента. Затем он позвонил еще нескольким людям. Сведений о них не было ни в информационных блоках СБК, ни в информационном центре МВД. Никто даже не мог подумать о подобных связях Филиппа Кривого. Но самая большая сенсация произошла тогда, когда Филя позвонил самому Колесову, президенту другой не менее известной компании, и попросил о личной встрече.

Через полчаса он выехал к Колесову. Установить аппаратуру у главы такой крупной компании оперативники просто не успели. Да, возможно, и не смогли бы, так как служба безопасности компании Колесова состояла из бывших весьма квалифицированных сотрудников КГБ. Удалось лишь выяснить, что Филя Кривой действительно знаком с Колесовым. Это был невероятный, ошеломляющий факт. Но большего оперативникам узнать не удалось. А между тем Филя Кривой, поднявшийся в кабинет к Колесову, был принят хозяином в комнате отдыха.

— С чем пожаловал, Филя? — спросил Колесов. — Давно мы с тобой не виделись.

— Куда мне, — дрожащим голосом сказал Филя. — Ты теперь хозяин жизни, коммерсант, банкир, а я всего лишь скромный трудящийся. Ты и раньше был хозяином района, секретарем райкома. А я всегда был трудягой.

— Знаю, — засмеялся, отмахнувшись, Колесов, — у тебя доходы всегда были раза в три больше моих. Не прибедняйся.

— Какие доходы? Это ребята языками треплют. Ты мне лучше другое скажи, что у вас с чеченцами вышло? Неувязка, говорят. Весь город слухами полнится.

Война, говорят, началась Вчера Бориса убили, клуб взорвали. Зачем нам война в городе? Наш президент сказал, что войну мы закончили.

— Это он так считает, — нахмурился Колесов.

— Ну-ну, я ведь их не защищать приехал. Давите кавказцев ну и давите, это ваше дело. Хоть всех перестреляйте. Но в городе порядок должен быть. И другие очень авторитетные люди звонят ко мне, говорят, когда этот бардак кончится? Ведь работать невозможно, одна стрельба…

— Это ты им скажи, — отрывисто бросил Колесов, — они первые Афанасия убрали.

— А груз где? — ласково спросил Филя. — Ведь сумма большая была. Если Зардани к посредникам обратится, вам большие проценты платить придется.

— Откуда ты знаешь про Зардани?

— Я же говорю, что слухи разные ходят. Может, вам самим лучше к посредникам обратиться, чтобы сумму скостить? Сумма большая получиться может.

— При чем тут посредники? — мрачно спросил Колесов. — Мы свои дела сами решаем.

— Видим, как вы решаете. Стреляя друг в друга. И Бориса убили, — снова напомнил Филипп.

— На войне бывают убитые, — хлопнул ладонью по столику Колесов. — Мы сами выясним свои отношения с чеченцами. Ты, Филя, лучше в это не встревай. И никто пусть не встревает. Мы все выясним сами.

— Ну как хочешь, Андрей Потапович, — поднялся Филипп, — значит, поговорили.

Как только он уехал, Колесов позвонил Жеребякину. Оперативникам удалось прослушать этот разговор, так как Андрей Потапович позвонил Жеребякину на мобильный телефон.

— Как там у тебя дела, затворник? — зло спросил Колесов.

— Ничего, — ответил Жеребякин, — сижу на даче.

— Пока ты там сидишь и мух ловишь, вся Москва о тебе говорит. Филя приезжал ко мне. Говорит, посредники вашим делом интересуются. Ты понимаешь, что это такое?

Жеребякин молчал.

— Ты хоть понимаешь, сколько это будет стоить? — распаляясь, крикнул Колосов. — Какие это деньги, ты понимаешь?

Жеребякин ошеломленно молчал, не зная, что ответить.

— Ничего ты не понимаешь, — сказал Колесов. — Ну и черт с тобой! Я сам меры приму.

— Ты не волнуйся, Потапыч, — сказал наконец Жеребякин, — мы с этими черномазыми разберемся.

— Иди ты к черту, — разозлился Колесов.

Он бросил трубку и пять минут сидел задумавшись. А потом вызвал своего начальника службы безопасности, поручив ему усилить охрану и проверить все телефоны компании. Но этого оперативники уже знать не могли. Филипп Кривой в этот напряженный день встречался со многими людьми, разговаривал по телефону, ездил на беседы. Круг его собеседников был чрезвычайно велик, что поражало оперативников.

Но самое главное было еще впереди. К вечеру поток машин к ресторану «Серебряное копье» только увеличился. Казалось, сюда съезжается весь город.

Тело Исмаила еще не было выдано, но говорили, что завтра прокуратура даст разрешение на похороны. Никто не обратил внимания, когда к ресторану подъехал серебристый «Фиат». Вышедшие из него двое молодых людей поднялись наверх, что-то достав из багажника.

Особых подозрений они не вызвали. Охрана уже привыкла к тому, что к ресторану почти ежечасно подвозили продукты. Молодые люди несли с собой коробку и подняли ее на второй этаж.

— Что это? — спросил охранник, стоявший у комнаты Адалята.

— Нам поручили, — коротко ответил один из приехавших. Во время похорон каждый из родственников может прислать ритуальные продукты или деньги, и этот дар следует принимать с благодарностью. Охранник открыл коробку, увидел пакеты масла и риса. Махнул рукой, проходите.

Спрашивать было не принято. Прислать деньги или продукты мог любой родич. Незнакомцы оставили коробку в комнате и вышли из ресторана. Сели в машину, отъехали от здания.

Адалят вошел в комнату с несколькими людьми и тут же увидел в углу коробку.

— Что это? — спросил он, наклоняясь к ней. И в этот момент прозвучал страшный взрыв. Раздались крики, вопли, начался пожар. Мгновенно погибли сразу пять человек и среди них Адалят Махмудбеков. Уже через полчаса здесь были Цапов и Стольников. Увидев Славу, подполковник печально сказал:

— Кажется, все было напрасно. Теперь войну уже не остановить.

Боевиками, разгребающими завалы, командовал Джафар. Он был бледен как мел. Взрыв во время похорон означал вызов не только группировке Махмудбековых, но и всем их гостям. Завалы еще не кончили разбирать, пожарники еще не закончили тушить пожар, когда сразу несколько машин, переполненных боевиками, отъехали от здания ресторана.

Они направились к зданию одной компании, и трое боевиков, ворвавшись туда, очень скоро вывели оттуда человека. Его расстреляли прямо у подъезда.

Такая же ситуация повторилась через пятнадцать минут. Еще через полчаса в ресторане расстреляли группу ближайших подручных Жеребякина. Автомобили лихорадочно носились по городу в поисках возможных жертва На следующее утро были убиты еще трое, двое из которых оказались крупными авторитетами, не имевшими никакого отношения к Жеребякину, но почему-то попавшими в кровавый список Джафара. О взрыве написали все газеты.

Репортаж об этом показали по телевидению. Чеченская делегация, приехавшая на переговоры, отказалась вести их, пока не будут найдены убийцы, совершившие столь святотатственный поступок. Министру внутренних дел позвонил сам президент. В свою очередь, мэр города обратился к правительству, попросив разрешения ввести усиленные патрули по пресечению бесчинств кавказцев, расстреливающих людей на улицах. И наконец, к Колесову приехал сам Вахтанг Микелашвили.

— Так нельзя, уважаемый, — гневно выговаривал один из признанных авторитетов грузинской мафии, — вы убиваете людей в больнице, сжигаете их во время похорон. У вас нет ничего святого. Этот Жеребякин совсем зарвался. Мы собрали всех авторитетных людей города, чтобы обсудить ситуацию. И пришли к выводу, что Жеребякин должен ответить. Он не имел права вести себя так.

Колосов молчал. Он понимал, что означает визит Вахтанга. Если он откажется, против их группы объединятся все — и кавказские, и славянские группировки. И даже посредники. И тогда их просто раздавят.

— Что я должен делать? — спросил Колесов.

— Поговори с Филей, — посоветовал Вахтанг. На этот раз Колесов сам позвонил Кривому, попросив его приехать. Когда Филипп приехал, он прямо спросил его:

— Что могут предложить посредники?

— Убрать Мишу Жеребякина и уплатить штраф Зардани — двадцать пять миллионов наличными. Посредникам такую же сумму. И тоже наличными. Ну, разумеется, если согласится Зардани. Кроме этого, нужно будет оказать ему услуги и выдать тех парней, которые принесли бомбу.

— Не много ли просишь? — усмехнулся Колесов.

— Много? — удивился Филя. — Наоборот — мало. Если хочешь, решай сам. Но тогда тебе придется продолжать войну.

Колосов молчал. Он решал трудную задачу. В конце концов, Жеребякин сам виноват. Он начал эту войну. Он напал на дачу. Он устроил взрыв в больнице. И он велел доставить бомбу в ресторан. Почему он должен его жалеть? Почему он должен за него заступаться? Да и деньги будет взять неоткуда. Если только не отдать всю долю Жеребякина, выплачивая штрафы. Последний аргумент оказался решающим.

— Я согласен, — сказал Колесов. — Я на все согласен. На следующее утро он позвонил Жеребякину, попросив его приехать. Жеребякин выехал под усиленной охраной. Он чувствовал себя победителем. Он поднялся в кабинет Колесова, уже предвкушая, как будет выставлять свои условия. В приемной он отпустил телохранителей. Здесь он мог ничего не бояться. И, войдя в кабинет Колесова, получил сразу две пули в затылок от затаившегося там киллера. Самого Колесова в кабинете не было, а киллер спокойно ушел через комнату отдыха.

В этот вечер произошло и еще одно событие. Григорий Мироненко явился к Науму Киршбауму в сопровождении троих боевиков, чтобы расквитаться с ювелиром.

Он не подозревал, что все эти дни в квартире старика дежурили сотрудники СБК, предупрежденные Стольниковым и Цаповым. Мироненко был вторично арестован.