И возьми мою боль

Абдуллаев Чингиз

Глава 24

 

Когда Стольников в десять часов вечера приехал навестить раненого, там его уже ждал подполковник Цапов.

— Мы стали часто с тобой встречаться, ты не находишь? — без тени улыбки спросил Стольников, проходя к палате. — Меня будут обыскивать?

— Пошли, — мрачно сказал Цапов, — не паясничай. Они вошли в палату.

Увидев их, офицер вскочил.

— Ну что, капитан Ухов, — спросил его подполковник, — он пришел в себя?

— Приходил, — коротко ответил офицер. — Все время спрашивал какого-то Стольникова.

— Вот он пришел, — показал на Стольникова Цапов. — Может, мы его разбудим?

— Пока врача нет — нельзя, — замялся капитан.

— Тогда зови своего врача, — разрешил Цапов, и офицер выбежал из палаты.

— Он хотел с тобой поговорить, — показал на спящего Цапов, — видимо, хочет спросить тебя насчет дочери.

— У вас есть какие-нибудь новости? — спросил Стольников.

— Нашли ювелира, у которого она провела эту ночь, — пожал плечами подполковник, — но самой девушки нигде нет. За ней к ювелиру приехали совсем другие люди.

— Жеребякинцы?

— Не знаю.

— Кто их послал?

— Этого я тебе сказать не могу. — Не хочешь или не можешь?

— И не хочу, и не могу.

— Что ж, откровенно, — кивнул Стольников.

В палату вошли врач и санитарка. За ними шел Ухов.

— Вы хотите его допросить? — изумленно спросил врач. — В таком состоянии? Он ведь лежит в реанимации.

— Нет, конечно, — успокоил врача подполковник, — он сам хотел спросить своего друга о дочери. Разбудите его, доктор, он будет очень переживать, если не поговорит со своим другом.

Врач недоверчиво посмотрел на них, потом недовольно буркнул:

— Халаты нужно надевать, когда сюда заходите, — и подошел к раненому. — Господин Махмудбеков, — дотронулся он до руки пациента, — вы меня слышите?

Ему пришлось повторить это несколько раз, наконец раненый открыл глаза.

— Вы слышите меня? — спросил врач.

— Да, — тихо ответил Махмудбеков.

— Вы хотели видеть своего друга. Он стоит рядом со мной, — врач показал на Стольникова. Тот сделал шаг вперед.

— Слава, — сказал Исмаил, глядя на знакомое лицо.

— Я здесь, — наклонился над ним Стольников.

— Спаси ее, — выдавил раненый.

— Что?

— Спаси ее, — громче сказал непослушными губами Исмаил. — Найди мою дочь.

— Мы знаем, где она, мы ее найдем, — заверил его Стольников, — тебе не нужно много говорить. Это вредно.

— Найди ее, — упрямо повторил Исмаил Махмудбеков, устало закрывая глаза.

— Хватит, — строго сказал врач, — он очень ослаб. Стольников вышел из палаты. За ним двинулся Цапов.

— Что за ювелир? — спросил Стольников. — На часы, что ли, вышли?

— Почти угадал, — ответил Цапов. — Но девушки, к сожалению, нет.

— Это я понял, — вздохнул Стольников. — Ладно, Костя, если что-нибудь новое будет, ты мне звони. Если это, конечно, не государственный секрет.

— Она пыталась продать часы, — хмуро сообщил Цапов, — ювелир сразу понял, сколько они могут стоить. Часы украл знакомый ювелира и пытался их продать. А в результате напоролся на бандитов, приехавших к ювелиру за девушкой. Они ее искали. И тогда ювелир пришел в милицию. Мы арестовали всю группу.

— Кто их возглавлял? — заинтересовался Стольников.

— Некий Григорий Мироненко. А почему ты спрашиваешь?

— Я одному из своих поручал насчет часов… — уклонился от ответа Стольников. — Думал, что, может, это он решил нанести визит ювелиру.

— Мироненко?

— Нет. Но не исключено, что он так или иначе связан с этим Мироненко, про которого я действительно знаю мало:

— Как зовут твоего знакомого?

— Это уже лишний вопрос, — поморщился Стольников — ты же понимаешь, что я не скажу.

— Как знаешь, — Цапов повернулся к выходу.

— Костя, — позвал его старый друг. Он обернулся.

— Все должно было быть не так. Костя, — горько произнес Стольников.

Цапов хотел что-то сказать, но передумал, махнул рукой и пошел к выходу. Стольников посмотрел, как он уходит, и медленно пошел следом.

Предстояла новая бессонная ночь и поиски девушки, которая то появлялась, вселяя надежду, то исчезала, вызывая панику среди ищущих ее.

Подполковник садился в машину, когда ему позвонил Матюшевский.

— Добрый вечер, — сказал он, — у нас важное сообщение. Вы можете приехать к нам?

— Прямо сейчас? — устало спросил Цапов. — Уже, между прочим, одиннадцатый час…

— Прямо сейчас. Я понимаю, что беспокою вас, но сообщение очень важное.

— Я буду у вас через двадцать минут, — согласился подполковник. — Неужели вы еще на работе?

— Все здесь сидим, — весело подтвердил Матюшевский. — Ваше дело, кажется, принимает скандальный оборот.

— Так я и думал, — пробормотал Цапов, — еду к вам. Через двадцать минут он уже сидел в кабинете Максимова. Тот смотрел на него красными от бессонницы глазами. В кабинете присутствовали все сотрудники оперативного отдела бюро. В эти два дня они работали без отдыха, сутками напролет.

— Срочное сообщение из Азербайджана, — невесело сказал Максимов, когда сотрудники собрались. — Министерство безопасности Азербайджана передало сообщение в нашу ФСБ, а оттуда оно пришло и к нам. Подозреваю, что скоро о нем узнает и ваше начальство.

— Что произошло?

— Из Баку сегодня днем в Москву вылетели два человека. Министерство безопасности Азербайджана считает, что эти двое — киллеры, работавшие ранее на Зардани.

— Значит, они хотят предпринять ответные действия, — понял Цапов. — Они приезжают, чтобы помочь справиться с людьми Жеребякина.

Вот именно, — кивнул Максимов, — считаем, что уже сегодня ночью могут начаться решительные действия. Мы сообщили о наших предположениях и в ФСБ, и в МВД, но пока ничего конкретного нет. Взяты под наблюдение все основные точки и базы как группы Жеребякина, так и группы Махмудбекова. Но где и когда может начаться, мы не знаем. Однако прибытие киллеров довольно точно указывает на характер возможной акции. Они начнут охоту за самим Жеребякиным. Видимо, его счетчик по долгам за недошедший товар уже выключен. И теперь включен другой счетчик, отсчитывающий время его жизни.

— Похоже, — согласился Цапов, — что делать?

— Мы считали, что нужно выйти на Адалята Махмудбекова и предостеречь его от опрометчивых действий. Возможно, это его остановит. Но вот Керимов и Шадыев, восточные люди, убеждены, что его это только подтолкнет к более решительным поступкам. А вы как считаете?

— Я согласен с ними, — ответил подполковник, — нужно учитывать ментальность восточного человека. Опасности его не остановят, наоборот, скорее подстегнут. Кроме того, он захочет отомстить за брата и за его погибших людей.

Он и так долго ждал, целых два дня. Думаю, мы его не остановим. Единственная возможность — это его арест. Только так мы сможем остановить назревающую бойню.

— Как вы думаете сделать это практически? На основании чего?

— Какое-нибудь, нарушение. Можно поднять все их старые дела. Важно сбить накал, не дать начаться широкомасштабной войне. Если в Москве начнутся стычки между группами Махмудбекова и Жеребякина, это неминуемо перерастет в крупную бойню между всеми кавказскими группировками, которые поддержат чеченцев, и славянскими группами. В Москве начнется светопреставление. Трудно себе представить, как могут развиваться события в этом случае.

— Поэтому мы вас и позвали, — пояснил Максимов. — Я уже говорил с генералом Артюховым. Он сидит у себя в кабинете и никуда не уходит. Просил вас приехать после нашего совещания. Войну нужно остановить любым путем. В их стычках неминуемо погибнут сотни ни в чем не повинных людей.

— У вас есть данные на этих киллеров?

— Только самые общие. Мы не знаем, под какими именам они прибыли, какие у них паспорта. Только общие описания. Мы, правда, передали сведения в МУР, но боюсь, что от этого будет мало толку.

— Тогда нельзя терять ни минуты, — поднялся Цапов — Нужно немедленно задержать Адалята Махмудбекова — придумать что-нибудь и арестовать. Иначе завтра утром уже будет поздно. Хотя я думаю, что поздно уже сейчас. Они взбешены поисками девушки. Мы не можем найти ее уже вторые сутки.

— Наши сотрудники тоже занимаются этой проблемой — заметил Максимов, — группа Матюшевского занимается непосредственно поисками исчезнувшей девушки. Но ее поведение просто непредсказуемо.

— Я позвоню Артюхову, — решил Цапов.

Он пододвинул телефон, набрал номер генерала.

— Добрый вечер, — сказал Цапов, — хотя, по-моему, я должен уже говорить «доброй ночи».

— Вот именно, — проворчал Артюхов, — наша история попала в газеты и на телевидение. Сегодня рассказали про погибших офицеров милиции на улице Ляпунова. Мне звонил министр, а ему сам премьер. Скандал получился грандиозный.

Но, судя по всему, это только семечки. Если сообщение из Баку подтвердится, у нас с тобой будет очень большой повод для головной боли.

— Я думаю, нам нужно сегодня вечером арестовать младшего брата Махмудбекова и Михаила Жеребякина. Этими превентивными мерами мы можем хоть как-то попытаться предотвратить конфликт.

— Как мы их арестуем? — спросил Артюхов. — Нужно еще придумать причину.

Прокуратура не даст согласия на арест. А насчет Махмудбекова вообще забудь.

Скажут, что в Москве опять начались преследования чеченцев.

— Хорошо, — решил Цапов, — я поеду к нему и заставлю его меня ударить.

Или выстрелить в меня. В таком случае у нас будут основания для его ареста.

— Не дури. Это не шутки, Цапов.

— А если они начнут бойню в городе, вот тогда-то нам с вами будет не до шуток. Повторяю, нужно под любым предлогом немедленно арестовать обоих. Я знаю, что говорю, товарищ генерал. Я работал с этими людьми три года. Если кровь прольется, здесь начнется что-то непредставимое.

Он ощущал на себе взгляды сотрудников СБК. И ему было стыдно. Но, с другой стороны, он понимал, что его непосредственный руководитель прав.

— Это я знаю лучше тебя, — разозлился Артюхов, — но разрешить тебе отправиться к Махмудбекову я не могу.

— Тогда я поеду без вашего разрешения. — Константин, — крикнул Артюхов в трубку и, помолчав, завил:

— Не сходи с ума.

— Сегодня погибли двое наших людей, — напомнил Цапов — у них были семьи. У одного еще и беременная жена. Ребенок никогда не увидит своего отца.

Вы представляете, какие потери будет нести столичная милиция, если мы их сейчас не остановим?

— Делай как знаешь, — вдруг тихо согласился Артюхов, — Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь. Но сотрудников из нашего управления я тебе не дам.

Просто не имею права.

— Я понял. Все равно спасибо.

Он положил трубку. Оглядел собравшихся.

— Рустам, — спросил он вдруг капитана Керимова, — помнишь, как мы в самолете вдвоем дрались? Поедешь со мной еще раз?

— Почему он? — ревниво спросил Чумбуридзе. — С тобой может поехать любой из нас.

— Нет, — возразил Цапов, — если будут проверять, то сумеют выяснить, что мы с ним уже были на операции и давно знакомы. А если я поеду с кем-то из вас, это будет похоже на обычную провокацию, и прокурор отпустит арестованного через десять минут после того, как этого потребует адвокат.

— Вы не справитесь вдвоем, — заметил Матюшевский, — у обоих лидеров мощная охрана.

— Постараемся, — усмехнулся Цапов, — но, если ваш автомобиль вдруг случайно окажется рядом, я не буду возражать.

— Ах, генацвале, — засмеялся Чумбуридзе, — это другое дело.

— Готовим обе машины, — решил Максимов, — в первую — Сабельников, Чумбуридзе, Шадыев, Двоеглазов. Во вторую — Матюшевский, Айрапетян, Виноградова. И будьте осторожны, ребята. Сегодня ночью вам предстоит сложная работа.