И возьми мою боль

Абдуллаев Чингиз

Глава 14

 

Уже к двенадцати часам все участковые сотрудники милиции, все отделения муниципальной милиции, все линейные отделы на транспорте — в аэропортах, на вокзалах, на автовокзалах, на речном транспорте, получили портреты девушки.

Приказано было останавливать любую, кто покажется хотя бы отчасти похожей на нее. А так как по Москве летом ходили тысячи молодых девушек в джинсах и майках, то весь день раздавались звонки, и Цапов в сердцах даже перестал отвечать на подобные вызовы, поручив это малоприятное занятие своим подчиненным.

Искали и часы. Подробное описание часов было готово к часу дня, и группы МВД начали поиск по всему городу. Параллельно с ними часы искали и боевики братьев Махмудбековых. Они опрашивали ювелиров не только в легальных магазинах, но и скупщиков краденого, перекупщиков и просто людей, знающих о перемещениях золотых вещей по городу. У милиции были свои резервы, но в отличие от бандитов она была менее мобильна.

Стольников, взяв у Адалята Махмудбекова еще нескольких людей в помощь, создал пять групп, которые носились по всему городу, опрашивая людей по списку, составленному самим Стольниковым. В половине четвертого ему позвонил Джафар.

— У нас проблемы, — сказал он, — кажется, милиция тоже ищет эти часы. И эту девушку.

— Конечно, ищет, — разозлился Стольников, — и очень хорошо, что ищет.

Неважно, кто ее найдет. Мы или милиция. У них на нее ничего нет. Хорошо бы она была жива.

Исмаил по-прежнему находился в тяжелом состоянии, и усиленные совместные посты боевиков и сотрудников милиции охраняли его палату, не пропуская посторонних.

В пять часов вечера Стольников с двумя боевиками подъехал к известному перекупщику краденого Филиппу Кривому. Филипп был одноглазым и отличался неслыханной жадностью. Но зато всегда располагал обширной информацией по всему городу и имел невероятные многочисленные связи, делающие его одним из самых информированных людей в столице. Филипп, которому позвонили еще утром, назначил свидание на пять часов вечера, объяснив, что раньше просто не сможет встретиться.

Именно к нему и приехал Стольников, чтобы поговорить об уникальных часах. У дома, куда он должен был войти, его уже ждали. Двое охранников не разрешили войти никому, кроме Стольникова. Это был старый московский дом начала века. Внешне он казался неказистым, но Стольников знал, как мощно укреплено это строение изнутри. Он даже знал, что здесь находится и знаменитый стальной сейф Филиппа Кривого, вмонтированный в скальную породу. В нем можно было отсидеться даже в случае прямой атаки из гранатометов. Рассказывали, что по негласному соглашению сразу между несколькими крупными преступными группировками Филипп Кривой был арбитром к различного рода спорах, возникающих между бандитами.

Филипп был маленького роста, щуплый, с подергивающимся левым глазом и острым длинным носом. Ломброзо, несомненно, остался бы доволен этим типом лица, но Стольников пришел совсем по другому вопросу, ему было не до физиогномических опытов. Он прошел к столу и сел напротив хозяина.

— Вот ты какой, Слава Стольников, — прохрипел Филипп, — давно о тебе слышал.

— Я тоже о тебе слышал, — кивнул Стольников, — еще на прежней службе.

— Знаю я про твою прежнюю работу, — ухмыльнулся его собеседник. — Хорошо, что ты ничего не скрываешь. Смелый ты человек, Слава Стольников, очень смелый.

— Зачем скрывать, — усмехнулся Стольников. — У тебя небось на меня целое досье есть.

Хозяин дома закашлялся. Впрочем, непонятно, было, смеялся он или кашлял.

— Информацию кое-какую имеем, — признался он. — Говори, зачем приехал.

Я тебя слушаю.

— У нас девушка пропала. Молодая совсем, семнадцать лет, — пояснил Стольников. — Ушла из дома.

— Сейчас многие из дома уходят, — хитро усмехнулся Филипп. — Почитай, пол-России в бегах. Страна большая.

— Она не просто ушла, — терпеливо заметил Стольников, — у нее на руке часики были. Дорогие часики. Вот у меня есть фотография этих часов.

Он достал из кармана фотографии и разложил их на столе перед Филиппом.

И сразу заметил, как дернулся хозяин дома. Филипп поднес снимки к глазам, достал очки, внимательно посмотрел. Потом отложил фотографии, вздохнул.

— Не видел.

— Мы хотим найти девушку, — продолжал Стольников. — Вернее, найти часы и через них девушку.

— Правильно, — снова закашлялся хозяин. — Часики дорогие. Целое состояние. Такие часики обязательно всплыть должны. Кто ей подарил эти часики?

Чья-то пара была? Кто ее хозяин?

Стольников поморщился. Его собеседник говорил о девушке так, словно она была лошадью, которой можно было владеть. Впрочем, в этом не было ничего удивительного. Красивые молодью женщины почти обязательно оказывались на содержании крупного бандита или бизнесмена. Иначе они просто не смогли бы пробиться и удержаться в этом жестоком мире.

— Не было у нее хозяина, — зло сказал Стольников, — это дочка Исмаила Махмудбекова.

— Вон оно что, — понял хозяин дома. — Значит, поэтому его чеченцы с утра по городу бегают. Это не его два дня назад пощипали немного на даче?

— Его. Но он еще живой. И хочет найти свою дочь.

— Сложное дело, — ухмыльнулся Филипп, — очень сложное дело. И часики дорогие. Такие могут вместе с девочкой сгинуть.

— Мы установили награду, — сдерживаясь, сказал Стольников. — Тому, кто найдет девушку, мы выплатим сто тысяч долларов. И часики оставим на память.

— Сто тысяч долларов, — почти пропел сумму хозяин дома, — большие деньги. Очень большие. И часики красивые. Я думаю, что девочку найдут. За такие деньги вся братва на ноги поднимется, повсюду искать будут. Не волнуйся, девочку обязательно найдут.

— Если что-нибудь узнаешь, позвони нам. Ты знаешь, как нас найти, — поднялся Стольников.

— Найду, — кивнул Филипп. — Только у вас, по-моему, проблемы будут, Слава Стольников. И большие проблемы.

— Какие проблемы? — нахмурился Стольников.

— Кроме вас, еще и другие девочку ищут. Они ведь ее могут и раньше вас найти.

— Это мы знаем, — махнул рукой Стольников, — они нам не помеха. Милиция тоже про часы знает и девочку ищет. Девочка ни в чем не виновата, и если ее раньше нас найдут сотрудники милиции, то мы им только спасибо скажем.

Он повернулся, чтобы уходить. И вдруг услышал вопрос Кривого, продолжавшего сидеть за столом:

— А если не милиция? Про часики и другие знают.

Стольников резко обернулся. Его глаза сузились. Он тяжело задышал.

— Что ты сказал?

— Что слышал. Про ваши часики и другие ребята знают. Сегодня ко мне приходили, еще до тебя. Спрашивали про часики. Стольников рванулся к нему.

— Говори.

— Ты сядь, водички попей и успокойся, — холодно посоветовал Филипп, — ты меня еще не арестовывал, а я у тебя не на допросе. Сядь и успокойся. И послушай, что я тебе скажу. Стольников заставил себя успокоиться и снова сел на стул. — Значит, так, — начал хозяин, — за девочку мне заплатите двести тысяч. И часики оставите для компенсации. А я вам постараюсь ее найти.

— Почему двести? — спросил Стольников.

— За срочный заказ, — снова закашлялся Филипп. — Ты, видимо, не понял, что я тебе сказал. Девочку ищете не только вы. И не только твои друзья из милиции, которых ты, видимо, не боишься. Ее ищут и те, кого ты боишься. И если они найдут девочку раньше вас, то, боюсь, у твоих друзей не хватит денег заплатить по счетчику, чтобы помочь ей.

— Они знают про часы? — тихо спросил Стольников.

— Вот именно, — кивнул хозяин дома, — все знают. И про часики. И про девочку. И будут ее искать так же настойчиво, как и вы.

— Когда они приходили?

— Сегодня, — тихо сказал Филипп, — два часа назад. У Стольникова потемнело лицо. Он закусил губу, но больше не стал ничего спрашивать. Он молчал около минуты. Потом сказал:

— Хорошо, я передам твое предложение родственникам девушки. Я думаю, двести тысяч они найдут. Но ты должен гарантировать, что с ее головы не упадет ни один волосок.

— Это уже мое дело, — кивнул Филипп, — можешь не беспокоиться. Я обычно свою работу делаю аккуратно.

— Договорились, — снова поднялся со стула Стольников. — Если узнаешь что-нибудь, сразу позвони. Я тут же приеду.

— До свидания, — кивнул его опасный собеседник, не вставая со стула и с некоторым любопытством глядя на стоявшего перед ним человека.

Только когда Стольников вышел из дома, он почувствовал, как там было душно. Ему не хватало воздуха. Его разозлило и испугало не то, что девушку искали боевики Жеребякина. В конце концов, этого можно и нужно было ожидать.

Хуже было другое. Они узнали про часы. Успели узнать так быстро, что приехали к старику сегодня днем. А это значит, что утечка информации произошла не из милиции, которая узнала о часах только после двенадцати. Он хорошо знал по милицейским каналам, как передается информация. Сотрудники милиции просто не могли успеть так быстро сообщить о часах бандитам. Значит, людям Жеребякина сообщил о них кто-то из его людей. Он сел в автомобиль.

— Включи кондиционер, — попросил он сидевшего за рулем боевика.

— Получается, что все совпадает, — закрыл глаза Стольников, — все точно совпадает. Нападавшие заранее отсекли меня и Кязима от дачи, решив убрать двух самых опасных людей Исмаила Махмудбекова. Потом напали на дачу, явно зная расположение внутренних помещений. И, наконец, так быстро узнали о часах.

Кто-то их информировал. В этом никакого сомнения.

Кто мог им рассказать обо всем? Кязим? Он встречал вместе со Стольниковым хозяина. Но он отвечал за склады. Если он предатель, то почему в него стреляли? Почему едва не убили на складах? Правда, он упал, испуганно прячась от нападавших. Но это еще не доказательство его вины. Он был одним из самых верных людей Махмудбекова.

Тогда Джафар. Он единственный, кто уцелел на даче. Если это он, то тогда вполне логично, что перед штурмом отозвали Стольникова и Кязима, чтобы за главного остался Джафар. И он же организовал нападение. Но если это так, то как могло получиться, что Исмаил Махмудбеков остался жив? И почему тогда удалось бежать его дочери? Ведь если все организовал Джафар, то он должен был предусмотреть и варианты полной блокировки дачи. А может, он предусмотрел, и девочка сейчас в руках нападавших? Нет, подумал про себя Стольников. На такую многоходовую комбинацию бандиты просто не способны. Провести девушку по лесу, чтобы там остались ее следы. Убить Светлану Михайловну у калитки, создавая видимость бегства Ирады. Не добить Исмаила Махмудбекова. Нет, это слишком сложно для боевиков. Они привыкли орудовать автоматом, а не мозгами.

Тогда кто? Кто мог знать все так подробно? И кто мог раньше всех узнать о часах? Он сам позвонил Цапову. Костя не знал ничего ни про дачу, ни про склады. Кто еще? Кому он позвонил после Цапова? После? А если до? Он ведь говорил с Адалятом Махмудбековым. Тот хорошо знал вей систему охраны, знал, где находятся склады. И первым узнал о часах. Стольников покачал головой.

Получается, что младший брат просто подставил старшего. У чеченцев так не бывает. За такое предательство от него отвернутся все родственники. И хотя в последние годы он насмотрелся на многочисленные случаи предательства, когда жена сдавала мужа, муж заказывал убийство жены, и некий подонок даже осуществил убийство собственных родителей, тем не менее поверить в виновность младшего брата Исмаила было невозможно. У чеченцев понятие чести выше понятия жизни.

Честь не продавалась ни за какие деньги. Человек мог быть убийцей, грабителем, но не предателем. Предать собственного брата — это невероятный грех, страшный, невозможный для человека чести. Это настолько кощунственно, что человек просто не сможет после этого жить. Стольников вздохнул. Кто еще мог знать о часах? И как люди Жеребякина сумели узнать обо всем так быстро?

— Поехали, ребята, к ресторану «Серебряное копье», — предложил он. В ресторане сейчас располагался своеобразный штаб по поискам Ирады. Где она пропадала две ночи, с тревогой подумал Стольников. Если, не дай бог, с ней действительно что-нибудь случится, то в городе начнется такая вакханалия, что лучше об этом не думать.

…Сидевший за столом Филипп приказал принести ему телефон. Медленно набрал номер и прохрипел:

— Гриша, это ты? Мне нужна твоя помощь. Приезжай скорее. Есть очень крупное дело.

Потом положил трубку и задумчиво уставился в окно. Двести тысяч долларов, подумал он. Так дорого в Москве не стоила еще ни одна девочка. Может, он продешевил и нужно было попросить триста?