Голый шпион. Русская версия. Воспоминания агента ГРУ

Иванов Евгений

Соколов Геннадий

Рассказ сороковой

 

О тайне герцогини Аргилльской и о секрете «Мужчины без головы».

В те дни, когда вершилась вендетта господ Вигга и Льюиса, в Англии вспыхнул еще один скандал. Внешняя его сторона — ход бракоразводного процесса герцога и герцогини Аргилльской — подробно и в деталях освещался британской прессой. Казалось, в этом деле о разводе все было предельно ясно. Несчастный обесчещенный муж — с одной стороны, и беспутная самодовольная развратница жена — с другой. В общем, не новая история на этом свете, даже если ее участниками оказываются именитые аристократы.

Интересным была не столько внешняя сторона скандального развода в злополучном семействе рода Аргиллов, сколько скрытые от глаз фигуранты этого дела. Они были как со стороны мужа, так и со стороны жены. В их числе на ведущей позиции оказался министр обороны страны. Нет, не военный министр Джон Профьюмо, а именно министр обороны Великобритании. Его тайный роман с герцогиней Аргилльской сулил куда больший скандал, чем дело Профьюмо.

За исходом этой схватки я наблюдал несколько лет. Так уж получилось, что волею случая и благодаря дружбе с доктором Уардом я неожиданно стал совладельцем тайны герцогини Аргилльской, так и не раскрытой до сих пор. Эта история заслуживает отдельного рассказа.

Мой знакомый миллиардер Поль Гетти дом этой дамы, куда он нередко захаживал и сам, обозначил так: «Лондон, номер 1». Почтовый адрес герцогини Аргилльской, впрочем, писался иначе: 48 Upper Grosvenor Street. Здесь самая обворожительная и самая развратная аристократка XX века прожила тридцать лет и три года — с 1945 по 1978 год.

Именно в «лондонском доме номер один» произошли события, поставившие под угрозу авторитет и доброе имя многих видных британских деятелей, в том числе министра обороны страны Дункана Сандса. Шумный скандал разгорелся в марте 1963 года, вскоре после моего отъезда из Лондона.

Как и любая женщина, герцогиня Аргилльская старалась хранить свою интимную жизнь в секрете. И, возможно, ей бы это удалось. Камнем преткновения стала знаменитая фотокамера «Поляроид», изобретенная американцем Эдвином Лэндом. Он первым стал производить пластический материал, поляризующий свет. Отсюда и название будущей фотокамеры — «Поляроид». Моментальные снимки, сделанные этой камерой, что называется, подвели герцогиню под монастырь.

Я впервые познакомился с камерой «Поляроид Лэнд» в Норвегии. Ее привез из США мой друг бизнесмен Калле Рог. Второй раз это случилось уже в Лондоне. С одной из таких моментальных фотографий началось мое «знакомство» с герцогиней Аргилльской.

Упоминавшийся уже мною альбом Бэрона Нэйхума, унаследованный доктором Уардом после его смерти, время от времени пополнялся новыми фотографиями. В таких случаях Стив охотно знакомил меня со скандальными новинками.

В один из вечеров на Уимпол Мьюз 17, листая в компании хозяина дома альбом, я обратил внимание на снимок, сделанный именно камерой «Поляроид Лэнд». Фотография шокировала тем, что на ней было изображено. В центре снимка находилась женщина. Из одежды на ней были лишь три нитки бусинок, похожих на жемчуг. Дама стояла на коленях перед обнаженным мужчиной и выполняла минет. Ее партнер был снят так, что голова его не вошла в кадр.

— Очередное пополнение коллекции? — спросил я Стива, показывая на новый снимок в альбоме.

— Да, это фото никак нельзя пропустить, не так ли, Юджин? — самодовольно заметил Стив и по-деловому добавил. — Я обменял его у Фербэнкса младшего на прошлой неделе.

— А что это за дама на снимке? — поинтересовался я.

Уард развел руками, удивляясь тому, что я не узнал женщину на новой фотографии в его коллекции.

— Стыдно, кэптен, не знать самую любвеобильную женщину Великобритании, — рассмеялся он в ответ. — Это же «Маргоф-Арг», неужели не узнаешь?

— Маргарита? Герцогиня Аргилльская? Ее здесь не узнать.

— Ну, мы все стареем с годами, — философски заметил Уард. — ты просто ее давно не видел, так ведь?

Я признался, что вообще видел герцогиню только на портретах.

— А кто этот «Мужчина без головы», — поинтересовался я. — Он, конечно, неизвестен. Его сфотографировали так, что не узнаешь.

— Почему же?! — воскликнул в ответ Стивен. — Очень даже известен. Ведь снимок-то делал Фербэнкс младший. Ему ли не знать, с кем он делил удовольствие в компании «Маргоф-Арг». В тот вечер он нащелкал целую кассету.

— Так кто же он?

— О, это имя тебе очень понравится, Юджин, — интригующе выговорил доктор Уард. — Это Дункан Сандс.

Я обомлел от услышанного. Уард, в свою очередь, был польщен тем, какую реакцию произвело названное им имя.

— Знаю, знаю, можешь не спрашивать, — с лукавой улыбкой на лице, но весьма многозначительно заявил Стив. — Ты хочешь меня спросить, нет ли у меня еще одной такой фотографии, на которой лорд Дункан Сандс изображен в той же мизансцене, но с головой на плечах. Увы, мой друг, других снимков нет. Я сам спрашивал об этом Дугласа. Думаю, изображение мужчин на этих фото его мало интересовало. Он снимал Марго. Она была его главной музой.

Еще один компромат, — решил я про себя. — Только как его использовать? Министр без головы — это не министр. Таким снимком Дункана Сандса не подцепить.

Но и упускать новый шанс было бы жаль. Ведь Сандс — один из наиболее влиятельных и информированных в военной области британских политиков. Ему пророчили блестящую карьеру. Он уже работал и министром по делам Содружества наций, и министром обороны, и министром авиации. Кроме того, он был зятем сэра Уинстона Черчилля, пусть даже и бывшим.

Дункан Сандс родился в Англии в 1908 году в семье отставного военного, избранного в парламент в начале века. Сандс младший получил блестящее университетское образование и пошел по стопам отца. Его деловой путь начался на дипломатическом поприще. В 1930 году Форин офис командировал его для работы в английском посольстве в Берлине. Хорошо зарекомендовав себя в Германии, молодой Дункан Сандс получил поддержку у влиятельных чинов в руководстве тори, и его кооптировали в Национальный исполнительный комитет партии. В 1935 году он был избран в Палату общин от избирателей Ламбета. Это место в Вестминстере Сандс сохранил до конца Второй мировой войны.

Поскольку из-за инвалидности медицинская комиссия признала его непригодным для службы в армии, Дункан Сандс в годы Второй мировой обратил свои усилия на организацию и оснащение всем необходимым вооруженных сил страны. Сначала он работал финансовым секретарем в Министерстве обороны, затем парламентским секретарем в Министерстве поставок, где отвечал за производство вооружений. Сандс руководил развертыванием в стране так называемых зенитных батарей «Зет», призванных защитить Британию от налетов германских ракет «Фау-1» и «Фау-2». Возглавлял Институт по защите от авианалетов, позднее переименованный в Институт гражданской обороны.

Ракетное оружие на протяжении долгих лет было «коньком» Дункана Сандса. В нем он видел будущее военной мощи Великобритании. В течение ряда лет Сандс вплотную занимался вопросами разработки, производства и совершенствования ракетных вооружений. После войны главным его детищем стал проект «Блю Стрик», начатый в 1955 году.

Этот многострадальный проект ставил своей целью создание совместно с США новой суперточной и супермощной ракеты для королевских ВВС Великобритании. Но проект этот провалился. Британская фирма «Де Хавиланд», которая выполняла основной объем работ по проекту, уже приступила к испытаниям ракеты, когда спецы из Пентагона вдруг назвали английское детище бесперспективным, без стеснения лоббируя при этом предложение американская компании «Дуглас» по созданию ракеты «Скайболт».

Министр обороны Дункан Сандс в 1959 году был вынужден дать согласие на начало нового проекта, на этот раз совместно с «Дугласом». Прошло еще 3 года. И американцы признали, что «Дуглас» не справился с порученным ему делом. Боеголовка «Биг Бразер», разработанная за океаном для ракеты «Скайболт», оказалась малопригодной и неэкономичной в плане использования топлива.

В итоге после 8 лет напряженного труда изначальную идею похоронили, взяв в 1963 году курс на создание «Поларисов» — еще одного американского проекта, начатого компанией «Локхид-Мартин» в 1955 году. Новая ракета предназначалась не для авиации, а для военно-морского флота, имела дальность 2500 миль и несла три боеголовки. Ракета дорабатывалась в течение несколько лет, пока в 1967 году США, наконец, не начали ее поставки королевским ВМС Великобритании. Так американцы «наказали» своего оппонента в британском правительстве Дункана Сандса, стремившегося обеспечить Англии большую самостоятельность в военно-стратегических вопросах, а в его лице и официальный Лондон за стремление ставить свои национальные интересы выше американских.

В отличие от военного министра Джона Профьюмо, атлантиста и ярого сторонника союза с США, Дункан Сандс больше поддерживал европейскую ориентацию Великобритании. Он фактически был одним из основателей в 1947 году Европейского движения. Неоднократно избирался председателем его Парламентского совета. В Пентагоне его недолюбливали. Это обстоятельство, — полагал я, — могло сделать Сандса потенциальным союзником СССР, во всяком случае сторонником укрепления европейской независимости от диктата США.

Сандс, по свидетельству тех, кто его хорошо знал, не был примерным семьянином, хотя с первой своей женой, Дианой Спенсер-Черчилль, он прожил 15 лет почти до самой ее смерти в 1962 году За пару лет до этого печального события супруги развелись. От Дианы у Сандса осталось трое детей: сын и две дочери, которых очень любил их дедушка — сэр Уинстон Черчилль.

Дункан Сандс, по мнению его приятелей, был, что называется, «ходок». Женщины всегда ему нравились, да и он сам, высокий, статный, с мужественными чертами лица, пользовался успехом у представительниц прекрасного пола. Герцогиня Аргилльская оказалась лишь одной из многих его любовниц.

Еще одна уместная деталь к портрету лорда Дункана Сандса: он был своим человеком в британских спецслужбах, что по роду его профессиональной деятельности, впрочем, было совсем не удивительно. МИ-6 взяла его в оборот еще в 30-е годы. Тогда же он оказался и в фокусе внимания советской контрразведки.

«Топтуны» из ОГИУ приглядывали за мистером Сандсом и его приятелем Кристофером Фуллером, когда в 1931 году друзья-товарищи прибыли в Советский Союз в качестве «туристов». Крис Фуллер, между прочим, уже тогда носил звание подполковника британской армии. А Дункан Сандс был в этой поездке у него «на подхвате» как начинающий клерк британского Форин офиса. Поездка этой парочки в СССР финансировалась правительством страны, а круг ее задач определялся в британской Сикрет Интеллидженс Сервис.

Неудивительно поэтому, что ведомство Вячеслава Рудольфовича Менжинского, шефа ОГПУ в те годы, не могло оставить без внимания столь именитых гостей Страны Советов. Тем более что туристы изучали не столько достопримечательности столицы, сколько промышленные и военные объекты на Урале, в Сибири и на Кавказе.

Но вернемся к альбому Бэрона-Уарда и фотографии «Мужчины без головы». Я в тот день был в замешательстве после встречи со Стивом. Оно граничило с отчаянием. «Как быть? — недоумевал я. — Предложить руководству идею использования этого снимка для последующего выхода на Сандса? Но эта идея хромала не на одну, а на обе ноги сразу. Как доказать, что это именно лорд Дункан Сандс занимается сексом с герцогиней Аргилльской? Заверения автора фотографий, Фербэнкса младшего, вряд ли кто будет принимать в расчет. Компромат на Сандса мог бы стать неплохим подарком, если бы этот снимок сделали, как положено, в полный рост».

Я оказался в сложном положении. С одной стороны, фотография могла иметь разрушительный эффект для карьеры министра. С другой, связь Сандса с герцогиней еще надо было доказать. Как это сделать и стоит ли делать вообще? С кем посоветоваться? — Эти вопросы не давали мне покоя. Я понимал, что мой непосредственный начальник, военно-морской атташе капитан 1 ранга Сухоручкин и слушать о подобных делах ничего не захочет. Резидент ГРУ в Лондоне генерал Павлов, в лучшем случае, в очередной раз лишь пообещает согласовать вопрос с руководством. А дело так с места и не сдвинется.

Я был удручен собственной беспомощностью. Может быть, что-нибудь предпринять в отношении герцогини, а не ее любовника? Эта идея на какое-то время меня захватила.

Этель Маргарита Уигем родилась в 1912 году в семье шотландского миллионера, текстильного магната, основателя «Селаниз Корпорейшн» Джорджа Хэя Уигема. Свое благосостояние и бизнес мистер Уигем получил не по наследству, а заработал собственным трудом.

Первые годы жизни Маргарита провела с родителями в США, где получила хорошее образование. В 1930-м она переехала в Англию. Ее, красивую и богатую невесту, сватали поначалу за молодого графа Варвика, но девушка от этого лестного предложения отказалась. А в 1933 году вышла замуж за простого американца Чарльза Суини, игрока в гольф. От него она родила двух детей — мальчика и девочку. Жизнь в семье супругов Суини складывалась удачно. До поры.

Году в 43-м Чарльз вдруг почувствовал странную и неожиданную перемену в поведении жены. Поменялся ее характер.

Марго стала равнодушна к мужу и детям. Изменилось ее поведение. Жена стала реже бывать дома. Начались ссоры, взаимное непонимание. В конце концов супруги развелись ло обоюдному согласию в 1947 году. Возможно, причиной такого поворота в жизни Маргариты стал почти фатальный для нее случай, произошедший в 1943 году в доме на Бонд стрит.

Она собиралась домой после визита к врачу, кабинет которого был расположен на шестом этаже. Выйдя в холл, Марго остановилась у дверей, дожидаясь прихода лифта. И, не глядя, сделала шаг вперед. Кабины на этаже не оказалась, и женщина полетела вниз с высоты 40 футов. К счастью у самого пола она успела ухватиться рукой за стальной канат и тем самым смягчить удар от падения. И все же травмы избежать не удалось. Марго ударилась затылком о каменную стену шахты лифта. Очевидно, были повреждены нервные узлы шеи и головы, так как она на всю оставшуюся жизнь потеряла чувство обоняния и вкуса.

Но изменились не только эти два из пяти данных человеку органов чувств. В организме миссис Суини неожиданно проснулся невиданный сексуальный голод. На 31-м году жизни она заболела нимфоманией. Это, как известно, такое заболевание у женщин, которое проявляется в безудержном стремлении к половому сближению с различными партнерами. Женщина постоянно испытывает неутолимую сексуальную жажду.

Возможно, полученная при падении Марго в шахту лифта травма головы спровоцировала в ее организме серьезное психическое расстройство или гормональный сбой, которые стали причиной постоянного возбуждения. Так или иначе, миссис Суини сталаженщиной с неутомимым половым влечением. Это резко изменило ее жизнь. За разводом с первым мужем последовала серия беспорядочных связей, а затем в 1951 году — второй брак с Ианом Дугласом Кемпбеллом, герцогом Аргилльским.

Это был 11-й потомок знатного шотландского герцогского рода Аргиллов. Одиннадцатый герцог, однако, слыл беспардонным волокитой, пьяницей, картежником и скрягой. Почему Маргарита решила стать третьей женой герцога Аргилльского — непонятно. Вряд ли бы это сделала другая женщина в здравом уме, с достатком и положением в обществе. Получить титул герцогини ценой союза с таким мужчиной — вряд ли можно назвать разумным решением. Однако болезненное психическое состояние герцогини не могло не повлиять на ее ум и рассудок.

Всю или почти всю эту информацию о Маргарите я без труда черпал из газет, дополняя ее сведениями от доктора Уарда. В конце 1962 года пресса начала подробно освещать разлад в семье герцога Аргилльского, который становился все более скандальным. Я не переставал искать подходы к возможному использованию полученного компромата, но само развитие событий вокруг герцогини Аргилльской делало любой возникавший замысел неосуществимым.

Дуглас заметил «странности» в поведении супруги достаточно быстро. Несколько лет он терпел, отвечая жене изменой за измену. Однако терпение, в конце концов, неизбежно лопнуло. Супруги разъехались. А через 7 лет неудачного брака подали на развод. Согласия в вопросах раздела имущества не было. В 1959 году начался многолетний бракоразводный процесс, в ходе которого каждая из сторон пыталась отстоять свое право на больший кусок имущественного пирога.

Ко времени моего вынужденного отъезда из Лондона этот процесс все еще продолжался, но герцогиня уже была дискредитирована, поэтому выход на нее с возможным использованием скандальных фотоснимков для шантажа Дункана Сандса был абсолютно бесполезным делом.

Когда герцог почувствовал, что он рискует в бракоразводной схватке с Марго потерять замок своих предков в Инверарей, он решился на отчаянный шаг. В марте 1963 года суду были представлены неопровержимые доказательства безнравственного поведения герцогини Аргилльской — моментальные фотографии, сделанные в ванной комнате дома на Anna Гроувенор стрит 48. Герцог нашел их в столе своей супруги и предъявил на всеобщее обозрение.

Судья Уитли, председательствовавший на процессе, не стал медлить с решением. Приговор огласили в мае 63-го. По этому приговору Маргарита Кемпбелл лишалась права претендовать на имущество герцога. Она была публично ославлена как беспутная женщина. Герцог был доволен и вскоре женился в четвертый раз. Марго вернулась в свой «лондонский дом номер один».

Разбирательством в суде скандал вокруг моментальных снимков не закончился. Дункан Сандс, чье имя стало все чаще всплывать в материалах «желтой прессы», указывавшей на министра как одного из возможных любовников герцогини Аргилльской, решил сделать ход на опережение. 20 июня 1963 года, то есть через две недели после отставки военного министра Джона Профьюмо, он появился на Даунинг стрит 10 и обратился к личному секретарю премьер-министра Гарольду Эвансу с просьбой передать председателю кабинета министров прошение об отставке.

Дункан Сандс, как и до него Джон Профьюмо, не решился сказать премьер-министру правду о своих «неподобающих связях». Но в отличие от злополучного военного министра Сандс хотя бы счел благоразумным своевременно подать в отставку.

Под давлением прессы Макмиллан назначил расследование. Лорд Деннинг его возглавил. Это случилось еще до знаменитого следствия по делу Профьюмо и последующего доклада верховного третейского судьи. В нем не будет ни слова о скандале с герцогиней Аргилльской и Дунканом Сандсом.

В распоряжении следствия оказалось пять моментальных снимков, на обороте которых от руки было написано несколько фраз, автор которых, возможно, и был «Мужчиной без головы». Подозреваемых оказалось тоже пятеро: киноактер Дуглас Фэрбенкс младший, дипломат барон Сигизмунд фон Браун (брат известного немецкого «ракетного гения» Вернера фон Брауна), пресс-секретарь лондонского отеля «Савой» Питер Комб, американский бизнесмен Джон Кохейн и опальный министр Дункан Сандс. Следствию стало известно, что в его распоряжении находятся не все снимки, сделанные в доме герцогини Аргилльской в тот вечер. По крайней мере, одна фотография должна была находиться у доктора Стивена Уарда. Однако тот отказался предоставить этот снимок для проводившегося расследования. Он не мог этого сделать. Ведь фотография осталась у меня.

Лорд Деннинг назначил графологическую экспертизу. Все пятеро подозреваемых были вызваны на допрос в Казначейство, где третейскому судье был выделен специальный кабинет для проведения расследования. При входе каждый из приглашенных должен был расписаться в журнале посетителей. Специалисты сравнили полученные почерка. Оставленная на фотографии фраза «Думая о тебе» была, по заключению экспертов, написана Дугласом Фэрбенксом младшим. Деннинг отправил результат экспертизы в сейф. Он не хотел порочить имя известного киноактера.

В куда менее приятной экспертизе пришлось принять участие Дункану Сандсу. Его направили на медицинское обследование в частную лондонскую клинику на Харли стрит. Врачу-специалисту предстояло сравнить характер лобковых волос на снимке у «Мужчины без головы» с типом волосяного покрова внизу живота у пациента. Вывод был однозначен. На снимке изображен не Дункан Сандс.

Отставной министр торжествовал. Его имя было очищено от грязи. Только вот журналисты никак не унимались.

Прошли годы. Имя «Мужчины без головы» по-прежнему занимало умы репортеров. Но ни Дункан Сандс, ни Марго, ни Дугласа Фэрбенкса младший — никто не хотел раскрывать тайну. Оставался без ответа и вопрос о том, куда делась последняя, шестая фотография, которая оказалась в альбоме Бэрона-Уарда.

Впрочем, стоит ли задавать риторические вопросы, ответ на которые и так понятен.