Глупая сказка

Поделиться с друзьями:

Евгений Пантелеевич Дубровин – автор книг повестей и рассказов: «Грибы на асфальте», «В ожидании козы», «Племянник гипнотизера», «Билет на балкон», «Одиссея Георгия Лукина», «Счастливка», «К любви – через борьбу». Рассказы Е. Дубровина переведены на многие языки народов СССР, изданы за рубежом. Он лауреат международного конкурса «Алеко» в Болгарии.

В романе «Глупая сказка» переплелись множество животрепещущущих тем. Проблема отцов и детей, подрастающего поколения звучит очень актуально и сегодня, несмотря на прошедшие десятилетия со времени создания романа. С гневом и болью пишет автор о людях, которые варварски относятся к природе, с любовью и лиризмом – о тех, кто любит ее…

Пролог

Они спали порознь. На тот случай, если кто-нибудь постучит ночью или будет неожиданная проверка. Правда, он успел бы спуститься к себе, вниз; да и проверки теперь уже никакой не могло быть, но они все равно, поужинав вместе, расставались. По привычке, сложившейся за многие годы…

Утром она помогала ему подняться из тайника наверх, в дом. Он умывался, брился, читал газеты, которые приносил почтальон (чтобы почтальон не заходил на веранду, она повесила железный зеленый ящик на забор), слушал радио… В последнее время у него кружилась голова и щемило сердце, и она делала ему уколы лекарства, которое покупала в аптеке вроде для себя.

К десяти часам утра оставаться в доме становилось опасно, так как в любой момент мог кто-нибудь зайти, и он спускался к себе в подземелье и работал там до обеда… Обед она подавала ему вниз. И только вечером, когда опускались глубокие сумерки и жизнь в поселке почти замирала, мужчина поднимался снова наверх, и ужинали они опять вместе…

Потом он уходил из дома. Часа три она ждала его, сидела на темной веранде за закрытой дверью и вслушивалась в шорохи темного близкого леса. Это были самые длинные часы в ее жизни…

Он приходил усталый; если шел дождь – то весь в грязи, и она, задыхаясь от счастья, что он вернулся живым, торопливо приникала к его груди, потом помогала раздеться, умыться…

Часть первая ПОХИЩЕНИЕ

1

У нашей с Рисом Мамы, то есть, конечно, у моей жены, а уж у Рисовой настоящей Мамы, сплошные заседания и совещания. Наша Мама приходит с работы совсем поздно и уходит совсем рано, так мы с Рисом видим ее не очень часто. А если учесть, что я бываю дома не больше Мамы, и если принять во внимание слабость Бабушки и Дедушки почти ежедневно удирать с Рисом в кино, то можно сказать, что вместе мы пятеро собираемся очень редко.

– Вот и все пять в сборе, – говорит обычно в таких случаях Рис, считая нас вымазанным в торте пальцем.

Рис – это наш с Мамой сын. Собственно говоря, настоящее его имя Борис, а если еще точнее – то Барбарис. А если быть уж совсем точным – то Рис-Барбарис Объелся Дохлых Крыс. Во всяком случае, так во дворе зовут его враги, а иногда и друзья в период конфронтации. В критических ситуациях этим полным именем пользуется и Мама.

Фразу «Вот и все пять в сборе» Рис обычно произносит во время традиционного воскресного обеда. С этого все и начинается. Бабушка кладет на стол вилку или ложку, в зависимости от того, что у нее в этот момент находится в руке, и начинает жалостливо гладить Риса, возлежащего у нее на коленях, по голове.

– Твоя правда, сынок, – говорит Бабушка. – Посмотри на своих папу и маму, посмотри. Хоть в воскресенье увидишь родителей. Бедняжка, с таких лет лишиться родительской ласки.

Несколько слов о нашей Маме

Наша Мама хорошая. Она умная, красивая, добрая и немного загадочная, так как работает в «ящике», то есть в секретном научно-исследовательском институте. Иногда, когда мы выходим из дома вместе, я провожаю Маму до стеклянных дверей серого здания с черной вывеской, на которой золотыми буквами написано: «Научно-исследовательский институт». А что за институт – не сказано. И Мама никогда про него ничего не говорит. Мама работает в этом институте уже три года, а я так и не знаю, что исследует этот научно-исследовательский институт. Хотя в силу природного человеческого любопытства, конечно, пытался узнать хоть немножко о Маминой работе.

– Если бы это был не ты, а кто-нибудь другой, – говорила Мама в ответ на мои расспросы, – я бы подумала, что ты шпион.

И все-таки, хоть я никогда и не был шпионом, мне очень хотелось узнать, чем занимается Мамин институт. Что это за жизнь, если не знаешь, что делает твоя собственная жена?

Наша Мама – инженер по горячей обработке металла Когда я учился в десятом классе, нас водили на экскурсию в цех горячей обработки металла. Тогда мимо моего уха просвистела небольшая раскаленная болванка, и я до сих пор вспоминаю этот цех с уважением. Люди, работавшие в нем, носили металлические каски, толстые кожаные фартуки, очки-консервы и рукавицы почти до плеч. Признаться, в самом начале, когда я ухаживал за Мамой, меня очень смущала ее будущая специальность. Я представлял, как хрупкая Мама бегает по цеху, увертываясь от раскаленных болванок, в кожаном фартуке, металлическом шлеме, очках-консервах, рукавицах до плеч, а потом перебинтованную, падающую от усталости я веду ее домой, и мне было очень жалко Маму и немного себя.

Каково же было мое удивление, когда после Маминой учебы прошел год, два, три, а на Маме не появилось ни единой царапинки. Более того, на работу Мама одевалась, словно в театр: светлый костюм, туфли-лодочки, сложная прическа, французские духи. Возвращалась Мама точно такой же, какой уходила. Когда я время от времени спрашивал Маму, почему она не получает никаких производственных травм, хотя занимается горячей обработкой металла, Мама загадочно отвечала:

Несколько слов о нашей Бабушке, или о том, как Рис победил «Водоканалтрест»

Когда Рис появился на свет, немного окреп и встал на ноги, держась за стенку, обстоятельства сразу стали складываться не в его пользу. Дело в том, что у Мамы на носу была защита дипломного проекта, а мне надо было ехать на очень ответственные зональные соревнования, на которых я намеревался заработать первый разряд. Рису предстояло самому расти и воспитываться в пустой квартире.

– Придется тебе отсрочить защиту на год, – сказал я Маме.

– Ну уж нет! – горячо воскликнула Мама. – Я и так с ним намучилась, повозись теперь с ним ты.

– Но у меня соревнования, – заметил я.

Мама заплакала.

Несколько слов о нашем Дедушке

Конечно, интриган. И говорить нечего. Взял да пригнал в наш двор свой огромный МАЗ-самосвал. Стоило Рису заикнуться.

Дело в том, что Рису понадобилось запугать мальчишек из нашего двора. У него вышел какой-то там конфликт, кто-то пригрозил моему сыну расправой, и тогда тот решил показать силу. «Деда, – наверно, приказал Рис в одно из своих шептаний с Дедушкой, – деда, подави их своим МАЗом».

И вот в нашем маленьком, обсаженном молодыми березками дворе стоит огромный МАЗ-самосвал, ревет и пускает сизые клубы аж до самого третьего этажа. Рядом с МАЗом топчется Дедушка. На его лице отражается борение двух чувств: удовлетворения, что угодил внуку, и неловкости перед нами – вот, дескать, старый дуралей, делать ему больше нечего, как угонять с работы машину.

Вихор на макушке Риса достает лишь до половины колеса МАЗа. Фигура моего сына выражает торжество. Рис тычет пальцем в дряхлое деревянное строение на другом конце двора, в котором живет его враг, и говорит:

– Деда, а ну двинь! Вон его окно! С кактусом.

Несколько слов о себе

Когда нашей Мамы еще не было, то есть, конечно, она была, а просто мы еще не знали друг друга, я встречался с одной девушкой. Это была очень хорошая девушка, красивая и почти без недостатков. Почти, потому что один недостаток все-таки имелся. Девушка была без ума от всего спортивного: разные там соревнования, турниры, матчи, конкурсы, а главное – у нее из головы не выходили спортсмены Она знала в лицо всех знаменитых спортсменов и даже часть незнаменитых. Вместо того чтобы, как все нормальные начинающие влюбленные, ходить в кино, на танцы, в театры и целоваться в подъездах, мы торчали на соревнованиях или дежурили у гостиниц, подкарауливая знаменитых спортсменов, чтобы получить автограф…

– Ах, почему ты не спортсмен! – говорила мне эта девушка почти каждый вечер. – Со спортсменами так интересно. Они такие сильные, стройные, малоразговорчивые!

Сначала я не обижался, потому что считал себя в достаточной степени сильным, стройным и малоразговорчивым. Но со временем мне все это стало надоедать, хотя по своей природе человек я уравновешенный и сдержанный Да и хотел бы я знать, кому это не надоест?

– Знаешь что, – сказал я как-то этой девушке, – я, конечно, не спортсмен, но для нормального человека у меня есть все, что надо, даже, может быть, чуть больше – я, например, люблю животных, особенно пресмыкающихся.

Довод насчет пресмыкающихся всегда действовал безотказно, и я на некоторое время возвышался в глазах любимой, но нельзя же бесконечно опираться на одних пресмыкающихся.