Где-то есть ты…

Сокол Елена

14 апреля 2009 года

 

– Марик, привет! – Я прижимала к уху телефон, качаясь в рабочем кресле.

– Привет, сладкий! – Он был явно в хорошем расположении духа и мурлыкал, как кот.

– Не занят?

– Нет. Говори. Что-то случилось?

– Всё хорошо.

– А то ты пропала, не звонишь.

– Успел соскучиться?

– Конечно!

– Вообще-то есть кое-какие вопросы по работе, но они не срочные. Хотела спросить твоего совета как-нибудь при личной встрече.

– Спросишь. В пятницу съездим с тобой на переговоры, там и обсудим. Я заеду за тобой в одиннадцать.

– Договорились. Как дела дома? Как дочь?

– Растёт и радует папку. А с Юлей ругаюсь постоянно. Устал уже.

– Она просто хочет, чтобы ты её любил и чаще бывал дома, а то ты каждые выходные сваливаешь, чтобы погулять.

– Неправда. Просто она нервная и истеричная баба.

– Ну кому ты рассказываешь, Марк. Я знаю тебя лучше многих других. И её понимаю не хуже. Ты – не сахар.

– У неё есть всё. Должна быть довольна.

– Она отовсюду слышит, что ты развлекаешься с разными бабами. Она прекрасно знает, с какими людьми ты общаешься. Приходишь домой пьяный с расцарапанной спиной, воняющий духами! Чем тут быть довольной:

– Да давно уже нет такого. Я хорошо себя веду. И Юля получает всё самое лучшее.

– Только вот дело в том, что женщина не хочет быть лучшей, Марик. Она хочет быть единственной! И ей мало получать всё самое лучшее. Уж мне ли как женщине не знать.

– Она счастлива.

– Да я повесилась бы от такого счастья!

– Дурка моя! Жаба! Хватит, не ругайся. – Марк засмеялся. – Я тебя люблю!

– Ну-ну. Где-то я это уже слышала. Друг ты мой любезный.

– Ев, ты у меня самый дорогой человечек на земле!

– Хороший мой, самый дорогой человечек, у тебя – дочь. Не забывай об этом. Дай ей всё лучшее, что только сможешь. А тётя Ева сама справится.

– Тоже верно. Поеду я сейчас на обед домой, повидаюсь.

– Вот молодец! Тогда до пятницы.

– Пока, Бусинка.

– Целую. Пока.

Я положила трубку с радостным осознанием того, что наконец освободилась от этого человека. Его голос уже не заставлял меня трепетать. А воспоминания о нём не заставляли жалеть об упущенных возможностях и былых чувствах. Теперь я просыпалась лишь с одним мужским именем на устах. Мои мысли возвращались к Саше каждые пять минут. Думая о нём, я улыбалась, а моя душа пела. За эти два дня телефонных разговоров я узнала о нём, казалось, всё, что можно. А о себе ещё больше.

Глядя в зеркало, я теперь открывала в своём теле новые грани красоты. Принимая душ, ублажала себя гелями и ароматическими маслами, дольше обычного укладывала свои длинные волосы, тщательнее выбирала одежду и бельё. Каждое новое утро теперь начиналось с улыбки, хорошего настроения. Весна за окном казалась ещё краше.

Этот человек заряжал меня своим оптимизмом и позитивом, осыпал комплиментами и ласковыми словами. Я чувствовала в каждом его слове огромную заботу и трепетное отношение ко мне. Мы ничего не говорили о чувствах, нашем будущем, о том, будем ли мы встречаться. Всё как будто и так было ясно без слов. Мне совсем не хотелось торопиться. Хотелось дать ему возможность меня завоевать. В ответ на его комплименты я благодарила, но не отвечала тем же, давая понять, что приглядываюсь к нему. Всё складывалось как нельзя лучше.

Я разговаривала с поставщиками по телефону, когда в дверь моего кабинета постучали. Через пару секунд на пороге, придерживая дверь, показался он. Смущённый, Сашка переминался с ноги на ногу.

В это мгновение моё давление подскочило, кровь запульсировала в висках, а руки одеревенели. Первое желание, возникшее в голове, было посмотреться в зеркало и поправить волосы. Я жестом ему показала, что он может войти и присесть, затем продолжила разговор. Автоматически соглашаясь с собеседником, поняла, что ничего, кроме биения собственного сердца, уже не слышу.

Саша прошёл в кабинет, притворив за собой дверь, и жестом дал понять, что подождёт, пока я не наговорюсь. Я не могла оторвать от него глаз. Модная куртка, обалденные, явно дорогие и качественные джинсы. Отличная обувь. Красивая уверенная походка. Белозубая очаровательная улыбка, кажущаяся такой родной и знакомой. Он разглядывал фотографии на стенах, где были изображены наши сотрудники. Я продолжала разговаривать, разглядывая его.

Саша взял с полки шкафа поварской колпак, надел и попытался принять позу, как у Мити на фотографии. Я прыснула со смеху. Он двигался, как Митя, и даже сделал пару танцевальных движений. Я чуть не рассмеялась в трубку. Было видно, что он ужасно нервничает, стесняется, но пытается взять себя в руки. Это было так мило! Сашка присел на стул и уставился на меня.

Его глаза излучали необыкновенное добро. Мне его лицо в тот момент показалось совершенным. Какие-то десять секунд мы смотрели друг на друга, стараясь не отрываться, и это было самым трудным испытанием. Мой желудок от страха и стеснения сжался в комочек, а ему, казалось, хотелось встать и убежать или хотя бы отвернуться, чтобы я не видела, как он краснеет.

Пришлось сделать серьёзное выражение лица, взять карандаш и перевести взгляд на его руки. Мой собеседник в трубке продолжал что-то тараторить. Я делала вид, что ставлю заметки на полях документа, а сама глазела на палец Саши, который украшало простенькое серебряное колечко из церкви с начертанной на нём молитвой, такое же, как подарила мне в детстве мама. Чуть выше на запястье у него висел серебряный браслет. Никогда бы не подумала, что мужчинам могут так подходить украшения. Простенькие, недорогие, они смотрелись на нём модно и стильно.

Ещё выше на руке я заметила у него родинку. Довольно большую, с ноготь моего пальца, а на ней – редкие волосинки. Раньше ничего, кроме отвращения, такое зрелище у меня бы не вызвало, но в тот самый момент я поняла, что люблю этого человека таким, каким его создала природа, со всеми его недостатками. Я люблю эту страшненькую волосатую родинку, эти глаза, эти волосы, сильные руки. Люблю его всего без остатка, хочу быть с ним. В этот момент я пропала, раз и навсегда.

Он, словно перехватив мой взгляд, стыдливо одёрнул рукав куртки. Видимо, стеснялся этой части своего тела. Я попрощалась и положила трубку.

– Привет. – Он заёрзал на стуле.

– Привет. – И в воздухе повисла неловкая пауза.

– Я так тебя стесняюсь, что у меня ладошки потеют. Сам не понимаю, что со мной.

– Хочешь чаю или кофе? – Я улыбнулась. Разговор явно не клеился оттого, что между нами было сумасшедшее электричество.

– Нет, спасибо, мне уже нужно бежать. – Он достал телефон. – Митя ждёт меня в больнице и названивает каждые пять минут. Я просто принёс тебе музыку, как обещал.

– Ух ты, здорово! – Я фальшиво беззаботно затрясла головой.

– На каждом диске музыка разных стилей. Моя любимая музыка. Это эксперимент. Хочу посмотреть, что тебе больше понравится.

– Спасибо большущее! – Я взяла диски.

– Пожалуйста.

Было очень заметно, что он не может взять себя в руки и стесняется ещё сильнее меня.

– Мне пора, я побегу.

– Ну давай, пока…

Мы оба соскочили со стульев, во всей своей неловкости напоминая двух бегемотов.

– А можно тебя обнять в знак благодарности? – сказала я, пойдя ва-банк, но тут же ругая себя за идиотскую выходку, и протянула к нему руки. Вот дура! И зачем я такая дура?

Пока он подходил ко мне, я зачем-то опустила руки, потом отчего-то снова подняла их. В это время он сделал неловкий шаг вперёд, потом назад, потом опять вперёд. Мы напоминали двух паралитиков из театра абсурда. Всё-таки слегка обнявшись, мы отпрыгнули друг от друга как ошпаренные. Две натянутые испуганные улыбки, взмах руки на прощание, закрытая дверь…

Когда он вышел, я попыталась отдышаться. То же самое, уверена, сделал и он. Тяжело было дышать, лицо горело. Открыла окно, встала за штору, стараясь подглядеть, как Саша уходит так, чтобы он меня не заметил.

Краешком глаза удалось запечатлеть его ускоренный шаг по тротуару прочь от ресторана. Я прижалась к стене и отпила минералки из стакана.

Никуда он не торопился, это было ясно, просто иначе нельзя было дальше выносить то нервное напряжение, которое возникало между нами при каждой встрече, заставляя в бешеном ритме стучать наши сердца.

Уже через секунду тревожное состояние сменилось буйной радостью от состоявшейся встречи. Я сжала кулачки, тихо засмеялась, покачала головой, потом потопала, потом попрыгала, размахивая руками. Ощущение счастья так и рвалось из меня наружу! Хотелось говорить о нём, рассказывать всем знакомым. Хотелось поделиться своей радостью со всем миром. Хотелось увидеть его ещё и ещё! И всю жизнь видеть его рядом!

В тот миг для меня умерли все мужчины этой планеты. Никто так не был интересен, как он. Никого так не хотелось, как его. Ради Сашки я готова была отказаться от всех благ, друзей, всего! Сумасшествие какое-то! А самое главное, что у нас это было взаимно. И это легко читалось в его глазах. Какие-то несколько дней перевернули всю мою жизнь.

«Я тебя люблю», – тихо произнесла я, глядя в окно. Затем пошла на кухню, где мне соорудили перекусить и заварили чай. Принеся всё это к себе в кабинет, я удобнее устроилась в кресле, включила погромче на компьютере один из дисков и погрузилась в его мир, мир его музыки.

Никогда в жизни до этого не замечала, что музыка может оказывать такое воздействие. Полчаса я, глядя в окно, как под гипнозом слушала льющийся из динамиков поток живительной энергии, потом начала танцевать и смеяться. Настроение очень быстро поднялось до небес! Вот где счастье! Вот оно! Это то, о чём он говорил!

Когда я устала прыгать одна под эти дивные звуки, схватила диск и побежала из кабинета, сопровождаемая удивлёнными взглядами сотрудников. Через час эта музыка играла на всю кухню ресторана. Ещё через десять минут все повара, пританцовывая и улыбаясь, со смехом колдовали у плиты. Работа спорилась! Я стояла в проёме двери и, довольная, наблюдала за ними. Знаками они показывали, что им нравится этот маленький праздник, который я им подарила посреди рабочего дня. Даже официанты с подносами лавировали между проходов, пританцовывая.

Так я узнала, что такое funk. Чудесная позитивная музыка! Так моя жизнь изменилась. Раз и навсегда. Я научилась любить. Не только его, но и весь мир вокруг.