Факир на все времена

Абдуллаев Чингиз Акифович

Глава 7

 

Через полтора часа после начала ужина за столом царила та непринужденная обстановка, которая бывает, когда гости утолили первый голод и начинает сказываться выпитое вино. Михаил Вицинский был подлинной душой компании. Он не давал никому скучать, старался вовлечь в разговор каждого из присутствующих.

— Вы знаете, что у нас идеальное число людей за столом? — неожиданно спросил он. — Как раз ровно семь человек. Считается, что именно при таком количестве каждый может услышать каждого и компания не распадается на отдельные группы.

— Кто так считает? — усмехнулся Болтакул. — Иногда и двое людей не могут услышать друг друга, а иногда и среди сотни гостей слушают хорошего тамаду.

— Это зависит от того, кто у нас тамада, — согласился Вицинский.

— У нас все равно компания распадается на кустики, — ядовито заметила Амина, — вот наш Ескен все время что-то тихо говорит своей соседке.

— Он рассказывает мне о своей поездке в Индию, — пояснила несколько смутившаяся Алевтина.

— Он не говорил вам о посещении храма Камасутры? — расхохотался Болтакул. — Для нашего Ескена это было настоящим испытанием.

Все начали улыбаться. Молодой человек нахмурился.

— Я никогда не была в Индии, — решила помочь ему Алевтина. — Говорят, что там очень интересно.

— Фантастическая страна, — оживился Болтакул Ордалиев, — целая цивилизация со своим особым отношением к жизни, к вечности и к людям.

— Там очень интересно, — кивнула его супруга, — мы два раза туда ездили. Раньше там вообще все стоило копейки. Можно было купить жемчужное ожерелье буквально за двадцать долларов. Но за последние годы там побывало столько туристов из наших бывших стран, что цены сразу выросли в несколько раз.

— Сейчас лучше ездить на Цейлон или в Непал, — рассудительно сказал ее супруг, — там еще нормальные цены. А в Индии уже европейские цены и совсем не европейские услуги.

— Наши друзья были в Индии, и им там не понравилось, — вставила Алевтина. — Говорят, что там открытые туалеты прямо на улицах. Можете себе представить? И коровы ходят по улицам вместе с машинами.

— Они сказали вам правду, — рассмеялся Болтакул.

Вицинский включил СD-проигрыватель, и послышалась негромкая музыка. Он подошел к Жанне и церемонно предложил ей руку. Она поднялась. Молодой Ескен Ордалиев сразу поднялся следом и обратился к Алевтине. Она согласно кивнула головой. Затем и Болтакул решил потанцевать со своей супругой. Три пары закружились в медленном танце. Оставшаяся одна Амина смотрела на мужчин с чувством собственного превосходства. Но она и не хотела танцевать в такой компании. Вицинский ей явно не нравился. Он был каким-то слащавым и слишком взрослым. А танцевать с отцом или братом было просто глупо. Поэтому она сидела и презрительно улыбалась. Затем достала мобильный телефон, чтобы позвонить своему другу в Лондон.

— Может, ты пригласишь Амину на танец? — спросила Айша, обращаясь к мужу. — Она сидит одна.

— И явно не скучает, — ответил Болтакул, — посмотри, она уже с кем-то разговаривает. Неужели ты думаешь, что в ее возрасте так интересно танцевать с собственным отцом? Или даже с братом? Она и пришла сюда только из-за того, что не захотела остаться одна на вилле. Но ей здесь неинтересно. Не забывай, сколько ей лет.

— Ей уже давно пора замуж, — твердо сказала супруга, — в ее возрасте я уже была замужем.

— Успеет, — улыбнулся Болтакул, — сначала пусть решит, кто именно ей нужен. Тебе так не терпится ее выдать.

— Она уже была обручена, — напомнила жена, — и мы вернули кольцо. Ты знаешь, как относятся к таким вещам у нас в стране. У нее может быть плохая репутация.

— Пусть она сама решает, за кого ей выходить, — повторил муж, — не нужно ее дергать. Она достаточно умная и независимая молодая женщина. А на мнение людей мне наплевать. У меня достаточно денег, чтобы заткнуть голоса каких-то придурков. И кто сказал, что она обязательно должна выйти замуж за кого-то из наших? Пусть найдет себе мужа в Москве или в Лондоне, я не стану возражать.

— Если тебя послушать, то ты вообще готов отдать ее за кого угодно, — нахмурилась Айша, — но не забывай, сколько ей лет. Она же не будет сидеть с нами до тридцати лет.

Танцевавшие рядом Вицинский и Жанна говорили совсем об иных вещах.

— Вы были в Индии? — спрашивал Вицинский, наклоняясь к Жанне.

— Нет, — признавалась она, — никогда не была. Но всегда мечтала о таких экзотических поездках.

— Считайте, что я вас пригласил, — улыбнулся Михаил, — в следующем году отправимся вместе в Индию.

— Обязательно, — кивнула Жанна, — но для этого мы недостаточно хорошо знакомы.

— У нас впереди целый год до следующей осени, — возразил Вицинский, — мы же не поедем в Индию летом. Значит, еще будет возможность ближе познакомиться.

— Каким образом? — усмехнулась Жанна. — Вы живете в Ростове, а я в Киеве.

— Ничего страшного. Переведу свой бизнес в Киев.

— Из-за меня? — не поверила Жанна.

— Вы считаете, что это слишком большая плата? — спросил Михаил.

— Если честно, то да. Я не давала вам повода для столь резкой перемены судьбы. Вы даже не знаете, есть ли у меня супруг. А если я замужем?

— Разве это имеет какое-нибудь отношение к моему бизнесу?

— Надеюсь, что нет. Но почему вы так уверены, что я соглашусь поехать с вами в Индию?

— Вы же сами сказали, что всегда мечтали побывать в этой экзотической стране.

— Но я не сказала, что в моих мечтах вы были рядом со мной, — парировала Жанна.

— Вы опытная спорщица, — снова улыбнулся Вицинский, — теперь я вижу, что вы хороший юрист.

— А чем вы занимаетесь?

— Я бизнесмен.

— Это общее понятие. Чем конкретно?

— Инвестиционная деятельность, — туманно ответил Вицинский, — помогаю людям расставаться с их деньгами и советую вкладывать в более удачные проекты.

— Опасная работа. Люди всегда не очень охотно расстаются со своими деньгами.

— Это правда, — рассмеялся Вицинский.

— А кто вы по профессии?

— Свободный художник, — загадочно ответил Вицинский, — я окончил институт искусств и должен был работать режиссером, но вовремя решил переквалифицироваться в бизнесмены. Это приносит гораздо больший доход.

— В общем, вы живете почти по Коэльо?

— Это новомодный гуру-философ?

— Нет, писатель. Вы читали его «Алхимика»?

— Кто он такой? Впервые о нем слышу.

— А «Парфюмер» Зюскинда?

— Я не читаю гламурных романов.

— Это совсем не то, что вы думаете. Потом сняли замечательный фильм. Иногда наша будущая профессия не зависит от нас. Это фатум, рок, судьба.

— Вот здесь я с вами согласен, — сразу стал более серьезным Вицинский, — не все в наших руках, хотя от наших рук зависит очень многое. Но коли ты решишься бросить вызов судьбе, то, возможно, выиграешь гораздо больше, чем если будешь покорно подчиняться своему предначертанному пути. Или вам кажется иначе?

— Достоевский уже ответил на этот вопрос. Не всегда бросить вызов и поменять свою жизнь может быть благом для окружающих. «Тварь я дрожащая или право имею?» Если ставить вопрос в такой плоскости, то рано или поздно всегда появляются Раскольниковы.

— Вы говорили, что работаете в юридическом отделе вашего статистического управления, а рассуждаете, как философ или филолог. Может быть, у вас есть и другие профессии?

— Нет. Я просто внимательный читатель. И, кроме Достоевского, люблю еще Булгакова и Бунина.

— Хорошие писатели, — кивнул Вицинский, глядя куда-то в сторону, — мне гораздо приятнее обсуждать с красивой женщиной ее достоинства, чем литературу давно умерших авторов.

Она несколько удивленно взглянула на него, однако не стала ничего уточнять. Соседняя пара тоже кружилась в танце.

— Вы оставите мне свой номер мобильного телефона? — настаивал молодой Ескен.

— Конечно, нет, — кокетливо улыбалась Алевтина, — только подумайте, сколько вам лет. У нас с вами слишком большая разница в возрасте.

— Вас это пугает? — спросил он, теснее прижимаясь к партнерше.

— Нет, разумеется, нет. Но я замужняя женщина.

— Тогда это не пугает и меня. Вы живете одна в номере или со своей подругой?

— Не задавайте таких нескромных вопросов. Конечно, с подругой. Мы приехали сюда вместе.

— Сегодня ночью я приду к вам в гости, — прошептал он, — надеюсь, что вы меня впустите.

— Вы с ума сошли, — испугалась Алевтина, — лучше говорите тише. В какие гости, что вы себе вообразили? Думаете, что я открою вам дверь? Интересно, как я смогу объяснить ваш визит своей подруге?

— А ее сегодня не будет рядом с вами, — уверенно ответил Ескен.

— Как это не будет? Мы вместе пришли и вместе вернемся. Не говорите таких вещей, пожалуйста.

— Посмотрите, какими глазами смотрит на вашу подругу наш гостеприимный хозяин. Она ему явно нравится. Я думаю, что он предложит ей остаться сегодня ночью на его вилле. Не сразу, конечно. Дождется, когда уйдет наша семья. А потом предложит. И она согласится. Значит, сегодня ночью вы останетесь одна.

— Тише, — попросила она, оглядываясь на подругу, — вы не знаете Жанны. А я ее хорошо знаю. Она не останется на вилле, даже если Михаил Вицинский предложит ей руку и сердце. Для этого она слишком серьезный человек.

— Почему вы так уверены?

— Знаю. Мы дружим уже больше тридцати лет. Вместе учились в одном классе в школе. Она моя лучшая подруга, и я ее хорошо знаю. Она не останется, господин Ордалиев, можете на это не рассчитывать.

— Жаль, — с явным сожалением произнес Ескен, — я думал, что мы можем позволить себе немного расслабиться.

— Не говорите так громко, — снова попросила она. С одной стороны, ей было страшно, а с другой — приятно флиртовать с этим молодым человеком, который был более чем на десять лет моложе ее.

— Может, тогда встретимся завтра в сауне? — предложил Ескен. — Я могу арендовать сауну на два часа. Там прекрасный массаж, работают очень квалифицированные специалисты. Или сходим в хамам? Это турецкая баня.

— Я приду с подругой, — предупредила Алевтина.

— Надеюсь, что без нее. Они не могут делать массаж сразу троим.

— Троим? — Она прекрасно понимала, что он имеет в виду, но ей было так приятно его слушать.

— Значит, завтра в три часа дня, — сжал он ее локоть, — надеюсь, что вы придете.

— Я ничего не могу обещать, — очень тихо произнесла Алевтина.

— Не нужно обещать. Вы только приходите.

Музыка закончилась. Мужчины привели своих дам на прежние места.

— Десерт подадут в гостиной, — сообщил Вицинский, — мы сейчас туда перейдем. Интересно, о чем это вы так оживленно шептались с моей гостьей, дорогой Ескен? Не забывайте, что я в ответе за ее нравственность.

— В таком случае давайте поменяемся партнершами, — достаточно грубо предложил Ескен, — на следующий танец вы приглашаете госпожу Павленко, а я госпожу Гринько. И вы сможете спокойно гарантировать нравственность обеих приглашенных дам.

— Ескен, — нахмурилась его мать, — не нужно говорить такие вещи вслух.

— Очень милый молодой человек, — немного нервно произнес Вицинский, — давайте пройдем в гостиную.

Все поднялись из-за стола. Михаил прошел первым. Амина, довольная происшедшей стычкой, улыбалась. Мать что-то выговаривала Ескену. Отец шел сразу на ними, грозный и молчаливый. Обе подруги оказались в конце процессии. Жанна схватила Алевтину за руку.

— Что тебе говорил этот мальчишка?

— Он хочет прийти сегодня ночью в наш номер, — откровенно ответила Алевтина. — Представляешь, какой наглый?

— Надеюсь, ты ему отказала?

— Конечно.

— А почему он уверен, что сможет прийти? У нас ведь двухместный номер. Куда он денет меня?

Алевтина оглянулась, чтобы их никто не услышал.

— Он считает, что ты останешься сегодня ночью на вилле, — тихо сообщила она, — все видят, как ты нравишься нашему хозяину. Я думаю, будет правильно, если ты останешься.

— Ты совсем сбрендила? — изумилась Жанна. — Что ты такое говоришь?

— Приятное приключение, — пожала плечами Алевтина, — ничего плохого я не вижу. Только попроси его предохраняться. Хотя это тоже на твой выбор. Он мужчина красивый, здоровый, богатый и самостоятельный. Я думаю, что ты спокойно можешь остаться и получать удовольствие. Ты незамужняя женщина, и у тебя нет никаких обязательств, даже перед твоим художником. Не понимаю, почему ты должна отказываться.

— Он мне просто не нравится. Не мой тип.

— Ну знаешь, подруга, ты очень привередливая. А кто тогда твой тип? Этот твой замызганный художник? Или ваш прокурор отдела, от которого хочется сразу повеситься, такой тоской и скукой от него веет?

— Между прочим, он пишет неплохие стихи.

— Знаю, знаю. Ты мне об этом говорила. А теперь остановись на секунду и подумай над моими словами. Представь себе такой ряд. Твой художник, который явно человек не от мира сего, твой прокурор отдела, который тоже не вполне адекватен, тем более пишет стихи. Все идиоты пишут стихи. И этот бизнесмен, который снимает для себя такую виллу. Вспомнила. Теперь подумай, у кого из них было больше женщин, кто может лучше доставить удовольствие, для кого секс — это настоящее приключение. Понимаешь? Разве можно сравнить твоих знакомых с этим бизнесменом. Я бы на твоем месте не сомневалась.

— Каждому лучше быть на своем месте, — возразила Жанна.

— Господи, ну почему ты такая идиотка! Если он сделает намек, сразу соглашайся. Хотя бы получишь лишний опыт. Для женщины каждая такая возможность на вес золота. Тебе сколько лет? Уже тридцать восемь…

— Тридцать семь.

— Ну хорошо, тридцать семь. Что впереди? Сколько у тебя еще будет мужчин? Только честно. Один или двое. И то, если они тебе очень понравятся. Но и тогда встреча может не состояться, ведь в Киеве все знают, кем именно ты работаешь. А здесь он думает, что ты юрист в нашем статистическом управлении. Делай что хочешь. Гуляй на полную катушку. Мы из-за этого сюда и приехали.

— Ты ненормальная, — шепотом произнесла Жанна, входя в гостиную.

Там уже был накрыт стол с различными сладостями, пирожными, разрезанными на куски тортами и фруктами.

— Мороженое официант принесет нам через полчаса, — объявил довольный полученным эффектом Вицинский.

Все снова прошли за стол. Но Ескен уселся на свое место заметно помрачневший.

— Вы уже решили за мной не ухаживать? — тихо спросила Алевтина.

— Да, — ответил он, — вам же нравится играть со мной. Обещайте, что вы завтра придете в сауну.

— Не нужно так спешить. Я подумаю, — улыбнулась Алевтина. В этот момент она нравилась сама себе. Пусть Жанна сумела понравиться Вицинскому, который оказался солидным и состоятельным бизнесменом. Не беда. Зато она, Алевтина Павленко, в своем не самом молодом возрасте сумела внушить некоторые чувства этому мальчишке. И это было приятно.

— Мы через три дня возвращаемся в Стамбул, а оттуда в Астану, — сообщил Болтакул, — надеюсь, что вы будете нашим гостем в Стамбуле, где у нас есть свой дом. Я вас приглашаю. Только сообщите заранее о вашем визите.

— Спасибо, — кивнул Михаил, — обязательно сообщу. Я знаю район, в котором находится ваш дом. Это прекрасный район Стамбула. Там живут только очень состоятельные люди. Я обязательно к вам приеду, можете не сомневаться.

В его словах было нечто настолько неискреннее и опасное, что Жанна даже нахмурилась. Она чувствовала надвигающуюся опасность, но пока не понимала, от кого именно ей стоит отойти и кто здесь мог представлять такую опасность.

Пирожные были вкусные. Кофе оказался великолепным. Через двадцать минут женщины поднялись, чтобы пройти в туалетную комнату. Михаил достал сигары, но старший Ордалиев отказался от них. А младший, схватив сигару, вышел на улицу через главный вход, куда затем вышел и отец.

Вицинский увидел, что из туалетной комнаты появились дамы, и поспешил к ним. Мать и дочь Ордалиевы еще не выходили.

— Господин Ескен Ордалиев с другой стороны дома, — сказал он, обращаясь к Алевтине, — по-моему, он хочет с вами поговорить.

— Он еще не наговорился, — не удержалась от сарказма Жанна.

Алевтина взглянула на нее и покачала головой. Было очевидно, что принимавший их на вилле хозяин действительно хочет остаться с Жанной наедине. Она кивнула подруге и поспешила в гостиную, чтобы выйти с другой стороны дома.

— Давайте пройдем в комнату, чтобы никто не помешал нашей беседе, — предложил Михаил, показывая на дверь, которая вела в кабинет.

Откуда ему было знать, что она была мастером спорта? Откуда он мог знать, что она работала старшим следователем и давно уже не боялась присутствия посторонних мужчин? И вообще мало чего боялась в своей жизни. Но и она ничего не знала о нем, а если бы знала всю правду, то, возможно, остановилась бы и подумала, решая, стоит ли ему настолько доверять.

Они прошли в кабинет. Он положил сигару на стол.

— Здесь довольно уютно, — оглядела она кабинет.

— Здесь можно даже остаться, — сказал он, глядя ей в глаза, — а наверху есть две спальни. И я занимаю только одну.

— Если вы предлагаете мне вторую спальню, то поздно. У нас хороший двухместный номер, и мне нравится находиться там вместе с моей подругой, — спокойно сообщила Жанна.

— Не сомневаюсь. Но я не хотел предлагать вам вторую спальню. Я предлагал вам свою спальню.

Он шагнул к ней ближе.

— Слишком быстро, — пробормотала она, — и слишком агрессивно.

— А зачем терять время? — спросил Михаил. — Я думаю, мы достаточно взрослые люди. Вы сможете здесь остаться?

Она на какое-то мгновение заколебалась, решая, как именно лучше ему отказать, какие слова нужно подобрать, чтобы он понял. Но он расценил иначе ее молчание. Он принял его за согласие. Мужчинам так важно тешить собственное тшеславие и самолюбие. Он шагнул к ней, уже не раздумывая и прижимая ее к себе. Его правая рука скользнула вниз, больно схватив ниже поясницы, чтобы сильнее прижать к себе. Он попытался нащупать ее сухие тонкие губы, но она отвернулась. Он попытался левой рукой повернуть к себе ее лицо. И не рассчитал. Обе руки оказались заняты. Она легко схватила его за пиджак и опрокинула на пол. Изумленный Вицинский с грохотом упал, не понимая, как такое могло произойти. Затем осторожно поднялся.

— Смелая… — пробормотал он. — Значит, хочешь поиграть…

Он поднял правую руку. Нет, он не собирался ее бить. На вилле было столько людей! Достаточно схватить ее за короткие волосы и больно дернуть. Потом левой рукой нанести легкий удар в солнечное сплетение. И можно будет легко снять с нее это красивое платье. А дальше, все остальное — уже дело техники. Но его правая рука оказалась у него за спиной. Он почувствовал боль, и его снова бросили на пол. Два раза таких случайностей не бывает. Он это сразу понял. И оценил болевой прием, который она применила. На этот раз он поднимался медленнее, словно боясь ее обидеть. Кривая улыбка на лице была свидетельством его поражения.

— Зачем драться? — миролюбиво сказал он. — Могла бы сразу отказать, и я бы все понял.

Он почувствовал каким-то шестым чувством, что перед ним не просто юрисконсульт статистического управления. Эта худая подтянутая женщина словно сразу изменилась. Перед ним стоял абсолютно другой человек. Уверенная в себе, холодная, спокойная, выдержанная и, самое главное, более сильная, чем он, женщина. Он почувствовал себя не очень хорошо. Неужели он так ошибся?..

— Извини…те, — добавил он, — я не хотел никого обидеть.

— А ты меня не обидел, — улыбнулась она, — просто не нужно сразу хватать меня за ягодицы. Или за волосы. Это неприлично, Миша.

Она говорила так, словно была сотрудником милиции. И он снова почувствовал страх. Забрав сигару, пошел к бассейну, чтобы немного успокоиться и понять, что именно происходит. Откуда эта случайная знакомая знала такие правила дзюдо? Почему она так уверена в своих силах?

Жанна подошла к зеркалу, поправляя волосы. Сукин сын, решил, что ему все дозволено. Будто можно наброситься на незнакомую женщину, как только остались одни. До сих пор есть такие мужчины. Если с ходу не получается, сразу звереет, считая, что ни одна женщина не имеет права отказывать ему в удовлетворении его скотских запросов. Достаточно дать такому мерзавцу по морде, как он сразу все прекрасно понимает.

Нужно пройти в туалетную комнату и снова причесаться. Как он был уверен в себе! Но этот его жест, когда он пытался схватить ее за волосы… Он чуть приподнял и левую руку. Так обычно делают опытные рецидивисты в колониях. Правой рукой — за волосы, левой — в солнечное сплетение. И можно насиловать женщину. Неужели они с Алевтиной так ошиблись и этот респектабельный бизнесмен — обычный уголовник?

Жанна прошла в туалетную комнату и уже собиралась закрыть дверь, когда услышала какой-то сдавленный крик. Или ей показалось? Кажется, был глухой удар. Она вышла из туалетной комнаты, прошла через коридор, направляясь к бассейну. Что еще придумает господин Михаил Вицинский? Теперь от него можно ждать чего угодно. Она услышала всплеск, как будто кто-то прыгнул в бассейн. Неужели он решил искупаться? Она приблизилась к бассейну и замерла. С другой его стороны в воде лежал Михаил Вицинский. Он лежал лицом вниз, и руки были широко расставлены. На голове была ужасная рана, и вокруг тела уже расползалось темное пятно крови. Достаточно всего одного взгляда, чтобы понять — лежавший в воде человек был убит. И убили его несколько секунд назад.

Жанна огляделась. Рядом никого не было.

— Вот так, — невесело произнесла она, — вот, значит, как…

Она услышала шаги и обернулась. Это подходила Амина. Она хотела что-то спросить, но увидела тело, лежавшее в бассейне. И тоже все сразу поняла. Но в отличие от Жанны она не замерла на месте. Она открыла рот и закричала изо всех сил. Закричала так, что ее услышали даже на соседних виллах.

* * *

За два месяца до описываемых событий.

Этого телефонного звонка он боялся и в то же время напряженно ждал несколько недель. И, услышав знакомый голос, в первый момент даже растерялся.

— Я позвонил вам, чтобы сообщить о том, как именно мы начали действовать, — услышал он знакомый голос Знахаря.

Костиков хотел спросить, откуда позвонивший знает номер его личного мобильного телефона, который был известен лишь нескольким очень близким людям. Но понял, что это лишний вопрос. У Знахаря были свои связи и возможности.

— Я перевел акции, как мы и договаривались. Между прочим, за месяц они выросли еще тысяч на двадцать, — невесело сообщил Костиков.

— Будем считать это нашим бонусом, — пошутил позвонивший.

— Слишком дорогой бонус, — жестко заметил Костиков, — такие деньги не берут даже за разговор с президентом.

— Не жадничайте, — посоветовал Знахарь, — у меня хорошие новости. Считайте, что двадцать процентов вашего заказа уже выполнено.

— Что значит двадцать? В каком смысле?

— Я думал, вы понятливее. Где мы можем встретиться? Вы можете приехать…

— Нет, — не дослушав, возразил Костиков, — на этот раз я буду выставлять условия. За двадцать тысяч долларов ты можешь взять билеты и прилететь в любую точку земного шара. А я всего лишь предложу тебе приехать ко мне в офис. Прямо сейчас. И учти, что с оружием ко мне не пускают.

— Глупо. Я могу не согласиться.

— Значит, мы не увидимся. А я думал, что ты понятливее, — передразнил позвонившего Костиков, — если ты стал моим акционером, то просто обязан хотя бы один раз появиться в нашем офисе. Иначе непонятно, зачем мы оказываем тебе такие преференции?

— Согласен, — весело заметил Знахарь, — мне нравится твой подход. Буду у тебя через два часа.

— Тебе нужно так много времени? Где ты обитаешь? В Минске или в Варшаве? А может, в Челябинске?

— Какое тебе дело? Говорю, буду у тебя через два часа. Можешь приготовить мне теплую встречу. Надеюсь, кофе твой секретарь сумеет мне сделать. И не бойся, ничего другого я не попрошу. Ты ведь иногда этим балуешься.

Костиков почувствовал, что краснеет. Этот негодяй знает о его личной жизни гораздо больше, чем может узнать кто-либо. Положив трубку, он вызвал своего секретаря. Девушка вошла в кабинет.

— Ты уволена! — крикнул Костиков. — Прямо сейчас!

— За что? — спросила ошеломленная секретарь.

— Вон отсюда! — закричал он. — И позови на свое место Валентину Федоровну из планового. Сколько ей? Уже пятьдесят? Или больше? Вот пусть она здесь и сидит. А ты пошла вон.

Девушка вышла из кабинета вся в слезах.

«Дура, — зло подумал Костиков, — рассказывает о наших отношениях кому попало. Даже бандиты знают, что она делает у меня в кабинете. И такую идиотку я держал при себе!»

Когда через два часа появился Знахарь, в приемной сидели Валентина Федоровна и трое молодых людей. Знахарь пришел один. Его долго и тщательно обыскивали, проверяли металлодетектором. Но он был чист. Знахарь вошел в кабинет и без приглашения уселся в кресло, стоявшее в углу, словно уже много раз входил в этот кабинет.

— Кофе или коньяк? — любезно спросил Костиков.

— Кофе. В моем возрасте нельзя злоупотреблять алкоголем, — пояснил гость.

— Валентина Федоровна, сделайте нам два кофе, — приказал Александр Викторович, проходя к другому креслу.

— Сменил секретаря? — добродушно осведомился Знахарь. — И напрасно. Она ничего не говорила. Я просто догадался. Ты у нас человек холостой, горячий, относительно молодой, любвеобильный. А она девушка красивая. Вот я и решил, что ты требуешь иногда от нее и другие услуги. Или я ошибался?

— Давай по делу, — предложил Костиков. — Что значит двадцать процентов? Я ничего не понял.

— Двадцать процентов — это один из пятерых, — пояснил гость, — один из тех, кто тогда с тобой ехал в поезде.

— Откуда ты знаешь, кто тогда был с нами в поезде?

— Ненужный вопрос. Я все знаю. Иначе не получал бы такие деньги.

— Кто именно? — спросил Костиков.

В этот момент Валентина Федоровна внесла поднос с двумя чашечками кофе, сахарницей, небольшой вазочкой с печеньем. Поставив все на столик, она быстро вышла.

— Его назвают Коржем, — пояснил Знахарь, — мелкая сошка. Был на подхвате. Я думаю, что именно он твои чемоданы ловил, когда их из купе выбрасывали на переезде.

— Не понимаю. Значит, их было пятеро?

— Если не считать самого Факира, то четверо. Включая дамочку, которая тебе так понравилась.

— Как ее настоящее имя? — спросил Костиков.

— Зачем тебе ее имя? У них обычно только кликухи.

— Я хочу знать ее имя.

— Оля. Ее зовут Ольга.

— А остальных?

— Есть еще правая рука Факира — бравый молодец, обычно работающий под военных или под летчиков. Людям в форме больше доверяют. И кличка у него соответствующая — Князь. И еще один тип, который тоже у них на подхвате. Поставляет информацию, работает с компьютерами. Кличка Нео. Все продумано.

— Почему Нео? Как герой «Матрицы»?

— У него такая кличка, — нахмурился Знахарь. Очевидно, о «Матрице» он не слышал и не знал.

— Актер Киану Ривз, — снисходительно пояснил Костиков, — сыграл в трех фильмах о «Матрице». Там он был настоящим повелителем компьтерного мира. И его звали Нео.

— Какой ты у нас умный, — несколько напряженно произнес Знахарь. Было понятно, что он этого не знал, и его разозлило, что было нечто такое, чего он не знал.

Костиков улыбнулся. Ему было приятно видеть нарастающее раздражение своего необычного гостя.

— И вы ликвидировали этого Коржа? — уточнил он.

— Да, — кивнул Знахарь.

— Не боишься, что здесь могут записать наш разговор? Или у тебя опять с собой какие-то приборы? — не унимался Александр Викторович.

— Никаких приборов. Зачем тебе записывать наш разговор? Опасно это и глупо. Ты же не идиот. Вон в каком кабинете сидишь и миллионами заправляешь.

— Ладно, ладно. А как ты мне докажешь, что вы его убрали? Сказать можно все, что угодно.

— Мы солидные люди, — развел руками Знахарь, — ты все еще не понимаешь, с кем имеешь дело.

Он полез в карман и достал пачку фотографий. Бросил их на столик.

— Посмотри, — предложил он.

Костиков взял фотографии. И сразу поморщился. На них был снят убитый бандит с перерезанным горлом. Он не стал смотреть остальные фотографии. Брезгливо отодвинул их в сторону.

— Мне не нужны такие дикие подробности, — мрачно сказал Костиков. — Зачем нужно было перерезать ему горло? Достаточно было просто застрелить. Я бы вам поверил.

— Нужно, чтобы остальные понимали, как мы мстим за оскорбление, которое тебе нанесли, — пояснил Знахарь. — Иначе это была бы просто дешевая бандитская разборка.

— Можно подумать, он погиб на дуэли, — раздраженно произнес Костиков.

— Будем считать, что это была почти дуэль, — согласился Знахарь.

— Значит, одного из пятерых вы уже убрали. Остались Факир, Ольга, Князь и Нео. Все верно? — спросил Костиков.

— Не совсем. На Факира работают сотни людей. Но мы говорим только о группе, которая сработала против тебя. Остались четверо.

— И когда вы их найдете?

— Не спеши. Мы сделаем все, как нужно. Они сейчас поняли, что имеют дело с неприятным соперником. И поэтому должны будут затаиться, лечь на дно, собраться где-нибудь в другом месте. Или нанести ответный удар. И ты учти, что мы будем не только убирать твоих возможных обидчиков, но и охранять тебя от всех возможных покушений. Рано или поздно Факир узнает, кто стоит за этими убийствами. И тогда к тебе придет не старый Знахарь, дружбу с которым ты не ценишь, а совсем другой человек. У него будет такой большой пистолет с глушителем. Он убьет твоих троих придурков в приемной, застрелит твою старую секретаршу и потом доберется и до тебя. Чтобы этого не случилось, мои люди будут все время присматривать за тобой. И не благодари меня. Не бесплатно. Это в счет тех акций, которые ты нам передал. Без тебя они сразу упадут в цене, так мне объяснили опытные финансисты. Значит, ты у нас золотая курица, которая несет золотые яйца, и мы должны тебя беречь.

Костиков посмотрел на фотографии, оставшиеся лежать на столике. И невольно поежился.

— Откуда они могут узнать, если вы сами ничего не скажете?

— Факир — человек умный и опытный. Он рано или поздно сумеет тебя вычислить. Главное, чтобы не было слишком рано. А потом мы и с ним разберемся.

— Ты так уверенно говоришь об этом, словно уже все решил.

— Если бы не решил, то не пришел бы к тебе и не взял бы твои акции. И не потому, что ты мне заплатил. В последнее время Факир стал наглеть, вести себя крайне неосмотрительно. И ты был не единственным, кого он обидел. Были и другие. Только поэтому я решил стать твоим компаньоном. Или ты думаешь, что я польстился на твои деньги? Они для меня ничто. Пыль. Я и в другом месте мог их заработать. Но было важно, чтобы ты меня понял.

— Я все понял. Только зачем нужно приходить ко мне с таким набором диких фотографий? Это же настоящий кошмар. И сразу понятно, что его убили. Не боишься носить в кармане такой материал? А если тебя кто-нибудь сдаст? Или случайно милиция остановит?

Знахарь несколько удивленно взглянул на Костикова.

— Значит, ты ничего не понял, — с явным сожалением произнес он. — Меня никто сдать не может. Это невозможно. И милиция меня не остановит. Документы у меня в порядке, а по улицам я уже давно просто так не гуляю. Даже если произойдет чудо и меня остановят одного, заставят достать фотографии, посмотрят их, задержат, то и тогда все равно ничего не произойдет. Меня отпустят через несколько часов. В милиции тоже работают не последние дураки. Я не обычный урка с улицы, который грабит прохожих и режет горло конкурентам. Я вор в законе. Меня короновали еще в прежние времена, и титул свой я покупал не за деньги, как это сейчас делают наши залетные друзья. И все знают, что я лично никого и пальцем не трону. Во всяком случае, за последние двадцать лет я даже мухи не раздавил…

— А до этого давил? — неожиданно даже для самого себя уточнил Костиков.

— Да, — сразу ответил Знахарь, — конечно, давил. И не только мух. Но в последние двадцать лет я чист, и за мной ничего такого не водится. Поэтому я и не боюсь носить с собой такие фотографии. В любом милицейском управлении сразу выяснят, кто я. И будут знать, что я не убивал Коржа. Я уже не говорю, что туда тут же приедут мои адвокаты, которые обязательно добьются моего освобождения. Если у тебя в кармане найдут фотографии изнасилованной актрисы, это не значит, что именно ты ее насиловал. Или фото убитого Кеннеди. Значит ли это, что ты его убил?

— Логика железная, — невесело согласился Костиков, — только больше ко мне с таким кошмаром не приходи. Значит, одного убрали, остались четверо остальных. Когда займетесь остальными?

— Уже занимаемся. Только насчет твоей просьбы… Давай договоримся, что мы просто уберем эту девицу. Без ненужного спектакля с твоим бывшим телохранителем.

— Почему? Не можете организовать?

— Все можем. Только этого не нужно делать. Ни нам, ни тем более тебе.

— Почему? Я не имею сейчас к нему никакого отношения. Уволил его месяц назад. Вполне логично, что он ищет ту, из-за которой его уволили. Почему ты отказываешься?

— Я не отказываюсь. Просто твой бывший охранник устроился работать в ночной клуб. Тоже охранником. Подрабатывает там…

— Ну и прекрасно. В чем дело? Я тебя не понимаю.

— Поэтому и не понимаешь, что еще молодой. Твой бывший охранник не просто так устроился в ночной клуб. Он еще и немного стучит. Теперь понял?

— Кому стучит? Зачем?

— Кому обычно стучат? Еще не понял? Он так быстро устроился на работу не потому, что такой умный или такой инициативный. Он работает на одного из сотрудников уголовного розыска. Поставляет ему информацию. Такой мелкий стукач. Информация бесплатная, но некоторые поблажки он имеет. Приторговывает разным порошком, адреса девочек дает при случае. Офицер закрывает глаза на его мелкие шалости в обмен на информацию. Обычная норма.

— Значит, он стал осведомителем милиции, — понял наконец Костиков. — А я думал, он нормальный парень.

— Мы все нормальные, пока нас жизнь не прижмет. Ты парня уволил, и он остался без работы. Нужно было как-то устраиваться. Вот он и устроился. Все нормально, все правильно. Только использовать его мы не можем. Он сразу расскажет своему офицеру, тот доложит по команде. В результате большие неприятности будут у тебя и недоразумения могут случиться с нашими людьми. Зачем нам все это нужно?

— Ладно, делайте как знаете, — нехотя согласился Костиков.

— Хорошо. Кофе у тебя неплохой, спасибо. Фотографии я тебе оставить не смогу, сам понимаешь. Но жди от нас новых известий. Как только появится новая информация, я тебе звякну.

Знахарь поднялся. Кивнул на прощание и пошел к выходу. Руки он не подал. Костиков подумал, что так даже к лучшему.

— И еще наш личный «бонус», — неожиданно сказал Знахарь перед тем, как выйти. — По моим сведениям, Манвелян согласится на все твои условия. Подпишет второй вариант вашего договора. Я думал, что тебе будет приятно это услышать. До свидания.

Он вышел из кабинета, мягко закрыв за собой дверь.

«Вот прохвост, — подумал Костиков с некоторым восхищением. — Откуда он знает и про второй вариант?»

Он поднялся и подошел к окну.

— Вот так бывает в жизни, — негромко вслух произнес Александр Викторович. — Один раз оступишься, свяжешься с такой сволочью и на всю жизнь замараешься.

Хотя стиль работы Знахаря ему начинал нравиться.