Этюд для Фрейда

Абдуллаев Чингиз Акифович

Глава пятнадцатая

 

Он вернулся домой уставший и недовольный. Боголюбов отчасти прав. Все попытки вычислить возможного участника драмы в доме Наили Скляренко завершились неудачей. Может, ему лучше самоустраниться? Пусть Мужицкий и Боголюбов ищут настоящего преступника. Но, с другой стороны, отступать он не привык. Нужно тщательно все продумать. Наиля говорит, что чувствует себя виноватой. Она даже уверяет, что это она невольно виновата в убийстве мужа. А если это не только слова? Если Галия на самом деле прикрывает дочь? Ведь Наиля могла узнать о подробностях и его женитьбы, и его многочисленных связей. Тогда все встает на места. Нет. За исключением одного момента. Наиля не могла совершить убийство. Это просто невозможно. Тогда получается, что он совсем не знает людей.

Кто там еще мог быть? Галия? Наиля? Римма? Почему он забыл о Светлане? Но зачем ей воровать какие-то непонятные вещи и тем более обувь своей тети? Во-первых, уже ясно, что неизвестная женщина была в другой паре обуви. Во-вторых, она очень состоятельная женщина, и ей не нужны подобные безделушки. Но есть и еще один важный момент. Светлана – более красивая женщина, чем ее подруга. И, судя по ее поведению, она могла встречаться с мужем своей кузины. Своего мужа она не слишком уважает. Но зачем ей убивать бизнесмена? Если он ей не нравится, она могла просто разорвать отношения. А если нравится, продолжать. Если предположить, что они были близки и Скляренко ее чем-то обидел, то и тогда она могла просто уйти. Ведь она понимает, что подобное убийство приведет как миниум к ее высылке, если даже ее не обвинят в преступлении. Она приняла католичество и наверняка взяла иностранное гражданство. И в качестве супруги посла будет обладать дипломатическим иммунитетом. Но зачем, ради чего идти на такое преступление? Не получается.

Он раздраженно поднялся, прошел на кухню, чтобы приготовить себе чай. В этом деле существуют какие-то нюансы, о которых он пока не знает. Итак, подведем некоторые итоги. В квартире Наили Скляренко пропадают вещи. Ключи от квартиры есть только у троих. У нее самой, у ее матери и у ее убитого мужа. Известно, что ее супруг не отличается особой верностью.

Теперь дальше. Муж сделал специальное устройство, чтобы отключать камеры наблюдения, фиксируя статичность картинки. На это никто не обращал внимания – у консьержа были свои заботы. Кто-то входил вместе с бизнесменом и незаметно воровал вещи. Зачем? Старый гребень, сумка, статуэтка. Непонятный набор. А в загородном доме пропали телефон Галии и ее обувь. Опять непонятный набор, если учесть, что ни одна из подозреваемых женщин не могла носить такую обувь. Тогда почему?

Дронго налил себе крепкий чай, положил ломтик лимона и сел за стол. Убийцей была женщина. Она вошла вместе с бизнесменом и ударила его по голове. Что она хотела? Просто убить Скляренко? Но просто так не убивают. Тем более таким странным способом. Она не могла точно знать, что проломит ему голову. А если бы он остался жив, что тогда?

Теперь более конкретно. Кто это мог быть? Сама Наиля. У нее был повод приревновать своего мужа. Но могла ли она практически это осуществить? Ведь она была на конференции, где ее видели много людей. И водитель ждал ее, чтобы отвезти домой. Предположим, что каким-то образом она сумела выйти незамеченной. Тогда, конечно, она могла подняться наверх и ударить мужа пепельницей. Может, она узнала, что какая-то знакомая мужа входила в их дом и воровала ее вещи. Даже у самой тихой женщины такая новость может вызвать ярость. Мало того, что он водит эту дрянь в их дом, так она еще и ворует вещи хозяйки. Убедительно? Возможно. Что дальше?

Ее мать, пережившая разрыв с мужем, трагедию с дочерью, когда у Наили был выкидыш и она не смогла его предупредить или предотвратить. Чувство вины могло остаться на всю жизнь. Она считала себя виноватой. «Прямо Фрейд какой-то» – с раздражением подумал Дронго. Чувство вины могло усилиться еще оттого, что Галия вдруг узнает, как ведет себя Константин. А если это он похищал вещи из дома, чтобы дарить своим женщинам? Нет, невозможно. Старый гребень он бы не стал дарить. Он все-таки солидный бизнесмен. И тем более телефон своей тещи или старую сумку своей жены. Нет, он, конечно, ничего подобного не делал. Но изменял жене направо и налево. К тому же Галия знала, как он женился на ее дочери и терпела его до поры до времени. А когда терпеть было уже нельзя, приехала домой, вошла через двери гаража – у нее был пульт в связке с ключами. И поднялась наверх. Она убила своего зятя и ушла, воспользовавшись другой парой обуви и светлым плащом своей дочери. Убедительно. Но какая мать решится на подобное? Она ведь должна была понимать, какую боль причиняет дочери.

«Если бы убивала свекровь невестку, тогда другое дело» – вдруг пришла в голову нелепая мысль. Здесь все по Фрейду. Матери подсознательно всегда ревнуют невесток к сыновьям. Почти всегда и везде. А вот тещи, наоборот, стараются сгладить острые углы. Пытаются сделать все, чтобы наладить нормальные отношения со своим зятем ради дочери. Господи, какие чудовищные мысли приходят в голову! Ну почему Галия должна была убивать зятя, даже если он ловелас. В худшем случае можно было посоветовать дочери развестись, да и то не всякая теща решится на такой поступок.

Третий подозреваемый – Римма Тэльпус. Экзальтированная особа, искусствовед. Как она увлеченно рассказывала об этой статуэтке! Или как точно описала пепельницу. Женщина необычная и яркая. Мужчин тянет на таких. Привлекает внутреняя независимость и раскованность в постели. Притом что она далеко не красавица. Хотя это уже на вкус. Римма могла совершить все что угодно, похитить телефон, украсть обувь, статуэтку, даже старый гребень, который мог оказаться полезным в ее различных экспозициях. Все верно. Но зачем убивать?

Предположим, что он узнал о ее воровстве. Но это не повод. Ведь она понимала, что он никогда и никому не расскажет, что приводил ее к себе домой. Кстати, почему все-таки домой? Почему не в другое место? Почему нужно так глупо рисковать? Еще один вопрос. Есть женщины, которым нравится чувство опасности. Существует много экстремалов, любящих подобный секс. Предположим, что Константин и Римма были именно такими людьми. На здоровье. Но почему его убили? Что они не поделили?

Остается четвертый подозреваемый – Светлана Васкес де Медина. Такая женщина могла вызвать интерес у Константина Скляренко. Судя по всему, моральные нормы были у него не в чести. Если он приводил знакомых женщин домой и женился из-за опасения быть наказанным, то вполне мог встречаться с двоюродной сестрой жены. С большим удовольствием. Но зачем ей убивать мужа сестры? Что за непонятное преступление? Она же не сумасшедшая.

Кто еще? Домохозяйка или кухарка. У обеих приземистые фигуры. Обе другого роста. И обе не смогли бы надеть на себя светлый плащ хозяйки и такую обувь. Они бы не прошли незамеченными мимо консьержа. Тогда все. Тупик. Получается, что в доме была посторонняя женщина. Но этого не может быть, хотя бы потому, что у Галии пропали телефон и обувь.

Он раздраженно поднялся со своего места, даже не выпив остывающий чай. «Так не бывает – зло подумал Дронго. – Столько фактов – и нет подозреваемых. А если это был переодетый мужчина? Господи, какая чушь лезет в голову. Ведь там ясно было видно, что это женщина. Ни один мужчина не сможет пройти в такой обуви на высоком каблуке мимо консьержа. Мужчина просто упадет, для такой прогулки нужны многолетние тренировки и нога очень небольших размеров».

Он взглянул на телефонный аппарат. Уже вечер. Восемь часов. Наверно, сегодня у Наили тоже соберутся люди. Нужно обязательно ей позвонить. Дронго взял телефон, набирая знакомый номер. И услышал голос Галии.

– Я вас слушаю.

– Как ваша дочь?

– Ей лучше. Отец обещал уехать вместе с ней куда-то в Европу. Есть такой санаторий – он хочет забрать ее с собой, чтобы она там полечилась, отдохнула. Я не возражаю.

Дронго молчал.

– Хотите сказать, что нужно было раньше не возражать? – горько спросила Галия.

– Нет, не хочу. Каждый живет своей жизнью. Вы ничего не говорили про вчерашнюю пропажу?

– Говорила. Николай Гаврилович сказал мне, что вы ему уже сообщили. Только с ним. И больше ни с кем. Я даже сыну ничего не сказала. И тем более Наиле.

– Это правильно, – одобрил он, – мы были сегодня в прокуратуре вместе с Риммой. Она посмотрела пленку, на которой видна неизвестная женщина, уходившая через главный вход. И ее обувь на ногах. Там другая пара от Гуччи. Не ваша.

– Откуда она знает, какая была у меня? – насторожилась Галия.

—Как это откуда? – не понял Дронго. – Вы же ей сами показывали свою обувь?

– Ничего я ей не показывала, – уверенно ответила Галия, – она никогда в жизни не видела моей пары. Я ее надевала только два раза и без Риммы.

– Вы в этом уверены?

– Конечно. Это была моя обувь. И она не могла ее видеть. Ее привезла мне из Италии Наиля. Значит, теперь ясно, что именно Римма украла мою обувь. Но зачем? Я не понимаю.

Дронго растерялся. Тогда получается, что его просто обманули. Провели, как мальчишку.

– Я ей сейчас позвоню, – сердито произнесла Галия, – что она себе позволяет? Как я могла ей показать эту обувь?

– Но она очень уверенно заявила, что помнит вашу обувь. С логотипами.

– Это моя старая пара обуви, – смущенно ответила Галия, – ей уже три года. Она все напутала. А та пара, которую мы смотрели, была совсем новой. Она все перепутала.

– В любом случае мне нужно с ней увидеться, – решил Дронго, – и еще один вопрос. Вы сказали, что супруга вашего брата не вышла замуж за известного хоккеиста, когда узнала о нем какие-то неприятные подробности. Вы не знаете, каким образом и какие подробности?

– Какие могут быть подробности из личной жизни чемпионов? – ответила Галия. – Хотя тогда уже наши хоккеисты не становились чемпионами мира. Но все равно он был очень известным спортсменом, и женщины вешались ему на шею. Мать Светланы об этом узнала и решила с ним разорвать. Я даже больше скажу. Светлана тогда тяжело заболела. Попала в больницу. У нее был тяжелый нервный срыв. Она уже успела привязаться к этому хоккеисту. Мне даже стыдно об этом говорить. Мой брат обещал его найти и проучить. В общем, разрыв был очень тяжелым.

– А Светлана видела обувь, которую вы покупали? Я имею в виду новую пару?

– Видела. Мы вместе с ней были на каком-то дипломатическом приеме. Кажется, в Посольстве Мексики. Нас тоже пригласили. А Риммы не было, она тогда улетала в Берлин. Я точно помню, что мы были вместе со Светланой и она сказала, что мне очень идет эта обувь. Как раз к моему платью. Нас еще фотографировал какой-то известный фотограф. Такие карточки получились – просто замечательные. Только не думайте, что она их у меня украла. Светлана – жена посла, а он очень обеспеченный человек. И если она захочет, он купит ей несколько пар такой обуви.

– У вас есть мобильный телефон Риммы?

– Конечно.

– А Светланы?

– Тоже есть. Я вам сейчас продиктую.

Она продиктовала оба номера.

– Вы не расскажете им о нашем разговоре?

– Конечно, нет. Я хочу еще раз увидеть Римму, чтобы объяснить ей, в чем именно она ошибалась.

– Только не от моего имени. Она обидится, решит, что я именно ее подозреваю.

– Ни в коем случае. Я вас понимаю.

Он перезвонил Римме.

– Нам нужно срочно с вами увидеться, – сказал он ей вместо приветствия.

– Спасибо за обед, – рассмеялась Римма, – между прочим, в прокуратуре меня продержали еще четыре часа. И я думаю, что вы мне должны еще один обед. Это было ужасно нудно и глупо. А потом я попросила Светлану за мной приехать и все ей рассказала. Мы сегодня вечером едем вместе с ней в один клуб. Она как раз сейчас должна приехать ко мне.

– Где вы находитесь?

– У себя в галерее. Я уже отпустила сотрудников. У нас через два дня открытие экспозиции.

– Поздравляю. Я могу прямо сейчас приехать?

– Конечно. Но времени у нас будет немного. Надеюсь, вы понимаете, что эти истории с разными башмаками вызывают у меня нервный тик. Или нервный смех. Светлана считает, что мы все немного чокнулись. Нужно было слышать, как она смеялась над этой глупой историей.

– Я сейчас приеду, – упрямо повторил Дронго, – никуда не уходите и ждите меня.

– Хорошо, – ответила Римма, – только не опаздывайте, иначе мы уйдем.

Он бросился одеваться. Сегодня нужно разобраться со всеми. Он быстро застегивал рубашку, завязывал галстук. Через несколько минут он уже выбежал на улицу. Вызывать машину не было времени, и он поднял руку, голосуя прямо на улице. Владелец первого автомобиля отказался вести его в Сокольники, водитель второго согласился. Дронго никогда не подгонял водителей, понимая, что нельзя отвлекать или торопить человека, сидевшего за рулем, но на этот раз он все время демонстративно смотрел на часы. Через двадцать пять минут они были на месте – поздним вечером по городу еще можно было проехать, не рискуя попасть в автомобильные пробки.

Он расплатился, выскочил из салона машины, подбегая к дверям галереи. Он уже собирался постучать, чтобы ему открыли двери, но они оказались открыты. Это его несколько смутило. Он помнил, что охранник вчера, уходя, объявил, что закрывает двери, было уже поздно.

Дронго оглянулся – на улице никого не было. На всякий случай он запомнил номер машины, на которой приехал. Он медленно двинулся по коридору. Его поразила царившая в галерее тишина. Пройдя по длинному коридору, он подошел к кабинету Риммы. Еще раз оглянулся. Никого не было. Дронго осторожно постучал. Тишина. Он постучал сильнее во второй раз. Опять тишина. Ему не нравилась эта тишина. Он постучал в третий раз и открыл дверь.

На полу лежала женщина. Она лежала к нему спиной, но он сразу понял по неестественно вытянутой руке, что она мертва. Дронго замер, не решаясь сделать следующий шаг. Кто-то вошел сюда в кабинет и убил Римму. Крови нигде не было. Она уже успела переодеться. На ней были джинсы и короткая куртка. Волосы собраны под какую-то кокетливую шапочку. Он тяжело вздохнул. Значит, он опоздал. Он вдруг увидел, что фотография Константина Скляренко лежит на полу, разорванная пополам.

И почти сразу услышал быстрые шаги за спиной. Дронго обернулся. По полутемному коридору кто-то бежал. Отступать некуда. Бежавший стремительно приближался. Дронго прислушался. За его спиной в кабинете на полу лежала убитая женщина. Он напряженно ждал, ожидая наконец увидеть того, кто бежал ему навстречу. А когда увидел, то не поверил глазам.

– Это вы? – изумленно выдохнул Дронго.