Этап

Бояндин Константин

30.

 

— Как время пролетело, — удивилась Мария, когда они отметили год пребывания в этой реальности. Она всё ещё не была настоящей — отъедешь километров на двести, и начинается "пустота", но зато практически у всех, с кем была связь, теперь было примерно то же, технологически, время. Компьютеры, действительно, оказались мощным прорывом. Теперь стало ясно, что знания удастся передавать всем тем, кого сюда занесёт следующими.

— Это точно, — согласилась Дарья — её теперь безоговорочно считали экспертом по информационным технологиям. Уже всерьёз. И она всё делала всерьёз и, как говорила Мария, "в полный рост". А сама Мария стала хорошим психологом — в первую очередь помогала, конечно, своим. Дольше всех, по её словам, пришлось копаться с самой собой, а потом — со Степаном и Валерой. И действительно, те преобразились после пары месяцев занятий с Марией. Дашу бы мне в помощницы, говорила Мария. Вот кто у нас главный психолог. Я ведь у неё всему и научилась. На что Даша смущалась и сердито говорила, что ничего подобного, Маша сама всё умела, только из вредности не хотела трудиться.

* * *

Последние два месяца прошли в подготовке к уже неизбежному концу света. "Зубастики" — не самое страшное, говорил Фёдор. Вот что делать с "Дрожью земли", "Кракеном", "Ковчегом" или "Кукловодами", неясно. "Зубастиков", "Птиц" и прочую мелочь можно отменить. А вот упомянутые… Там такие силы участвуют, что все наши предметы, вместе взятые, не помогут. Может, не помогут все предметы всех команд. Нет, я думаю, что когда-нибудь мы и это преодолеем. И знаете, что самое неприятное? Есть ощущение, что все те, кто уходят из круглого здания, возвращаются куда-то ещё. Не на Землю. Не на ту Землю, откуда пришли сюда. Потому что было бы невозможно скрыть некоторое знание. К примеру, что реальность поливариантна, что есть возможность управляемо перемещаться между смежными ветвями, если потенциальный порог… после этого Николаев сдавался и просил объяснить, пусть даже на пальцах. Получалось не всегда. Главное: что не все, кто умирают, на самом деле умирают в материалистическом представлении — становятся ничем, сохраняются только в памяти о них.

— А как вы сами называете это место? Ну, все эти реальности, между которыми нас переносит?

— О, это были жаркие споры, — улыбнулся Фёдор. — Предлагался Лимб, но его отвергли, очень безысходно. Остановились на "Чистилище", хотя тоже не всем по душе. Но лучше слова пока не нашли. В конце концов, как сказал Михаил Петрович, мы мусорщики и спасатели в одном лице. И, по совести, я с ним согласен. Понимаете? Это наша обязанность. Нравится нам или нет — такие тут законы природы.

— А те, кто ушли? Их отпустили, потому что всё сделали, что ожидалось?

Фёдор развёл руками.

— Хочется верить. А вы сами что думаете? Когда мы найдём двенадцатого и уйдём, что бы вы ждали по ту сторону?

Николаев задумался. Вопрос оказался непростым.

— Очень трудно умирать, оставаясь живым, — кивнул Фёдор. — Даша задала мне этот вопрос, недавно. И я не смог с ходу ответить. Я действительно не знаю, что же я хочу там увидеть. Одно знаю: я не буду обижаться, или злиться, или испытывать другое неприятное чувство по этому поводу. Отучился. Вот в этом я точно уверен.

* * *

Дарья "забирала" Марию раз в неделю — на "девичник". С каждым разом становилось всё интереснее — Мария, как и сама Дарья, начала учиться, узнавать что-то новое. Стало действительно интересно говорить — не только выговариваться, делиться тем, чем больше не с кем делиться, но и обсуждать что-то такое, о чём вообще не знала.

Дарья долго не могла найти смелости спросить. Но вот выдалась долгая пауза в разговоре.

— Там, в ванной, — Дарья отвела взгляд, но тут же вновь взглянула в глаза. — Я видела, ты там хранила два теста. Две полоски. Сегодня утром осталась одна.

— А, это я уронила и намочила, вот и выкинула, — махнула рукой Мария.

Дарья густо покраснела. Так и не может отучиться, подумала Мария, но так мило выглядит.

— Даша, — она взяла её за руку. — Я отвечу, не думай. Нет, я не хочу. Теперь принимаю меры, чтобы не было. Мне Федя рассказывал — случалось, что женщины здесь рожали. Только вот дети никогда не переносились. Такие вот пирожки.

Дарья побледнела.

— Такие дела, — кивнула Мария. — Я не хочу, чтобы его "сбрасывали". Мы уже не считаем это наказанием, да? Но он тут при чём? Я же говорю, свинские тут законы природы. Не для людей. А потому дождусь, когда все отсюда выберемся. Ты погоди, вот сама вырастешь, ещё у меня будешь совета спрашивать.

— Не надо, — Дарья снова покраснела.

— А что тут такого? Ты чего краснеешь при каждом слове? Хочешь — спрашивай, я отвечу. Я вообще человек простой. Про то, что меня и его только касается — не скажу, и не надейся, а остальное — пожалуйста. Я думала, ты давно всё в энциклопедиях прочитала.

— То в энциклопедиях, — махнула рукой Дарья, — а то по-настоящему. Ну тогда держись! Только попробуй не ответить хоть раз!

— Давай поспорим, — предложила Мария. — На желание. Пойдёт?

— Пойдёт! — решительно согласилась Дарья, и хлопнула ладонью по протянутой ладони.

— Да, — Мария сидела и смотрела на довольную Дарью. Всё равно она смущается, слишком надолго задержалась в детском теле. — Он хочет ребёнка. Девочку, сам говорил. Но что получится, то получится. Знаешь такой анекдот?

— Нет, — на этот раз Дарья сумела не покраснеть.

— Тогда слушай. Не бойся, вполне приличный!

* * *

— Вставай, — Мария потрясла Николаева за плечо. — Серёжа, вставай, у нас неприятности.

Николаев уселся. Мария показала ему свой футляр с дисками. Диски светились.

— Чёрт! — Николаев вскочил, бросился к окну.

— Там пока тихо, — заметила Мария. — Меня Кошка разбудила. Вон, сидит у двери и пищит.

Действительно, сидела у дери и пищала. Жалобно так пищала — а завидев людей, принялась скрести дверь когтями. Негромко, но настойчиво, иногда оглядываясь на людей.

— Мы поняли, поняли, — Мария погладила её. — Уже собираемся. Серёжа, быстро одевайся, я помогу пока Даше.

Минут через пятнадцать Николаев ещё раз помянул добрым словом идею Жоры проводить "учения". Чтобы всегда всё было под рукой, в любой момент. Чтобы не расслабляться. Через пятнадцать минут они все уже были одеты, за плечами — рюкзаки. Кошка в "прогулочном" кармане, все вещи с собой.

— Даша, ты всё успела вчера переписать? — поинтересовалась Мария, когда они присели на дорожку.

— Всё-всё, — заверила та. — Я так каждый день делаю. Вот только точных копий у остальных нет, я им на пикниках карточки раздаю.

— Умница, — Мария обняла её. — Ничего, остальным потом передадим. Мобильники не работают, я уже проверяла. Нам нужно добраться до стадиона, — пояснила она. — Это запасной пункт сбора, на такой вот случай. Рации работают, но пока ничего нет в эфире. Пошли!

—..Это "Птицы", — заметила Мария, как только они вышли из дома. — Гадость какая. Маша, готовься, они могут напасть в любой момент.

Верно — все карнизы, крыши домов, козырьки над входными дверями — кругом были птицы. Голуби, воробьи, вороны. Сидели и молча смотрели на людей.

— Бежать нельзя, — напомнила Мария. — Идём медленно и спокойно. Если они нападут, то нападут везде и на всех. Чёрт, ну отвечайте же! Отвечайте!

— Нам туда, — указала Даша. — Через парк короче всего, — она достала медведя и погладила его по правому уху. — Дядя Серёжа! Я впереди, Маша позади, вы посередине. Не машите руками, ладно? Просто идём.

— Кошка наружу просится, — заметил Николаев. — Ладно, — он расстегнул карман и Кошка проворно вскарабкалась ему на плечо.

Они напали внезапно. Просто сверху упало, наполняя воздух шумом крыльев, огромное чёрное облако. Почти сразу же ожила рация.

— Внимание всем, внимание всем, нужна помощь Курчатовой и Смолину, они в ловушке, приём, — и назвали адрес.

— Далеко, — признал Николаев, — и придётся идти пешком.

Дарья прикрывала их Винни-Пухом — сверху сыпалась тончайшая серая пыль — а Мария помогала огнём и молниями. Удавалось идти достаточно быстро. Кошка чихала и фыркала, постоянно встряхивалась — пыль сыпалась ей на голову.

— Спрячь её, — посоветовала Мария, — если убежит, можем не успеть.

Кошка, однако, решила по-другому: вздыбила спину и издала тот самый низкий рёв, переходящий в змеиный шип.

Птицы разлетелись кто куда — исчез чёрный смерч, падающий прямо сверху — хоть он и осыпался пылью, конца ему не было.

— Спасибо, Кошка, — Мария оглядывалась. — Побежали! Нам вон туда, через два квартала!

На этот раз город был уже охвачен паникой — и по дороге попалось несколько тел. Кошка время от времени применяла своё "оружие", и продвигаться становилось легче.

Смолин и Курчатова забаррикадировались, но положение у них было трудным — отбиваться они могли сколько угодно, но зонтик тут не помог бы, можно обрушить дом себе на голову, а на место сгоревшей птицы тотчас являлись новые. И груда пепла всё росла…

Минут через двадцать удалось войти в дом, добраться до двери их квартиры и войти внутрь. А ещё через пять минут они уже спускались, впятером.

— Мы не сможем спасти людей, — заметила Мария. — Кто успел закрыться, тот может выжить. Остальным уже не поможем, птиц слишком много.

— Тётя Надя и дядя Саша с нами, — передала Дарья. — Мы идём на стадион.

— Отставить, сбор у тира, это от вас налево, через две улицы, под красным рекламным щитом, — отозвался дядя Гоша. — Мы движемся туда с противоположного конца улицы — идите нам навстречу.

Навстречу шли не только свои — там шли и люди, прибившиеся к ним. Петрович невозмутимо играл свой любимый вальс, и птицы, подлетев к их группе метров на пятнадцать, теряли интерес к людям и летели прочь, искать другие жертвы.

— Сидите внизу и ждите нас, — сообщил Петрович спасённым. — Сами не открывайте, если мы не постучим вот так.

— Мы выбились из фазы, — заметил Фёдор, когда дверь тира захлопнулась. — До полнолуния ещё десять дней. Если сброс будет в обычное время, у нас ещё двенадцать ча…

Вспышка. Мощнейшая вспышка. А когда перед глазами перестали прыгать разноцветные пятна, Николаев понял, что он, с Кошкой на плече, стоит где-то в летнем лесу. Дарья в зимней одежде, но с рюкзаком за плечами, стояла рядом. Николаев, как всегда — в той одежде, в которой в первый раз вышел из разбитой машины.

— Со мной всё хорошо, — Дарья подняла голову и улыбнулась. — Сейчас, сейчас всё будет хорошо. Отвернись, ладно? Кошка, ты тоже не подглядывай.

Николаев невольно рассмеялся, а Кошка, спрыгнув с его плеча, принялась тереться о ноги Дарьи.

— Дай я сначала переоденусь! — попросила та. — Вот вредина! Ну жарко мне, понимаешь?

— Мы в Новосибирске, — определил Николаев, дождавшись, когда Дарья переоденется. — Это ботанический сад. Доберёмся до почтамта часа за два. Готова?

— Я посижу, ладно? — Дарья достала Винни-Пуха и прижала к груди. — Чуть-чуть!

— Да, конечно, — Николаев поискал взглядом, где можно присесть, и увидел скамейку шагах в двадцати. — Извини. Сколько нужно, столько и подождём.

Удивительно, но Дарья не испугалась. Ни единого момента не выглядела испуганной. Только немного уставшей.

* * *

Они встретили Марию у здания почтамта. Одну — и тоже совершенно спокойную. Но к ним она всё-таки не подошла, а подбежала.

— Я первая, — сообщила она, обняв их по очереди. — Вот теперь я точно знаю, что всё обошлось, остальные тоже будут. Вон скамейка, идёмте посидим!

Они сидели, глядя на обычный жаркий летний день крупного города, и становилось спокойно и мирно на душе. А минут через десять после того, как они сели ждать, появился Фёдор.

— Мы выпали из фазы, — пояснил Фёдор. — Пока не знаю, что это означает. Будем действовать, как всегда.

…Ещё через три часа прибыли все остальные, а ещё через пять у всех уже были квартиры, а Жора вместе с Николаевым принялись всех обустраивать и собирать необходимое оборудование.

Как будто ничего и не случилось.

* * *

— Никого нет? — удивилась Мария. — Быть не может! Что, мы одни на всей Земле?

— Не то чтобы нет, — Фёдор указал на чертёж. — Не в той фазе. Чтобы появилась связь с известными нам командами, нужно попасть в один для всех конец света, в одну фазу. А у нас случился свой собственный, так сказать. Внеплановый.

— Это хорошо или плохо? — Жора почесал затылок.

— Будем разбираться. Есть идея постоянно оставаться в боевой готовности. Быть готовыми к другому такому же внезапному концу света. Михаил Петрович следит за датами и другими предвестниками — их не было.

— Такое уже с кем-нибудь случалось? — поинтересовался Николаев.

— Случалось, — согласился Фёдор. — Среди материалов, которые передали из Оттавы, были упоминания о таких случаях. Это случалось с командами, которые встречали конец света в неполном составе. Ну, то есть, больше половины команды к этому моменту находились вне мезоцентра. Простыми словами, далеко от своих точек прибытия. Тогда команду могло вынести в другую фазу.

— У нас всего десять дней до полнолуния, — заметила тётя Надя. — Если я правильно понимаю, нам лучше дождаться его здесь. Всей командой.

Фёдор кивнул.

— Если мы хотим вернуться в известную нам фазу — да. Можно исследовать эту, но я тоже думаю, что привычная нам фаза удобнее. Здесь мы даже не знаем, с кем может быть связь. По крайней мере, ни одна известная нам команда не откликнулась на наши сигналы.

— Весело, — заключила Мария. — Что ж, тогда сидим на вещах, и каждый вечер ждём начала, да?

Остальные согласились — согласились все до одного.

* * *

— Знаете, а мы поставили рекорд, — заявила Даша тем же вечером. — Только у нас получилось отменить три конца света подряд. Причём один совсем новый! Та команда, которую провожал Федя, отменила одиннадцать сценариев, но никогда не было даже двух подряд. Здорово, да?

— Здорово, — согласилась Мария. — Мне даже немного боязно теперь. Причём заметьте, нам или жутко везло, или кто-то помогал. Первый раз было две открытых области с числом тридцать шесть. Но комарики оттуда не полезли. А там мы их могли и не перехватить всех! Во второй раз тоже повезло, если бы ты не посмотрела вверх… подумать страшно, в общем. А потом ещё и кошки. Они, считай, всю работу за нас сделали! Ну, в том смысле, что были бы жертвы!

— Жаль, пикника не будет, — вздохнула Дарья. — У нас там вчера был четверг, а здесь сейчас вторник.

— Будет, — возразила Мария. — Дядя Гоша и Федя согласились, что дни недели отсчитываем по-прежнему. Так что сегодня, по-нашему, пятница. Вот.

* * *

— Это был предпоследний пикник, — пояснил Николаев. Потом всё как с цепи сорвалось — мы попали в привычную фазу на следующий раз, а потом нас начало выбрасывать в другую фазу, и интервал всё время сокращался. Предпоследние три раза были самыми странными.

* * *

— Ничего не понимаю, — призналась Мария, когда, вместе с остальными, прибыла в пункт сбора. — Где все люди? Где конец света?!

Не было ничего. Вообще ничего — пустынный город, ни людей, ни животных, ни птиц, ни насекомых. Только растения и более примитивные формы жизни.

— Не нравится мне это, — покачал головой Фёдор. — Похоже, дело в нас. Что-то мы сделали такого, что нас выбросило из привычной фазы.

— Ага, отменили три конца света, — покивала Мария. — А это нам вместо "спасибо".

— А кто должен был сказать "спасибо"? — потянула её за руку Дарья.

Мария не нашлась с ответом.

…Они бродили по городу — всё было, как всегда: включались предметы, и… всё. Почти сразу же исчезали люди, за ними — животные и птицы. Оставался город — тихий, пустынный, спокойный. И ничего. Можно было ходить где угодно, ничего не случалось. И, самое странное — не было зеркал. Ни одного, нигде. Во второй раз начали планомерно осматривать квартиру за квартирой, дом за домом. Заглядывали в салоны красоты, в парикмахерские… всюду, где зеркала обязаны быть. Но — не было.

— Нас как будто не хотят выпускать, — заметила тётя Надя. — Чтобы даже мысли не было, что можно выбраться.

Только Жора, Петрович и дядя Гоша сохраняли спокойствие и оптимизм, настроение остальной команды становилось всё более подавленным.

* * *

— Есть начало, — сообщил Степан ночью очередного кануна конца света. — Сергей, Мария, Дарья — вам в точку три, удачи.

— Возвращаемся в фазу, — сообщила Дарья. — Это "Зубастики". Если честно, мне немного страшно.

— А мне нет, — мрачно отозвалась Мария. — Я сегодня злая, как никогда. Точно говорю: отменим и эту пакость.

Не она одна была злой: предыдущий конец света был всего три дня назад. Так и вышло: три прорыва были очень трудными, Сергею, Марии и Дарье пришлось даже отступать, с риском, что волна зубастиков обрушится на жилые дома, но… устояли.

Но самое главное — удалось найти зеркала.

* * *

— Через минуту они включатся, — заметил Фёдор. — Так, народ, приготовились!

Когда зеркала потемнели и начали мерцать, все пошли по кругу, глядя в каждое зеркало. Кошка сидела у Николаева на плече, и в этот раз не шипела на своё отражение. Может, потому что и сама устала? Николаев встречался с ней взглядом — в зеркале — и шёл дальше.

Фёдор был последним, кто посмотрел. Зеркала почернели… и осветились. И там, в каждом из них, появился до боли знакомый пейзаж — лабиринт.

— Чёрт! — Мария протёрла глаза. — Не может быть!

— Может, — возразил Фёдор, сам выглядевший растерянным. — Зеркала пропустят в лабиринт, только если в них посмотрели все двенадцать.

— Но где он?! Он что, невидимка? Дядя Гоша, что вы видите?

— Одиннадцать точек, — дядя Гоша заглянул в хрустальный шар. И тут Кошка спрыгнула с плеча Николаева и подбежала к одному из зеркал. И дядя Гоша чуть не выронил свой шар.

— Она?! — глаза Марии стали совершенно круглыми, когда она проследила взгляд дяди Гоши. — Наша Кошка — двенадцатая??

— А ведь всё сходится, — Фёдор был потрясён не меньше. — Вас с ней забрасывало дальше всех, а когда Кошка была не в контакте, она переносилась к кому-то ещё.

Мария медленно подошла к Кошке. Та сидела и смотрела в зеркало — на пейзаж по ту сторону.

— Что же ты, зараза, — она погладила её по спинке. — Что ж ты сразу не сказала? И чего мы ждём?

Фёдор как будто очнулся.

— Всё верно, — кивнул он. — У нас не более трёх минут. Идёмте! Только все — в один и тот же проход, и всем взяться за руки!

* * *

— Погодите, — Фёдор указал в другую сторону. — Смотрите. Вот знак, я такой видел в дневнике Аввакума. Давайте свернём в эту сторону.

— А время у нас есть? — поинтересовалась Мария. — Хотя да, сброс уже был. Ну ладно. А что там?

— Понятия не имею, — пожал плечами Фёдор. — Но Аввакум намекает, что там есть что-то важное.

…Они вышли на очередную "площадь". Она уже была на их карте: в предыдущее посещение лабиринта, среди прочего снаряжения, взяли баллоны с гелием и оболочку шара-прыгуна. Особо высоко подняться не удалось, но зато теперь были карты лабиринта вокруг долины с круглым зданием. Он длился во все стороны от долины — казалось, бесконечно, и не было желания проверять это на деле.

— Да это ведь моя гармошка! — удивился Петрович. — Та, которую я ему подарил!

Губная гармошка лежала на камне, и удалось, пусть и не сразу, вытащить камень из пола и отодвинуть в сторону. А под ним оказалась металлическая коробка — плотно закрытая. А в ней — тетради, схемы, рисунки. Тем же почерком, которым написана тетрадь, найденная в круглом зале.

— Почему он не оставил её там же? — удивился Фёдор. — Ничего не понимаю. Здесь время не идёт — давайте всё это переснимем.

— И вернём на место! — заявила Дарья. — Может, она ещё кому-нибудь пригодится.

— У тебя компьютер на батарейках, — заметила Мария. — Сможешь списать все снимки и скопировать остальным? Хватит энергии?

— Конечно! — и Дарья задрала нос. — Федя, давай снимай.

* * *

В круглый зал они вошли все вместе, спрятав предметы, спокойные и довольные. Вошли как гости — не как захватчики. Всё было на местах. Но вещей на полу, казалось, стало больше. Их уже так много, подумал Николаев, и будет всё больше и больше. А вот и наш давешний рюкзак. Ох, сколько мы туда сейчас добавим…

Они сидели и перебирали вещи — не получалось просто сидеть на месте. Всё проверили, всё уже отложили, сто раз во всём убедились. Оставалось только ждать. Кошка сидела на плече Николаева и принимала почести — все по очереди подошли к ней, погладили и поблагодарили. Кошка млела и мурлыкала так громко, что было слышно за десять шагов.

Дарья обнаружила новую "посылку" — и, вместе с Фёдором, увлечённо переснимала оставленные там бумаги — написанные на итальянском языке — как вдруг послышались шаги.

Все поднялись на ноги, но к оружию никто не потянулся. Из-за каждой колонны — получается, и там есть проходы? — вышли эти, в зеркальных шлемах. Двенадцать. Команда собралась, невольно, посередине, а пришельцы спустились по ступеням и замерли, переглядываясь. Один из них, стоявший напротив Марии, двинулся к тому, что был левее, подошёл и… слился с ним. Марии захотелось протереть глаза — оба стали на короткий момент полупрозрачными, а потом их контуры наложились и уплотнились — и остался один.

Так повторялось вновь и вновь, пока не остался один. Он стоял между командой и выходом — входом в зал. Снял своё "забрало" — шлем.

Николаеву послышался голос. Не ушами, а как будто прямо в голове. Судя по тому, как вздрогнули и оглянулись другие, не ему одному что-то померещилось. Николаев не слышал слов, но был ясен смысл — вопрос. "Вы готовы уйти?"

Люди переглянулись, и кивнули.

"Вам нужна помощь?" — раздался второй безмолвный вопрос.

Все вновь переглянулись и покачали головой, улыбнувшись.

"Доброго пути", — и пришелец помахал им рукой, повернулся и пошёл прочь.

— С ума сойти, — прошептала Мария. — Интересно, он так всех провожает?

— Нет, — возразил Фёдор. — Когда я провожал, такого не было.

Зеркала осветились. Стали мерцать.

— Нам пора, — Фёдор надел рюкзак на плечи. — То же самое. Всем подойти и заглянуть, в каждое зеркало.

— Кошка, не подведи, — шепнула Мария и погладила её. И Кошка не подвела — точно так же заглядывала, не отворачивалась, не шипела.

Зеркала потемнели… и за ними появились разные виды.

— Это Омск, — указала Мария на одно из зеркал. — Дом, где я родилась. Как интересно!

— Точно, — согласилась Дарья. — А вон там мой! А куда мы пойдём?

Кошка выбрала за них. Она слетела с плеча Николаева и двумя прыжками очутилась у ближайшего зеркала. Мяукнула, оглянувшись, и прыгнула "на ту сторону". Посидела там, и прыгнула обратно. И вновь на ту сторону, и села там, глядя на людей.

— Убедительно, — улыбнулся Фёдор. — Ну что же, идёмте за ней. На всякий случай, возьмитесь за руки.

Николаев замыкал цепочку. Дарья перед ним шагнула, держа его за руку…

Ему показалось, что его ударило в лицо чем-то очень тяжёлым, но мягким. Николаев отшатнулся — удар вышиб из лёгких весь воздух — а когда отдышался, понял: он стоит всё в том же зале, один, и нет никаких зеркал. Вместо них — чёрные матовые панели до потолка.