Этап

Бояндин Константин

29.

 

— Коллеги, — Фёдор созвал всех в "учебный центр", не дожидаясь субботы, традиционного дня для пикников. — Я связался с нашими коллегами во Франции, Великобритании и США. У нас будет новый сценарий конца света — есть универсальные предвестники, но нет специфических.

— Универсальные? — не понял Николаев. Вот не зря его теребят дома: прочти все документы, прочти… а как прочти, если там половина написана на непонятном тебе учёном наречии?

— Путаются даты в газетах, и по телевизору, — пояснил Петрович. — Я всегда за этим слежу, каждое утро. Позавчера началось. Значит, осталось недели две, не больше.

— Вам будут мерещиться странные вещи, — добавил Фёдор. — Совсем странные. Они всегда бросаются в глаза. Большая просьба: запоминайте. Любую странность, любое необычное явление. Это поможет понять природу конца света и подготовиться. Пока что будем готовиться к самым тяжёлым сценариям.

— Понял, — Жора почесал в затылке. — Значит, завтра с дядей Гошей поедем за дирижаблем.

* * *

— Мне сегодня всюду кошки мерещатся, — призналась Дарья вечером. — Может, конечно, оттого, что Федя сказал, что должно что-то мерещиться.

— Интересно, — удивилась Мария. — И мне кошки. И тоже чёрные — кажется, что дорогу перебегают.

— А я что-то ничего не припоминаю, — отозвался Николаев после хорошего раздумья. — Точно, ничего.

— Ничего, сегодня мне все пришлют сообщения, там скажут, — Дарья указала стилом на экран компьютера. — Посмотрим, что будет. А, вот уже. Это от Бартоломью. Пишет… так… пишет, что чёрные кошки и…

— Стой, — остановила её Мария. — Не говори. Не надо. А то я девушка впечатлительная, мне тоже начнёт мерещиться.

— Да ну тебя! — поджала губы Дарья.

— Даша, а она права, — согласился Николаев. — Если не будем знать, то не будем пытаться находить. Раз уж ты всё знаешь, то просто собирай данные, хорошо? Посмотрим, что пришлют.

Дарья поморгала несколько секунд, держа стило в зубах… и кивнула.

— Ага, поняла, — пояснила на словах. — Точно-точно. У нас тётя Надя самая впечатлительная, её иногда неделю приходится в чувство приводить.

— Впечатлительная? — не поверил своим ушам Николаев. Вспомнил, с каким лицом тётя Надя разносила в клочья зомби и сбила тот корабль. Хотя… Кто знает, как она приходит в себя после конца света.

— Очень! — Дарья выпрямилась. — Это кажется, что ей всё нипочём. Ну, пока конец света, ей всё нипочём, лучше под руку не попадать. А потом очень долго в себя приходит.

Николаев покачал головой. Интересные вещи узнаёшь о людях, о которых, казалось, всё уже знаешь. Он слышал рассказ Курчатовой о том, какими были её первые концы света — началось всё с "Птиц", а потом у неё был "Рассвет мертвецов", "Зубастики", "Кукловоды" и "Дети Дракулы" — те, что были первыми для Дарьи. На пятый раз ей и подвернулся Михаил Петрович. По словам Петровича, тётя Надя одна могла бы разгромить всю армию вампиров — и практически это сделала, советским учительницам тоже пальца в рот не клади.

Кошка нервничала всю ночь — вскакивала на окно, смотрела вниз, в ночной пейзаж города, и иногда тихонечко жаловалась — пищала. И тут же мчалась к кому-нибудь из людей — помурлыкать.

* * *

На следующий день Николаев и сам увидел чёрных кошек. Во множестве: стоило приглядеться, и казалось: город кишит ими. Кошки сидели у постамента памятника вождю мирового пролетариата, кошки прогуливались в тени кустов в парке поблизости от постамента, кошки перебегали дорогу, по сто раз на дню.

— Что-то не нравятся мне эти кошки, — заявила Мария. — Мороз по коже, если честно. Такое ощущение, что следят за мной.

Через два дня кошки исчезли и всем стал казаться, и тоже — без повода — запах болотного газа. Метана, или как его по-научному, заявила Мария. Дарья неожиданно повеселела, услышав про метан, и продолжила сбор материала. Теперь дома были не только компьютеры. Интернет тоже появился. В нём сейчас лучше всех разбирались Дарья и Степан.

Через два дня пропало наваждение с болотным запахом, зато стала бросаться в глаза написанная красным буква "К".

И так далее. Два-три дня — и новый знак, и видят его по всей Земле.

На последнем пикнике — последнем перед новым концом света — Фёдор сразу сказал: начало, возможно, этой ночью. Мы не знаем, чего ждать. Дирижабль уже был пришвартован не слишком далеко от города, всё было готово. Дарья сосредоточенно копировала накопленные знания на карточки, раздавала их — готовила комплект снаряжения первой необходимости; Мария днями сидела в центре психологической помощи — помогала горожанам: их тоже тяготили непонятные предчувствия. Домой она возвращалась не вымотанная, а наоборот, отдохнувшая.

— Сама удивляюсь, — замечала не раз. — Вроде бы выслушаешь от человека всякого негатива — а потом, как выговорится, обоим лучше становится.

…Хотя конец света и назначили на вечер, а пикник прошёл весело. Пусть даже начался с самого утра — просто никто не стремился особо налегать на спиртное.

— Хорошая вещь, — Смолин ласково погладил кофр, в котором хранил свою новую цифровую камеру. — Хорошо бы удалось перенести! — ему достался, по жребию, один из рюкзаков, которые Николаев пронёс в своём портфеле. Теперь все, у кого было хоть какое-то место в "волшебных вещах", старались заполнить его не только самым необходимым после сброса, но и новой ёмкостью — вдруг тоже начнёт переноситься!

— Я был на вашей выставке, — кивнул Николаев. — Не поверю, что вы только здесь занялись фото!

— В детстве начинал, — кивнул Смолин. — Но мой первый фотоаппарат быстро сломали. Знаете, бывают такие дети — "у меня нет такой классной штуки, и у тебя не будет". Когда сломали второй, родители больше не покупали. А потом как-то не до этого стало.

…Смолин, как и Дарья, как и Николаев, повстречался со своей будущей командой — "со своими", как говорила Мария, в первый же раз.

Накануне он неплохо выпил в компании — невзирая на то, что компания была сантехническая, там были все сплошь "бывшие интеллигенты", как сам Смолин. Выпил и выпил, это было уже не впервой — жил один, на жизнь, если честно, махнул рукой, катилась себе как-то — и всё. Но когда был трезв, работал настолько качественно, что уже не раз приглашали в коммерческие, как сказали бы сейчас, компании. Конечно, тогда всё было по-другому. Но ведь пил! И остановиться было трудно, самому не удавалось.

Так и под машину попал. А когда пришёл в себя, было лето и другой город. Смолин долго отходил после тяжёлого похмелья, но в бумажнике, к счастью, водились кое-какие деньги. Он понял, что его каким-то чудом занесло в Омск, долго не мог вспомнить, почему — и, в конце концов, снял комнату, чтобы отоспаться, а потом уже пытаться выяснять, какого чёрта тут происходит. При нём, кроме относительно приличного костюма, бумажника и пачки сигарет, оказался ещё разводной ключ. Глаза бы его не видели. Смолин начинал понимать, что будь он хоть трижды мастер по сантехнической части, а только эта работа обрыдла вконец. Хотел выбросить ключ, но не выбросил отчего-то. Очень уж хорош инструмент, купил недавно.

…Когда на улице раздались крики, Смолин очнулся. Схватил разводной ключ — первое, что попалось — и выбрался наружу. Там творилось что-то несусветное — люди в чёрном нападали на всех подряд, кого-то закалывали или убивали ещё более мерзким способом, кого-то связывали и тащили с собой.

Смолин поначалу подумал, что это логическое развитие его пристрастия, под названием "белая горячка". Но горячка или нет, а надо что-то делать. Он вышел из подъезда и увидел: шагах в трёх от него тип в чёрном, сбив молодую, вопившую во весь голос женщину на асфальт, собирался вонзить в её горло длинный нож.

— Ах ты, гад! — Смолин сам не заметил, как взял свой разводной ключ — и огрел изувера. От души, прямо по чайнику. А дальше произошло небывалое: изверг вспыхнул как бенгальская свеча, но без сильного жара — и осыпался пеплом. И сам, и его оружие.

— Вот чёрт, — Смолин протёр глаза, покачиваясь, и протянул руку. — Вставайте, вставайте! Быстро!

Удивительно, но молодая женщина быстро поняла, что всё происходит на самом деле — держалась рядом со Смолиным, и почти не мешала. Впрочем, вчерашнее похмелье мешало само по себе: двигаться прямо удавалось с трудом, перед глазами всё порой двоилось.

Из-за угла дома выбежало сразу трое этих, в чёрном — лица вытянутые, мрачные, в руках копья. Они молча бросились в сторону Смолина и чудом спасшейся женщины.

Смолина подвели ноги — размахнулся, чтобы встретить первого, и уселся с размаху. Ключом шаркнул об асфальт — и тут случилась вторая неожиданность: из-под ключа вылетело полотно пламени и искр, попавшее в этих, в чёрном. И вновь — вспыхнули все разом, и в момент сгорели дотла.

— О господи! — прошептала женщина. — Вы кто?!

— Не помню, — откровенно признался Смолин, который почти полностью пришёл в себя. Он и сам принял то, что происходит, как оно есть. Горячка или нет, а надо оставаться человеком! — Нельзя стоять! Идёмте!

И стукнул себя ключом по голове. Случайно — пальцы ещё немного дрожали. Тут и подумалось: всё, конец — сейчас сам и сгорю. Однако ключ подействовал по-другому — похмелье разом выветрилось, появилась ясность чувств и здоровая, очень нужная в тот момент злость.

— Смолин я, — представился он совершенно изумлённой женщине. — Идёмте, поищем, где вас спрятать!

Но женщина наотрез отказалась прятаться. Смолину в то утро везло: он успевал шаркнуть ключом по камню или асфальту до того, как недруг пускал в ход оружие. И так было ясно: метни они свои копья — и ключ может не помочь. Смолин не сразу услышал музыку — совершенно нелепую и неуместную здесь — и к этому моменту с ним уже шло пять женщин. Что характерно, все молодые.

— Привет, — помахал ему фронтовик, морщинистый, как печёное яблоко, на пару секунд прекративший играть "На сопках Маньчжурии". — Ловко у тебя получается! Дамы, идёмте все вместе, тут есть безопасное место.

— …Идём, ещё повоюем, — предложил старик, назвавшийся Петровичем, когда всех спасённых спрятали за надёжной стальной дверью одного из складов, под охраной множества решительных молодых людей, точно так же недавно спасённых. — Поможем, кому сможем.

— Идём, — и Смолин, с ключом на изготовку, отправился с ним — там, снаружи, их уже ждала Курчатова. Так и познакомились.

* * *

Они заночевали в гостинице — как всегда, максимально удалённой от мест прибытия, тщательно выбранной, чтобы из неё было легко выбраться в случае катаклизма.

Дарья счастливо улыбалась во сне, прижимая к груди Винни-Пуха. Кошка, как ни странно, тоже успокоилась и сидела, тщательно вылизываясь, в соседней комнате, гостиной.

— Странно, — Мария уселась на краешек дивана. — Впервые со мной так, почти не боюсь. Никогда такого не было. И ты на уставшего не похож, а ведь весь день таскал и грузил.

— Есть немного, — признал Николаев. — Устал чуть-чуть. Но всё равно уже не засну.

— Заснёшь, — пообещала она, прикрывая дверь. — Не бойся, не разбудим, — улыбнулась она. — А Кошка пусть смотрит, мне не жалко.

* * *

— Хоть бы знать, кого ждём, — подумала вслух Мария. Их было трое: Курчатову попросили присоединиться к другой группе, поскольку в трёх местах прибытия были признаки того, что именно отсюда всё начнётся. Но Николаеву, Дарье и Марии достался не лес, в котором они оказались — а парк. Хорошо хоть, не слишком густо заросший, ведь непонятно, что это такое будет.

В лес направились Курчатова, Валерий и Степан, а дядя Гоша подвёл дирижабль поближе к ним — и спасаться можно, в случае чего, и своей трубкой может прикрыть.

И вновь пошёл дождь. Мелкий, моросящий, противный.

— Чёрт, опять дождь, — Мария неприязненно посмотрела на небо. — Вот точно: как дождь, так самое мерзкое.

Кошку взяли с собой. Она устроила скандал, когда её попытались уговорить остаться в "котоноске". В итоге Николаев посадил животное в "прогулочный карман", который теперь всегда делал во всей верхней одежде. Кошка любила сидеть или там, или у него на плече. Мария настояла, чтобы кошке сделали ошейник — и по закону положено, и искать проще: в ошейник вмонтировали маячок.

Определённо, с каждым новым концом света вокруг становилось больше полезной техники.

— Смотрите! — Дарья попятилась. — Что это?! Вон, из-под земли лезут! Как грибы!

— Хороши грибочки, — Мария посмотрела на свои диски. — Ага, началось. Даша, началось! Смотрите вокруг!

Вовремя предупредила — земля вспухала небольшими холмиками повсюду, в том числе и рядом с ними тремя. И оттуда начали выбираться…

— Жабы! — поразилась Мария. — Или что-то похожее. Мамочки, ну и вонь от них!

Естественно, в их "обмундирование" входили и маски. В них стало не так удобно, но хоть не вставал комок в горле. Существа, ростом с хорошую собаку каждое, действительно напоминали жаб.

— Они повсюду, — указала Мария. — Начали!

И они начали.

"Жабы" продолжали "прорастать", их становилось всё больше. Но, как и во многих предыдущих случаях, они не стремились отчего-то врассыпную, а нападали на тех, кого видели, а люди старались, чтобы их было трудно не заметить.

Николаев не сразу ощутил, а когда ощутил — не сразу поверил. Кошка была надёжно застёгнута! Но вот она — вскарабкалась ему на плечо, и…

Он чуть не выронил оружие — так неожиданно это случилось. Кошка заорала — издала низкий, громкий рёв, закончившийся грозным шипом. Мария и Дарья успешно очищали землю от "прорастающих" чудищ, но и они чуть не выронили своё оружие.

— Мамочки! — Мария отшатнулась. — Даша, её глаза! Ты видишь?!

Николаев не видел глаза Кошки, но он видел другое: те "жабы", что успели выбраться из земли и быстрыми прыжками неслись к людям, падали — переставали двигаться и лежали, едва заметно дрыгая конечностями. Стоило Кошке умолкнуть, и чудища начинали оживать, но она начинала новую "арию", и чудища вновь валились, кто где был.

— Ого, — заметила Мария. — Ну точно, живой предмет. Даша! Даша, сзади! Смотри, их много!

Дарья моментально обернулась, направив взгляд Винни-Пуха в сторону входа. А оттуда длинной чёрной лентой неслись…

— Это кошки! — поразилась Мария, и приготовилась накрыть их огненной лентой.

— Нет! — крикнула Дарья. — Он их не сжигает! Это не враги!

Так и было — кошки, крупные — потом уже смотрели на фото и поражались — бежали, оглашая воздух шипением и рёвом — и вступали в сражение тут же, где замечали этих, бородавчатых и склизких.

— Это Жора, — ожила рация. — На нас бегут кошки! Много кошек!

— Не стреляйте! — крикнул Николаев в ответ. — Это союзники! Не стреляйте! Передай остальным — по кошкам не стрелять!

Минут через десять всё было кончено. Дарья, вначале не без испуга, ходила мимо неожиданных союзников — каждая кошка была ей по колено в холке, но людей они не трогали — обнюхивали, и всё. Кошка на плече Николаева успокоилась, и — не успел поймать — спрыгнула на землю и принялась ходить среди чёрных сородичей. А те, к великому удивлению людей, принялись собираться вокруг них кольцом. Да таким плотным, что вскоре стало не пройти — посреди были люди, у ног которых ходила Кошка, натираясь о ноги и мурлыча, задрав хвост трубой — а эти спокойно собирались вокруг. Кто спокойно умывался, кто просто сидел, глядя на людей.

— Чёрт, — Мария сорвала маску. — Слушайте, воздух какой свежий стал! Откуда они взялись?

— Не могу утверждать, — Николаев присел, погладил Кошку, — но есть чувство, что это она позвала. — Теперь и он увидел, что оба глаза Кошки светятся красным.

Кошка замерла. Подошла к одной из чёрных, и уселась, глядя на ту, изредка подёргивая хвостиком, и шевеля ушами.

— Они разговаривают! — поразилась Мария. — Слушайте, они разговаривают! Точно говорю!

Дарья осторожно подошла к живому барьеру, присела, боязливо протянула руку — но ближайшая кошка безропотно позволила себя погладить и потёрлась о руку Дарьи.

— Живые и настоящие, — подтвердила Дарья, выпрямляясь. — И что теперь?

— Внимание, всем внимание, — голос дяди Гоши. — У нас прорыв, в точках три и семь, нужна помощь, нужна помощь, мы летим к точке семь.

Кошки как будто ждали сигнала — тут же понеслись назад, таким же живым ковром, каким прибыли в парк. И по дороге они исчезали. Просто становились прозрачными, таяли на бегу и пропадали.

— Бежим, — указал Николаев туда, где был припаркован "козлик". — Сейчас подберём остальных, кто рядом.

* * *

Во всех точках прибытия появлялись жабы. Точнее, во всех точках, в которых могли бы быть люди — по словам Фёдора, рисунок всегда симметричный, и требуется не слишком много усилий, чтобы отыскать остальные точки. Ведь давно уже никто не "сбрасывается" в одиночку, всегда по двое-трое.

Когда люди — все, кроме дяди Гоши и тех, кто отбивался в лесу, прибыли в "точку три", кошки уже завершили разгром противника — ходили, проверяли всё вокруг, а к людям отнеслись спокойно и дружелюбно. Мёртвые жабы превращались в неприятно пахнущие лужицы и — становились туманом, испарялись без следа.

И — никого из горожан. Похоже, все спали, или как это объяснить — не было ни милиции, ни кого-то ещё. Самое неприятное — это милиция, сказала Мария как-то раз. И убивать нельзя, и так отвлекают, что можно не успеть отбиться. А когда увидят, с чем надо биться, обычно сами пугаются до потери пульса.

К полудню, когда отбились в последней из точек, люди уже порядком устали. И снова: как только прибывали, война уже была, по сути, окончена — но всё равно оставалось и людям, да столько, что можно было гадать, сколько же этой пакости перебили кошки.

И — ни одного кошачьего тела. Что они, неуязвимы, что ли? Жабы чем-то плевались — и вряд ли безобидным — а когти у них были сантиметра по три длиной.

— Собираемся в парке, — сообщил дядя Гоша в половину первого. Город как вымер — видны животные и птицы, но людей нет. И нет аварий на дорогах, прочего — люди не исчезали прямо из автомашин и поездов. Что-то другое, но некогда выяснять. — Активность в точке пять, летим туда.

Николаев, Мария и Дарья переглянулись: "точкой пять" было место их прибытия. Что там опять, ведь никогда не было так, чтобы в одном и том же месте был повторный прорыв!

Минут через двадцать все уже поднимались на борт дирижабля.

* * *

— О боже мой, — Мария указала вперёд. — Смотрите! Они что, все бегут туда?!

Под дирижаблем шевелился рваный чёрный ковёр — бежали кошки. Те самые, Смолин всю дорогу делал снимки, и вообще, как сказал потом, нам давно пора брать с собой видеокамеры. Всем на голову, снимать всё, что происходит.

Они заметили, что поблизости от точки прибытия начинают шевелиться и падать деревья.

— Мамочки, — Мария схватила Николаева за руку, глаза её округлились. — Ничего себе! Вы это тоже видите?!

Над деревьями взметнулось щупальце — несомненно, щупальце — огромное, чёрно-зелёное. И ещё одно.

— Вылезает из-под земли, — отметил дядя Гоша. — У кого дальнобойное оружие — на нижнюю палубу! Я постараюсь подвести дирижабль поближе!

— Сбросьте лестницу, — указала Мария. — Я спущусь и пристегнусь к ней. Иначе я нас самих подобью. Ну! Здесь кругом страховка, быстро!

* * *

Чудовище не успело вылезти из-под земли целиком — трубка дяди Гоши, бластер и диски Марии сделали своё дело. Слаженными ударами удавалось отсечь и сжечь очередное, прежде чем появлялось новое. Если верить глазам, то каждое щупальце было длиной метров пятьдесят, и шириной, в самом толстом месте, не менее трёх.

— Кошки его не трогают, — сообщил дядя Гоша. — Они бьются с кем-то ещё, отсюда не видно.

Кошка сидела на плече Николаева и время от времени шипела, поднимая спину горбом. А сам Николаев стрелял короткими очередями — уже было ясно, где у щупалец уязвимое место.

После двенадцатого щупальца стало тихо. Кошки продолжали биться с невидимыми отсюда противниками — но ничего более пока не происходило.

— Поднимайтесь, — приказал дядя Гоша. — Мы пройдём прямо над ним, сбросим бомбы. Поднимайтесь!

Воронка, из которой лезли щупальца, была метров пятидесяти диаметром. И там, в глубине, земля осыпалась и перемешивалась — видимо, не всё успели сжечь.

— Гоша, постарайся зависнуть над ним, — попросила тётя Надя. — Кто-нибудь, помогите мне открыть люк!

— Вначале бомбы, — указал дядя Гоша. — Вон те, термитные. Потом твой выход! Жора, Серёжа, Саша, Валера — вниз, готовьте сброс! Остальные, помогайте Надежде Петровне!

Бомбы ушли почти точно в центр воронки. Вспышка была такой, что не сразу заметили, как из глубины появляется что-то ещё— очертания было трудно разглядеть. Только потом, по отдельным фрагментам снимков удалось частично восстановить внешний вид — не то гигантский паук, не то морская звезда. Бомбы, казалось, не вредят ему — оно поднималось к дирижаблю и то, что раскрывалось, было, несомненно, пастью.

Дирижабль вздрогнул, когда тётя Надя в первый раз открыла зонтик. Чудовище словно присело — сплющилось, опустилось наземь. Повторный "удар" зонтиком разорвал его на части, вогнал назад в землю.

— Кошки исчезают, — Смолин смотрел вниз, в бинокль. — Похоже, всё.

— Всё, — подтвердила Мария. — Предметы выключились. Господи, что это такое было?!

— Что-то очень большое, — дядя Гоша явно улыбается. — Так, давайте для очистки совести сбросим остальные бомбы. Потом спустимся и сделаем снимки.

* * *

— Люди исчезли, — заявила Мария, после того, как, вместе с остальными высадилась два часа спустя в парке у Оперного театра. — Никого нигде нет. Но когда исчезли, непонятно.

— Мы что, с первого захода отменили и этот сценарий? — удивился Николаев. Мария пожала плечами.

— Посмотрим. Никого вроде не съели, как я погляжу. Если только там, в лесу, никого случайно не оказалось. Ну и ночка, я уже с ног валюсь! Где тут ближайшее кафе, показывайте!

* * *

— Мы отменили и этот сценарий, — пояснил Николаев Смирнову — теперь тот заваривал чай. — У нас одних получилось, но праздновали потом по всей Земле. У нас появилась устойчивая связь не только с Москвой, Петербургом, Тверью и Мурманском, но и с двадцатью почти командами в США, Канаде и Европе. И восстановилась связь с Алжиром. Не было связи только с остальной Африкой и Новой Зеландией. У всех, кроме нас, были большие потери среди мирного населения, и нигде не появлялись те кошки, только у нас.

А потом был снова лабиринт. Мы уже даже начали шутить, что, мол, так скоро войдёт в привычку. Уже шли не торопясь, но всё равно выпускали ракеты и оставляли пометки — искали двенадцатого. И снова ждали его там, в зале. И снова не дождались. Но в этот раз никто особенно не огорчился — ещё подождём, не впервые.

А потом был сброс. И следующие четырнадцать месяцев не было никакого конца света. Мы даже решили сперва, что реальность начинает восстанавливаться, всё вокруг всё больше походило на нашу Землю. Но мы всё равно не расслаблялись, конечно. Каждую неделю собирались поговорить, и всё такое, а потом пришла в голову простая идея — проводить учения. Ну и, кто в тир начал ходить, кто ещё куда. Мария с Дарьей записались на таэквон-до. Я пошёл в тренажёрный зал, остальные тоже занялись здоровьем и физкультурой, кто что выбрал. В общем, началась такая обычная, знаете, жизнь. Уже появились предвестники — понятно было, что будут "Зубастики", но Мария так и сказала: "этих тоже отменим". Знаете, верили, что теперь всё нипочём. Пусть даже нас всего одиннадцать.