Этап

Бояндин Константин

28.

 

— Звонил Бартоломью, — Фёдор появился в "учебном центре", где Дарья помогала всем желающим осваивать работу на компьютерах. Центром стала специально снятая квартира. — Теперь и у них есть мобильная связь. Сегодня вечером будем проверять видеосвязь и передачу файлов. Если получится — значит, выбрались из прошлого. Маша, что случилось?

— Ничего, — Мария помотала головой — словно проснулась — и посмотрела Фёдору в глаза. — Что-то мозги устали уже, пойду отдохну.

— Она стала быстро уставать, — Дарья отвела Фёдора к окну — так, видимо, чтобы из кухни, куда ушла Мария, не было слышно. — Как подменили. Я предложила ей сходить в больницу, если заболела, а она как не слышит. И дядя Серёжа говорит — мрачная стала. Раньше она мне всё рассказывала, если что случилось — а сейчас как воды в рот набрала. Извини, что рассказываю! Я уже беспокоюсь за неё!

Шла вторая неделя после сброса. И действительно, визит в "круглое здание" всех воодушевил. пусть даже не получилось встретиться с двенадцатым, стало ясно — отсюда можно уйти: всё, что Фёдор рассказывал, правда. Ну и записки — в зале было столько всего, оставленного ушедшими, что изучать и изучать! А двенадцатый… Аввакум говорит, он пять раз пытался состыковаться с той командой, с которой потом ушёл. Не получалось! Вроде и конец света, где нужно, пережидал, а всё равно не получалось. Подумаешь, два раза не встретились. Самое главное, что ясно: он или она здесь, а значит — встретимся. Да? Но Марию этот аргумент отчего-то не радовал.

Мария появилась в её комнате тем же вечером, и была совсем другой — довольной. Вот это перемена! Дарья не расспрашивала Марию о её отношениях с Николаевым — и наоборот. Мария так сказала: есть вещи, которые только тебя и меня касаются, Даша, верно? Я вот кое-что могу только тебе сказать. Вот так вот я устроена. Ни ему, никому больше, только тебе — только ты меня можешь правильно понять. И с ним то же самое, хорошо? Есть вещи, которые только его и меня касаются. Без обид, да?

Конечно, без обид. Мария никогда не сплетничала. Если уж обещала чего — то не говорить, не говорила. Ну, почти никогда, со всеми ведь такое случается, сболтнёшь без злого умысла.

— Даша, — Мария прикрыла дверь за собой. — Идём куда-нибудь, а? Если ты не сильно устала. Отдохнуть хочу.

Дарья и скрывать не стала, что в восторге от такой идеи. После того, как Мария молчаливо отказывалась от их "тусовок" все предыдущие дни.

* * *

Мария чуть было не попросила сигарету, но наткнулась на взгляд Дарьи и передумала. В итоге заказала "простой еды для хищников", как сама её называла, и устроилась с Дарьей в самом дальнем и неприметном уголке. Поговорили с Дарьей ни о чём — а об этом можно говорить беспрестанно — и стало ещё немного легче.

— В общем, — Мария посмотрела в окно, постучала пальцами о стол. — В общем, меня снова дрессируют, я поняла. Ну, кто здесь главный, не знаю. Раньше сны показывали аппетитные, чтобы, значит, плохого никому не желала, теперь от другой дури отучают. И вроде бы дошло, наконец, от какой.

Дарья положила свою ладонь поверх её.

— Вот, — Мария достала из кармана пластиковой пакетик с полоской бумаги внутри. — Не знаю, зачем оставила. Сейчас выброшу.

— Это…

— Да, — Мария отпила из своего бокала. — Я была на втором месяце. Думала, останется. Человек всё-таки, пусть и маленький. Но, — она криво усмехнулась, — отменили, как видишь. Всё в исходное состояние.

— Он знает? — Дарья взяла её за руку.

Мария помотала головой.

— Нет, и не хочу пока говорить. Хватит, что я сама себе голову грела. Нет, так нет. Зато я теперь знаю, что у меня с этим всё в порядке, а то предки успели все уши прожужжать, что не дети будут, а уроды, если вообще будут. Потому что пью, курю и с кем попало вожусь.

Дарья молча держала её за руку, глядя в глаза.

— Чёрт, как курить хочется! Даже больше, чем пить. Думаешь, это я всё о ребёнке думала? Нет, меня за другое плющило все двенадцать дней. Как нарочно: или курить хотелось, или напиться. Ну и прочего, с чем лучше не связываться. Не знаю, как продержалась. Сейчас вот только подумала — раз здесь такие свинские порядки, что ребёнка можно отменить, надо просто отсюда выбираться. Что толку дёргаться? Я уже надёргалась, уже все дёргалки болят. Перестать дёргаться, найти двенадцатого, уйти всем, и жить, как люди. Специально со всеми поговорила ещё раз, кроме тебя. С тобой вот сейчас говорю. И дошло, наконец, что всех дрессируют по-разному. Стёпу, вон, врать отучают. Ты же помнишь, что он сознался там, в круглом доме, что первым огонь открыл, нервы не выдержали. Он же сроду правду не говорил! Кто угодно виноват, кроме него. Или Валера — научился в женщинах видеть что-то, кроме ниже пояса. И тоже сразу всё у него путём. Я ещё думала, как странно — всех дрессируют, но по-разному. А теперь поняла, когда вас с Серёжей и Федей послушала, что никто не ищет, кого от чего отучать. Это мы сами.

Она дождалась, когда официант поставит перед ними тарелки и новые бокалы с коктейлем — и уйдёт.

— Мы сами себя дрессируем, я так поняла, — Мария посмотрела в глаза Дарьи. — тебя отучали быть пай-девочкой. Жору отучали деньги тратить на всякую фигню. Ну и так далее. А меня отучали самой себе неприятности делать. То есть это мы сами, понимаешь? Мы сами себя отучаем. Потому что никому мы тут не нужны — только себе и друг другу.

Дарья кивнула.

— Ты, поди, сама уже так поняла, — Мария залпом выпила бокал. — Это до меня доходит, как до жирафа. Я уже решила, что перестаю психовать, если что-то не по-моему идёт. Вот.

— Да, поняла, — кивнула Дарья. — Но тоже не очень давно. Только знаешь, что? Не обещай ничего такого при всех. Я уже пробовала. Всё как назло — сразу так всё случается, что обещание нарушаешь. И злишься на себя. А на себя нельзя злиться.

— Да, — Мария согласилась. — Ужас, как есть хочу! Всё, на сегодня хватит умных мыслей. Будем веселиться! Только знаешь, что? Не нужно больше Федю просить, чтобы со мной поговорил. Сама говори, если что.

Дарья покраснела, а Мария рассмеялась.

— Всё, проехали, я не сержусь. Ну, всё! Приятного аппетита!

* * *

— Тебя не узнать, — признал Николаев на следующее утро. — Сразу повеселела. Что случилось, Маша? Если не моё дело, не говори, но ты как будто на всех сразу обиделась.

Мария покивала.

— Было. Глупая была. А вчера с Дашей поговорила, и ума набралась, — она поцеловала его. — Всё позади, — похлопала его по руке. — Всё плохое, то есть.

— "Мужик, у тебя всё было", — припомнил Николаев.

— Это что такое?

— Это анекдот. Идёт мужик по берегу моря, находит бутылку. Открывает, оттуда джинн. Загадывай одно желание, говорит, всё исполню. Мужик обрадовался и говорит: джинн, хочу, чтобы у меня всё было! Джинн нехорошо смеётся, хлопает в ладоши, и говорит: да, мужик, у тебя всё было. И исчезает.

Мария упала навзничь на кровать, и расхохоталась. Долго не могла успокоиться.

— Да, всё так, — она вытерла слёзы. — Но теперь не было, а будет. Да? Всё будет?

— Всё будет, — заверил он её, и поцеловал. Не так часто доводилось видеть по-настоящему счастливую Марию.

* * *

— Красиво, — Николаев посмотрел на фотографии, которые у Смолина были повсюду. Действительно, красиво. Это что, тоже тайное увлечение? Как электроника у Валеры, как музыка у Стёпы?

Смолин смутился. Действительно, легко смущается, а старается казаться циничным и грубым пролетарием, на людях.

— Нет, в самом деле, — Николаев посмотрел на снимок фонаря — шёл дождь, похоже. Мастерски получилось. Овал света, и необычный рисунок из капель, выхваченных вспышкой. — В самом деле красиво.

Смолин покивал, явно довольный.

— Только не переносится, — вздохнул он. — Да и как перенести так много. Ну, негативы некоторые перенёс, Даша мне всегда выделяет под них место в Винни-Пухе.

— А цифровая камера? — предложил Николаев. — Качество, может, и не то, — добавил он тут же, — просто там снимки в виде файлов. А файлы проще переносить теперь, есть на чём. И я слышал, можно потом с них делать настоящие фото.

Смолину эта мысль, было видно, и в голову не приходила.

— Интересно, — он почесал в затылке. — И сколько можно таких фото будет унести?

— У нас сейчас есть рюкзаки, — пояснил Николаев. — Они переносятся — я рассказывал. Я с собой в предыдущий раз взял ещё рюкзаков — проверим, что с ними будет. Эти карточки вот такие маленькие, — показал на свой мизинец, а на каждую влезает тысяча фото, Даша специально проверяла.

— Тысяча? — Смолин был потрясён и не думал это скрывать. — С ума сойти… Спасибо! — пожал руку Николаеву. — Извини, обещал сегодня Наде, что приеду к двум.

— Без проблем, — кивнул Николаев. — Мне как раз в ту сторону. Подвезти?

* * *

— О, привет! — обрадовался Жора. — Мы с парнями сегодня в покер играем. Хочешь поучаствовать?

— Играю пока не очень, — признал Николаев, — но интересно научиться будет. Нормально?

— Нормально, — махнул рукой Жора. — Они точно так же учились. Главное, чтобы азарт был правильный, чтобы играть хотелось. Остальное приложится. А я вот, видишь, с пива на вино перешёл. Мне теперь дядя Гоша лекции читает, как правильно вина выбирать. Вот и дегустирую.

Они поговорили о разных винах — Жора говорил такие названия и подробности, о которых Николаев и слыхом не слыхивал — а потом речь мельком зашла о здешнем бизнесе. Как всегда — Жора быстро соорудил бизнес, получили, сколько хотели, а теперь это всё работало как бы само по себе, да и куда уже столько денег? У Курчатовой в ридикюле, перед сбросом, были камушки. Разные. Много. Алмазы, рубины, изумруды. Места занимают мало, стоят порядочно. Запас, так сказать.

— А учить не пробовал? — Николаев отчего-то вспомнил "учебный центр" — там сейчас занимались Мария, Фёдор и Степан.

— Не понял? — Жора налил им обоим.

— Извини, не могу. Я за рулём. Вот вечером — с удовольствием.

— Блин, прости, привычка. Так кого учить?

— Других. Ну, как вести бизнес. Если всё так хорошо получается, попробуй учить других.

Жору как током ударило. Вздрогнул, замер и посмотрел на Николаева.

— Слушай, и в голову не приходило, — он яростно почесал в затылке. — А интересная мысль, надо подумать. Ну, так вот — сегодня в шесть, нормально? Так, чтобы потом домой было не слишком поздно.

* * *

— Всё получается? — Николаев постучал вечером в комнату Дарьи. Она сидела за столом и что-то читала с экрана компьютера. — Всё нормально?

Она спрыгнула со стула (некоторые детские привычки так и остались, подумал Николаев с улыбкой) и запрыгнула на диван, с ногами. Указала взглядом — садись.

— Всё! — Дарья явно довольна. — Я делаю перерывы! — тут же добавила она. — Честно-честно!

— Верю, — он легонько сжал её ладонь. — Ты это каждый раз говоришь. Не нужно, одного раза достаточно.

Она смутилась — на долю секунды.

— У Маши сразу стало всё получаться, — сообщила Дарья. — Всё-всё! По-моему, она смогла поверить в себя. Попросила устраивать скандал, если хоть раз назовёт себя дурой, — улыбнулась Дарья.

— И что, устраиваешь?

— Нет, просто смотрю ей в глаза. Вот так, — Дарья посмотрела, и Николаеву стало не по себе. Чёрт, невозможно постоянно помнить, сколько ей на самом деле лет. И ведь многие детские привычки так и остались, и никому не мешают считать её взрослой.

— Впечатляет, — согласился Николаев, отводя взгляд. Дарья рассмеялась — и снова смутилась, на долю секунды.

— Она тоже взгляд отводит. А потом просит прощения, и даже краснеет иногда. Она справится, просто нужно время, да?

Николаев кивнул. У них тоже всё наладилось, подумала Дарья, я вижу. Она иногда рассказывает. Немножко, ну не получается всё-всё хранить в тайне. А я теперь точно знаю, как они назовут первого ребёнка.

— О, вот вы где, — Мария постучала в дверь. — Ну что, кино сегодня смотреть будем? Традиции надо уважать!

— Будем! — Дарья сорвалась с места, и умчалась в гостиную. Мария проводила её взглядом и улыбнулась.

— Жору сегодня видела, — сообщила она, понизив голос. — Говорит, ты ему классную мысль подсказал. Здорово! А то или пьёт пиво целыми днями, или в казино просиживает. Теперь тоже делом, поди, займётся.

* * *

— И многим вы так посоветовали, что делать? — поинтересовался Смирнов. Николаев кивнул.

— Жоре, Смолину — сначала. А потом и с другими. Просто сидел, слушал, о чём они говорят, на что жалуются. И мысли приходили, сами собой. Я ими и делился. И почти всегда оказывалось, что мысль удачная. Смолин через два месяца уже выставки проводил. У меня там, в рюкзаке, есть карточки, там и фото с выставок, и видео. Человек нашёл своё настоящее призвание. Не век же ему с разводным ключом упражняться.

Они оба посмеялись.

— Десять месяцев мы так жили, — Николаев поднял взгляд. — Десять счастливых месяцев. Не было никаких предвестников, сначала. Мы не расслаблялись, конечно. Просто научились жить. Отмечали дни рождения, учились, находили себе занятие. Но каждую неделю были все вместе. Традиция. А потом я встретил их. Как Мария — неожиданно.

* * *

…Николаев, после пары ехидных замечаний от Марии насчёт своей физической формы, решил заняться формой. Чёрт с ним, даже если после сброса всё вернётся, как было, навыки, рефлексы и привычки не исчезнут! Это они уже все знали — сохраняется не только та память, которую вспоминаешь головой. У тела есть своя память, и она тоже сохраняется.

Он шёл — из спортзала, в отличном настроении, глядя по сторонам. И увидел.

Они оба были там, на веранде ресторана. Мария — та Мария, из прошлой жизни — в тёмном платье, и Денис. Сын успел вырасти, что неудивительно — год прошёл. Николаев не раздумывал. Он поднялся по ступенькам веранды и подошёл к их столику. Мария сидела, глядя в стол — Денису было скучно сидеть на месте, ну не могут дети долго сидеть на месте!

— Папа?! — прошептал он. И в глазах его Николаев увидел, поочерёдно, страх, радость и восторг. — Папа!

Николаев кивнул, и тут Мария подняла взгляд. И он увидел в них то же самое. И — ощущение нереальности. И в этот момент всё остальное улетучилось из памяти напрочь, вернулся тот день, когда Николаев ехал домой, чтобы подарить ребёнку бластер и поиграть с ним в войну. Против злобных пришельцев, которые собирались захватить Землю.

Мария встала — видно было, что ноги её едва держат — и уселась вновь. Николаев, сам того не зная, поступил так, как поступила здешняя Мария — протянул руку и положил её на стол. Мария оглянулась — видно было, не верит глазам — и расплакалась, взяв его за руку.

— Мама! — Денис потряс её за локоть. — Не плачь! Пожалуйста!

— Не буду, — улыбнулась она. Денис обежал стол и уселся за соседнее с Николаевым место. И, поначалу боязливо, попробовал прикоснуться. Получилось. Схватил отца за другую руку и долго не отпускал.

— Не говори, — попросила Мария, сжав ладонь Николаева. — Я всё понимаю. Спасибо, что тебя отпустили сюда, — и расплакалась снова, и на этот раз никто не останавливал её. Денис сидел и молчал, просто смотрел то на мать, то на отца.

— Возьми, — Николаев взял из кармана несколько камушков — плоские камни, каждый с дырочкой. Денис всё пытался собирать такие, всё никак не находил. А на первом же "речном" пикнике Николаев нашёл таких чуть не дюжину. — Это тебе, Денис. На удачу.

— Спасибо, — прошептал мальчик, не сразу осмелился всё взять. Так и сидели — молча, просто сидели, смотрели друг другу в глаза и улыбались. И думали, кто о чём. Долго сидели.

Он почувствовал — просто пришло понимание — пора.

— Спасибо, Серёжа, — Мария крепче сжала его ладонь. — Спасибо, что пришёл!

— Маша, — он погладил её по ладони. — Обещай мне, пожалуйста. Если можешь быть счастлива, будь счастлива.

Она кивнула, улыбаясь.

— Обещаю.

— Денис, — он протянул ему руку. — Помогай маме, хорошо?

— Да, папа! — ответил тот серьёзно, и пожал протянутую руку.

Он исчез первым. Мария — следом за ним. И сразу же пришло ощущение — то самое, тепло. Оно длилось, и длилось, длилось…

— Что-нибудь закажете? — Николаев не сразу понял, что обращаются к нему.

— Чай, — произнёс он, когда сумел совладать с голосом. — Чёрный чай, пожалуйста.

* * *

Мария закрыла дверь плотнее, и села рядом с ним. Николаев посмотрел на часы — половина двенадцатого. В это время они здесь теперь ложатся спать.

— Понимаю, — она посмотрела ему в глаза, и Николаев не сразу вернул взгляд. — Давай, я сама скажу. Тебе кажется, что ты сейчас ей изменяешь. У всех так, мы же помним. Я всё помню. И там тоже всё помнят, — она легонько поцеловала Николаева в щёку. — Если тебе станет легче, я уйду. В другую комнату.

— Нет, останься, — он не сразу нашёл силы сказать. — Побудь рядом, пожалуйста.

— …Даша встретилась с папой и мамой, — Мария лежала рядом и просто держала его за руку. — Потом со всеми подругами, с теми, с которыми была тогда на празднике. А я вот только с папой и мамой встретилась, и то через пятнадцать лет. Думала, это они не помнили обо мне. А теперь понимаю, это всё я.

У меня там был парень, — Мария повернула голову, встретилась с Николаевым взглядом. — Ну, уже почти что серьёзно собирались пожениться. Дурь, конечно, ни ему, ни мне не хотелось. Ну какой из него отец был бы — ему со мной спать было интересно, и всё. А мне хотелось что-нибудь назло сделать, а то предки всё сами за меня решали. Кем я буду, да чем стану заниматься. Ты живёшь на мои деньги, а потому будешь делать, что я сказал, — она произнесла эту фразу, немного изменив манеру и тон. — С ним, с парнем тем, я здесь не виделась. Может, и лучше, что он меня сразу забыл. Меньше огорчаться. Даша меня научила: ты уехала, говорит. В сказочную страну, далеко-далеко, и здесь нужно биться с чудовищами. Чтобы они к тебе домой, туда, не пришли. А потому туда дороги и нет, чтобы никто сам не пришёл, и чудовищ не привёл. Я посмеялась тогда над этим, Дашу очень обидела, помню. А потом задумалась. А потом сама стала так думать. Если тебе нужно быть с ними, будь с ними, — она сжала его ладонь. — Слова не скажу. Только нас не прогоняй, хорошо? А когда мы с Дашей будем нужны, мы и сами поймём. Спи, — она приподнялась на локте и поцеловала его. — Добрых снов!

* * *

Смирнов покачал головой.

— Бартоломью рассказывал, он тоже нашёл себе девушку, — Николаев прогулялся до плитки и поставил ещё воды. Хороша тут вода, слов нет! — Тоже из своей команды. Но такое редко бывает, чтобы люди нашли себя по ту сторону. А если влюбишься в кого-то из тех, кому умереть положено при конце света, тоже трагедия. Такие вот пирожки, — он развёл руками. — Хочется жить, как людям, а не всегда получается.

Смирнов снова покачал головой, но видно было — задумался.

— А потом мы увидели новый конец света, — Николаев вернулся за стол. — Два мы отменили, значит, и взамен появился ещё один. Совсем новый. А началось всё с предвестников. Тут я и понял, что это такое — предвестники.