Этап

Бояндин Константин

27.

 

Николаев, как и остальные, без особой радости осматривал место, откуда должны были пойти сеятели. В описании сказано: человекоподобные существа, способны к мимикрии, идут, стараясь прикоснуться ко всему, что движется, "засевают" всё вокруг спорами. Споры прорастают и преобразуют всю белковую жизнь в "метасостояние", хищную протоплазму, которая, как и сеятель, способна к мимикрии, может принимать облик любой ранее съеденной живой формы за короткое время и, по достижении стадии созревания, порождать новых сеятелей.

— Нельзя, чтобы здесь было хоть что-то живое, — пояснила Мария, указывая на маячок и камеру. — Если хоть одна "посылка" упадёт на землю, можно сушить вёсла. А если в ручей упадёт, то всем кранты. И предметы не работают пока, — она посмотрела на диски. — Чёрт. Придётся просто сжигать всё вокруг, но так, чтобы самим не сгореть.

Дарья посмотрела на небо. Собирались тучи, время от времен налетали порывы ветра.

— Ещё и дождь, — сообщила Мария. — Ладно, пошли за бомбами.

Установить бомбы удалось минут за сорок. Собственно, они были небольшими, и упакованы так, что сбросил пакет на тележку, отвёз, и дальше Николаев уже сам брал бомбы по одной, устанавливал и включал таймер.

— Уходим, — указала Мария. — Маячок пока придётся забрать, не до него. Начнётся минут через пять.

А минуты через три начнут взрываться бомбы, подумал Николаев. Он и дамы уже оделись в защитные костюмы, в которых ходят пожарные, отъехали от места будущего большого пожара метров на двести. Осмотрели возможные пути отступления.

Бомбы взрывались не синхронно, понятное дело, но в течение двадцати-двадцати пяти секунд рванули все. Горящий термит — страшное дело, следить за тем, что происходит в зоне пожара, оказалось почти невозможно.

— Началось, — крикнула Мария, гул пламени и свист ветра, раздувающего пожар, было трудно перекричать. — Дядя Гоша сказал, что у них началось. Значит, и у нас тоже, — она посмотрела в бинокль, но трудно было что-то понять. Что ж, мы их встретили, — на лице её появилась нехорошая улыбка. — О, смотрите! — она показала свой диск. Впрочем, за долю секунда до этого Николаев и сам понял — изменился вес бластера. — Началось. Вон, смотрите, вон воронка! Они оттуда падают!

Примерно над тем местом, где находился маяк, действительно, в воздухе находилось нечто, похожее на вихрь — оно покачивалось. Оттуда должны приходить "посылки" — сгустки спор. Счастье, что в огне споры быстро сгорают. Иногда — ещё не долетев до земли.

— Добавим огоньку, — Мария достала диски и принялась "раскручивать" вихри огня и молний. — Следите за воронкой, я её сейчас открою! Тётя Надя, сбейте огонь вокруг, нужен обзор!

Из воронки шарики сыпались сплошным потоком. И тут же сгорали. Тётя Надя несколькими удачно выпущенными шквалами уложила лес вокруг, оттеснила пожар в стороны.

— Сергей, туши, — Мария протянула ему третий диск. — Попробуй потушить всё вокруг, только не целься в воронку!

Так вот Николаев и испытал первый раз её диск "Конан-разрушитель". Сомкнуть указательный и средний пальцы, прижать большой к указательному, вложить диск между ними и двигать средним пальцем, одновременно поворачивая диск. Действительно, смерть коровам — по направлению указательного пальца всё переворачивалось, дробилось и отбрасывалось одновременно. Похоже, у Марии было много времени для тренировок — сам Николаев действовал, несомненно, грубо, но смог остановить пожар поблизости от команды.

— Разгони облака, — крикнула Мария, обводя конусом огня воронку, — дождь нам не нужен. Постарайся!

Вот это получалось куда хуже — очень уж толстой оказалась туча — стоило пожару утихнуть, как тучи немедленно сомкнулись над выгоревшим участком. Хорошо хоть оттуда не лило, как из ведра, только накрапывало.

— Всё, — заметила Мария, — смотрите, она исчезла!

Воронка исчезла. Была — и нет её.

— Подождём, — Мария махнула в сторону машины. — Отойдём пока. Да, дядя Гоша., — она прикоснулась пальцем к уху. — Да, кончилось. Нет, мы здесь, ждём.

Так и стояли, оглядываясь по сторонам, и слегка моросил дождь, и кругом повис густой, неприятный запах гари. Дарья держала наготове Винни-Пуха, тётя Надя — зонтик.

Их спасло то, что Дарья посмотрела вверх. И взвизгнула. Николаев, не оглядываясь, схватил Дарью в охапку и побежал; тётя Надя и Мария тоже не растерялись. А во второй раз в ту ночь спасло то, что Дарья успела махнуть в воздухе Винни-Пухом, и первые два сеятеля, которые чуть не свалились людям на голову, вспыхнули жарким пламенем — как термитные шашки — и через пару секунд осыпались горячей золой.

И тут они посыпались. Воронка, из которой они прибывали — огромная, метров десять высотой и метров двадцать в поперечнике в самом широком месте — не стояла на месте, а двигалась на людей. Тем хватило пяти секунд, чтобы привести оружие в действие и занять оборонительное построение. Пугаться было некогда — сеятели сыпались из воронки и тут же разбегались в разные стороны, в основном — в сторону людей. Их было так много, что они умудрялись приблизиться чуть не на метр-другой — прежде чем взгляд игрушки, огненный вихрь или облако бластера настигали их.

Длилось это минуты три.

— Будет третий раз! — крикнула Мария. — Так, стойте смирно! — она надела маску и включила подсветку. Споры сеятеля фосфоресцируют в ультрафиолетовом излучении. — Даша, почисти нас! — приказала она и следила, сквозь прибор, как исчезают под взглядом Винни-Пуха отдельные искорки с одежды. А потом точно так же вычищали отдельные споры, оставшиеся на земле. Ну хоть ветра не было, и на том спасибо.

Третий раз был уже не таким внезапным, но не менее пугающим. И сеятели стали крупнее, и не только они падали из воронки — прилетали огромные шары, похожие на мыльные пузыри — легче воздуха; такой поднимался на несколько сотен метров и там взрывался, рассеивая споры. И снова воронка возникла над головой у людей, и снова пришлось удирать от неё.

— …Там всё в порядке, отбились, — пояснила Мария, выслушав что-то из рации. — Порядок. Сейчас всё зачистим, и — в город, готовиться к прорыву. Так, минутку, я всё осмотрю.

— Приехали, — Мария указала в сторону "козлика". — Там полно этой дряни, не вычистим. Видимо, кто-то успел добежать до машины, зараза. Или прямо в неё плюхнулся, — Мария тщательно осмотрела всё вокруг машины — спор не было видно. — Придётся сжигать и идти пешком.

…Когда от автомобиля остался закопчённый, оплавившийся каркас, а Мария потребовала, чтобы её саму осмотрели в другую маску — и ничего не нашлось — они уселись на одно из поваленных деревьев, чтобы передохнуть. Посидели, тяжело дыша, посмотрели друг другу в глаза, и — рассмеялись. И вот тут действительно полегчало.

— Зараза, — Мария осмотрела остальных. — Во мы учухались! Нас такими никто не возьмёт. И переодеться не во что. Ладно, пошли, чего время терять.

* * *

На шоссе творилось что-то несусветное, кругом машины — брошенные, некоторые горели, некоторые разбились о деревья или стойки рекламных щитов. Не сразу стало ясно, что случилось.

— Дядя Гоша говорит, люди исчезли, — пояснила Мария, и снова изобразила непристойный жест. И Дарья, к ужасу тётя Нади, сделала то же самое. — Мы их сделали! — крикнула Мария и погрозила кулаками небесам. — Если люди исчезли, прорыва не будет! Всё! Мы вас сделали, сволочи!

Тяжело дыша, она бросилась к Николаеву и обняла его.

— Чёрт, как здорово, а? — она не сразу отпустила его. — Мерзость какая, мне после них всегда снились кошмары. Идёмте посмотрим, может, где-нибудь осталась целая машина. Тут до города тридцать километров пешком!

Им повезло километров через пять — попалась автозаправка, и там стояли две машины, обе полностью заправленные. В город въехали торжественно — на "Лексусе". Николаев ехал не торопясь: и потому, что управление непривычное — и потому, что на дороге творилось чёрт-те что.

— Собираемся здесь же, на площади, — указал довольный дядя Гоша. Все были довольные, а пуще всех — Жора с Валерием и Степаном. — Если будет, как в прошлый раз, действуем по тому же плану. Помните, оружие не применять!

* * *

— Мы тогда здорово по городу погуляли, — Николаев посмотрел в окно. Там уже было светло. — Хорошо отдохнули, заодно и в себя пришли. А Кошка так и проспала всё, не добудиться было. Всё в кармане у меня сидела. Только когда нас снова в тот лабиринт выкинуло, проснулась.

* * *

— Класс! — Мария была в восторге, как и остальные. Лабиринт отнял всего часа три, и вот они, одиннадцать, собрались у выхода в долину. И да, выглядело всё по-другому — клумбы, дорожки. И только круглое здание осталось прежним. И никто не прилетел "встречать" их — Фёдор пояснил, что да, та команда, которую он сюда провожал, спрятала оружие перед тем, как спуститься в долину. Они шли, наслаждаясь воздухом, а когда вошли в центральный зал здания, поняли, что имел в виду Фёдор. Там кругом стояли рюкзаки, коробки, прочие вещи. Тут действительно побывало множество людей из разных эпох. И все их записки, которые они оставили в предыдущий раз, тоже сохранились.

И — зеркала. Ну, не совсем: чёрные матовые панели между колоннами; каждая панель метра три в ширину и метров двадцать в высоту.

— Всё точно так же, — пояснил Фёдор. — Подойти к каждому зеркалу и посмотреть в него. Сброс будет через полтора часа, у нас хватит времени.

— Чёрт, мне немного страшно, — призналась Мария. — Неужели всё, сейчас всё кончится? Просто не верю!

— Хорошо бы, — заметила тётя Надя. — Как тут стало красиво, да? И воздух такой приятный! Ну, идёмте к зеркалам.

— Двенадцатый где-то здесь, — заметил Фёдор, после того, как началось то, что Николаев видел в самый первый раз, в учительской. — Или в здании, или где-то в лабиринте.

— Чёрт, чёрт, чёрт! — крикнула Мария, но почти сразу успокоилась. — Ну где же он? Почему мы его не встретили?

— Маша, прошу тебя, — тётя Надя обняла её. — Подождём. Федя говорил, они в тот раз тоже ждали одного из своих, он потерялся в лабиринте. Время есть. Подождём.

— А пока подготовим вещи, — предложил Фёдор. — Будет не более пяти минут на раздумья. Нужно оставить послание тем, кто придёт после нас. У меня всё с собой, надо просто собрать туда копии всех записей и записки.

* * *

— Как интересно, — поразился Петрович, поманив Николаева, который в тот момент говорил с Фёдором. — Федя, посмотри. По-моему, это от Аввакума.

"Это" оказалось пухлой тетрадью с карандашными записями.

— Точно, — удивился Фёдор. — Надо переснять. Откуда это? Не помню, чтобы у него была с собой тетрадь. Никогда ничего такого не носил. Так, я займусь, а вы пока посмотрите вокруг, вдруг что интересное будет!

Так и пролетели полтора часа. Из здания, по словам Фёдора, выходить нельзя. Николаев выпустил Кошку на волю, запоздало подумав, что, если поскачет на выход, может и не догнать её. Но Кошка лишь раз выглянула в коридор, и занялась "инвентаризацией" — обходила зал, тёрлась о вещи и заглядывала повсюду.

— Жаль, тут предметы не работают, — вздохнула Мария. — Дядя Гоша в два счёта бы увидел двенадцатого в шарике. Чёрт, вот ведь невезуха! Во второй раз уже.

— Получится в третий, — уверенно сказала Дарья и взяла Марию за руку. — Или в четвертый. Маша! Не плачь, пожалуйста! Ну подождём ещё, мы уже столько ждали! Подумаешь!

— Да, — согласилась Мария и улыбнулась, вытирая слёзы. — Подождём. Конечно, подождём.

Странно, но никто, кроме Марии, не расстроился всерьёз тому, что двенадцатый не успел подойти. Или не подал виду. Кошка, как и в предыдущий раз, запрыгнула Николаеву на плечо, да там и осталась.

— До встречи! — Фёдор улыбнулся остальным, собравшимся в центре, в чёрном круге. — Мы сюда ещё вернёмся, когда нас будет двенадцать. Я уверен. Закройте глаза!

* * *

— Маша, — Дарья осторожно потрясла её за плечи. — Всё в порядке! Да?

Они все сидели рядом с ней, и снова — в хвойном лесу. Кошка ходила кругами, громко мурлыча и задрав хвост.

Дарья успела уже переодеться, и снова, с не меньшим восторгом, убедиться, что рюкзак снова при ней, и всё, что в нём было, сохранилось. А Мария так и сидела, в чёрном плаще и чёрной же повязке на лбу, и ни на что не реагировала.

Мария отняла ладони от лица.

— Всё, — кивнула она. — Почти, — и указала влево. Там часть дерева была стёсана, закрашена синим, а поверх выведено жирное красное число тридцать шесть.

— Жаль, — кивнула Дарья. — Ну и что? Такое уже было. Дядя Серёжа!

Николаев помог Марии подняться, а потом Дарья, чуть не силой, заставила её переодеться.

— Это Новосибирск, — сообщил Николаев через три минуты. — Нам бы до вечера из леса выйти, нас глубоко в лес занесло.

Но выйти до вечера не получилось.

К вечеру Мария немного повеселела, и стала почти прежней. Идти по лесу было нелегко, часто делали привалы. Ночевать пришлось у костра — палатку взять не догадались, да и не влезла бы, наверное. Правда, у Николаева в портфеле было теперь ещё восемь "сумок на лямках", самых больших из тех, что поместились помимо других важных вещей. И ещё несколько было у Дарьи с Марией. Посмотрим, сказала Дарья, вдруг они тоже будут потом переноситься и переносить всё, что внутри!

Ночевали они у костра, спали по очереди. Хорошо, что июль, подумал Николаев. И хорошо, что взяли с собой аптечку, минимум еды. Но больше всего, конечно, помогли те самые конфеты из кулька. Очень вовремя их тогда положили Дарье в карман.

В город прибыли на этот раз последними, но, когда подошли к почтамту, где на этот раз не было ларька часовщика, Мария окончательно вернулась в прежнее, жизнерадостное, состояние.

Выяснилось, что, как и в прошлый раз, никто пока не знает, какой будет конец света.

И жизнь продолжилась.