Этап

Бояндин Константин

18.

 

— Проснулся? — его потрогали за плечо.

Николаев уселся. Если бы рядом была только Мария, он побился бы об заклад, что они с ней вернулись в тот день, который наступил за его первым концом света. Всё тот же чёрный плащ и чёрная повязка. И лес… нет, лес другой. Похожий, но другой. Хоть на этом спасибо.

Дарья сидела рядом, с другой стороны — одетая в зимний пуховик, вязаную шапочку и сапоги. Сидела, скорчившись, прижав к себе Винни-Пуха. Вздрогнула и открыла глаза.

— Даша! — позвала Мария. — Всё в порядке? Можно переодеваться?

Дарья оглянулась и улыбнулась. Помотала головой, сняла свою шапочку.

— Можно, — согласилась она. — Дядя Серёжа? Всё хорошо?

— Замечательно, — те же лёгкие брюки, куртка и берет. Портфель в руке, ремень с кобурой на месте. Вот как, значит. Теперь всё время в одной и той же одежде.

— Так, Серёжа, — Мария поднялась, расстёгивая свой чёрный плащ. — Отвернись на пару минуток, ладно? Мы с Дашей переоденемся.

Переодевались они минут пять. Когда Николаеву разрешили смотреть, они обе были в джинсах и майках, и лёгких куртках. Обалдеть!

— Это всё поместилось в Винни-Пухе? — не поверил Николаев. Дарья рассмеялась и кивнула.

— Самое тонкое выбирали, — пояснила Мария. — Только двенадцать раз была зима или осень. Обычно всегда лето. А где Кошка?

В кармане никого не было.

— Ко-о-ошка! — позвали они все, и по имени, и так, как зовут любую кошку.

Ничего не случилось.

— Она не… — губы Дарьи задрожали.

— Тихо, тихо-тихо, — Мария опустилась перед ней на колени, обняла. — Ты же знаешь, её могло просто забросить подальше. Вот и всё. Не плачь, ладно? Мы её позовём и подождём.

Звали и ждали почти полчаса — но без толку. И лес не то чтобы дремучий, но без тропинок и всего прочего.

— Идёмте, — решительно заявила Мария. — Даша, если Кошка здесь, она не пропадёт. Ты не видела, а я видела — она в лесу, как дома. Охотилась, бегала за милую душу. Серёжа, открой портфель и проверь бластер, а?

Бластер покоился в кобуре, а в портфеле…

В портфеле было всё, что туда сложили. Помимо бумаг Николаева, туда влезло много чего. И, похоже, всё сохранилось. Дарья с восторженным лицом достала свой маленький компьютер и карточки памяти. Ещё там были свёрнутые тончайшие рюкзаки, плитки шоколада… и много чего ещё. Всё сохранилось. Не зря портфель набит так, что похож на шар.

— Теперь живём, — заявила Мария. — Даша, не надо! — Дарья недолго оставалась жизнерадостной, видимо, снова о Кошке подумала. — Смотри, навигатор тоже здесь. Сейчас включим и запомним дорогу. Встретим остальных, и сразу сюда, Кошку искать. Хорошо? Она в лесу не пропадёт. Точно говорю.

Дарья кивнула и успокоилась.

— Работает? — поинтересовалась Мария, и Николаев кивнул.

— Мы в Кемерово, — пояснил он. — Ближайшее шоссе вон там, — и указал на северо-восток. — Три с половиной километра.

* * *

Дядя Гоша, как всегда, успел первым. Оставил записку на почтамте и стоял рядом, возле будки часовщика. У него что, в каждом городе такая будка находится? Дарья бросилась к нему первой, и он поднял её на руки, смеющуюся и счастливую, долго не отпускал.

— Вот молодцы! — он заулыбался. — Вы первые. После нас с Петровичем. Вот мой телефон, — протянул листок. — А вон к той милой даме можно подойти насчёт квартиры. Как раз у неё трёхкомнатная есть.

— Дядя Гоша, вы чудо! — Мария расцеловала его. — Уже идём. Ничего срочного? У нас дело есть.

— Ничего срочного, — успокоил дядя Гоша. — Занимайтесь своими делами, все по очереди отзвонятся.

* * *

Они едва успели зайти в квартиру — снова всего в квартале от почтамта — и положить все вещи, как зазвонил телефон Марии.

— Да, тётя Надя! — она улыбнулась остальным и показала большой палец. — Всё в порядке, мы уже в квартире. Да. Нет, сначала в себя придём, я позвоню. У вас всё хорошо? Ой, как здорово!

Потом позвонил Петрович — с ним поговорили обе. А потом позвонил Жора. Мария поджала губы — можно не спрашивать, кто звонит.

Она отвечала — достаточно оптимистично, но без чрезмерной радости, и вдруг запнулась.

— Что?! На, — протянула телефон Николаеву.

— Сергей, привет! — Жора, как всегда, жизнерадостен и бодр. Во характер! — Куда прикажешь твоего зверя доставить?

Николаев на пару секунд потерял дар речи.

— Сергей, ты там? Не поверишь, у меня в плаще оказалась, в кармане. Так куда кошку привезти? Сидит у меня на вещах и орёт — вас, видимо, требует.

— Мы сами заедем, — решительно ответил Николаев. — Говори адрес.

— Кошка у Жоры, — пояснил он, и Дарья восторженно захлопала в ладоши. — Непонятно, как там оказалась. Говорит, вытащил её из кармана плаща. Едем?

— Едем! — ответили остальные хором.

* * *

Прошло неполных семь часов с момента, как он открыл глаза в здешнем Кемерово… и вот они снова дома — квартира как-то сразу стала уютной. Дарья сходила вместе с Николаевым по магазинам, и вот уже и чайник правильный, и фильтр для воды, и чай, и посуда, и всё-всё-всё.

Словно и не было ничего — ни потопа, ни ужаса, ни пропавшего с лица Земли вида "человек разумный". Просто переехали в другую квартиру. И только к вечеру Николаев начал припоминать. Всё — от момента, как дирижабль повис над городом, охваченным паникой, и до момента, как удалось выловить из воды всех, кого ещё можно было спасти — и на каждую лодку выбросили мешки с запасами воды и продовольствия, и прочего — вот что, значит, он возил по двадцать раз на дню последние несколько дней — и не только он, похоже, на том грузовичке столько было не увезти. Вот для чего пригодились герметичные контейнеры и шары-поплавки.

Теперь Николаеву не казалось, что всё это лишено смысла. Что нет смысла спасать и обеспечивать всем необходимым всех тех, кто вот-вот исчезнет непонятно куда.

— Ты во что любишь играть? — спросила Мария, после того, как зашла на кухню и объявила, что переезд окончен, ура.

Николаев не сразу нашёлся с ответом.

— Ну играть, играть. Бильярд? Боулинг? Может, игровые автоматы? Тут рядом много всего. Говори, что любишь.

— Да ни во что, — признался Николаев. — Пиво иногда выпивал, на выходных после работы. И всё.

Мария покивала.

— Даша, ты как, ходить ещё можешь? Вот хитрая! — Дарья показала им фантик от одной из "волшебных" конфет и рассмеялась. — Ну, значит, помогай. Сейчас мы его поднимаем и идём выяснять, что он любит, кроме дома и семьи, да? Должна же быть у него тайная страсть! Кошка, ты с нами?

Кошка приоткрыла глаза, едва слышно мяукнула и отвернулась.

— Ну и ладно, нам больше достанется, — Мария подала руку Николаеву. — Подъём!

* * *

Он открыл глаза и уселся в постели. Судя по часам, без пяти четыре утра.

Мария сидела за столом, в этой комнате два письменных стола, и читала. Обернулась — странно, выглядит такой свежей! — и подсела на краешек дивана.

— Хорошо мы тебя вчера укатали, — улыбнулась она. — То, что нужно. Помнишь, что было?

Помнил. И бильярд пробовал, и дартсы, спорт смелых и ленивых, и прочее. А понравился больше всего боулинг. Там они и остались, чуть не до часу ночи. Помнил ещё, что Дарья заснула прямо там, в баре — и переживания, и просто усталость, и он нёс её домой на руках. Спать её Мария сама укладывала. Я сама буду за ней ухаживать, если нужно её раздеть или одеть. Для тебя это пустяки, никаких посторонних мыслей, а она очень расстроилась бы потом. Я видела, как она смотрит на себя в зеркало там, в ванной.

— Помню, — признал он. — А ты что не спишь?

— Уже выспалась. Там, у Даши. Ей что-то тревожное приснилось, надо было остаться. Не грей голову, с ней это бывает после сброса. Дала ей мишку под бочок, сама на полу устроилась, и всё в порядке. Завтра и не вспомнит.

Николаев протёр глаза. Точно, выспался. И картины минувшего конца света не пугали уже, и не давили.

— Помогло, — она взяла его за руку. — Я поговорить хотела. Мы с тобой чуть меньше месяца знакомы, но я сразу почувствовала, в том ещё лесу, что не случайно встретились. И Даша сразу захотела с тобой остаться. Ты и сам сказал потом, что мы семья, и мы с ней так же думаем.

Он держал её за руку. Она посмотрела ему в глаза и кивнула.

— Хорошо, что молчишь. Сам научился глупости не говорить? — она улыбнулась. — Не обижайся, я шучу. Быстро всё случилось, но здесь вообще всё быстро. И жизнь, и смерть. Расслабляться некогда, а жить всё равно хочется. Тьфу, опять меня понесло! Ты не сказал пока, что мы с ней хотим услышать. Только подумай, прежде чем сказать. Сам понимаешь, ни меня, ни её не обманешь. Тс-с-с! — она прижала палец к его губам. — Я же сказала, подумай. Торопить не будем. Но если нам тут ещё миллион лет вместе болтаться, я хочу чувствовать себя человеком. Вот тогда точно сама не свихнусь, и другим не дам.

Она поцеловала его, забрала книгу и ушла.

Через десять минут они уже оба сидели на кухне, говорили ни о чём и пили чай, у Марии чай, особенно чёрный, выходил теперь отменно. А ещё через час появилась Дарья. И стало ясно — конца света как и не было, жизнь продолжается. Необычная, но жизнь.