Движение образует форму

Макарова Елена Григорьевна

Движущаяся неподвижность

 

Семинар в Милане завершился полтора месяца тому назад. А я все кружусь и кружусь вокруг остывающего кратера. Что за породы извергнул он из своих недр? Когда я успела написать эти двести страниц?

 — спрашивает Мераб и отвечает: — Бытие неделимо… Ни в каком разрезе бытия нет ничего такого, что не самим бытием порождалось бы, что порождалось бы потоком или стихийно…»

«Что значит бытие — в отличие от потока?

Образ собранности.

«Пребывание над потоком времени и потоком действий и сцеплений действий, как бы простершись над этим потоком. И если есть такое пребывание и простирание, то и сама жизнь (или поток) организуется иначе. Наша жизнь, разумеется, никогда не может быть полностью бытием, но она может быть жизнью, проживаемой в свете бытия».

Пребывание и простирание над потоком происходит в свете бытия.

Но есть и другой поток, который уносит в небытие, во тьму. О нем пишет Фридл:

«Часто — в том числе и сейчас — я чувствую себя как человек, унесенный диким потоком (я знаю, что умею плавать), и на секунду, уцепившись за ветку, или встав на камень, или даже доплыв до места без водоворотов, я могу высунуть рот из воды и что-то крикнуть другим пловцам.

Наверное, я когда-нибудь утону, и мой голос не достигнет стоящих на берегу. Но в этот момент, когда я взываю к тебе, я не строю никаких планов наперед».

Мне кажется, я услышала голос Фридл, стоя на другом берегу. И то главное, что она хотела сообщить, сумела донести до «других пловцов».

Увидеть невидимое через видимое — так, говоря словами Мераба и древних греков, я бы обозначила свое кредо. Наверное, поэтому я и выбрала в качестве инструмента изобразительное искусство. По той же причине я сторонюсь психологии, которая занята анализом личности, ее поведенческими особенностями и неизжитыми комплексами.

На все вопросы я пытаюсь найти ответ на месте, сейчас же. Боязнь чистого листа — попробуем справиться. Не факт, что справимся, но сделаем ее очевидной. «Искусство не воспроизводит видимое — оно делает видимым», — говорил Клее. Когда нечто, спрятанное вглубь, становится очевидным, начинается совсем другая история. Как она будет развиваться после семинара, я, скорее всего, не узнаю.

«Движущаяся точка, создавая линию, творит форму, — говорил Клее. — Форма — не результат, а генезис. Искусство существует по тем же законам, что и все мироздание».

В нарисованном круге есть бытие. Но как увидеть в нем личность автора? В любой точке, созданной рукотворным образом, содержится личность автора. Ведь и сам человек — это одновременно и точка в мироздании, и само мироздание.

Состояние движущейся неподвижности. Именно в нем моя мечта — соединить все, не соединяя, — обретает форму и становится бытием.