Движение образует форму

Макарова Елена Григорьевна

Белый пароход

 

По утрам мы с сыном ждали почтальоншу. Федя в ползунках стоял на подоконнике, упершись ладонями в окно, а я мечтала о письме, которое изменит жизнь. Что в нем должно было быть написано, я понятия не имела. Почтальонша с тяжелой сумкой наперевес появлялась у нашего подъезда около десяти часов утра. Взяв Федю на руки, я подходила к двери, пережидала, когда она уйдет, и с ключиком поднималась на один пролет, к облупленным зеленым ящикам. Сквозь дырки было видно, есть письмо или нет. Но и пустой я отпирала — Федя любил заглядывать внутрь.

Всякие бывали письма, но я ждала особенного. И дождалась. Оно пришло в 1988 году. В нем было сказано, что мне разрешена командировка в Чехословакию. Это письмо изменило мою жизнь.

Дома я постоянно проверяю электронную почту. За границей — минимум раз в день. Иначе не усну. Сегодня я получила много писем, и одно — очень важное. От девушки, которая привозила к нам в Хайфу своего маленького сына. Посоветоваться. Ребенок был по-настоящему сложным. И непрогнозируемым. Как любой человек, кстати. Единственное, что мы с Сережей могли сделать, это поддержать ее душевно.

«Леночка, я хочу вам рассказать об одном чуде, к которому я стала причастна. Мы с А. только что вернулись с Дальнего Востока, где три недели провели на теплоходе, плывущем по реке Амур по местным красотам. Но не ради красот и свежего воздуха мы туда поехали. Теплоход — это детский благотворительный проект «Белый пароход», организованный всемирно известным оперным басом Николаем Диденко, для детей просто папой Колей, и московской Академией хорового искусства. Три недели детки из неблагополучных семей, олигофрены, глухонемые, дэцепэшки, детдомовцы, просто талантливые дальневосточные дети из обычных семей — всего 85 человек — на протяжении вот уже семи лет занимаются на теплоходе музыкой, по-настоящему и по-взрослому. Возраст — от 6 до 19 лет. Таланты. Некоторые просто гении. С ними плывут педагоги академии и два известных московских музыканта, мои друзья, благодаря которым я и попала на проект (приехала журналистом, уехала «многодетной мамой» и арт-терапевтом, а также гримером, психологом, костюмером и просто подругой).

Три недели мы жили большой семьей, и уже со второго дня я достала из ящика пластилин и предложила девочке, что плакала у меня под окном на палубе, пока звонила по утрам маме, слепить ее плохое настроение. Взяла один брикет пластилина — синий. Она выбрала красный. Я лепила свое плохое — в виде чемодана и знака того, что мне не хочется отсюда уезжать. Она лепила человечка — потом назвала его Смертью. Потом мы обменялись: я дала ей синюю ручку чемодана, а она мне — полоску красного пластилина. Я налепила грустному чемодану улыбку, а она Смерти — синий шарфик.

Смерть в синеньком шарфике взяла в руки чемодан и покинула нас, прихватив наше плохое настроение.

Девочка с того дня меня не покидала, а следом пришли еще двенадцать мальчишек и девчонок, и вместе мы лепили и клеили остров детства, рисовали, лепили, складывали оригами и творили чудеса, и все это время я думала о дорогих Макаровых, которым надо непременно это рассказать.

Так, сама не ведая, я стала для детей арт-терапевтом. Сколько бюстов и портретов Коли Диденко было слеплено! Как он хохотал каждый раз, получая новый подарок! А как мои детки, собрав пустые пластиковые бутылки по теплоходу, делали из них смешных человечков и собирались снимать о них мультик! Какое дерево мороженого распускалось у нас на острове!

А сколько историй любви я услышала. Одиннадцатилетняя Полечка, с протезом вместо правой ножки, влюбилась во взрослого баритона двадцати двух лет. Хулиган с плохим зрением страдал от неразделенной любви к красотке Виолетте, одно имя чего стоит… А сколько взрослых историй от подростков!.. Вы себе можете это представить… У кого-то по десять-двадцать операций только ради того, чтобы вылезти из инвалидной коляски. У кого-то безнадежное угасание. И страстная жажда жизни! Я могу писать о них бесконечно».

«Дорогая моя! Твой ребенок три недели смог находиться в огромном обществе — считай это чудом. Прежде он требовал ежесекундного внимания, полной вовлеченности, а теперь в его присутствии ты способна чем-то заниматься. Да еще с двенадцатью детьми! Я тобой горжусь, умница! Об остальном напишу подробней, когда вернусь из Милана».