Движение образует форму

Макарова Елена Григорьевна

Когда умрешь, начнутся сны в обратную сторону?

 

Мальчик рисует машину и рассказывает:

— Это джип, он маленький снаружи, но внутри большой.

— Такого не бывает! — кричат хором дети.

— Ну и что, — отвечает мальчик, — зато так можно нарисовать.

Вечером заглянула на форум. Давным-давно (на самом деле несколько месяцев тому назад) я по просьбе родителей дала маленьким детям задание. С той поры поток «перлов» не прекращается. Дети ждут похвал.

Задание выглядело так:

«Давайте внимательно посмотрим на маму.

Что она сейчас делает?

Нарисуй, пожалуйста, что она сейчас делает.

Может, просто смотрит на тебя?

Ест мороженое?

Читает книгу?

Моет посуду?

Рисует?

Подлови ее за разными делами и нарисуй. Может быть, у тебя получится целая книжка про маму, а может быть, только один рисунок. Но что-то получится.

Пусть мама это сфотографирует и покажет.

Так мы познакомимся со всеми мамами, узнаем, что они любят, а чего не любят.

У мам есть свои повадки. Ведь они все разные, и выглядят по-разному, и одеваются в разные одежды.

Иногда им некогда сходить в магазин и купить себе новую одежду.

Нарисуй маме новую одежду. Пусть примерит.

Отведи маму, куда хочешь: в музей, в лес, в магазин.

Дай ей задание.

В музее — выбрать самую красивую картину и остановиться около нее. Нарисуй, у какой картины она остановилась.

В лесу нарисуй, у какого дерева она остановилась.

В магазине нарисуй, у какой вещи она остановилась.

Там мы еще кое-что узнаем о маме.

Когда же тебе надоест рисовать маму, слепи из пластилина стул и посади на него кого хочешь!»

Казалось бы, зачем давать детям такое задание? Они и так рисуют мам. Однако то, что я велела им следить за мамой, отправлять ее в магазин за одеждой и так далее, превратило задание в увлекательную игру. Отвести маму в лес, магазин или на выставку — это задание явно повысило статус самостоятельности и обратило внимание на многие детали, которых они не замечали раньше.

«мама-пиратка со всей семьей

потому и злая, что пиратка!

справа папа с перьями в шляпе

в середине Макс

он вооружен больше всех

у него даже в сапоге кинжал!

Соня безоружная

маленькая еще!»

Отвечаю Максу:

«Макс, у тебя дома, похоже, происходят военные баталии. Одна сестренка в стороне, поскольку маленькая. Стол и стул вполне миролюбивые, как мне кажется. А человек готов драться. Или он просто так себе меч держит, для защиты? Если ты позовешь меня в гости, я тоже прихвачу меч, на всякий пожарный».

А какой у нее меч? А из чего? А как она его повезет? А в трамвай ее пустят? — донимает Макс маму.

Надо выручать!

«Дорогой Макс, не беспокойся. Оружие я каждому встречному не показываю. А если и покажу, никто не увидит. Потому что оно у меня волшебное».

— Выключай компьютер и пошли, — велит Маня.

Напротив «Палладио» растут какие-то диковинные деревья, они цветут в начале июля, пышная зеленая крона обсыпана мелкими беленькими звездочками, на асфальте — звездный ковер из опавших цветочков. Мы идем к каналу по прямой, никуда не сворачивая. Вчера петляли, и нас занесло к зданию морга. Нет уж!

— Когда умрешь, начнутся сны в обратную сторону? — спросил один мальчик у мамы.

— Новости форума? — Маня подтрунивает над моей приверженностью к одной и той же информационной программе: дети, родители, искусство. — Кстати, я много думала о снах в первом классе. Воображала себя гуляющей в чужих снах. Наверное, поэтому я вместо школы ходила в соседнюю высотку, поднималась на шестнадцатый этаж, смотрела из окна в открытое небо — что-то вообще нереальное, почти что космос, — усаживалась на взлетной площадке (подоконник с батареей) и читала сказки братьев Гримм.

— Пока тебя не накрыла моя знакомая, которая жила в этом доме. Хорошо, что она по ошибке нажала на шестнадцатый этаж.

— А зато ты в детстве была паинькой и любила книжки про людей, которые стремятся к недостижимой цели и добиваются ее на последней странице.

— Откуда ты знаешь?

— Ты сама мне рассказывала.

— У меня приземленные мечты.

— Как у Эдит. Ее вдохновляет лишь одна реальность. Она не может представить машину времени, не может представить, как, не покидая своего места, быть одновременно где-то еще, как посещать чужие сны и наводить там порядок. Люди реальности боятся смерти. Вот ты и боишься!

Мне кажется, что Маня старше меня. У нее какой-то иной опыт, недоступный моему сознанию. И это моя дочь. Что тогда говорить о тех, кого я пытаюсь не только понять, но и направить?

— После твоей вечерней лекции девушки не будут спать всю ночь, — говорит Маня. — Они так впечатлились… Та, с фоном, ушла заплаканная. Что с ней происходит?

Я объяснила.

— Тогда точно стоило затевать терезинскую тему.

Алло, алло, жизнь продолжается!

В ночи арка Гарибальди выглядит как ворота к звездам, днем на фоне светлого неба она кажется тяжеловесной. Мы проходим под ней, но не взлетаем к звездам, а спускаемся к каналу, минуем неподвижный корабль-ресторан, стоящий в мутно-зеленой воде, ищем, где бы приземлиться, выпить воды или сока.

Прошли почти до конца туристического маршрута. Забрались в катер-кафе. Заказали газированную воду. Катер чуть покачивается, ни души вокруг, даже официантка, поставив перед нами бутылку и стаканы, сошла на берег поболтать с молодыми людьми.

— Если бы в твои годы кто-нибудь мне сказал, что я буду сидеть в Милане, на канале, спроектированном по плану Леонардо, и напротив будет сидеть моя взрослая дочь…

— По-моему, тебе надо завести файл под названием «Хроника чудес» и все туда записывать. И тогда ты увидишь, что твоя жизнь — одно сплошное чудо.

— А ты завела?

— Нет. Я не хроникер. Мне все равно, было что-то на самом деле или это все выдумка. А тебе важны факты.