Движение образует форму

Макарова Елена Григорьевна

Идеальное отражение вверх ногами

 

Мы с Маней отправляемся в поход в неизвестном направлении. Весна в разгаре, все бурно цветет, теплынь, красота. Вышли из ворот Малой крепости и двинулись по направлению к Праге. Прошли несколько километров и увидели красивую дорогу, ведущую в направлении далеких гор. Среднечешская возвышенность — так, кажется, это называется. Дошли до маленького городка с огромным костелом, за ним, в низине, текла река. Или озеро. Мы решили идти вдоль берега в надежде, что где-то появится мост. Или проезжая дорога. Или просто дорога, которая выведет нас в доселе невиданный город.

Вечерело. На том берегу было все — ездили поезда и машины, светились магазины и ресторанчики, а на нашем — ничего, одна лишь тропинка да полуразваленные скамейки.

Мы сели на скамейку и стали смотреть на воду. Проехал поезд вверх ногами. Проехала машина вверх ногами. Деревня на пригорке, что напротив, встала на макушку. Австралийский цирк! Я видела его представление в Стокгольме: под самым куполом человек вниз головой шел к своему другу вниз головой, и они пили пиво вниз головой.

Маня достала фотоаппарат.

— Такого идеального перевернутого отражения я никогда не видела, — сказала она, щелкая деревню в воде.

Мы стали ждать, когда проедет поезд. И дождались. Красные вагоны промчались по воде вверх ногами.

Стемнело. Фотографировать стало невозможно. Мы продолжали идти по тропинке. Маня завела разговор о том, есть ли смысл писать такую картину. Как только она увидела это, ей немедленно захотелось нарисовать ее, но вместо этого она достала фотоаппарат.

— А что если налить воды в огромный таз, — размышляет вслух Маня, — сесть в него и рисовать свое отражение? Нет, не выйдет. Любое колебание уничтожает зеркальность.

Наступила тьма, бледный месяц прятался за облака. Сворачивать назад? Нет, мы идем вперед! Наконец-то справа появилось несколько домиков. К ним вела тропинка, которая постепенно перешла в дорогу. Сонный хутор. Ни души. Миновав его, мы пошли дальше. Минут через пятнадцать — еще одна деревня, но тут уже горел свет в некоторых окнах, и даже пивная была открыта. В ней никого не было, кроме хозяйки. Пиво мы пить не стали, взяли чай и чипсы. Главное, здесь можно узнать, как добраться до Терезина. Хозяйка взмахнула руками. А как добраться до моста? Еще десять километров, но тогда мы окажемся совсем в другой стороне. Поразмыслив, хозяйка сказала, что дорога есть, но в темноте ее не найти. С этими словами она вывела нас из пивной и показала рукой направление.

Мы пошли. Ни зги не видать. Вдалеке какое-то шоссе, судя по звуку. Мы шли долго, но вышли не к шоссе, а к другой деревне. Оттуда — на проселочную дорогу, которая вывела на шоссе.

— А это не наш ли терезинский костел? — указала Маня на светящееся что-то.

— Сомнительно — у него острый шпиль.

— Шпиль отсюда не виден, а свет яркий. Пошли туда.

Пошли. В темноте невозможно понять расстояние от точки до точки. Мы шли долго, пока наконец не стало ясно, что это и есть наш костел. Как мы обрадовались, когда увидели стену крепости! Мы в Терезине!

Я рассказала Мане, как в ноябре сорок третьего всех жителей гетто повели в Богушовскую котловину на пересчет, как они стояли там под дождем двенадцать часов, никто не знал, убьют их там или будут держать всю ночь под конвоем. И какое же это было счастье, когда поздно вечером шеренги заключенных повели обратно в гетто. Люди бегом бежали в свою тюрьму.

И мы с Маней бежали.

Дома мы еще долго не могли прийти в себя. Маня что-то писала в альбом, а я села за компьютер.