Древняя история казачества

Савельев Евграф Петрович

Кто такие казаки? Потомки беглых крепостных, одно из сословий старой России, как обычно утверждает академическая наука? Или же их предки (по крайней мере часть из них) испокон веков жили в тех же самых краях — на Дону, на Кубани?.. Именно такой позиции придерживается автор этой книги — историк казачества, писатель и краевед Евграф Петрович Савельев. Привлекая колоссальный по объему фактический материал, со страстью и убежденностью истинного патриота он доказывает, что культура казачества во многих своих проявлениях уходит в глубины тысячелетий, что казаки — не случайные пришельцы на своей земле.

 

Историк, казак и провидец

Известный и прославленный своими трудами по древней и современной истории казачества писатель и краевед Евграф Петрович Савельев родился 18 декабря 1860 года, а кончил свои дни в 1927 году в Новочеркасске. Он был свидетелем последнего расцвета, а также заката Российской империи.

По его семье также прокатилась Гражданская война. Так, старший сын Александр сражался в белой армии, туда же была призвана врачом дочь Валентина, а младший, Василий, был комиссаром в Красной армии. И потом его семью разметала судьба по всему белу свету, потомки Евграфа Петровича теперь живут в Балкарии и Болгарии, а также в Германии и Венесуэле.

Вообще о жизни писателя, а особенно о последних годах, известно немного. Остались только напечатанные еще в царской России книги и статьи, а все его работы последних десяти лет жизни напечатаны не были и пропали уже в огне Второй Мировой войны.

В отечественной историографии имя Е. П. Савельева осталось благодаря фундаментальному труду «Древняя история казачества», напечатанному в трех томах с 1915 по 1918 год в Новочеркасске.

При советской власти он не переиздавался, сохранились и с великим трудом были отысканы всего несколько экземпляров от первого издания. Они были воспроизведены репринтно (Ростов-на-Дону, 1990), а теперь многократно переизданы и получили широчайший отклик в России. Этот труд и воспроизводится в настоящем издании. Представляют несомненный интерес и другие его работы, такие как «Очерки истории торговли на Дону» (1904), «Атаман М. И. Платов и основание Новочеркасска» (1906), «Типы донских казаков и особенности их говора» (1908) и др.

Особенно продуктивным периодом его творчества были годы, когда в стране уже разгорался революционный пожар. В 1917–1918 годах вышли кроме последних томов «Древней истории…» также «Войсковой круг на Дону как народоправление», «Булавин и Некрасов», и еще пьеса в стихах «Гибель Чернобога», где есть и размышления о политических идеалах и мироустройстве: о «воле казачьей», о традициях «казачьего круга», как древнем вечевом народоправстве. Здесь Е. П. Савельев рассказывал о том, что во все века казаки отстаивали идеалы вольной жизни, и потому не дали закрепостить себя.

А в настоящем он видел как бы эхо от прошлого, повторяющуюся из века в век со времен языческих и ведических великую мистерию борьбы добра со злом.

Так, в «Гибели Чернобога» (1917), напечатанной, между прочим, в Донской епархиальной типографии, власть над миром захватывает древний бог тьмы и зла, коему служат его жрецы, также судейские, дьяки и проч., а низвергает все зло во тьму сам Баян — «витязь светозарный, с великой, сильною душой, народу Богом Света данный, с горящей, огненной звездой на златокованном шеломе, рожденный Светом от Зарницы, прекрасной, юной Царь-девицы из массагетских теплых стран…».

Поразительно, но так Е. П. Савельев провидел не только символы грядущей революции (звезды на шлемах-буденовках появятся позже), он здесь по сути пересказал древнюю мистерию борьбы князя алан-казаков IV века Буса Белояра и сына его Баяна, потомков Солнцебога Яра и Зари, против бога тьмы Каранджеля-Чернобога. А ведь эта история была известна в то время немногим посвященным в православно-ведическую, ведославную, традицию.

Тогда же Е. П. Савельев, как археолог, искал и исследовал святилища пятигорских черкас, предков донских казаков, на развалинах близ Пятигорска и священной горы Бештау, о чем сообщил в заметке «Храм солнцепоклонников на горе Бештау». Ведь именно здесь расположены главные святыни ведославной традиции, включая Бусов курган.

Всю жизнь Евграф Петрович немало средств, времени и сил тратил не только на исторические труды, археологические раскопки. Он также мечтал вырастить на Донской земле яблони с необычно крупными яблоками, следуя и здесь древней традиции «украшения земли». Он видел, что заброшенные сады, превратившиеся за столетия в буйно разросшиеся рощи диких яблонь и алычи, окружают развалины величественных аланских-казачьих городов в Древнем Пятигорье. И за это советские историографы с усмешкой называли его «историком-садоводом».

Все мысли историка-патриота всегда были обращены к поиску истоков казачества, как древнейшей и самобытной части русского народа, сохранившей идеалы предков: ведических ариев, саков, массагетов, алан, сарматов-роксалан. Само возникновение имени казаков он относил в глубь веков, возводя его к самоназванию арийцев, как Азов-Саков, али Асов. Важно вспомнить, что и сам Будда Сакья-Муни, основатель буддизма, был князем из рода саков-сакиев. Да и Буса Белояра «Велесова книга» именует Будаем, то есть Буддой. Христиане же первых веков в князе Бусе Белояре видели образ Христа.

Античной истории известны близ Каспия и к северу от Черного моря бесчисленные племена саков, массагетов, асов-роксалан. А потом, в Средневековье, — яссов, касогов, торков, подонских бродников, именуемых общим именем черных клобуков. В «Велесовой книге» эти народы именуются русколанами, также «белогорами», «белоярами», «новоярами» и иными именами.

Русские летописи упоминали, что черные клобуки назывались также черкасами и казаками. И многие историки казачества полагают, что общее имя казаков образовано от сочетания имени племени саков (оленей-сохатых) с приставкой «кос» («кас») — «белый». Получается: «белые олени». Заметим, древний герб Войска Донского — «Елень пронзен стрелой», изображает белого оленя с черной стрелой в спине.

И, разумеется, глубоко чужды были Е. П. Савельеву, как и иным казачьим историкам-патриотам теории, рассматривающие казачество как «беглых крепостных», либо «сброд людей разных народностей», согласно принятой большинством современных историков доктрине.

Но тут следует заметить, что в начале XX века подобные теории оспаривались многими и вовсе не были общепринятыми. Их активно поддерживали лишь «норманисты», приверженцы западной исторической школы, выдававшие свою точку зрения за официальную. А у Запада всегда были свои интересы на Кавказе — и экономические, и политические. И потому историки-норманисты выступали, как «агенты влияния», коим было важно ослабить позиции геополитического противника и конкурента.

К сожалению, наследники этого направления, а также сродные им «хазароведы», уже заняли главенствующие позиции в российской академическойсреде, но в те годы им мощно противостояли славянофилы и антинорманисты.

Можно, к примеру, назвать имя Дмитрия Ивановича Иловайского (1832–1920), автора многих научных трудов, а также гимназических учебников, который также отстаивал древности Черноморо-Азовской Руси и видел предков русских и казаков в роксаланах и аланах. Именно его точка зрения была в те годы официальной.

Так что труды Е. П. Савельева не были такими революционными в области историографии, как они воспринимаются теперь. Их ценность прежде всего в том, что он привлек для отстаивания истинной истории наших предков множество важных источников, древних казацких преданий, а также в том, что вступил в борьбу с оппонентами без страха и оглядки на ложные авторитеты.

За эту смелость и вольномыслие, и прежде всего за прямую критику самодержавия — в Чернобоге и его присных нетрудно увидеть карикатуру на царя и его окружение — ему даже, как говорят старожилые казаки, грозило заточение в Петропавловской крепости. Потому и сын его, Василий, ушел «в революцию», к красным.

Но и это не помогло признанию его трудов новой, большевистской властью, оказавшейся еще более консервативной в вопросах истории, чем прежняя, опасавшейся силы и независимости казачества, помнившей о том, что эта история получила статус официальной в 1918–1920 годах при создании казацкой республики в области Всевеликого войска Донского. Хорошо еще, что сам Е. П. Савельев не попал потом под репрессии и «расказачивание».

Конечно, Евграф Петрович в своих книгах спорил несколько более эмоционально, чем это принято в исторических кругах, а также он чрезмерно вольно использовал метод символической этимологии, представлял и народное, чисто казачье, видение исторических проблем, но тем не менее этот спор был вполне научным, ведущим к истине.

Опорочивание имени и трудов Е. П. Савельева привело к тому, что важное направление в исследовании исторического прошлого как казачества, так и всей индоевропейской расы было осмеяно и отвергнуто.

Отрицательные и категоричные выводы были сделаны несмотря на то, что изучение и научное обоснование этой теории находилось тогда в самом зародыше и естественно не могло на равных соперничать с устоявшимися, «отшлифованными» теориями, на деле не имеющими к реальной истории русского народа никакого отношения.

И важно, что ныне труды сего подвижника вновь входят в общественное сознание и научный обиход. Ведь именно так, заинтересованно, «кровью сердца» и должна писаться истинная история предков.

И здесь следует напомить слова П. Е. Савельева: «Тот, кто собирается писать историю, должен посвятить многие годы на собирание всего того, что может просветить его ум по избранному предмету. …Для этого нужна бесконечная начитанность, любовь к избранному предмету, а, главное, к народу, историю которого собираешься писать…»

А. И. Асов, 2007 г.

 

Вместо предисловия

(Как нужно писать историю)*

{* В книге частично сохранены орфография и особенности словоупотребления оригинала. — Примеч. ред.}.

История казачества, в том числе и Донского, еще мало разработана, а потому казачье население в массе своей о великих делах предков своих знает очень немного: о первоначальном же происхождении этого народа не имеет ни малейшего представления, если не считать ни на чем не основанных легенд, дошедших до нас изустным преданием или записанных и необдуманно принятых за достоверные факты некоторыми легковерными историками. Письменных памятников о древностях казачества очень немного, да и те разбросаны по разным, мало изученным, русским и иностранным архивам и библиотекам; доступные же изучению русские летописные сказания говорят о казачестве весьма сбивчиво, а в большинстве случаев почти совсем о том замалчивают. Донской архив, в котором, надо полагать, было немало ценного материала по данному вопросу, сгорел дотла в гор. Черкасске в 1744 году.

Читатель скажет, что это все давно забытые дела и вспоминать о них нет никакого интереса и смысла. Но это далеко неверно. История есть результат человеческих опытов; опыты же мы можем забыть лишь тогда, когда мы в них более не нуждаемся, между тем как мы еще и теперь на каждом шагу наталкиваемся на такие факты, которые нам непонятны с современной точки зрения, но могут быть объяснены лишь историей. К ним мы можем отнести, с одной стороны, проявление отличительной народной гордости, стремление к властвованию, вероисповедной терпимости и национальной обособленности, наряду с непросвещенностью масс; с другой — часто до поразительности быстрый и устойчивый культурный рост народа с прогрессивным стремлением к владычеству над другими национальностями не путем насилия и страха, а науки, искусств и вообще культурно-экономического превосходства над остальными.

Взвесить, оценить, объяснить и осветить все это может нам лишь только история.

Историк должен быть беспристрастен, объективен и независим. Это самые главные его достоинства. Без этих качеств из-под пера его выйдет не правдивая история данного народа, в научном смысле, а пристрастный рассказ о жизни одного, с порицанием или умалением исторического значения другого. Такая история для науки значения иметь не может. Начинающий историк должен это помнить. Скрывать, извинять и замалчивать требующие порицания действия исторических личностей — это значит затемнять ход жизни народа и его стремление к будущему. Говорить во всеуслышание, раскрывать злоупотребления и бороться с ними — дело науки, которая должна быть руководительницей в нашей жизни. Благородные мыслители и исторические деятели должны трудиться над развитием человеческой культуры и утверждением нравственных воззрений в обществе, которое в этом случае должно быть единомыслящим на пространстве всего культурного мира.

Ничто так рельефно не рисует степени культурности пишущего класса, а также умственного и нравственного состояния самого народа, как его историческая литература. Из всех предметов, в которых упражняется перо, эта часть самая трудная и может назваться настоящим мерилом начитанности и учености писателя, его чувств и понятий. В этом труде отражаются в полном свете и его собственные познания, и мнения, и нравственный облик, и, наконец, искусство, приобретенное навыком и упражнением, побеждать свои страсти, свою самонадеянность, свои и чужие предрассудки в пользу истины и общего блага.

Может ли Донское казачество похвалиться по части исторической литературы?

К сожалению, у нас на Дону такой литературы слишком мало, хотя уже достаточно собрано материала для истории этого войска.

Донские казаки, в большинстве случаев, не знают даже, кто были их предки, откуда пришли и почему они называются казаками. Они знают только, что деды их и прадеды издавна служили Российским Государям и за верную службу получали от них разные льготы, привилегии и жалованные грамоты на владение принадлежащими им ныне землями и угодьями. Вот и все. Вообще у нас на Дону, не говоря уже о массе казачества, малограмотной и даже неграмотной, и в интеллигентной среде историей интересуются мало и книги по историческим вопросам расходятся слабо. А вопрос об истории казачества поднимался некоторыми истинно любящими свою родину не раз, даже были попытки и к составлению истории, но труды эти вообще страдали недостаточной разработанностью исторического материала и неудачными заимствованиями и подражанием другим историкам, мнения и выводы которых, иногда заведомо неверные, принимались как положительные данные и целиком вносились в эти труды. Поднимался вопрос и о происхождении казачества, но дальше предположительных выводов он не шел, а выводы эти были: «Донское казачество, по всей вероятности, происхождения неблагородного, — оно образовалось из беглецов разных областей Московского государства» и т. д. (Карамзин); или «в Придонских степях собирается (в XV в.) вольница из русских беглецов-разбойников»… (Иловайский).

Местные историки упускали из виду, что история целого государства не есть история его окраин. У историков государства задачи были совсем другие, чем у историков, пишущих историю какого-либо народа, вошедшего в состав этого государства. Там история окраин приносилась в жертву центра, выдающиеся события и стремления окраин замалчивались или объяснялись с точки зрения центра, даже иногда порицались, как сепаратные. Так, например, в русской истории при покорении царем Иваном Васильевичем Грозным Казанского и Астраханского царств о казаках упоминается лишь вскользь, говорится мельком, между тем как, по достоверным историческим данным, в покорении Казани их участвовало от 6 до 7 тысяч. Пусть это были казаки Рязанские и Мещерские, но достоверно и то, что там была и донская конница. Казаки, как люди ратные, более других были знакомы с употреблением пороха и искусством осады крепостей, а потому при подкопах и взрыве казанских стен они играли первенствующую роль и первые ворвались в проломы крепости. Такую же первенствующую роль они играли и при покорении царства Астраханского. «Сведав о том, что царь Иоанн решился покорить царство Астраханское, Донские казаки, пламенея доказать усердие свое к Государю, приговорили в кругу своем вспомоществовать ему. Почему знатная их часть, под начальством походных атаманов — Павлова и Ляпуна, пошли к Переволоке и, дождавшись тут царских войск, шедших Волгой под предводительством князя Вяземского, присоединились к оным», говорит российский историк. И только. Летописи же об этом событии говорят, что, когда московские войска еще продолжали плыть Волгой, а часть их, высадившись на сушу, медленно подвигалась правым берегом реки к Астрахани, казаки, составляя передовой отряд, под Черным островом нанесли такое поражение Ямгурчею, астраханскому царю, что тот бросил город и расположился станом в 5-ти верстах ниже него. При вторичном поражении казаками он с остатками своих войск ушел в степи и, преследуемый атаманом Павловым на расстоянии более четырехсот верст, успел вскочить в Азов только с 20-ю всадниками. Князь Вяземский занял Астрахань без боя.

Российский историк честь покорения Астрахани всецело приписывает царю Иоанну Грозному и его полководцу князю Вяземскому; историк же Донского казачества в подобного рода событиях, не умаляя деятельности и стремлений Российских Монархов к объединению страны и покорению ее врагов, должен быть более самостоятельным и постараться о казаках сказать правдивую и подробную повесть, не подражая первым и заимствуя от них только то, что, по проверке, действительно является ценным.

Труды наших донских историков обнаруживают и еще один общий недостаток — это отсутствие критических приемов исторических исследований или слишком одностороннее отношение к такому труду.

Исторические творения считались и считаются всегда результатом необыкновенного трудолюбия, терпения, прилежных изысканий, долгих соображений, обширной учености и тщательно обработанной мысли. Тот, кто собирается писать историю, должен посвятить многие годы на собирание всего того, что может просветить его ум по избранному предмету; должен сличить все тексты, сблизить все отголоски одного и того же известия, взвесить все сопряженные с ним нравственные и физические обстоятельства; должен преследовать его не только на родной земле, но и за пределами ее, до последнего эха, прозвучавшего в бытописаниях разных народов; должен проникнуть во все доступные источники, не пропустить ни одной строчки, не увидев ее собственными глазами и не взвесив собственным беспристрастием. Первая обязанность в таком случае — знать, где искать; вторая — уметь находить. Для этого нужна бесконечная начитанность, любовь к избранному предмету, а главное, к народу, историю которого собираешься писать*. Нужно родиться среди этого народа, долго жить с ним, изучить его нравы и обычаи, язык, песни, игры, поверья и исторические сказания в виде народного эпоса; нужно изучить антропологию народа и все археологические памятники данной местности. История без сравнительного языковедения, антропологии и археологии будет не полна, сбивчива и не точна, а потому и не может представить действительной картины жизни прошлого. Лингвистика ищет родственность народов в сродстве корней их первоначального языка; история культуры в связи с археологией — в общности культа; антропология же ищет родство народов в общих чертах их физического строения, в устройстве черепа и других частей тела. Следовательно, для изучения истории данного народа, как например казачества, необходимо знать не только русские летописные сказания, но и историю, антропологию, языки и археологию всех соседних народов, как родственных, так и принадлежащих к другой расе, с которыми древнее казачество сталкивалось и тем или иным способом получало влияние, заимствовало культуру и проч.

{* Эти мысли высказывал еще Сенковский в статье «Казаки» в 1834 году, хотя сам и не воспользовался ими, произведя слово — «казак» от каз, гас — гусь, гусак.}.

Одним словом, нет такого мелкого исторического вопроса, который не требовал бы подробного изучения и долговременного обзора со всех сторон.

Историк обязан знать все, что в его время известно науке об этом вопросе. Для него не должно служить преградою даже незнание языков тех народов, с которыми древнее казачество сталкивалось в течение многих веков, а также сокрытые в недрах курганов тайны, могущие свидетельствовать о былой жизни Дона.

Донские казаки, служившие с честью около четырех веков Московскому государству и своею доблестью и рыцарской храбростью известные всему миру, должны иметь и знать свою историю.

Они, во дни порабощения России, ее бессилия и неустройства, на южных ее пределах, сами собой встали грозной стеной и своим удальством и упорной борьбой, длившейся целые века, изумили все соседние народы. От берегов Дуная и Днепра, по степям Дона, Кубани, Терека, Нижней Волги, Урала и далее на Восток, по дебрям Сибири, до Амура и Камчатки, по меже великой современной России, казачьи общины первые положили заветную черту, чрез которую не суждено было уже перешагнуть соседним народам, и своим мужеством и кровью отстояли занятые ими земли. Пример в жизни народов редкий. (Вегель).

Казачество, предложившее свою службу Московскому Царю в половине XVI века в борьбе с их общими врагами — турками, крымцами, астраханцами, ногаями и другой татарвой, было уже довольно значительной и сильной народной общиной. Следовательно, служба казачества Москве началась раньше, чем это принято думать.

Все это должно быть выяснено будущими донскими историками.

От таких историков требуется беспристрастная оценка духа казачества и его исторического роста.

Для истории о начале казачества недостаточно знать местные источники, а нужно хорошо изучить историков греческих, римских, армянских, арабских, татарских и турецких, порыться в консульских донесениях XI–XV вв., хранящихся в архиве монастыря св. Марка в Венеции, основательно познакомиться с археологией Дона, берегов Черного и Азовского морей и тогда уже сказать свое слово и сделать заключение о том, кто были предки Донских казаков XV и XVI вв., а равно, кто были предки казаков Мещерских, Рязанских, Северских (севрюков) и Запорожских.

Новочеркасск, 1915 г.

Е. П. Савельев

 

Часть I

Предки казачества

 

Глава I

Взгляд историков на происхождение казаков

Многомиллионный народ, населяющий в настоящее время берега Дона, Кубани, Терека, Урала, Нижней Волги, Иртыша, Амура, Уссури и другие места великой России, как-то: Забайкалье и даже Камчатку и с гордостью называющий себя в течение многих веков «казаками», едва ли может правильно понимать носимое им имя, а тем более объяснить его значение.

В русской исторической литературе хотя и были многократные попытки к объяснению этого слова, но они, как увидим ниже, не привели ни к какому положительному результату. Задача действительно нелегкая, тем более что название народа «казаки» тесно связано с вопросом о его происхождении.

Если мы станем на точку зрения российских историков, объясняющих, хотя и бездоказательно, происхождение казачества от гулящих, бездомных людей и беглых преступников из разных областей Московского и Литовско-Польского государств, «искавших дикой воли и добычи в опустелых улусах орды Батыя» (Карамзин), то название «казак» будет происхождения сравнительно недавнего, явившееся на Руси не ранее XV века и данное этим беглецам другими народами как имя нарицательное, с отождествлением со словом «вольный, никому неподвластный, свободный». (Отождествление это будет объяснено ниже.) Но тогда явится на сцену совсем необъяснимый вопрос, а именно: почему беглецы эти, скопившиеся на Днепре и Дону и по низовьям Волги, стали сами себя в XV и XVI вв. именовать казаками — названием чуждым, для них совсем непонятным, и с гордостью носят это имя в течение четырех веков, совсем отрицая какую-либо связь с московскими и литовскими областями, кроме связи по религии.

Русские и все славянские народы издавна называют германцев немцами, французы аллеманами, англичане, как и древние римляне, — германцами, шведы и норвежцы — по-своему и т. д.; сами же немцы, считая эту кличку для себя обидной, называют себя дейтш, а страну свою Дейтшланд.

Арабы, русские и южные славяне турок называют: турки, тюрки и турци, от арабского слова «туркур», разбойник, следовательно, прозвищем бранным, которое турки не любят: сами же себя они именуют османами (османли) от султана Османа и оттоманами.

Подобных примеров можно привести тысячи, и все они будут свидетельствовать, что каждый народ носит с гордостью только то имя, которое он сам себе дал, а не то, каким его называют другие народы, часто даже в насмешку или как бранное.

Освобожденные от рабства американские негры в 1821 году основали на западном берегу Африки самостоятельную республику и назвали ее Либерия (от лат. слова liber — свободный): почему же русские и литовские беглецы, почувствовав в южных степях вольную волю и свободу от гнета бояр, не наименовали свою общину и себя одним из этих названий, а каким-то неведомым им словом «казак», объяснить которое лингвисты до сего времени не могут, и все это происходит оттого, что все историки стоят на ложной дороге в вопросе о происхождении этого, как будто бы всем известного, но на самом деле загадочного народа — казаков. Были ли когда в истории примеры, чтобы бежавшие в одиночку холопы и преступники за тысячи верст от своей родины, среди чуждого и враждебного им народа могли основать особое государство, составить сильную демократическую, свободолюбивую и религиозно-идейную общину, целый народ, с его своеобразным правлением, где старшого не было, а младший равен всем, с особыми воинскими приемами, с особенным говором, другими нравами и обычаями, а главное — рыцарской идеей лечь костьми за обиженных и угнетенных, за свои родные земли и православную греческую веру, на удивление всему миру и на славу своим потомкам. Пример в истории редкий, если не сказать — единственный. Исключительным его назвать нельзя, так как в истории подобного рода исключений не было и быть не может.

Казаки отстояли для России весь юг, покорили Сибирь, проникли на Амур за 200 лет до его присоединения (в Албазине), открыли Берингов пролив за 100 лет до Беринга (казак Дежнев) и даже проникли до островов Новой Сибири, в Ледовитом океане.

На покоренных и отнятых у татар и турок землях они стали твердой ногой по Дону, Тереку, Кубани, Уралу, Иртышу, Амуру, даже до Камчатки, сохраняя повсюду свои особенные, мало понятные историкам, нравы, обычаи и своеобразное воинское устройство. Сделали ли что-либо подобное прославленные западом алжирские пираты и итальянские бандиты, существовавшие, как известно, более тысячи лет? Ничего подобного.

Казаки-некрасовцы, ушедшие от гнева Петра Великого, в числе 600 семей, с атаманом Игнатием Некрасовым, сподвижником Кондратия Булавина, в 1708 году на Кубань, а потом — в Турцию, в течение 200 лет неизменно сохраняют древний общинно-казацкий строй, старинный казачий говор, нравы и обычаи XVI в., выбирают, как и прежде, атаманов и есаулов и решают все свои общественные дела казачьим кругом.

Могли ли так поступать потомки всякого рода беглых из разных мест, случайного, как думают некоторые историки, сброда, не имевшего общих традиций и не соединенного одним идейно-рыцарским духом, если бы все это им не было передано издревле от славных предков. Мы думаем, что случайно или поневоле попавшие в степи беглецы скоро ассимилировались бы в среде чуждого им народа и в течение веков утратили бы свою национальность, так что от них не оставалось бы и следа.

Не то мы видим в среде казачества, разбросанного волею судеб по всем окраинам обширной России. Везде мы видим одну общую казацкую идею, один мощный казацкий дух.

Западное средневековое рыцарство, прославившееся грабежами, насилием и угнетением мирного земледельческого люда, ничего общего с идеей казачества не имеет. Казачество стояло за свою свободу, за права обиженных и угнетенных, за свои земли и за свою веру, никому не навязывая ее и насильно не обращая в нее неверных, между тем как в западном рыцарстве цель была совсем другая, а именно — порабощение мирных и беззащитных граждан и распространение католицизма мечом среди славян и литовцев, т. е. цель отрицательная.

Казаки прежних веков, как это ни странно звучит для историков, не считали себя русскими, т. е. великороссами или москвичами; в свою очередь и жители московских областей да и само правительство смотрели на казаков, как на особую народность, хотя и родственную с ними по вере и языку. Вот почему сношения верховного правительства с казаками в XVI и XVII вв. происходили чрез посольский приказ, т. е. по современному — чрез министерство иностранных дел, чрез которое вообще сносятся с другими государствами. Казацких послов или, как их тогда называли, «станицы» в Москве принимали с такою же пышностью и торжественностью, как и иностранные посольства; об этом нам подробно говорит русский публицист XVII в., современник царя Алексея Михайловича, Григорий Котошихин.

С Петра Великого, с 1721 года, войско Донское перешло в ведение военной коллегии. С этого времени, вместо Царских грамот, адресованных «на Дон, в верхние и южные юрты, атаманом и казаком и всему великому войску Донскому», и отписок казаков прямо к Царю, на Дону стали получаться приказы коллегии и указы Сената.

Если же смотреть на казаков, как на исконных обитателей берегов Азовского и Черного морей, Дона и Нижнего Днепра, о чем мы будем говорить в следующих главах, то происхождение имени «казак» объясняется очень легко, и значение этого слова было понятно как для самих древних казаков, так и для соседних с ними народов.

Но прежде чем приступить к этому объяснению, которое тесно связано с вопросом о происхождении казачества, мы здесь приведем мнения по этому предмету некоторых историков, а мнения эти, как увидят читатели, иногда доходят до крайней нелепости, если не сказать — до смешного.

Фишер, в своей Сибирской Истории, изданной нашей Академией наук в 1774 году, слово «казак» относит к языку татарскому. Оно означает, по его мнению, такого человека, у которого нет семьи или который не имеет постоянного жилища. Название это первоначально приписывалось собственно казачьей орде, т. е. ордынским казакам, жившим в начале XVI в. по Нижней Волге, ныне киргиз-кайсаки, которые своими набегами и наездами славились перед прочими народами. Название «казак», продолжает Фишер, от татар перешло к русским и полякам.

По мнению Сталенберга, слово «казак» означает вольный, живущий на границе и всегда готовый служить за деньги.

Но ни Фишер, ни Сталенберг не указывают, от каких именно татарских корней они производят это слово. В современных же наречиях татарского языка слова «казак» нет; следовательно, оно не татарское, а заимствованное ими от другого народа и отождествлено по характеру и исторической жизни казачества с понятием — вольный, никому не подвластный, служащий за деньги, и другими проявлениями военного быта пограничных стражников, подобных древним нашим предкам.

Болтин в примечании к истории Леклерка, в 1788 году писал, что «в отдаленные времена на юге России жили татарские, сарматские и славянские племена; что от них отделились разные толпы в степи, разбойничали там или питались звероловством. Татары называли их казаками, т. е. сбродом. Люди эти, увеличившись, стали известны в нашей истории под именем половцев, существовавших до нашествия татар».

Вл. Броневский, в своей «Истории Донского войска», составленной, как известно, по чужим рукописям и изданной в СПб. в 1834 г., каковой труд серьезного исторического значения не имеет и притом репутация этого автора сильно пострадала от критических статей известного донского историка В. Д. Сухорукова (Донск. вест., 1867, №№ 27–29), ничтоже сумняшеся, высказался о казаках так, что будто бы царь Иван Васильевич, видя размножение по Руси бродяг и разбойников, приказал, выражаясь просто, отворить южные заставы государства и турнуть их вон из отечества на Дон.

В. Д. Сухоруков в составленном им в двадцатых годах прошлого столетия, при участии других авторов, «Историческом описании земли войска Донского» говорит, что «слово казак известно было в России гораздо раньше этого времени: оно, по мнению некоторых, на языке монгольском означало пограничного стража и вообще военного человека; но, рассматривая наши летописи тогдашнего времени, видим, что казаками назывались и такие люди, кои не только вовсе не составляли стражи, но даже разоряли Украйну. По смыслу слов, в летописях и современных актах встречающихся: «На поле ходят баловни-казаки… живут своим казачьим обычаем» и т. д., нельзя не согласиться, что имя «казак» применялось однозначительно разбойнику, но в отношении ремесла оно не было столько поносным и преступным, как разбойник, ибо этот род жизни и поведение были в духе тогдашнего времени. Таким образом, думать надобно, что слово «казак» означало отважного наездника, живущего набегами и войною, не привязанного к земле и домовитости».

Известный наш журналист, критик, беллетрист и историк H. А. Полевой говорит: «Кажется нет уже сомнения, что имя казаков есть азиатское название легкого конного воина. Тут не нужно прибегать ни к Косогам и Казахии Константина Багрянородного (X в. по Р.Х.), ни к косе, ни к козе, ни к козявке, от чего выводили имя казаков Гербинии, Пясецкие, Зиморовичи и др. В Азии доныне целая орда турецкая называется казаками (киргиз-кайсаки). Татары и русские принимали в XV в. имя казака в смысле бездомного, странствующего удальца-воина. Так разумел и Иоанн III в ответе хану Зинебеку в 1477 году. Но то, чем порицали казаков неприятели, составляло их славу, и имя казаков осталось именем собственным целого народа, ибо они гордились им. Некоторое число сих народов, избегшее меча монголов и не хотевшее соединиться с ними, сделались «казаками»».

Барон Брамбеус (О. И. Сенковский), знаток восточных языков, в 1834 г. (т. VI «Казаки») писал: «Мы не думаем, чтобы можно было рассуждать о происхождении слова «казак» без пособия ориентализма и его исторической критики… Слово «казак» есть собственное имя народа, который мы ныне называем киргизами. Кажется, что это поколение, издревле известное в Азии отвагою, хищничеством и ловкостью всадников, с давнего времени придало имя свое отрядам легкой конницы, употребляемой восточными властелинами для разных воинских назначений, подобно тому, как народное имя швейцарцев превратилось в Европе в наименование известного рода служителей. То верно, что у монголов, завладевших Россией, оно означало, кроме киргизов, еще вооруженных всадников, не приписанных ни к какому улусу, не составлявших собственности никакого хана, ни бека, бежавших от своих кочевых владельцев, коротко сказать — «вольных воинов» из разных поколений, соединявшихся в летучие отряды. Слова «казак» и «вольный» были как бы однозначащие, и поэтому первое из них, соединяющее в себе притом понятие о войне, так нравилось беглецам из России и Литвы, поселившимся на Днепре и на Дону. Вот все, что при нынешнем состоянии ориентальной исторической критики можно сказать с некоторою достоверностью о происхождении слова «казак»; оно, по-видимому, ничего не имеет общего с именем Касогов. Не должно, однако ж, думать, чтобы понятие «казачества» не было известно на севере гораздо раньше слова казак. Оно, кажется, очень древнее и в некотором отношении может быть названо коренным обычаем северных народов, проявившихся в разные времена под разными именами. Здесь мы позволим себе одно сближение. Хотя слово «казак» есть собственное имя огромного народа, но оно очень давно сделалось уже нарицательным и притом имеет правильное производство от известного корня. Как нарицательное в восточнотурецких языках оно означает — бесприютный, скитающийся, никому не подвластный, вольный. Бабер часто употребляет в своем джигатайском наречии слова «казаклык, казакламак» в этом смысле. Как производное оно происходит от «каз» — гусь и значит гусак — «свободный, как дикий гусь», говорят турки.

Название черкесов, которые сами себя именуют «адигами», происходит от персидского слова «серкеш», испорченного грубыми устами горцев, и тоже значит — «неподвластный, бунтующий, вольный».

Новгородцы, еще до нашествия монголов, славились своею «вольницей». Присовокупите к тому венгеро-славянское: гуса, гусар — «свободный всадник, бродяга, разбойник», происшедшее от слова гус (гусь), с его производными — «гусарити», т. е. разбойничать на море, «гусарица» — разбойничья лодка и т. д., и вы получите четыре однозначащих названия, четыре разных перевода одной и той же идеи. Вот почему донские и малороссийские казаки назывались попеременно то черкасами, то казаками, вольницей, то даже, как напр. новосербские их соседи и нередко товарищи, — гусарами.

Остатки ордынских казаков, не присоединившиеся к киргизам — своим соплеменникам, образовавшим новое ханство, могли быть первым ядром, около которого копились русские беглецы. Скоро это ядро могло исчезнуть от безженства, преобладавшего в скопище, и русское поколение, беспрестанно умножавшееся новыми пришельцами, остаться хозяином союза. Таким образом, говорит в заключение Сенковский, первоначальное соединение двух разнородных племен нисколько не мешает нынешним донцам быть сынами славянских предков».

Устрялов в своей «Русской истории» говорит, что донцы составляют чудную смесь разноплеменных народов; что язык их состоит из разных элементов; что в чертах их лица есть нечто азиатское и что казаки гордятся своим происхождением от черкесов и даже сами называют себя черкесами.

Д. И. Иловайский в «Истории Рязанского княжества» (Москва, 1884, стр. 203) пришел к заключению, что «в XV в. с одной стороны образуется в Рязанском княжестве особый класс служилых людей из передовой украинской стражи, а с другой — в Придонских степях собирается вольница из русских беглецов — разбойников».

То же самое о донских казаках говорит и Костомаров, признавая их не более как беглецами, а не какой-либо партией, стремившейся сделать изменение или переворот в обществе (Русская История, гл. XXI, Ермак Тимофеевич). Как тот, так и другой не делают серьезной попытки к объяснению этого загадочного для них слова «казак». Впрочем, Иловайский в своих «Розысканиях о начале Руси» (Москва, 1882, стр. 242), цитируя соображения проф. Вруна, помещенные в Записк. Од. Общ. Ист. и Др., т. XII, приходит к заключению, что «название «казаки», вопреки всем попыткам объяснить его из татарских языков, есть, вероятно, то же, что казары, с его вариантами: «казахи» у Константина Багрянородного (X в.) и касоги в нашей летописи».

М. О. Коялович, известный исследователь по истории Западной Руси (ум. 1891 г.), высказался вообще о казаках, что это испорченные силы русского народа, питомцы неестественно натянутой русской жизни времен Иоаннов III и IV, негодные (?) люди, испорченные «злыми началами управления».

Мнения историков Забелина, Соловьева и Ключевского о происхождении казачества я приведу после, а также попутно укажу и на взгляды по этому вопросу историков малороссийских и донских.

Историограф Карамзин, мнение которого я нарочито привожу после других, как более полное, говорит (т. V гл. IV), что «летописи времен Василия Темного, в 1444 г., упоминают о казаках рязанских, как особенно легком войске… Казаки были не в одной Украйне, где имя их сделалось известным в истории около 1517 г.; но, вероятно, что оно древнее Батыева нашествия и принадлежало торкам и берендеям, которые обитали на берегах Днепра, ниже Киева. Там находим и первое жилище малороссийских казаков. Торки и берендеи назывались черкасами, а также казаками. Вспомним касогов, обитавших, по нашим летописям, между Каспийским и Черным морями, вспомним и страну Казахию, полагаемую греческим императором Константином Багрянородным в сих же местах; прибавим, что осетинцы и ныне именуют черкесов казахами. Столько обстоятельств, вместе взятых, заставляют думать, что торки и берендеи, называясь черкасами, назывались и казаками; что некоторые из них, не хотев покориться ни монголам, ни Литве, жили как вольные люди на островах Днепра, огражденных скалами, непроходимым тростником и болотами, принимали к себе многих россиян, бежавших от угнетения, смешивались с ними и под именем казаков составили один народ, который сделался совершенно русским, тем легче, что предки их с X в. обитали в области Киевской и уже были почти русскими… В истории следующих времен увидим казаков ордынских, азовских, ногайских и других; сие имя означало тогда вольницу, наездников, удальцов, но не разбойников, как некоторые утверждают, ссылаясь на лексикон турецкий: оно, без сомнения, не бранное, когда витязи мужественные, умирая за вольность, отечество и веру, добровольно так назывались».

Далее (т. VIII, гл. IV) Карамзин собственно о донских казаках говорит:

« …но важнейшим страшилищем для варваров и защитою для России между Азовским и Каспийским морями сделалась новая воинственная республика, составленная из людей, говорящих нашим языком, исповедующих нашу веру, а в лице своем представляющих смесь европейских с азиатскими чертами, людей, неутомимых в ратном деле, «природных конников и наездников», иногда упрямых, своевольных, хищных, но подвигами усердия и доблести изгладивших вины свои, — то были донские казаки, выступившие тогда (в половине XVI в.) на театр истории ».

Карамзин прямо не называет этих «природных конников и наездников» российскими беглецами, а лишь говорит, что «они считались таковыми», т. е. кем-то, по ходячему мнению, не основанному ни на каких серьезных исторических данных, а это обстоятельство имеет много шансов к более вескому утверждению его первого положения о том, что казачество на южной окраине нынешней России было известно ранее Батыева нашествия, что оно выступило в X в. на театр истории то под именем торков и берендеев, то черкасов и просто казахов или казаков.

Этот взгляд Карамзина, с нашей точки зрения, надо считать более правильным.

В следующих главах мы постараемся доказать, с приведением подробных исторических данных, что казачество как лихие конники, с копьями и саблями — на суше и отважные мореходцы — на море, представляя передовой оплот великого славяно-русского племени, было известно, под тем или другим именем, в глубокой древности, за много веков до Р.Х.; что оно обитало почти в тех же местах, которые занимает и ныне; что оно в XII в. до Р.Х. на 30 кораблях с берегов Дона, Днепра и Днестра ходило на защиту Трои, потом часть его проникла в Италию под именем гетов-руссов, а впоследствии основало Рим; что начиная с VI в. до Р.Х. и до XIII в. по Р.Х. оно наводило страх на персов и мидян, на греков и арабов; боролось с татарскими ордами и в конце концов осталось победителем над всеми своими многочисленными врагами, на славу великих свободолюбивых предков и в назидание грядущему, несокрушимому и гордому потомству.

 

Глава II

Краткий обзор современных народов Северного Кавказа

Все народы Европы, принадлежащие к так называемому кавказскому племени, произошли от одного общего первобытного племени — арийцев, т. е. было то время, когда, по выражению Макса Мюллера, предки арийцев, как то: индусов, персов, греков, римлян, славян, кельтов, германцев и др. жили под одною кровлей, составляя одну семью, род. Уже на пороге истории между отдельными отраслями арийского племени было довольно значительное различие как в образе их жизни, в нравах и обычаях, так и в религиозных воззрениях, и только сравнительное языковедение позднейших времен могло установить их первоначальное единство. На помощь к этому явилась археология и сравнительная антропология. Лингвистика ищет родственность народов в сродстве корней их первоначального языка, история культуры в связи с археологией — в общности культа, антропология же ищет родство народов в общих чертах их физического строения, в устройстве черепа и других частей тела. Одни из народов, благодаря климатическим, географическим, топографическим и другим условиям местности, сохранили в достаточной степени свой древнейший тип и особенности языка, другие же, ввиду неблагоприятных исторических событий, давно уже утратили не только свою политическую самостоятельность, но и народную индивидуальность, подпав под влияние более численного и сильного врага и приняв его язык, веру и обычаи, и только сравнительная антропология указывает нам на те или другие физические особенности таких погибших народов, выделяющая их из общей массы, как единиц, искусственно присоединенных к чужому организму. Примером тому могут служить давно исчезнувшие, политически, народы Передней Азии, как то: шумеро-аккадийцы долин Тигра и Евфрата, за ними ассиро-вавилоняне (халдеи), финикияне, фригийцы, бактриане, лидийцы и др.

Из всех частей света Европа наиболее представляла благоприятные условия для смешения рас и племен. С древнейших времен на это влияли не только местные передвижения народов и междоусобные войны, но и переселение их с востока на запад, как то: болгар, угров, печенегов, половцев, татар и оттоманов. Это последнее обстоятельство вызвало беспрерывные войны, развило торговлю Европы с Азией, внесло в жизнь народов запада много обычаев и взглядов, унаследованных азиатскими народами от своих предков, создало помесь языков и произвело такой хаос в этнологических основах европейцев, что многочисленные исторические и лингвистические исследования не могли дать никаких объяснений, и лишь благодаря успехам этнографии, археологии и антропологии перед нами открылось далекое прошлое человека с его верованиями, взглядами, привычками и мировоззрениями.

С древнейших времен племя Гомер (гомо-ер, ир, ар) и Аскеназ (ас-кен-аз) — в народной таблице Моисеевой, потомки Налета Гезиода, миф о Прометее и предание о переселении Девкалиона, сына Прометея, с Кавказа в Фессалию — у греков связывают Кавказ с историей Европы.

Самое слово Кавказ (от кау — село, поселение, по-осетински, и аз) означает жилище или поселение «азов», древних предков арийцев. Страна, лежащая между низовьями Дона, восточными берегами Азовского и Черного морей и Кавказским хребтом, у древних народов называлась землею «азов», asia terra, т. е. священная земля. Это родина и первобытное местопребывание богов и героев всех арийских народов. Кавказский перешеек с высокой горной цепью, перерезанный глубокими плодородными долинами и расположенный на границе двух частей света, так резко отличающихся и по характеру растительности, и по устройству поверхности, с юга плоская возвышенность, а с севера равнина, с доисторических времен представлял из себя как бы спасательный остров для всех обитавших близ него народов или случайно принесенных каким-либо течением из глубин востока и запада, потерпевших здесь кораблекрушение и за немногими остатками погибших исторически.

Кроме этих случайно заброшенных или укрывшихся от преследования более сильнейшего врага в неприступные дебри гор народов, Кавказ должен был иметь и своих первобытных жителей. Народы эти поселились там, надо полагать, весьма рано, раньше, чем населена была Европа, бывшая большею частью, как это доказывают геологические изыскания, долгое время, в третичный период, под водой и в четвертичный или ледниковую эпоху под льдом.

Хотя следы доисторического человека, большею частью найденные в Западной Европе, Бельгии, Франции, Австрии и Южной Германии, относятся к последней промежуточной, междуледниковой, эпохе, а более ясные к послеледниковой, но это показывает только то, что в этом отношении Западная Европа исследована лучше, Кавказ же со своими пещерами, дольменами и циклопическими постройками, которые мне самому приходилось видеть в области Осетии, по северным склонам гор, почти совсем не исследован, между тем как многочисленные следы здесь доисторического человека на каждом шагу являются очевидными. На Кавказе, как и в других местах, после каменного существовал также и бронзовый век, о чем сделал свой доклад знаток археологии профессор Д. Н. Анучин на IX археологическом съезде в Вильне в 1893 г., причем он указал на влияние этой культуры и на область Дона. Открытая в 1869 г. в Осетии, близ аула Кабан, древняя могила, исследованная Филимоновым, Антоновичем, Вирховым и другими, дает ясные указания на связь бронзовой культуры Кавказа с многими странами Европы. Позднейшие исследования могил этих древних обитателей Европы, известных под названием Неандертской расы, привели к заключению, что раса эта населяла все пространство европейского юга от берегов Дона до Атлантического океана и перебралась в Америку, которая некогда (в третичный период) была соединена сухим путем с Европой. В юго-западной Европе Неандертская раса, помнившая пещерного медведя и мамонта, вымерла раньше, на Руси же она еще долго держалась и стала известна впоследствии (у Геродота) под именем Киммериан. Но это не были арийцы, так как исследования черепов Неандертского человека и найденного у нас в России близ села Гамарни (Каневского уезда) ясно показали, что древние обитатели Европы относились к длинноголовым (долихоцефалам) и пережили каменный период. Черепа эти длинны и узки, надпереносье сильно выдается, выступы бровяных дуг толсты, темя посредине приподнято и округлено, лоб отлог, затылок выпуклый, зубы все, но стерты до десен, нижняя челюсть низка, мускульные прикрепления сильны.

Не будем говорить о том, где именно человечество впервые познакомилось с обработкой металлов, меди, бронзы, а потом и железа, так как этот вопрос в науке является спорным, но несомненно лишь то, что обитатели Кавказа с прилегающими к нему местностями, в том числе Ираном и Месопотамией, очень рано научились обрабатывать металлы; отсюда искусство это постепенно распространилось на юг и восток Азии и на запад в Европу. Носителями этой культуры по передней Азии были древние воинственные ассирийцы, а по Европе арийские племена, населявшие богатую металлами область между Черным, Азовским и Каспийским морями, западными склонами Ирана, равниной Месопотамии, Таврскими горами и гористой Каппадокией. Область эта в древности считалась колыбелью металлургии, благодаря богатым залежам железной руды, доставлявшей прекрасное железо и сталь.

К этим древним обитателям Кавказского перешейка в течение веков постепенно двигались новые народные массы с южных и северных берегов Каспийского моря, из-за Урала, с северных берегов Понта и других мест. Все эти дороги вели к подошве Кавказского хребта, где проходившие народы, испытав различные судьбины, постоянно встречались.

Таким образом на столь незначительном пространстве, как Кавказский перешеек, между туземными народами в дебрях гор вместилось множество последующих племен, путем мирным или враждебным, целыми массами, поколениями, отраслями и колониями. Уже от древних цивилизованных народов не укрылась эта особенность Кавказа, так напр., царь Понтийский Митридат говорил на 20 языках кавказских горных племен, которых он старался привлечь на свою сторону в борьбе с Римом, а римляне для своих торговых сношений с Диоскуриасом (где ныне Сухуми) нуждались в 70 переводчиках, а по Плинию даже в 130.

В настоящее время между горными племенами Кавказа можно указать на семь совершенно самостоятельных коренных языков, разделяющихся на 80 различных отраслей и наречий; народы же, говорящие ими, распадаются на бесчисленные племена и маленькие народцы, имеющие каждый свои нравы, обычаи и наклонности, а также отличающиеся один от другого чертами лица, телесным развитием и религией, представляющей смесь язычества, христианства и мусульманства.

Народы Кавказа — арийской расы, а именно три группы: восточную — лезгино-чеченскую, западную — черкесско-абхазскую и среднюю — осетинскую — в настоящее время нужно рассматривать как только немногие остатки от той многочисленной и сильной семьи арийцев, населявших когда-то северные склоны Кавказских гор до берегов Дона и Волги и от берегов Азовского и Черного морей до Каспийского и потерпевших в течение многих столетий метисацию с восточными тюркско-монгольскими племенами, арабами и евреями, проникшими сюда из древнеперсидской монархии в VIII и VII вв. до Р.Х., а с запада — с греками и римлянами, а ранее того с доисторическими племенами Европы, известными у древнегреческих историков под именем Киммерйцев. Чистый арийский антропологический тип теперь можно встретить только в горных малодоступных областях Кавказа. Общие черты этого типа следующие: короткий, стройный стан, широкий в плечах и тонкий у талии; высокие, прямые, вытянутые в голенях ноги, круглая голова с высоким прямым лбом, тонким прямым или с горбиной носом, малым, круглым, подобранным подбородком, светлыми или темно-русыми волосами, голубыми, чаще карими глазами и белым чистым румяным лицом, в особенности бросающимся в глаза у молодого поколения. Как на особенности переходного типа (метисов) можно указать на черные, иногда с красниной, жесткие волосы на усах и бороде, выпуклый лоб, выдающийся затылок (колпачком), горбатый, орлиный, или ястребиный, нос, а в Дагестане и Осетии часто семитический.

По исследованиям К. Курдова (Антропология лезгин, 1902 г.) более чистый тип лезгин сохранился в Самурском округе Дагестана — местности, изрезанной глубокими и дикими ущельями и защищенной с юга Кавказским хребтом.

Лезгины, древние Аланы-Лезги, самый многочисленный и храбрый народ на всем Кавказе; они говорят, собственно самурские, легким звучным языком арийского корня, но благодаря влиянию начиная с VIII в. по Р.Х. арабской культуры, давшей им свою письменность и религию, а также давлению соседних тюркско-татарских племен, много утратили из своей первоначальной национальности и теперь представляют поразительную, труднодоступную для исследования смесь с арабами, аварами, кумыками, тарками, евреями и др.

Соседями лезгин, на западе, по северному склону Кавказского хребта, живут чеченцы, получившие название это от русских, собственно от своего большого аула «Чачань» или «Чечень». Сами чеченцы свою народность называют Нахчи или Нахчоо, что значит люди из страны Нах или Hoax, т. е. Ноевой, так как, по народным сказаниям, они пришли около IV в. по Р.Х. в настоящее свое местожительство, чрез Абхазию, из местности Нахчи-Ван, с подножий Арарата (Эриванской губерн.), и, теснимые кабардинцами, укрылись в горах, по верхнему течению Аксая, правому притоку Терека, где и теперь еще есть старый аул Аксай, в Большой Чечне, построенный некогда, по преданию жителей аула Герзель, Аксай-ханом.

По филологическим изысканиям барона Услара, в чеченском языке есть некоторое сходство с лезгинским, в антропологическом же отношении чеченцы — народ смешанного типа. В чеченском языке встречается довольно много слов с корнем «гун», как, например, в названиях рек, гор, аулов и урочищ: Гуни, Гуной, Гуен, Гуниб, Аргун и др.

Солнце у них называется Дэла-Молх (Молох). Мать солнца — Аза.

Из всех народов Кавказа наиболее всего ученых занимали осетины, живущие по горам и северным предгорьям Кавказского хребта, от Военно-Грузинской дороги на запад. Много было написано трактатов, разных исследований, гипотез об этом загадочном народе, об его далеком прошлом, языке, верованиях, нравах и обычаях, но, к несчастью, мало основанных на научных данных. Несомненно лишь то, что язык осетин, по исследованию известного немецкого лингвиста и санскритолога Макса Фридриха Мюллера, относится к одному из индоевропейских наречий иранской ветви, занимающей среднее положение между армянским и персидским, но ближе к языкам древних пельви и парси, сохраняя в то же время свои некоторые первобытные особенности. Как это обстоятельство, так и наблюдения в области сравнительного языковедения, скажу от себя — даже поверхностные, дали повод нашему московскому профессору В. Ф. Миллеру причислить осетин чуть ли не к современной германской расе, даже к немцам. Одно забывают наши ученые исследователи, впрочем, большею частью из немцев, что язык не есть еще показатель принадлежности данного народа к той или другой расе. Примеров к тому много налицо. Все литовско-славянские племена, населявшие до X в. по Р.Х. южные берега Балтийского моря и среднее и нижнее течения pp. Немана, Вислы, Эльбы и Рейна, как то: Пруссы, Венеды, Поморяне, Оботриты, Полабы и др. в настоящее время, как онемеченные, говорят на немецком языке, но это нисколько не может служить основанием к тому, чтобы их и в антропологическом и других отношениях также можно было причислить к германцам. Язык, нравы и обычаи, с потерей политической самостоятельности народа, могут быть поглощены более сильной культурой завоевателей, антропологический же тип может удержаться на целые тысячелетия и в особенности скажется в атавизме молодого поколения. Дети немцев-пруссаков поразительно похожи на детей малороссов наших Харьковской, Черниговской, Полтавской, Волынской и других губерний, не говоря уже о детях польского и белорусского крестьянства. Далее, по исследованиям Шантра, Эркерта и нашего антрополога И. И. Пантюхова, армяне с антропологической точки зрения в большинстве случаев крайние брахицефалы, т. е. короткоголовые и в этом случае во многом сходны с сиро-халдеями и кавказскими горскими евреями. Английский ученый Бертинг считает их людьми одного типа с евреями допалестинского периода. Профессор Анучин говорит, что армяне — племя не арийское, а скорее арианизированное (по языку).

Доктор И. И. Пантюхов, воспользовавшись случаем, когда Тифлис был наводнен бежавшими из Турции армянами, в конце прошлого столетия, подверг многих из них антропологическому измерению, при чем нашел, что огромная часть из них, по своему физическому складу, оказалась чистокровными курдами. Среди армян очень много даже ассимилированных цыган. А между тем армяне говорят на одном из арийских языков и в этом только отношении причисляются к индоевропейскому племени.

Да. Название вещей меняется в истории народов, но под новыми словами живут старые факты, трудно изменяемые (В. Величко).

В языке осетин довольно много корней славянских, германских, древнеперсидских, греческих и латинских, т. е. общеарийских. Но причислять их только за это к одной из немецких народностей довольно рискованно и даже смешно. Нетрудно догадаться, что все это вышло из-за того, что все наши ученые в области сравнительного языковедения были из немцев, которые и старались все, что только есть хорошего у какого-либо из народов, в особенности входящих в состав России, приписывать своей расе, своему влиянию, своей культуре, отнимая это у других.

Осетинский язык имеет много диалектов; главные из них: тагаурский, куртатинский, дигорский, валаджирский, джавский и др. Дигорец с трудом понимает тагаурца и валаджирца. Тагаурское наречие считается более чистым, т. е. оно более других приятней для слуха европейца и может легче других быть усвоено, между тем как остальные изобилуют неопределенными гласными, большею частью протяжными, нелегко запоминаемыми, твердыми шипящими, гортанными и горловыми, так неприятно действующими на слух цивилизованных наций. Кроме индоевропейских, в осетинском языке немало есть слов туранских и семитских, в особенности в собственных именах. В общем замечено, что во всех горных ущельях буква С произносится как Ш, ДЗ и Ц как Ч, т. е. чем глубже в горы, тем произношение тверже, и наоборот.

Река по-осетински называется «дон», отчего все реки Осетии имеют следующие названия: Гизельдон, Садон, Нардон, Закидон, Сонгутдон, Мамисондон, Ар дон, Лая дон, Фиагдон, Пацадон, Ксандон, Урухдон и др. Названия рек и вообще воды «дон, тон, дан, тан, тун, дун» очень древние, встречающиеся на пороге истории арийских народов по всей Европе и западной Азии и удержавшиеся до настоящего времени только в одном языке осетин. Вар дан — кипящий, пенящийся дан, Кубань — по Птолемею (II в. по Р.Х.); Тан, Танаис (Танай, Данай) — Дон; Данапр, дан с порогами — Днепр; Данастр — дан-стрый, быстрый, струйный — Днестр; латинский Данубий, немецкий Донау, осетинский Дуней-дон, т. е. всемирная река, Дунай. Дуна — Двина, Родан — Рона, Эридан — Рейн или какая-то другая северная река, скорее Неман, на берегах которого добывался янтарь. Радус или Эриданус — По, в Италии. Яксарт — нынешняя река Аму-Дарья, в древности также называлась Танаис, иногда Раса, как и наша Волга — Ра, Ара, Арас. Река Висла носила название Танаквисл, Танаисл или просто Исла. Неман в более древнюю эпоху назывался Рудон, а в позднейшую Рось. Поросье, собственно, нижнее его течение. Устья рек носили общее название «донье», «тонье» или «тоня», удержавшееся до сего времени во многих местах славянских земель, как напр., у нас и у сербов. Древние города, расположенные по берегам рек — «данов», носили названия: немецкий Данциг, польский — Гданск, при устьях Вислы: Сингидан или Чингидан, Новиодун, Лунгдун (Лейден), Лондон, Каргодун или Кракодун — Краков. Тания или Дания — местность, изрезанная реками (данами), проливами. Датчане или Даны у поляков называются дуньчики. У англосаксов даны или таны были привилегированным сословием, подобным нашим боярам; об этом сословии мы будем говорить ниже. Древние божества с окончанием дон, тон и тун: Посейдон и Нептун — боги воды, моря и Плутон — бог ада, подземного огня (Вулкан), у греков и римлян; Годан или Одан — бог воды у германцев, у славян Водан; Дон-беттер — бог воды у осетин, как Ю-беттер (Юпитер) у древних лидийцев — царь небесный и Юмал — бог добра; отсюда Ю-дан — бог дождя, небесной воды. Одним словом, название воды или рек «дон» было известно тому доисторическому народу, от которого Eridanus, знаменитая мифическая «река борьбы», получила свое название. Название рек с прибавлением «дон» встречается в языках санскритском и семитических, как то: аравийском, финикийском и других, например: Иордан, с притоком Дан; в Египте Танис или Таникум — один из правых рукавов Нила; Сардон или Сирдон, Ладон, Гесперидон и т. д. В Малой Азии часть исторических рек также имела окончания «дон». Но все это нисколько не подтверждает гипотезы некоторых наших ученых о том, что будто бы когда-то существовала какая то осетинская цивилизация, простиравшаяся на все пространство Европы, западной Азии и северной Африки. Это только доказывает историческую связь арийцев с Кавказом, как и присутствие во всех индоевропейских языках слова «ази, аза, азен и азе», означающего бога, господина, вождя или народного героя. Арийская раса, а какой именно народ, об этом мы будем говорить ниже, господствовала на всем указанном пространстве и свои этимологические особенности языка в более первобытной форме удержала только в одном из своих представителей — в осетинском народе, укрывшемся от чужеземного влияния в дебри Кавказа. По мнению некоторых лингвистов, при помощи осетинской этимологии можно объяснить многие непонятные слова, встречающиеся в арийских языках всех стран. Но это мнение преувеличено, так как осетинская этимология не так уж богата, чтобы ею могли пользоваться европейские языковеды для объяснения некоторых малопонятных или веками утративших смысл индоевропейских корней; в отношении же названий предметов семейно-домашнего обихода вывод этот в некоторой степени верен. Но сходство эти названия скорее всего имеют с языками древнеперсидским, древнеславянским, русским и литовским, но никак уж не с немецким, как об этом трактовал в своих осетинских этюдах в 1881–1887 гг. московский профессор В. Ф. Миллер. Этот языковед в осетинском языке нашел до 600 корней, будто бы имеющих большое сходство с разными немецкими наречиями, чем немало смутил других русских ученых и вселил уверенность в осетинском народе о родственности его с германцами. Одно забыл этот почтенный ученый, что немецкий язык сравнительно недавнего происхождения. Древние германцы, по исследованию известного немецкого географа и историка Кледена, занимались лишь войною и охотой, презирали городскую жизнь, любили ленивый покой, мало имели понятия о торговле, ремесле и промышленности и до римлян даже не знали употребления денег. Следовательно, это были дикие варварские племена, одевавшиеся в звериные шкуры, занимавшиеся лишь войной и грабежами соседей и не оставившие после себя ни памятников искусства, ни письменности, а также и следов языка, на котором они говорили. Недавно в Тевтобургском лесу, в Вестфалии, во время работ землекопы наткнулись в толстом слое торфа на удивительно сохранившийся труп древнегерманского воина.

Хирург, доктор Гротиан, и многие археологи, явившиеся на место находки, признали по одежде и оружию в найденном трупе одного из древних тевтонов, так хорошо описанных Тацитом. Тело необыкновенно хорошо сохранилось. Только кожа слегка почернела и местами сморщилась, зубы же остались удивительно белыми, а волосы, очень длинные, сохранили красивый рыжеватый цвет. Черты лица довольно крупны и резки.

С виду германцу лет тридцать, а рост его равняется 1,85 метра. Он был покрыт толстым плащом из темно-коричневой шерсти, с вытканными на нем рисунками. На ногах были кожаные сандалии, чудесно сохранившиеся, длиной 33 см (около половины аршина). Вот образец германца со всей его цивилизацией.

Нынешний немецкий язык имеет много общего с языками голландским, датским и шведским и отличается от них лишь выговором. Вместе с христианством и вообще римской культурой в него вошли слова и даже целые фразы языка латинского, как развитого и литературного, названия религиозных обрядов, образа правления, законодательные термины, а также наименования разного рода учреждений и проч. Но самое главное — это то, что в язык немецкий вошло много слов литовских и славянских, исковерканных и переработанных на свой лад в течение веков до неузнаваемости. Только современные беспристрастные лингвисты могут разобраться в этом. Некоторые немецкие ученые последнего времени откровенно сознаются, что для объяснения значения многих будто бы древнегерманских корней им приходится изучать древнеславянский язык в его многочисленных говорах и наречиях. Дело в следующем: соседями германцев на севере и востоке были многочисленные племена славян и литовцев (Пруссов). Из славянских племен известны: Бодричи — на границе с Данией, Лютичи — в нынешнем Бранденбурге (Бранном боре), Венды, Поморяне — по берегам Балтийского моря, в Померании, к востоку от устьев Одера; Гаволяне, Лужичи, Сербы Полабские (по Эльбе), Силезцы, Великополяне и др. Словом, от р. Рейна, славянской Рины, до Вислы все земли были населены славянами. Тацит в 60 г. по Р.Х. говорит, что германцы не знают еще городов, славяне же строят прочные деревянные дома и укрепленные города для обороны от неприятелей. В славянских землях, говорит Кледен, торговля и ремесла процветали до такой степени, что миссионеры не могли иначе выразить своего удивления, как сравнением Поморья с обетованной землей. У Вендов тоже процветало скотоводство и земледелие, так что в открытых полях находились всяких родов овощи и т. п. Оттуда вывозились соленые и копченые сельди, мед, воск, лен, полотна, пенька, хмель, бревна, доски, смола, поташ, сукна, меха, кожи, сало и копченое свиное мясо, до которого и тогда уже были лакомы германцы. Славяне даже имели свою особую письменность, о чем будем говорить ниже. Начиная с X в. германцы, объединенные Карлом Великим в сильную монархию, наступательно двинулись на восток, покоряя и истребляя одно за другим многомиллионные славянские племена, и под тяжелым гнетом своим шаг за шагом убили их народность и их язык. Вся нынешняя германская низменность есть сплошное славянское кладбище.

Вслед за славянами потеряло свою народность и свой язык под тем же гнетом и литовское племя Пруссы, обитавшие между устьями Вислы и Немана, в Поросье. Славяне защищали свои родные земли отчаянно и с героизмом, но искусственно разъединенные и разобщенные хитрым и дерзким врагом, действовавшим где силой, где интригой и подкупом, легли костьми среди своих полей и лесов и под развалинами своих сел и городов. Мицкевич в «Конраде Валленроде» говорит, что нашествие немцев было для славян хуже чумы или другого какого-либо мора, так как при этих бедствиях гибли только некоторые города и села, при нашествии же немцев гибло все:

Где ж сила немцем проходила, Там целый край уже могила.

Слова эти глубоко верны, ибо они рисуют нам германизм как могилу славянских народностей.

Древние германцы, как сказано выше, жили в лесных шалашах и юртах и занимались лишь войной и охотой, мало имели понятий о торговле, ремеслах и промышленности, а также об архитектуре; не знали и письменности; следовательно, не могли иметь в своем языке тех названий, которые необходимы для выражения понятий о предметах, качествах и действиях народам оседлым и более культурным. Все это германцы в течение веков должны были поневоле заимствовать от культурных соседей, и главным образом от славян и римлян.

Славянские названия местностей, сел и городов германцы переделали по созвучию на свой лад: Брани-бор, в стране Лютичей, в Бранденбург, Микулин-бор в Мекленбург, Гамбор в Гамбург, Поморье в Померанию, Стрелов в Стрелиц, Лужицу в Лаузац, Будисин в Баунен, Липе в Лейпциг, Русиславу в Руслау, Прусаков в Прайсен, Вельбор в Вилленберг, Выструг в Петербург, Острог в Остерроде, Кролевец в Кенигсберг, Колобрег в Кольберг, р. Лабу в Эльбу, Рину в Рейн.

Немцы уродуют не только чужие слова, но и свои собственные: там, где д, они произносят т; где т, там д; где г, там к; где к, там г; где б, там п и наоборот. Заставьте немца произнести пить, он скажет бить; велите сказать быть, он скажет пить. Славянский плуг они переделали в флюг.

Глагол пахать — в флюген — pflügen; полк — в фольк; холм, скалу, остров — в гольм — Holm; соху — в Zoche и т. п. Кто желает убедиться, сколько славяно-русских корней в немецком языке, пусть возьмет сравнительный словарь этих языков и вспомнит при этом историю того и другого народа. Беспристрастный исследователь укажет нам, славяне ли заимствовали слова у немцев или немцы у славян.

Германцы не знали также горного дела: в саксонском горном календаре, изданном в 1783 г., сказано, что славяне первые там начали разрабатывать руду и им принадлежали все первые горные рудники. Все технические горные названия сохранились там по сие время, и названия эти вендо-славянские, выдаваемые немцами за древнегерманские.

После всего этого спрашивается: какого же языка корни профессор Миллер нашел в языке осетинском? При сравнении, даже поверхностном, словаря осетинского с славяно-литовским, латинским, древнеперсидским и санскритским ясно бросается в глаза, что многие корни этого языка по своему значению общи языкам индоевропейским и более всего сходны с персидскими, языка парси, и древнерусскими. Так, например: газ — гусь, cap — голова (царь), мад — мать, дуар — дверь, аик — яйцо, карн — курица, аз — год, хор — хлеб (кор — корка), манг — обман, тарк — торг, зимег — зима, мест — месть, геди — гадкий, раст — прямой, хорз — хороший, ней — нет, стин — стоять и т. п.

 

Глава III

Черкесия и ее прошлое

К западу от Осетии, по северным склонам Кавказского хребта, живут черкесы; кличка эта дана им в прежние времена азиатскими народами за их дерзкие разбойнические нападения на море и означает в буквальном переводе «головорезы» (по-персидски серкеш — головорез). Обыкновенно черкесами называют все племена горцев, населяющих восточный берег Черного моря от устьев Кубани до пределов Абхазии, но такое обобщение не совсем верно, потому что эти племена отличаются друг от друга как по своему происхождению, так и по языку. Собственно, к черкесам относятся одни только «адигейцы», самое красивое племя из кавказских горцев. (Адиге — остров на всех языках Кавказа.) Адигейцы разделяются на многие племена, из которых натухайцы и шапсуги в половине прошлого столетия занимали ближайшие к нашим границам земли от Анапы до р. Вардан.

Эти два племени, сходные по происхождению, говорят одним языком, с небольшим различием в наречии, и составляют население в 150 тыс. душ. Адигейцы имеют свою азбуку и даже грамматику.

Из других черкесских племен в прошлом веке были известны: тюкайцы, темиргойцы, безсленеевцы, хегайковцы, абадзехи, бжедухи, гизе, мохошевцы, убыхи, кемгуй, кабардинцы и др., всего около 527 000 человек. Число черкесов значительно уменьшилось вследствие массовых выселений в Турцию после Крымской войны; дальнейшие выселения после войны 1877–78 гг. и в 1889–90 гг. низвели число их до 152 тыс. Шапсуги и убыхи выселились все, абадзехи и бжедухи наполовину. Они поселились в Азиатской Турции около озера Ван, близ Ерзерума и Трапезунда и теперь представляют в Турции иррегулярную кавалерию, известную под названием «баши-бузуков», тоже — головорезов. В прежние века некоторые племена черкесов, живших на подгорных равнинах, подчинялись крымским ханам, но шапсуги и кабардинцы вели в продолжение 200 лет такую ожесточенную войну с крымцами, что целые племена их были истреблены до одного человека, например племя хегайковцев.

В конце XVIII века силою судеб на Кавказе, на р. Кубани, появляется новый, сильный и оригинальный народ, и именно в то время, когда стала разгораться борьба России с горскими племенами. Это были запорожские казаки, переселившиеся туда из Добруджи и других мест и ставшие лицом к лицу с дикими и воинственными соседями. Расположившись на привольных кубанских берегах, Черноморское войско нашло на отведенных ему местах остатки сильных черкесских племен, воевавших с ногайцами, а иногда и вместе с ними вносивших опустошение и меч за Дон, в глубь русских земель.

Запорожцы в первые годы своего пребывания на новых местах жили с черкесскими племенами мирно, взаимно изучая и интересуясь друг другом, а потом завели даже дружбу и куначество. Видимо, новые соседи ценили друг в друге удаль, отвагу и рыцарский дух. Затем, с развитием борьбы России с черкесскими племенами, запорожцы приняли в ней деятельное участие, покрыв вновь славой свое древнее рыцарское имя.

Сохранилось предание, записанное В. А. Потто, что всю местность и все разливы близ устьев Кубани занимало некогда хегатское племя, ближайшее к владениям крымских татар, а к юго-востоку от них обитали жанинцы — сильный и страшный для соседей народ, выставлявший до 10 тысяч превосходных всадников.

Жанинское племя было некогда на Кавказе сильным и могущественным, резко отличавшимся от других черкесских племен своею отвагою, гордостью, духом независимости и пламенным характером. Жанинцы исповедывали чуть ли не с первых веков нашей эры христианскую веру и говорили на славянском языке. Собственно, это были не черкесы, а кубанские «черкасы», древнее и сильное славянское племя, черкасское казачество, о котором будем говорить ниже. Хегатцы и жанинцы в течение нескольких веков с отчаянным упорством отстаивали свою веру и независимость; часть их раньше, в X, XI и XII вв., переселилась на Днепр, а остальные в конце концов погибли в неравной борьбе с врагами; остатки их в семидесятых годах XVIII в. были истреблены чумою. Запорожцы на их месте нашли лишь несколько бедных хижин, разбросанных по Кара-Кубанскому острову. О христианстве древних кубанских черкасов свидетельствуют сохранившиеся доныне многочисленные развалины храмов, чтимых как святыни не только нынешними черкесами — христианами, но даже и магометанами: об этом также говорит барон Сигизмунд Герберштейн в своих «Записках о Московитских делах», составленных в 1517–1526 годах. Этот выдающийся ученый писал, что «около болот Меотиды и Понта (Азовского и Черного морей), при реке Кубани, впадающей в болота, живет народ Афгазы (Абхазы). В этом месте вплоть до р. Мерузы, вливающейся в Понт, находятся горы, по которым живут черкесы или цики (сиги или чиги Страбона). В надежде на неприступность гор, они не повинуются ни туркам, ни татарам. Однако русские свидетельствуют, что они христиане, живут по своим законам, согласуются с греками в вере и обрядах и совершают богослужение на славянском языке, который у них в употреблении. Это самые дерзкие морские разбойники, ибо по рекам, текущим с их гор, они спускаются на судах в море и грабят всех, кого могут, в особенности плывущих из Кафы в Константинополь». (Стр. 159 и 160).

На карте Московии, составленной по Герберштейну, в углу между Азовским морем и Кавказским хребтом, именно в том месте, где протекает р. Кубань, отмечено средним шрифтом CIRCASIPOPULI, т. е. черкасские народы, а к северо-востоку, на меридиане Крестового перевала, приблизительно там, где ныне Пятигорье, отмечено мелким шрифтом: черкасы пятигорские. Выше черкасов, там, где ныне северная часть Кубанской области и Ставропольская губерния, крупным шрифтом отмечено: TARTARIA, Татария, а по нижнему течению Волги, по обеим сторонам, — ногайские татары.

Кубанские черкесы, вернее черкасы, продолжали быть христианами и во второй половине XVI века, при царе Иване Васильевиче Грозном. Карамзин в V главе, т. VIII, своей «Истории Государства Российского» говорит:

«Кроме Ногаев, послушных князю Исламу, верному союзнику России, и донских казаков, царь имел на юге усердных слуг в князьях черкесских: они требовали от нас полководца, чтобы воевать Тавриду, и церковных пастырей, чтобы просветить всю их землю учением евангельским. То и другое желание было немедленно исполнено: Государь послал к ним бодрого Вишневедского и многих священников, которые в дебрях и на скатах гор Кавказских, основав церкви, обновили там древнее христианство». Ученый миссионер времен царя Алексея Михайловича, родом кроат, посетивший Россию и пробывший в ссылке в Тобольске около 15 лет, в оставленных им записках ясно говорит, что черкесы — славянского племени и исповедуют христианскую веру. В подтверждение этого мнения можно привести еще следующее обстоятельство. В 1865 году наш отряд, прорубавший в девственном лесу просеку между Туапсе и Шахэ, в урочище Хан-Кучий, раньше населенном истребленным черкасским племенем христиан ханучей, нашел на одном из старых гигантских дубов вырезанную древнеславянскими буквами надпись следующего содержания: «Здесь потеряна православная вера. Сын мой, возвратись в Русь, ибо ты отродье русское».

Современные этнографы обыкновенно относят черкесов к тюркско-татарскому племени. Но это не совсем верно, так как среди массы населения попадаются на каждом шагу не только отдельные лица, но даже целые аулы с чисто арийскими профилями, овалами лиц и выражением глаз, усмешкой и ухватками, до поразительности схожими с казачьими, особенно казаков терских. Темно-русые волосы на голове, светлые с красниной на усах, высокий лоб, прямой, немного с горбиной нос, подобранный подбородок и серые или светло-карие глаза дополняют это сходство, но иллюзия тотчас пропадает, когда заговоришь с ними по-русски: они ни слова не понимают. В особенности достойны изучения в этом отношении жители аула Карм, расположенного к северо-западу от Эльбруса. Масса лиц встречается и с тюркско-татарскими типами, но в большинстве черкесское население, как бы оно разнообразно ни было, имеет свой особенный облик, свойственный всем горским народам Кавказа: угрюмое, почти злое выражение лица и черных глаз, сухой и гибкий стан, с тонкой талией и широкими плечами, горбатый, часто семитический нос, высокие голени с небольшой стройной ступней.

Селения черкесов обыкновенно расположены в живописных местностях, но разбросаны без всякого порядка и скрыты за деревьями, увитыми виноградными лозами так, что издали трудно бывает их заметить. Жилища их — это древние запорожские курени: продолговатый четырехугольник из плетня, обмазанного глиной, с очагом посредине и с навесом (причолком) у входной двери. Над очагом к соломенной крыше подвешена высокая плетенная из хвороста и обмазанная глиной труба. Внутри по стенам развешено дорогое оружие. Вокруг печи приделаны полки или подвешен шкаф для посуды. Широкие, низкие кровати, покрытые войлоком или коврами, и небольшие круглые столы, расставленные в разных местах комнаты, довершают ее украшение.

Для объяснения всего вышесказанного обратимся к древней истории этой интересной страны, которую осетины и до сих пор называют казакией, и ее загадочного народа, известного у греческих и римских историков и географов под многими разными названиями. Страна эта обнимала все пространство, простиравшееся по восточным берегам Азовского и Черного морей, от нижнего течения Дона до предгорий Кавказа.

Еще задолго до появления в этих местах греков финикияне, имевшие уже сильный торговый флот, плавали по Черному морю и заходили до той дальней восточной «земли», куда их, как и позднее греков, привлекала молва о золотых россыпях и о богатстве далеких баснословных стран.

В этих странствованиях финикийцы из Черного моря заходили в Азовское, в р. Дон и по р. Манычу, которая в то отдаленное время была многоводна и служила проливом между Азовским и Каспийским морями, — проникали в р. Волгу и Урал, куда из стран Приуральских действительно могло доставляться золото. О пребывании на берегах Маныча финикийцев свидетельствуют найденные лет сорок тому назад в берегах большого манычского озера Гудилы остатки древнего финикийского корабля, построенного из очень крепкого дерева с медными гвоздями. Устье р. Дона в то время было гораздо выше нынешнего, и, быть может, Манычский пролив вливался прямо в древнюю Меотиду, т. е. Азовское море. Кроме золота, купцы вывозили из этих мест и другие металлы, рыбу, какой нет в других морях и реках, как напр. красную, мед, воск, пушной товар и хлеб.

Древние писатели говорят также о плаваниях по Черному морю карийцев, бывших то союзниками, то соперниками финикийцев.

Развившееся впоследствии мореходство у греков заставило финикиян уступить свои рынки этим последним и прекратить свои экспедиции в эти страны.

С VII и VI в. до Р.Х. греческие торговые колонии, милетские, уже появляются по берегам Черного и Азовского морей, как напр. Синоп (на южном берегу Черного моря), Фазис, Диоскурий (на восточном), Пантикапея, Нимфея, Феодосия и Ольвия (на северном). Дорические колонии: Гераклия Понтийская, Херсонес Таврический и др. Ионийские: Фанагория на Таманском полуострове, Пантикапея, как расположенная при Керченском проливе (Босфор Киммерийский), близ нынешнего города Керчи, держала в своих руках всю рыбную и хлебную торговлю восточной половины Скифии; р. Танаис (Дон) и Волга представляли удобный путь для привоза продуктов дальних, северных и восточных стран.

Таманский полуостров представлял группу островов между рукавами Гипаниса (Кубани); здесь находились города: Фанагория, Кепы, Гермонасса, Киммерион, Ахиллеон, Апатурон и др. Несколько южнее, к берегу Понта (Черного моря), лежала «гавань синдов» (индов) и Горгиппия. Древнейшие обитатели Босфора были Киммериане, полудикое первобытное племя. О господстве их прямо говорят Геродот и Страбон. Их вытеснили скифы.

Восточные берега Азовского моря до Кавказских гор в V в. до Р.Х. занимали племена сарматов или савроматов. Греки, строя свои города на землях этих народов, становились первоначально в зависимость от них или платили им дань за занимаемую землю. С одной стороны, им приходилось бороться с этими племенами, с другой, благодаря неизбежному смешению с греками, племена эти перенимали греческий язык и культуру и превращались таким образом в полугреков; так, например, Гелланик называет эти народы миксэллинами.

Основание Пантикапеи относят к 511 г. до Р.Х., т. е. к промежутку между походом Дария на скифов и разрушением Милита персами. В V в. она уже стояла во главе союза босфорских греческих городов, носившего общее название Босфора. В 438 г. до Р.Х. один из туземных князьков, именем Спартак, соединил под своею властью оба берега Босфора и положил таким образом начало Босфорскому царству, просуществовавшему до конца II в. до Р.Х., а потом пришедшему в упадок и покоренному Митридатом — царем понтийским.

В тот же период времени, т. е. около VI и V вв. до Р.Х., босфорскими греками в устьях Дона (Танаиса) был основан новый город под названием Танаиды. Эта греческая колония, выдвинутая далеко на северо-восток, глубже всех прочих колоний, во времена Геродота (V в. до Р.Х.) не считалась уже новым городом и имела значение в торговле Греции по вывозу невольников, рыбы, выделанных мехов, сыромятных кож и хлеба. Чрез нее ввозились предметы греческой культуры, как то: сукна и другие ткани, вина, оружие, посуда, разные металлические изделия и мелкие товары.

Около Рождества Христова Танаида достигла цветущего состояния и сделалась самым оживленным пунктом для торговых сношений греков с восточными народами. Вскоре она была разрушена до основания понтийским царем Пелемоном, ставленником Рима, завидовавшим ее процветанию, так что во времена Плиния (I в. по Р.Х.) город этот уже не существовал.

По археологическим изысканиям позднейшего времени, а также раскопкам хранителя музея Императора Александра III А. А. Миллера, произведенным в 1908–1910 гг., в достаточной степени установлено, что древняя Танаида (первая) была расположена близ нынешней Елизаветовской станицы. Город этот находился на острове, незатопляемом в половодье, окруженном водой: с севера — рукавом Дона, проходившим по ерику Дугину (теперь — Камышовое болото), с востока и юга — Доном и полузаглохшим ныне ериком Казачьим, а с запада — морем, которое в то время, надо полагать, простиралось выше нынешнего своего местоположения.

Найденный А. А. Миллером при раскопках в указанном месте материал по стилю золотых вещей, керамике, по клеймам на глиняных амфорах относится к V–III вв. до Р.Х. и должен быть разделен на две категории: 1) предметы греческой техники, служившие местным туземным жителям при торжественных случаях народной жизни, и 2) предметы туземного производства, употреблявшиеся в повседневной жизни. Первые найдены в могилах, вторые — при раскопках городища и особенно жилищ. Могилы устроены по одному образцу: они представляют собою прямоугольные или квадратные ямы, глубиной около одного метра, со стенками, обложенными толстым слоем местного камыша.

Скелеты расположены большею частью головой на запад, при этом в ногах всегда находятся амфоры и другие глиняные сосуды и кости лошадей, ожерелья, шейные обручи (гривны) и оружие обыкновенно лежат на своих местах. Ввиду чрезвычайной сырости почвы бронзовые и железные изделия совершенно уничтожены ржавчиной. Внешняя форма могил почти всегда курганы полушаровидной формы, обложенные вокруг кольцом — оградой из камней.

Из этих погребений можно вывести заключение, что в древней Танаиде жили богатые скифы — славяне и греческие купцы, сносившиеся с Грецией, а большею частью с Пантикапеей, выходцами которой Танаис и был основан.

Самое городище расположено посредине курганного могильника. Оно очень обширно и состоит из двух частей, окруженных валами. При этом внутренний вал значительно больше наружного. Верхний слой почвы состоит почти целиком из мусора, черепков, пепла, угля, черепицы, остатков пищи (кости рыб, баранов, птиц и лошадей), каменных грузил от сетей, остатков построек из необтесанного камня-дикаря, скрепленных глиной и крытых камышом или черепицей, и стеклянного шлака. Последний факт указывает на практиковавшееся здесь производство стекла.

Городище все изрыто кладоискателями почти за две тысячи лет до нас. На окраине его курганный некрополь (кладбище). Можно установить и место акрополя (крепости).

Ниже г. Танаиды, в ста стадиях от него, т. е. около 17–20 верст, Страбон указывает населенный разными племенами остров Алопекию. По исследованиям геолога В. В. Богачева, остров этот мог находиться близ нынешнего села Кагальника.

Через сто лет после разрушения Танаиды в устьях Дона возрождается новый город, и уже не на прежнем месте, так как, по-видимому, река там к тому времени сильно обмелела или отошла по другому руслу, а на правом берегу Мертвого Донца, близ нынешнего хутора Недвиговского Елизаветовской станицы. Местность эта сильно изрыта: раскопками открыто два курганных некрополя; найдены остатки валов, фундаменты капитальных зданий, а также многие предметы и надписи на камнях и монетах, ясно свидетельствующие о существовании здесь торгового города со смешанным населением, управлявшегося архонтами и имевшего сношение с Босфором. Гавань этого города, носившего название Танаиды 2-й, была доступна для морских судов. ВIV в. по Р.Х. он был разрушен гуннами, так что к концу этого века о нем уже не упоминает ни один из византийских писателей. Степи, прилегающие к Меотиде, представляли обширные пастбища для скота кочевых народов, которые, по словам Страбона (VII, 3,17), «жили в различных местах, смотря по тому, какое из них в данное время обладает хорошими пастбищами, — зимою на болотах около Меотиды, летом на равнинах». Кроме скотоводства, местные жители занимались в обширных размерах хлебопашеством и рыболовством, в особенности на восточных берегах Азовского моря. Страбон также говорит о разведении в босфорском царстве и винограда, где его на зиму, по причине холодов, закапывали в землю; но плоды этой лозы были мелки (II, I, 16 и VII, 3, 18). О процветании земледелия в древнейшие времена на равнинах нижнего Дона и в особенности Кубани указывает существовавшее в то время поклонение в этих местах богине земли, именуемой «Алия, Опия и Опс», отсюда распространенное название этой богини «Европия» или «Деметер» (Dea Mater), которой, по словам Геродота, гиперборейские или северные девы приносили в жертву пучки пшеничных колосьев как первые плоды своих полей. На это указывают также найденные в курганных раскопках на Таманском полуострове изображения на разных предметах, бляхах, ожерельях, стенах могильников и проч. хлебных колосьев, цветов мака, домашних и диких животных, плодовых деревьев, сошников и проч., а позднее — виноградных гроздьев.

Во время Геродота и его современника Гиппократа, т. е. в V в. до Р.Х., на юге нынешней России и в Приазовье климат был гораздо суровее, чем теперь. В течение восьми месяцев, говорит Геродот (IV, 28), там стоял нестерпимый холод, а пролитая в это время на землю вода не делала грязи, разве разведешь огонь. Азовское море и Керченский пролив, даже часть Понта, как говорит Помпоний Мела, замерзали так, что живущие там свободно переезжали через пролив с одного берега на другой на телегах с тяжестью. В остальные четыре месяца также стояли холода и шли непрерывные дожди. Гиппократ:

«… с севера постоянно дули холодные ветры, южные же доходили редко и то слабые. Густой туман окутывал днем равнины: люди жили в сырости, вдыхая сырой туман… так что там постоянно был холод, летняя же жара всего несколько дней и то не сильная… Жители зимой и летом употребляли одну и ту же пищу и носили одну и ту же одежду. Воду пили из снега и льда; телесных упражнений никаких не имели. По этим причинам сложение у них толсто и дородно, суставы мокры и бессильны, а желудки очень отягощены мокротами, особенно нижний. Да и невозможно, чтобы тело несколько просыхало в таком крае, по одним уже свойствам природы и времен года… Женщины одутловатого сложения »…

Геродот:

« лица у жителей от холода белые и веснушковатые… Тело безволосое. Волосы белокурые, глаза голубые ».

Ко времени Р.Х. климат в Приазовье, по-видимому, стал еще суровее. Диодор Сицилийский (III, 34) говорит, что вследствие чрезмерного мороза замерзают там величайшие реки, и по льду переходят войска и нагруженные телеги; замерзает и вино и другие жидкости, так что их откалывают ножами, и, что всего удивительней, оконечности людей отпадают, перетертые одеждой, глаза помрачаются, огонь не дает защиты и бронзовые статуи лопаются. Овидий (I в. по Р.Х.) в своих «Понтийских письмах» (1, 3, 34) говорит:

« Что хуже скифского мороза? Лежу я, покинутый на песках края земли, где все засыпано постоянно снегом. Поля не родят здесь ни яблок, ни сладких гроздей, не зеленеют ивы на берегу, ни дубы на горе. Нельзя и море похвалить больше земли: постоянно под яростью ветра вздымаются волны, которых не освещает солнце (50–54). Лежит снег и не сгоняет его ни дождь, ни солнце, борей делает его твердым и вечным. Так что пока не сошел еще прежний, идет уже новый и во многих местах остается двухлетний снег… Без бочек стоят вина, сохранившие форму сосудов: пьют вино не черпая, а давая кусками » и т. д.

Страбон также приводит целый ряд свидетельств о скифском холоде: «Лошади малы, скот велик, лопаются бронзовые гидрии, а их содержимое замерзает… Рыбы, замерзшие во льду, вырубаются так называемой гангамой».

Нет сомнения, что описанные южанами-греками страхи о холоде преувеличены, но астрономические и геологические данные действительно подтверждают, что в то время в нашем Северном полушарии было холодней, чем в Средние века; что самый теплый год у нас был 1262 и что с этого времени наше полушарие вновь постепенно замерзает и высыхает. Это наглядно подтверждается следующими доводами: во времена Страбона, т. е. в I в. до Р.Х. виноград произрастал только на Босфоре, в Средние же века культура его распространилась по северной Германии, Бельгии и даже Англии. Теперь в тех местах о виноградниках уже нет и помину. Даже в северной Франции и средней Германии он не вызревает и разведение его постепенно отодвигается к югу.

Дон, по Страбону, впадал в Азовское море двумя устьями, отстоявшими одно от другого на 50 стадий, около 8–10 в. Дионисий (I в. до Р.Х.) в своем землеописании говорит:

« посреди беспредельного леса впадает Танаис (Дон) в угол Меотиды (Азовского моря), отделяя Европу от Азии: к западу Европа, к востоку Азия ».

В этих местах в древности водилось множество всякого рода диких животных, даже барсы. Из домашних наибольшим уважением пользовались лошадь и землепашец-вол. По преданию скифов, записанному Геродотом (IV, 5–7), плуг, ярмо, секира и чаша, сделанные из золота, упали с неба и достались во владение младшему из трех сыновей родоначальника их Таргитая, именовавшихся Аксаями, — Кол-Аксаю. Предметы эти у них считались священными. По Курцию (VII, 8,8) скифы на требование о покорности ответили Александру Македонскому:

« Нам даны были дары, если ты хочешь знать скифский народ: ярмо для волов, плуг, копье, стрела и чаша. Их употребляем мы с друзьями и против врагов. Мы даем друзьям плоды, добытые работой волов, из чаши вместе с ними совершаем возлияние богам, врагов поражаем вблизи копьем, вдали стрелою !»

Трог Помпей, писатель I в. до Р.Х., пользовавшийся, кроме Геродота, какими-то несохранившимися документами, говорит: «скифский народ всегда считается древнейшим, хотя долго был спор о древности рода между скифами и египтянами» (Iustinus, II, I).

 

Глава IV

Кто были скифы-сарматы?

За изучение и критический разбор древнерусских летописей, как это ни странно и не больно для самолюбия русских людей, взялись впервые иностранцы и особенно немцы. Все выдающееся в истории Руси ими нарочито или замалчивалось, или искажалось; все характеристическое русское они старались присвоить своей расе и даже нередко покушались отнять у нас не только славу, величие, могущество, богатство, промышленность, торговлю и все добрые качества сердца, но и племенное имя — имя руссов, известное исстари, как славянское.

Во главе таких критиков славяно-русских летописей стоит Август Людвиг Шлецер, случайно попавший (в 1761 г.) в Россию (по приглашению придворного историографа Г. Ф. Миллера), а потом ставший членом нашей академии наук.

В своем труде «Нестор. Русские летописи», изданном на немецком языке и переведенном Языковым на русский в 1809 1810 гг., Шлецер, переставляя и выбрасывая произвольно слова (из Ипатьевского списка), сделал вывод, что варяги — народ германского племени, живший по берегам Балтийского и Немецкого морей, и что Руссы принадлежат к этому же племени и могут означать шведов. Выводы Шлецера усиленно стали повторять его соотечественники, а потом и наши историки, не разбираясь в том, что продают славу своей родины и ее великое прошлое. Эта инертность и нежелание разобраться в многочисленных источниках, прямо говорящих о славянстве древних Руссов, поразительны. Впрочем, мы привыкли перенимать все целиком от запада и во всем ему верить, в особенности немцам.

Из позднейших наших историков один только Иловайский восстал против шлецерианства, т. е. германского происхождения Руссов, в своем труде «Розыскания о начале Руси» 1882 г., но все-таки целиком отнес варягов к норманнам, что, как мы увидим ниже, не следовало бы делать.

Материалы, служившие для созидания древнейшей славяно-русской истории, много веков лежали под спудом, не разобранные, не рассмотренные и не пропущенные сквозь горнило здравой и беспристрастной критики, подобно тому, как Геркулан и Помпея скрывались около двух тысячелетий под пеплом. Между тем история славянской Руси так богата фактами, что везде находятся ее следы, вплетенные в быт всех европейских народов, при строгом разборе которых Русь сама собою выдвинется вперед и покажет все разветвления этого величайшего в мире племени.

Хотя путь к тому, по обширности своей, довольно трудный, но уже несколько знакомый: по нем пускались и вели ожесточенную борьбу с скандинавоманией Ломоносов, Катанчич, Венелин, Шаффарик, Савельев-Ростиславич, Морошкин, Надеждин, Боричевский, Чертков, Вельтман, Лукашевич и многие другие, и, скажем с благодарностью, не без успеха. В особенности потрудился над этим вопросом во 2-й половине прошлого столетия Егор Классен, а до него исследователь славяно-русских древних археологических памятников Фаддей Волланский. Трудность в изучении этих памятников заключается в том, что исследователю необходимо знать все главнейшие славянские наречия и происшедшие в течение веков перемены в них от внутреннего развития слова и от соседнего влияния; также необходимо знакомство с характером, нравами, обычаями, домашним бытом и внутренним движением славянского мира.

Мы знаем, что история не должна быть пристрастной к данному народу, но не дозволим и мало осведомленным иностранцам, как например шлецерианцам, обращать русскую историю в сатиру.

Может быть, русские последователи Шлецера, не разбирая сущности дела, по одному влечению к этому, по их словам, величайшему критику вступятся за своего кумира, но, чтобы наперед охладить жар этой партии, выводящей, посредством невозможных натяжек, огромнейшее племя Руссов, занимавшее некогда половину Европы, из крошечного скандинавского народца, напомним им, что их «великий критик и филолог» производит чисто славянское слово «дева» от германского «Tieffe» (сука). Одного такого факта достаточно, чтобы понять Шлецера без дальнейших исследований его доводов. Но чтобы опровергнуть это грубое лжеучение, что будто Россия развила свои силы от влияния на нее скандинавов и что самое имя свое она получила от них же, мы представим здесь материалы, которых, как говорится, тля не тлит и ржа не разрушает.

Эти материалы состоят из племенных названий, рассеянных по всем историям и ныне очищенных критикой от переклада их на языки греческий, римский, татарский, немецкий и скандинавский и доведенных ею до своего прототипа; также названия городов, живых урочищ, городища, могилы, клады, насыпи, развалины, монеты, медали, кумиры, оружие, сохранившиеся местами остатки славянского языка, нравы, обычаи, поверья, порядок ведения войны, а главное — остатки древнейшей славяно-русской письменности. Эти памятники ясно свидетельствуют, что предки наши, славяно-руссы как народ существовали ранее греков и римлян и оставили после себя следы, указывающие о их существовании, а также о своем искусстве и просвещении.

Греки и римляне давали многим славянским племенам свои, произвольно составленные прозвища, относя их то к местности, то к наружности, то к суровости в войнах, то к занятиям и образу их жизни. От этого в древней истории накопились сотни лишних имен, ничего в этнографическом отношении не означающих; но кой-где выплывают и настоящие имена тех племен. На них-то главным образом мы и остановимся.

Древнейших обитателей восточной Европы, берегов Азовского и Черного морей, части Малой Азии и степей Закаспийских греки называли общим именем скифов и делили их на несколько племен. Из этих племен наиболее известны: саки, парфяне, давы, массагеты, варки или урки и гирки — гиркамцы, сколоты и сарматы. Давы (Dahves, греческ. Daoi, лат. Dahae) были одним из главных скифских народов Передней Азии и берегов Каспийского моря (Страб. II, 508, 511. Плин. Ест. Ист. 6, 19, 33 и 37). В VI в. до Р.Х. даги были под властью персов. В это время некоторые племена дагов покинули свою страну и поселились по соседству с Арменией. Другая часть этого народа переселилась в Самарию (Ездра: 4. 9). Это произошло, надо полагать, после того, как родичи их скифы с берегов Черного моря проникли в Вавилонию, Сирию и Палестину, образовав там свои поселения, из которых азиатским грекам был известен город Скифополис, на месте еврейского Вефесиана. Третья часть дагов около V в. до Р.Х. перешла на берега Азовского моря, а потом утвердилась во Фракии, образовав там народ, известный в истории под именем даков или дациан, двинувшийся впоследствии (в VIII в.) в верховья Дуная.

Следовательно, название «скиф» не было родовым именем этого народа, в чем сознается и сам Геродот, говоря: «Общее название всех скифов, по имени царя их — Сколоты; скифами назвали их эллины». Персы называли этот народ саками.

Барельефы на колоннах дворца в Персиполе и на скале в Багистане (Манифест Дария Гистаспа), на которых саки изображены в характерных скифских одеждах, с надписью под ними: «это сак», и теперь свидетельствуют, что персы скифов называли этим именем. Соседями европейских скифов, по словам Геродота, были сарматы или савроматы — Saurmatai, Suromatai, Surmatai Sauromatai, жившие по левой стороне Нижнего Дона до Кавказа, к востоку от берегов Азовского моря, и говорившие на одном из скифских наречий. Об этом свидетельствуют Геродот (IV, 117) и Овидий. Последний говорит, что, научившись говорить по-гетски и по-сарматски, он мог слушать речь старика варвара, т. е. скифа.

Позднейшие, после Геродота, историки, как то: Страбон (I в.), Птолемей (II в. по Р.Х.) и др. к сарматским племенам относят Яцигов, Алан и Роксолан (рос-алан). Яцигов или Адзигов разделяют на три касты: на королевских, сидевших у Черного моря, а потом у Дуная, на хлебопашцев — у Азовского моря и на Яцигов-меченосцев (по греческому выговору «метанасте»).

Название «сарматы», как и «скифы», не было собственным именем этого народа, а дано было понтийскими греками, часто сталкивавшимися с жителями названных местностей только по делам торговли, на народных торжищах, и, надо полагать, не со всею массою, а только с известною корпорацией промышленников и торговцев, привозивших на эти торжища произведения и изделия своей и соседних стран. Как в древности, так и теперь на этих торжищах, или ярмарках, известного рода торговцы-промышленники располагаются в отдельных местах, по предметам торговли, как например: меховщики, кожевники, сыромятники, сапожники, железняки, рыбники, медовщики, бредники и др. Сыромятные кожи и меха были главными предметами вывоза из Скифии и Сарматии. Греки их поставляли во все южно-европейские страны. Из таких кож выделывались конская сбруя, воинские щиты и проч. Следовательно, прозвище «сарматы» или «савроматы» и «суроматы» произошло от «сыромяты», т. е. сыромятники, выделыватели сыромятных кож.

Диодор Сицилийский говорит, что сарматы вышли из Мидии. Их переселили на Дон скифы. Но почему же греки их не называли мидийцами, а сарматами или савроматами? Венелин искал в греческом языке корень этого слова и производил слово «сармат» от ящероглазый. Другие слово это производили от персидских «сар» — господин, голова и «мада» — женщина, от господства будто бы у этого народа женщин. Проф. Страсбург, ун. Ф. Г. Бергман (1860) слово «сарматы» переводит «людисевера», от Shauro — север и mates — люди (мидийское mat и древнее mant). Но по отношению к какому же народу они были северянами — трудно сказать. По древнему писанию, они жили у истоков Инда, затем южнее Мидии, а во времена Геродота в нынешнем Задонье. Как они назывались в древности, мы не знаем, но только нам известно, что этим именем их назвал Геродот в V в. до Р.Х., а за ним стали повторять эти названия и все греческие историки. Следовательно, приведенные мнения являются ошибочными. Первоначальные сношения греков со скифами были на путях торговли. Известно, что на ярмарках спрашивают купцов и промышленников по товару, а не по стране, в которой они живут, и не по цвету и быстроте их глаз. Греки спрашивали, приехали ли кожевники (сыромятники), лунтайники, малахайники, рыбники и др. Скифы, как скотоводы, в большом количестве производили сыромятные кожи и продавали их грекам. Этот товар составлял одну из главнейших ветвей торговли. Вот почему греки и римляне, несмотря на постоянные войны с сарматами, всегда оказывали им предпочтение пред другими соседними народами и старались переселять их в свои владения, даже пленных не продавали в рабство, а пристраивали к излюбленному их ремеслу. Если принять это в основание, то нам будет ясно, почему древние историки писали скифы-сарматы, венеды-сарматы, алане-сарматы и проч. Фракийцы также имели сыромятников, которых греки называли Σaurmatal. Во многих местах Малороссии и теперь называют сыромятников — сырмате и кожемяте. Греки не выговаривают звука Ы и потому писали сармата, сурмата и саурмата — Saurmatai.

«Сколоты» — также слово славяно-русское. В великорусском наречии название «сколоты» означало хлопотуны, сколотин-хлопотун, от глагола колотить, сколачивать, выколачивать. Так называли купцов, торгашей, шибаев. Впрочем, в России есть несколько речек с подобным же названием, как то: Сколотка (Хар. губ.). Колота (Варш. губ.), Колоча (Смолен, губ.), Колокша (Яросл. губ.) и др. Жители Южной России, как думает Классен, названы Геродотом «сколотами» со слов только одного правителя племени, с которым он лично беседовал. Речь, по всей вероятности, шла о русских купцах-хлопотунах, людях суетливых, требовавших себе скидки или прибавки, как это делается и теперь. Геродот и правителя этого племени назвал именем Сколот. Но мнение это едва ли верно. Ведь не все же европейские скифские народы, жившие на пространстве от Каспийского моря до Дуная и далее на север на 20 дней пути, считая день по 200 стадий (около 640 000 кв. в.), были купцами и шибаями, чтобы их Геродот назвал этим случайным именем. Поищем другое объяснение этому слову. Хотя, несомненно, все ниже приведенные названия будут нарицательные.

В доказательство этого назовем несколько случайных имен, данных греками и римлянами народам нынешней Южной России и происшедших от занятия жителей и от предметов их торговли, а также и от носимой ими одежды и обуви.

Алане — скотоводы, пастухи от «алань» — пастбище, в Тверской, Новгородской, Смоленской и др. губ. Зипани, сипани — зипунннки — Zipani, Sipani. Какатцы от какаты — башмаки из бересты — Zaccati. Кисыни от кисы — оленьи сапоги — Kissini. Курпинники от курпин — лапти из охлопьев — Carpiani. Курпы — носящие или торгующие башмаками с пряжками — Carpi. Лунтайники — носящие сапоги из оленьей шкуры — Lantani. Малахайники — Malachity. Меланхлены, носящие черные плащи — Melanchleni. Нарыняне от няры — валеные сапоги, Neuri, Nerinani. Струсни, носящие башмаки с ушками — Sturni, Strusi. Харпайники, носящие серые кафтаны — Carpagi. Чепани, носящие казакины, жупаны — Cepini. Шабура, носящие балахоны из толстого холста — Sabiri. Одноглазые — Аримаспи — Кривичи. Будины, от малороссийского «будина» — хоромина, живущие в деревянных домах — Budini. Конюхи — Coniochos и Heniochi — уздодержатели. Волыняне, вольные — Valoini, Vulini, Vulni. Поганые — Pagani и т. д.

Таких мнимых народов с испорченными в устах греков и римлян названиями можно привести сотни.

Даже позднее собственные имена славян и их городов греки, римляне, а потом и германцы переделали до неузнаваемости; так например: Святослав — Свендосфлав, Ярослав — Iarysleif, Игорь — Ingor, Володарь — Baldur, Ратибор — Radbiart, Новгород — Nemogarda и Nowago, Рыбинск — Kibinska, Кизляр — Kitzlar, Устюжна — Ustezna, Козлов — Kolzof, Ряжск — Rask, Киев — Kuiada и Kioabu (Конст. Багр.); Муром — Murow, Вышгород — Wusegarda, Мста — Mstva, Смоленск — Milinisk, Очаков — Axiake, Хорваты — Chrodati, гости — Gosi; Ахтырка — Aqathyrska, Бел-бог — Bilbоg, секира — Saqaris, Углич — Aulisch и т. п.

Некоторые названия городов и местечек греки (Константин Багрянородный и др.) до того исковеркали, что даже сам Шлецер не решился их объяснить и над многими поставил вопросительные знаки, а между тем города эти были расположены где-то близ Киева, Смоленска и Новгорода.

Вот сколько мнимо разнородных племен населяло нынешние славянские земли. Если к этому еще прибавить случайные названия этих племен, происшедшие от места их жительства, как то: загорцев, подгорцев, нагорцев, поречан, заречан, брежан, поморян, залесян, древлян, озерян, украинцев и т. п., каковые названия греки выдавали за собственные, то нет никакой возможности, без строгой критики, добраться до истины.

Итак, греки, а за ними и римляне жителей нынешней Южной России и Передней Азии называли общим именем скифов: скифы, скиты, скуты, скюты, сциты, скюфь и скют (чуть и чудь), от первоначальной формы этого названия, известного со временем Гомера (Odiss. 14,34), Scvtos и Scutos, означавшего у адриатических греков кожу (cutis), а у понтийских сыромять или сыромятную воловью (скотскую) кожу — щит, латин. scutum, так как это орудие защиты выделывалось из этих кож. Греки не имели в своем языке звука щ и выговаривали его как ск, а потому и писали вместо «щиты», т. е. щитоносцы, скиты и скифы, римляне же вместо щ писали сц и выговаривали сциты и т. д. Следовательно, греки и римляне все славяно-скифские племена называли щитоносцами, щитниками, так как это боевое оружие, по свидетельству многих древних писателей, было изобретено именно скифами. Это подтверждается и персидскими барельефами времен Дария, на которых скифы изображены со щитами, а персидские воины без них. Сарматы или сыромяты и скифы есть синонимы одного и того же первоначального имени, но только на разных наречиях: вот почему многие древние историки часто писали скифы-сарматы, сарматы скифского племени и т. д.

Название одного из скифских племен сколоты также означает щитоносцы или щитники, от персидского кала, хазарского кел, наше скала (простонародное скель), готское skildus, литов. skyda, англосаксонское scyld, норм, skiödr, шведск. sköld — щит, защита. У скифов, как и их потомков — славян, щит был символом защиты власти. Вот почему Геродот и утверждает, что «сколоты» было название царское и что скифы, сознававшие свое превосходство, носили название «царские скифы». Сколоты жили на берегу Черного моря и в Крыму. У них состояли данниками приморские греческие колонии, между которыми была и Ольвия (Ф. Г. Бергман. Скифы. Halle, 1860. В переводе В. А. Канского).

Все приведенные имена скифского народа суть нарицательные. Родовое же имя всех славянских племен есть «россы», встречаемое с древнейших времен на всем пространстве восточной Европы от Балтийского моря до Черного и от Каспийского до Средней Азии, даже до Египта. Имя это встречается и в полном и в сокращенном видах: Россы, Роззы, Руззы, Ресы, Рась, Аорсы, Реи, Рса, Рша, Расы, Роша, Разы, Разены, Роксы и т. д. В соединении с другими названиями: Атторози, Хазироззи, Себбирози, Аланорси, Роксолане, Порей, Парси, Геты-Руссы, Уни-Рози, Уди-Рози, Удины-Рози, Саввеи-Рози и т. д. Места и реки, занимаемые Россами: р. Рса или Раса (в Древней Трое); Рса — р. Араке, по-арабски Эль-Рас, по-монгольски Орсай и Рахса, по-гречески Раса и Орос; Яксарт или Сырдарья, по-древнему — Раса; Волга также называлась Расой и Рсою; р. Руса или Порусье, в Новгор. губ.; р. Рось, впадающая в Днепр; р. Руса в Моравии; р. Руса, правый рукав Немана; Черное море — Русское море. Дон так же, как и Волга, арабами назывался Русской рекой.

Греки и римляне называли славян: Ставани, Стлавани, Свовени, Слави, Славини, Склавини, Склавы и т. д. Во всех этих названиях господствующей буквой является «а». Следовательно, название народа «славяне» есть нарицательное и произошло от «славы». Вечные войны славян с римлянами, старавшимися покорить их земли, перенесли название «склавы» на военнопленных рабов, отчего эти последние в Риме и стали вообще называться этим именем. Но это нисколько не препятствует производить имя славян от слова «слава». Славяне никогда не заимствовали свои собственные имена у чужих народов, как например германцы: Ратвальд — Родовлад, Рагнвальд — Роговлад или Рогвольд; Велимир — Волимир, Цвентибольд — Святополк и многие другие, а имели свои и самые лучшие производили от «славы» и «чести», вообще от выдающихся качеств, например: Бретислав, Болеслав, Буреслав, Богуслав, Владислав, Вретислав, Всеслав, Венцеслав, Вячеслав, Вратислав, Гремислав, Доброе лав, Буеслав, Разислав, Любое лав, Мстислав, Мечеслав, Мирослав, Примислав, Ростислав, Святослав, Буеслав, Сулислав, Собеслав, Судислав, Добромысл, Славомысл, Славолюб, Славомир, Унислав, Ярослав, Преслав, Заслав, Честибор и многие другие. Геродот слово «славяне» переводил по-гречески: алазоны и авхеты — прославленные.

Древняя Мизия и Македония, как мы увидим ниже, были населены славянами. Пелазго-фракийские племена были славяне (исследования Черткова).

По падении Македонского царства часть македонцев около 320 г. до Р.Х. переселилась к Балтийскому морю; народ этот там стал известен под именем Бодричей, сохранивший до самого падения своего герб Александра Македонского, изображавший буцефала и грифа. Бодричи говорили на славянском языке и от натиска германцев переселились на Ильмень и Ловать, где и основали Новгород и Псков около 216 г. до Р.Х. (Птолемей). Славяне во все века с гордостью называли себя этим именем. Мы славяне, т. е. любящие славу, говорили они. Родовое же название этого народа, как сказано выше, было Руссы или Россы, т. е. поклонники росы, воды.

Следовательно, ни скифы-сколоты, ни сарматы как отдельные народы не существовали. Названия эти были даны случайно славянам — Россам от носимых ими кожаных щитов 24 века тому назад греками, а потом, повторяемые в течение многих веков историками и географами, они наконец совсем исчезли из употребления как лишние.

Читающие эти строки спросят, какими же наивными, по выводам автора, были великие Геродот, Страбон и другие греческие и римские историки, что так опрометчиво окрестили великий славяно-русский народ не свойственными ему, случайными именами.

Да, действительно, в этом случае они были наивны, как наивны бывают иностранцы и теперь, когда речь зайдет о славянорусской народности. Кто желает хоть поверхностно ознакомиться с некоторыми немецкими учебниками по истории и географии России XVIII и прошлого столетий, тот с удивлением найдет в них, что под словом «мужик» — Muschiks — немцы понимали крепостного, под начальником — главу бунтовщиков, под словом работа — барщину; Козьма Минин у них русский бунтовщик, пульк — отделение казаков, баба-яга — богиня войны у руссов; в России, по словам немцев того времени, имеются три породы лошадей: конь, лошадь и кляча; или: в России нагревают воздух разложением огня на улицах и проч. Что это? Наивность, невежество или просто издевательство над русскими? В коммерческой географии Христиани (XVIII в.) — в западной Двинской провинции помещен г. Архангельск. Восточные провинции: Поле, Мордва, Устюг, Вядски, Пейорски, Обдорски и др. Дербент лежит в земле самоедов. Петербург находится на реках: Доне, Оби, Двине, Волге, Днепре и Неве. Эта география выдержала даже два издания. Какой же точности в описании народов мы должны требовать от древних греков, случайно заброшенных на северные берега Понта и Меотиды?

Приведем еще два примера наивности ученых иностранцев, посетивших Россию и Дон в конце XVIII и в первой половине XIX века. Известный французский писатель Александр Дюма-отец в своем путевом дневнике записал, что он видел, как казаки ели сальные свечи и «пили водку под развесистой клюквой». Ученый Паллас в 1773 г. писал, что из Старочеркасска он видел Эльбрус и что эта гора видна и из Сарепты. В действительности же это не могло быть, так как от названных мест до Эльбруса около 700–800 верст.

Шлецер утверждает, что славяно-руссы IX в. были номады. Между тем Баварский географ в 866 г. насчитывает у славян до 4000 городов, у уннов-Россов 148 городов, у великороссов (Vuillerozi) — 180, у савейских Руссов 212, у хазар-Россов 250 и т. д.

Прокопий и Маврикий в начале VI в. говорят, что славяне живут в городах и деревнях и занимаются хлебопашеством, ремеслами и торговлей. Тацит в 60 г. по Р.Х. писал, что германцы не знают еще городов, славяне же строят прочные деревянные дома и укрепленные города. Скандинавы Россию (Rbszaland) называли царством городов — Gaardarikr. То же говорит и наш летописец Нестор. Шлецера, написавшего комментарии на Нестора, нельзя заподозрить в невежестве. Так в чем же? Только в злом умысле умалить, унизить приютивших его славян-руссов и давших ему звание члена своей академии наук.

Все средневековые историки и географы Россию называли страною городов, а наш академик конца XVIII в. назвал ее страною бродячего народа. Древние историки нам говорят, что скифы, сарматы, яцыги, роксолане и алане один и тот же народ. Но какое же коренное название этого народа, населявшего издревле нынешнюю Россию? Геродот говорит, что сарматы скифского племени. Птоломей (II в. по Р.Х.) называет славян и алан скифами и тех же славян и алан сарматами; он же говорит, что скифы сарматского племени. Плиний (I в. по Р.Х.) называет хазар — скифами, сербов — сарматами, роксолан — аланами. Страбон (I в.) сарматов — скифами, роксолан — аланами. Греки — по Нестору — славян скифами. Свидас и древняя география — Руссов скифами. Константин. Багр. (X в.), Анна Комнена, Лев Диакон и Киннам — Руссов скифами; Маркиан Гераклийский — алан сарматами, Халкокондила — Руссов сарматами; Прокопий — венедов сарматами, Диодор Сицилийский (I в. до Р.Х.) — ассирийцев и мидян сарматами. В Пеутингерских таблицах ведены (берегов Балтийского моря) названы сарматами; у Скимна Хиосского и в Перипле Понта Эвксинского алано-руссы названы сарматами. Адам Бременский — венедов скифами, а Папа Сильвестр II — сарматами, Клууверий — венедов и словецев — сарматами, Иорнанд (VI в.) славян сарматами, а готов — славянами. Антон — будинов, роксолан и сербов — сарматами. Шаффарик — роксолан, алан и яцигов — сарматами. Аммиан Марцеллин и блаженный Иероним — яцигов, паннонцев — сарматами; древняя грузинская история — алан Россами. Прокопий — антов и славян — аланами, Приск (V в.) — аорсов (живших к востоку от Азовского моря) — сармато-скифским народом. По Геродоту — скифы поклонялись мечу, в виде бога войны. По Климентию Александрийскому, сарматы также поклонялись мечу как богу войны. По Нестору — Руссы поклонялись мечу как богу войны.

«Малые Аорсы», т. е. Малая Русь, пишет Страбон (L. XI, р. 506) «происходили, по всему вероятию, от Великих Аорсов, живших к северу. Малые Аорсы могли выставлять 200 000 конницы. Великие же несравненно более».

Гуннов называют скифами все почти историки. Гетов, Массагетов, Тирагетов, Тана-Гетов и др. также почти все греческие историки называют то скифами, то сарматами, то аланами, то россами, напр. Геты — Россы.

Все эти народы, по греческим и римским писателям, говорили то славянским, то русским языками, но лишь на разных наречиях.

Если считать все приведенные названия за принадлежавшие отдельным народам, то приходится допустить, что в истории есть выражения, свидетельствующие о совершенном отсутствии логики, а также образцы бессмысленницы, как напр. скифский народ, живущий в Европейской Сарматии, славянского племени, или скифы сарматского племени, а сарматы — скифского и т. п.

По Страбону — роксолане жили между Днепром и Доном и были многочисленным и храбрым народом, могшим выставлять до 50 000 и более хорошо вооруженных всадников. Плиний, Тацит и Птоломей, а также Иорнанд местожительство этого народа указывают там же, где и Страбон. Плиний признает их за народ, родственный аланам: следовательно, роксолане то же, что Россы-алане; к этому выводу пришел и Иловайский в «Розысканиях о начале Руси». Тацит (I в. по Р.Х.) причисляет роксолан к сарматам и описывает участие их в битве таким образом: «У сарматов раздавался не один голос вождя; у них все подстрекают друг друга не допускать метания стрел, говоря, что следует предупреждать битву быстрым ударом и рукопашной схваткой… Сарматы, оставив лук, которым они хорошо владеют на близком расстоянии, бросились вперед с длинными пиками и мечами» (Annal. VI, 35). В другом месте тот же историк говорит: «Удивительно, храбрость сарматов находится как бы вне их самих. Никто не боится так пешей битвы, как они; но когда они делают нападение лавой, едва ли может устоять какой-либо строй» (История, I, 79). Арриан (И в. по Р.Х.) в своей «Тактике» о военных приемах сарматов говорит: «Копьеносцы приблизились к вражеским рядам и отбивались копьями»… или: «прогоняли при нападении врага пиками, как алане и сарматы» (IV, 3). Аммиан Марцеллин в 358 г. по Р.Х. говорит, что у сарматов были длинные копья и что боевым их криком было восклицание «мара! мара!», что означало смерть. Народ этот приведенными историками назван «сарматами» по старой привычке, так как одновременно он ими же, а также и другими именуется «роксоланами», т. е. аланами-Россами и описывается как народ скотоводы. Сарматы времен Босфорского царства (I в.) объединились, по словам римских историков, в сильный народ под управлением «spadines», т. е. господина.

Атака с пиками наперевес сарматских всадников прекрасно изображена на фреске катакомбы, открытой в Керчи в 1841 г.

Последним из авторов древности о роксоланах упоминает готский историк Иорнанд (VI в.). По его словам, народ этот оставался в тех же пределах, отведенных ему еще Страбоном: следовательно, он не был увлечен на запад гуннским движением.

Дальнейшие упоминания о роксоланах мы встречаем уже в источниках IX в., по которым народ этот оказывается живущим гораздо севернее, где-то близ р. Вислы и Немана (прусские хроники). Роксоланы там называются уже Руссами. В это же время на историческое поприще выплывает и Русь днепровская, черноморская и казарская. Арабские историки IX и X вв. Ибн-Даст, Мукадеси, Масуди и др. прямо говорят о Руси, живущей по берегам Черного моря на лесистом и болотистом острове, а также в земле хазарского царя; что из этого народа, говорящего славянским языком, набираются отряды в его войско и что Руссы населяют целую часть столичного города Итиля или Ателя (при устьях Волги).

О славянстве северных и прибалтийских Руссов много привели убедительных данных Иловайский в своем «Розыскании о начале Руси» и Егор Классен в «Материалах для истории Славяно-Руссов», выпуски I и II. Здесь мы ограничимся лишь некоторыми указаниями, более выясняющими этот вопрос.

Руссы и торговый город Руса на берегах Балтийского моря упоминаются еще в IV в. до Р.Х. Об этом пишет грек Пифей, посетивший эти места в 320 г. на корабле вместе с торговцами греками. После этого о Руссах прибалтийских говорят, на основании древних летописей, историки скандинавские: Торфей (норвежский), Иоганнес Магнус (шведский) и Саксон Грамматик (датский).

Саксон Грамматик (ум. 1208) говорит, что в I в. по Р.Х. датский король Фротон 1-й в морской битве победил русского царя Траннора и взял его город Роталу, в Ливонии, и Пельтиск (Полоцк), столицу Веспазия, другого русского царя, завоевал страну еще какого-то царя Гондувана и женился на его дочери.

В III в. при Фротоне 3-м Руссы и Гунны напали на Данию: царь руссов Олимер начальствовал флотом, а царь гуннов — сухопутным войском.

В I в. норвежский владетель Гальфдан воевал в землях востока России и Ливонии, убил на поединке славяно-русского царя Сигтрига и женился на дочери другого русского царя Эймунда.

Во II в. Готер, сын шведского короля Готброда, погиб в сражении с Боем, сыном русской княжны Рынды. Сын Готера и его преемники имели многие войны с Руссами в течение всего II в. (Саксон Грамматик).

Шведский король Готеброд за несколько лет до Р.Х., вспомнив о насилиях, совершенных руссами в Швеции, и собрав значительное войско из шведов и готов, вступил в Русь, избил великое множество русских и заставил их платить себе дань. Преемник его снова начал войну с Руссами. (Иоганнес Магнус).

Король Готский Велимир около нашей эры объявил русскому царю Гервифу войну, победил его и наложил на Русь дань. Но вскорости Гервиф выгнал готов (Магнус).

В VI в. шведский король Ингварь покорил Эстляндию и двинулся на Россию, но был там убит (Саксон Грамматик).

Классен говорит, что в имении Ф. Н. Глинки, в Тверской губернии, есть древние камни с надписями; снимок с одной из них был отправлен в Копенгагенское общество древностей; там прочли надпись так: «Здесь Ингварь поднят на щиты», что значит: признан королем.

Летописцы также говорят о русском поморском князе Ратиборе, давшем свой флот в помощь датскому королю Гильдестанду для истребления морских пиратов.

В исландских сагах упоминается о знаменитом русском владетеле Зигурламе или Чигурламе, который, по мнению Торфея, жил в III в.

Приведенными данными ясно доказывается, что в нынешней северо-западной России и по берегам Балтийского моря издревле обитали Руссы, составлявшие несколько самостоятельных и сильных государств, что они не были ни датчане, ни норвежцы, ни шведы, так как имели постоянную вражду с ними. О том же говорят и названные выше историки.

Готы также не причисляются ни к шведам, ни к датчанам, так как они всегда воевали то в союзе с Руссами против шведов, то в союзе с последними против Руссов. Саксон Грамматик далее говорит, что Ивор (славянин-венед) в VII в. покорил Данию и Швецию, потом убил зятя своего Рерика (также венеда), царствовавшего в Зеландии, которая в то время была населена славянами. Дочь Ивора Овда с сыном Гаральдом бежала к русскому князю Радибрату и вышла за него замуж. Гаральд с помощью русского флота вступил на датский престол. Следовательно, Руссы имели на Балтийском море весьма сильный флот и владели, как увидим ниже, обоими берегами этого моря. т. е. западным и южным. Руссы были славяне: они занимали как раз все те земли, которые населены были этим народом. В их землях были города: Старая Русса, Новая Русса между рукавами Немана, из которых правый называется и доныне Руссою, а прилегающая приморская местность носила название Пороси, по Пифею — Руснеи; Русислава — нынешний Рослау на Эльбе (Лабе). По всему южному Балтийскому побережью и доныне множество городов и сел носят славяно-русские названия. Следы Руссов видны и на северных и западных берегах этого моря; так, например, Рескильд, местечко, в котором жил историк Саксон Грамматик, в переводе названия этого местечка значит: «кол для Руссов», т. е. там было место казни для руссов; Рослаген, т. е. кочевье Руссов, местность на Упландском берегу в Швеции. Что Руссы-славяне владели западными берегами Балтийского моря, об этом свидетельствует историк XI в. Адам Бременский; он пишет, что в г. Упсале стоял золотой славянский кумир бога Радегаста, т. е. Радигостя, покровителя торговли и торговых людей (гостей). Радегаст — рад гостям. В другом месте он уверяет, что упсальский храм был сделан из золота. Другой храм этому богу был в г. Ретре, на южном берегу. На острове Рюгене, населенном славянским племенем ранов, славившихся богатством, мореходством и торговлей, в г. Орекунда или Ореконда, на полуострове Битов, находился храм широко прославляемого и почитаемого бога Святовита или Свентовита. Храм Свентовита в г. Святограде или Свентограде был разрушен в 1168 г. датским королем Вальдемаром I. Многие сокровища этого храма и до сих пор находятся в Копенгагенском музее северных древностей. Развалины Кремля Святограда и теперь видны близ г. Арконы. На о. Рюгене, по-славянски — Руяне, в г. Стопень-камень (ныне Штубенкаммер) также было три чтимых храма: Сварогу, Волосу и Перуну. В храме Волоса хранилась золотая сошка, упавшая с неба Микуле Селяниновичу. Другая в Микуль-боре, нынешнем Мекленбурге. Тацит говорит (Германия, гл. XL) о поклонении славянами на острове Рюгене богине земли — Матказеме (Герте). Драгоценную статую этой богини с серпом в правой руке и со снопом из золотых прутьев с янтарными колосьями в левой возили в колеснице по селам с весны до Купалы. Остатки этого храма у немцев теперь называются Гертабург.

Шлецерианцы возражают, что приведенные исторические данные из Дитмара, Торфея, Саксона Грамматика и Иоганнеса Магнуса о древних славяно-Руссах мало проверены исторической критикой и, таким образом, являются как бы пустыми сказками. За чем же дело стало? Почему же до сего времени молчат критики? Видимо опровергнуть эти данные им не по плечу. Авторитеты же названных историков говорят сами за себя: Дитмар был мерзебургским епископом (род. 975 г.), Саксон Грамматик пробстом в Рескильде (ум. 1208 г.), а Магнус архиепископом в Упсале (род. 1488 г.); притом они писали историю не России, а Скандинавии, следовательно, в пристрастии их заподозрить нельзя. Под руками у них были сказания, саги и летописи о жизни древних народов, населявших берега Балтийского моря. Исторические повествования их подтверждаются и археологическими раскопками.

Главным занятием новгородских и приморских Руссов была торговля с соседними странами. Азиатские товары туда доставлялись Волгой и реками, впадающими в Финский залив. Для охраны торговых караванов от нападения разбойников Руссы имели многочисленную и хорошо вооруженную речную и морскую наемную стражу, называемую «варягами», от славянского глагола варити — предварять, предупреждать и варяю (по-кирилловски) — разъезжаю; варять — плавать по водам. Дитмар (Chronicon) говорит, что у славян-бодричей были особые вооруженные стражи, наблюдавшие за целостью товара; что товар у них назывался вара, охранять — гаичь или ветити, отсюда стража — варагайче и вараветниче. У вендов оберегатель товаров назывался воорагай. Следовательно, варяги не составляли какой-либо отдельной народности, а просто это была особая каста военных людей, на обязанности которых лежала охрана торговых судов от нападения морских пиратов, называемых на Балтийском море викингами, а на русских реках слывших под названием «поляницы». В варяги принимались люди испытанной храбрости и честности. Предводители варяжских дружин именовались князьями, каковое звание встречается только у народов славянских, но не германских.

В Тамбовской губ. «варять» означает заниматься развозною торговлей. В Москве «варягами» называли торговцев-ходебщиков. Поговорка «полно варяжничать» — перестать выторговывать.

Нестор говорит (древнейший Лаврентьевский список), что варяги были: Русь, Свее (шведы), Аньгляне, Оурмане (нордманы) и Гьте (Геты или Готы), т. е. что у славян-Руссов охранители торговых караванов были варяги — Русь, а у других народов стража была своя, носившая (по Нестору) тоже славянское название, по господству славян на Балтийском море, а быть может и какое-либо другое, которого Нестор не знал, а потому и назвал сословие это общим славянским именем. Это последнее мнение более вероятно, так как ни скандинавские, ни датские историки варягов как военное сословие совсем не знают, по крайней мере, не говорят о них ни слова.

Варяги-руссы в IX в. еще господствовали на западном и южном берегах Балтийского моря, главный же прибой имели в Новой Руссе, в дельте Немана. Из этого-то сословия новгородцы с соседними народами в 862 г. и избрали себе князя. Следовательно, откуда бы ни пришел Рюрик с братьями, с шведского ли Упландского берега, принадлежавшего Руссам, с южного ли, для нас безразлично, но что он и дружина его были славяне — это несомненно. Шведы никогда себя не называли Руссами, а тем более «варягами-Руссами». Скандинавские историки о призвании князей ничего не говорят и Рюрика совсем не знают. О них говорит лишь один наш летописец Нестор. Для нас это очень важно, так как событие это касается только русских, а никого другого.

Нынешний Кенигсберг, бывший Кролевец, находится на р. Рерике, вытекающей из озера того же названия. Название Рерик на наречии славян-лютичей, живших на этой реке, означало сокола.

Столица славян-бодричей Рарог означала сокола.

Мекленбург, старый Миклухин-бор, бывши еще славянским, назывался Рюрик и означал также сокола. У древан сокол назывался руриком, у поморян рюриком, у верхних лужичан рурком. Имя Рюрика носил также брат владетельного князя Богемского (История Богемии. Палацкий). Имена орла и сокола у славян употреблялись искони как эпитеты молодечества. Латинские историки Латом и Хемницкий называют Рюрика внуком князя бодричей Витислава, от второго сына его Годолюба. Синеус — Синий-ус, как и Гвид, граф Бульонский, прозывался Белобородым, Фридрих I Рыжебородым, Гаральд III, датский король, — Синезубым, Генрих — Синею бородою и т. п. Трубор, Самбор суть также северные славянские имена. Трубор — трубить в бору, на охоте в рог.

Сага Едда Снорре говорит, что родина скандинавских, вернее прибалтийских, героев была страна «Свитиод», «Свидура», т. е. страна света, солнца, юг. По другим сагам герои эти были «азы», переселившиеся туда около I в. с берегов Азовского моря (Сага о Фритьофе Смелом. Тенгер). Нейман полагает, что из этой древней родины Одина или Водана пришли и варяги.

Варяги брили бороды, оставляя усы; так изображается на наших генеалогических картинах, а равно и на золотом брактеате, хранящемся в Копенгагенском музее, и Рюрик.

Напрасно норманисты, последователи Шлецера, стараются доказать, что имена 40 русских вождей, упоминаемых в договорах Олега и Игоря с греками, суть германские. Это напрасный труд. Имена эти все славянские, с берегов Балтийского моря. Над этим уже потрудился с успехом Иловайский в «Розысканиях о начале Руси». А что германцы переняли и присвоили себе много славянских имен, переделали и перековеркали их до неузнаваемости, так это верно.

Желающие сравнить словари русский с немецким народным, французским и английским, а также итальянским с удивлением найдут в них не одну сотню слов с славянскими корнями. Это наследие оставили наши предки как самый многочисленный и древнейший народ Европы. (См. гл. VI «Геты — Руссы»).

Константин Багрянородный привел названия днепровских порогов по-русски и по-славянски, но перековеркал, как вообще и все греки, названия эти так, что на том и другом наречии их никто не поймет. Норманисты и тут. ищут германские корни слов. Но это тщетный труд.

Римляне называли сербов Рассиянами, сами же сербы себя зовут Рассане и Рашане. Жупан сербский носил титул «расского». В Австрии живут Русины и Русняки. Неужели же эти народы получили свое название от неведомых германцев — руссов, как старается доказать Шлецер. Ведь цель его всем очевидна: унизить, умалить великий славяно-русский народ и произвести название его от несуществовавшего народа Руссов — норманнов, Руссов — шведов, о котором последние никогда не слыхали, руссами себя не называли и слово князь им даже неизвестно.

Во время призвания варягов в Новгород Старая Русса уже существовала; следовательно, в призвании князей действительно, согласно Лаврентьевской летописи, участвовали и Руссы, как стоящие во главе народонаселения Новгородской области.

Летописец говорит (Ипат. список):

« Идоша за море к Варягом Руси: сице бо звахуть ты Варягы Русь, яко се друзии зовутся Свее, друзии же Урмани, Аньгляне, инеи и Готе, тако и си— ркоша Русь, Чюдь, Словене, Кривичи и вся земля наша велика и обильна, а наряду в ней нет; да поидеше княжить и володеть нами ».

В переводе:

« Пошли за море к варягам — Руссам, ибо эти варяги назывались Русью, как другие (варяги же) шведами, норманнами, англичанами и готами. Сказали Русь, славяне (новгородцы), Кривичи и все: земля наша …» и т. д.

Переселенцы из Старой Руссы, желая приблизиться к морю, основали Новую Руссу, которая была известна еще в 320 г. до Р.Х. (Пифей). Следовательно, Старая Русса еще древнее Новой. На существование г. Новой Руссы в дельте Немана, на правом рукаве его — Русе, близ взморья, указывают Скимн Хиосский и Холкокондила.

Есть предание, что апостол Андрей Первозванный при своем путешествии на север был в Новгороде.

Птолемей говорит, что жители берегов Балтийского моря венеты, принадлежавшие к славянскому племени, в 216 г. до Р.Х., теснимые Готами, уступили им янтарные прииски и подвинулись на северо-восток, на берега о. Ильменя и р. Ловати. Хотя Руссы в 166 г. по Р.Х. изгнали Готов из венетской земли, но поселенцы на Ильмене и Ловати остались на новых местах и основали там торговые города, из которых стали известны Новгород и Псков. Следовательно, Новгород был основан около 216 г. до Р.Х. В противоположность названию этого города прежние города венетов стали называться старыми городами — Stargard, где ныне Ольденбург. Иорнанд в VI в. писал, что в 350 г. по Р.Х. Новгород был покорен Готами, но ненадолго. Таким образом, все измышления Шлецера и его последователей о славянах-номадах и о скандинавской Руси являются грубой насмешкой над великой славяно-русской народностью. В доказательство этого мнения можно привести еще тысячи данных, но мы далеко уклонились бы от прямой своей задачи — истории жизни народов, считающихся предками казачества.

 

Глава V

Черкасия, Чигия, Алания и Казакия

Древнейших обитателей нынешней Южной России греки называли общим именем скифов и савроматов, т. е. именами, как мы видели из IV главы, нарицательными: у персов же они слыли под именем саков. Саки делали очень частые набеги на народы Ирана, Малой и Средней Азии; даже доходили до Египта, заняли Бактриану и лучшую часть Армении, которой и оставили свое имя Сакасена. Большая часть саков в то время уже не была номадами, а обитала в богатых пшеницею местностях, как говорит об этом Херил в VI в. до Р.Х.

Скифское племя массагетов («масака» еврейских пророков) Геродот считает народом многочисленным и сильным, живущим на востоке за Араксом, т. е. за Волгой, и по берегам Каспийского моря.

Прокопий Кесарийский, современник Юстиниана I, причисляет массагетов к народам гуннским, т. е. славянским (см. гл. VIII о Гуннах). Народ этот, т. е. массагеты, любил одежду, оружие и конскую сбрую украшать золотом и серебром, был до дерзости отважен на войне, в мирное же время слыл за «великих пьяниц» (Прокопий, VI в. по Р.Х.).

Греческие легенды много говорят о сакских и массагетских женщинах, участвовавших в походах, и о царицах этих народов, которые удивляли всех военною опытностью и отвагою. Царица саков Зарина, красавица и хитроумная правительница, покорила все соседние народы, возделала большую часть страны, построила много городов и сделала жизнь народа счастливой. Народ в память ее воздвиг пирамиду, стороны которой у основания имели по 3 стадии (½ версты), а высотою в 1 стадию, с колоссальной статуей царицы наверху. Столица Зарины называлась, по Николаю Домасскому (I в. по Р.Х.) «Росканакою», т. е. дворцом Россов, и находилась где-то к северу от Кавказа. Известен рассказ о походе персидского царя Кира против массагетов, о геройстве царицы их Томирисы и о жестокой битве, в которой пал сам Кир, загнанный в ущелья Кавказских гор (529 г. до Р.Х.).

Могила одной из сакских цариц была найдена в 1864 г. в г. Новочеркасске в небольшом, расположенном на возвышенном месте кургане под названием «Хохлач» при устройстве главного бассейна для водопровода, находящегося ныне на Баклановском проспекте. В этой могиле кроме истлевших костей были найдены следующие предметы: 1) Золотая женская диадема, украшенная разноцветными камнями и мелким жемчугом; спереди ее прикреплен красивый резной бюст царицы из белого аметиста, с венком на голове, в котором над лбом царицы вставлен большой сирийский гранат. Сверху диадема имеет украшения в виде растений с идущими к ним оленями и козлами (аргалами), а внизу подвески, или по старинному русскому названию «рясны», в виде золотых репейков, идущих рядами кругом всей головы под нижним бордюром повязки; повязка убрана большими овальными гранатами и аметистами. 2) Массивное золотое ожерелье с разноцветными камнями. 3) Два золотых браслета. 4) Три золотые складные коробочки. 5) Золотой флакон для духов на цепочке. 6) Золотая статуэтка Эрота, играющего на свирели, и проч.

По заключению археологов, означенное погребение относится к первым векам нашей эры. Корона и другие предметы сделаны местными мастерами с подражанием персидским и среднеазиатским изделиям.

Вещи эти в настоящее время находятся в Эрмитаже: снимки с них можно видеть в Донском музее.

Ксетий (около 400 г. до Р.Х.), пользовавшийся для своих хроник царскими архивами персов, называет скифские племена, с которыми воевал Кир, саками и войско их исчисляет в 300 тыс. мужчин и 200 тыс. женщин. Это и есть повторение легенды Геродота об амазонках.

Страбон (XI. 8.5.) относит персидские празднества «Сакай» или Сакейские игры к победе Кира над массагетами, когда они, напившись вином, среди плясок были захвачены им врасплох. Шумные ночные оргии этого празднества совершались одетыми по-скифски и дерущимися между собою мужчинами и женщинами, которые тоже участвовали в попойке.

Аммиан Марцеллин (XXIII, 6. 7) рассказывает о походе Кира на Скифию Европейскую. Описанный Геродотом поход Гистаспа в Скифию подтверждается не только в сказаниях греческих писателей, но даже и в надписях самого Дария. Знаменитый, сохранившийся до сего времени манифест Дария на трех языках, с барельефом на скале в Багистане, указывает, что персидский царь причислял к подвластным себе народам и саков, — явное хвастовство, так как, по историческим данным, саки всегда били персов. Саки изображены и на террасе дворца персидских царей в Персеполе.

Более чем за 20 веков до Р.Х. саки из Бактрианы проникли в Пенджаб, в Пятиречье и далее в Индию, где образовали особое привилегированное сословие, из которого вышел известный царский род Сакиев, а из него Сакия Муни (Будда). В Риг-Веде (собрание знаний) и других священных книгах древних индусов, написанных на санскритском (арийского корня) языке, есть много гимнов, в которых воспевается северная природа и северные небесные явления, не свойственные тропическому поясу. Эти данные, а также книга «Вендидат», глава 1-я (Зенд-Авеста Зороастра), и другие исторические сведения ясно говорят, что арийцы Индии пришли с севера. На это указывает и близкое сродство санскритского языка с древнеперсидским, языком парси или фарси, а этот последний близко стоит к древнему русско-славянскому.

Приведем несколько слов индусских (сайванских), взятых из книги А. Вельдмана «Сайване или Германцы». Грайван, религиозное ожерелье — гривна; сарпа — обруч на ногах или руках в виде змеи; рота — обет, обещание; в русских летописях времен договоров Олега и Игоря с греками это слово употребляется в том же смысле. Дасья — податной, радх — ряд; грама, грамаджа — общество, сборище, приход, грамада; от грама произошло и слово храм. Грамаяджака — храмовой жрец; кула, кулан — колено; судха, содхана — суд, суждение; гопан — пан, бан, чепан, жупан, гопания — жупания, гупа, гупти — заключение, яма, тюрьма; от этого — губление, погибель, а также губной — уголовных дел староста; кундала — кандалы, цепи; пала и рупья — палочка и рубить — серебро, ценность которого определялась по весу, монеты, как и в Древней Руси: серебряная палочка — гривна рубилась на десять рублей. Ганна и кунна — числа, счет, то же, что куна в Правде Ярослава. Яни, янис, юван — юность, юный; ставира — старый, манава — мальчик, манака — маленький; лока — лико, лицо, стана — стан, грудь, кравья — кровь, чучи — цыца, сися, наса — нос, насика — носик, пата, пада — пятка, нагва, нагвас — ноготь, брува — бровь, акчи — очи; джала — острие, жало; питра, пати и тата — тятя, отец, батя, матри — мать, братри — брат, джани — жена, свасура — свекровь, свасрус — свекор, снуша — сноха, свакия — свояк, зьялика — золовка, деври — деверь, мануша — муж, суна — сын; любга — любовь, приясь — приязнь, приятва — приятство; пратьявайся — противный, бгаясь — боязнь и др.

В мидийском тексте надписей, выбитых по приказу персидских царей из рода Ахеменидов, все слова государственного и административного значения прямо заимствованы из арийского наречия высших классов, т. е. из языка одного из иранских племен, населявших Перейду, парсиев, парси (по-рси, по-роси). Этот язык нельзя смешивать с современным персидским, на котором, со времени нашествия магометан, лежит сильный отпечаток арабского языка. На языке парси за 2 тыс. лет до Р.Х. Зороастр, вернее — Зердест или Сердаст (дар царя), написал свою книгу Зенд-Авесту или Зендашту. Манифест Дария на скале в Багистане читается так:

« Адем (Аз есм) Дариус, ксежи (князь) озеркь (великий), ксежи ксежьеном (князь князей), ксежи Парси, ксежи дееном (областей), Юстаспа-и пютва (Юстаспе сын), Арсама-и непо Акамениси. (Арсаме внукАхеменисский). Жади (рече) Дариус ксежи: Мъна (мне) пида (отец) Юстаспа. Юстаспа-и пида Арсам. Арсама-и пида Арьерамн… Жади Дариус ксежи: ои-ради (тогоради) ым (мы) Акамениси жаемые (рекомые). Эзо (из) перьвидь (первых), амаде эмеи (явившиеся есьмы). Эцо перьвди (из первых) и э-мойем (наш) дома (дом) ксежье е (княжеский есть )» и т. д.

Кто сколько-нибудь знаком с древнеславянским языком и наречиями славянских народностей, тот ясно поймет, что язык парси во многом сходен с языком древних славяно-руссов. Персы южнорусских славян продолжали называть «саками» и в последующие века. Название это впоследствии перешло и к арабам — «Секлаб», «Саклаб» и «Сакалиб» и татарам — «Саклаб». Славяне — Руссы были очень хорошо известны арабам, которые их в VII и последующих веках считали, как и хазар, своими злейшими врагами, даже врагами всего мира. Арабские историки неоднократно говорили о Руссах азовских и черноморских, живших в соседстве с хазарами или входивших в состав этой монархии.

В 909 г. шестнадцать русских кораблей явились у Абесунга, расположенного у Каспийского моря. В 812 г. Руссы на 500 кораблях, по 100 человек на каждом, из Волги вошли в Каспийское море и произвели страшное опустошение на его берегах. (Аль-Масуди, живший в X в.)

По словам Касума (Книги путей и государств) Руссы были одного племени с славянами, ходили на кораблях по р. Славонии (Волге) к Каспийскому морю, а также караванным путем до Багдада.

Ибн-Даст (X в.) говорит, что «Руссы живут на лесистом и болотистом острове, окружность которого равняется 3-м дням пути». Руссы эти занимались мореходством и пиратством. Захваченные в соседних землях рабы сбывались ими в хазарском г. Итиле, при устьях Волги. Следовательно, Руссы эти обитали или при устьях Дона или в дельте р. Кубани, на Таманском полуострове.

Раскопки курганов-могильников на Таманском полуострове и восточных берегах Азовского моря дали богатейший материал для суждения о культуре и богатстве народов этой местности IV–I вв. до Р.Х. Погребения, судя по этим раскопкам, в общем сходны с древнеславянскими юга России.

Пространство, имеющее вид угла, между восточными берегами Азовского и Черного морей и Кавказом, у древних народов считалось родиной богов и народных героев и получило название «земли Азов», Asia Terra, Asia ge — священной земли. «Аз, аза, азен» у всех арийских народов обозначает бога, господина или героя.

Отсюда в незапамятные времена конные «азы», как представители военной силы, вышли на север и запад Европы, на Иранское плоскогорье, равнины Средней Азии и Индии, со своими родами или дружинами, одни — как завоеватели, другие — как колонизаторы, искавшие в чужих краях свободы и простора. Древнейшие греческие предания с этим же местом связывают и переселения народов в северную Грецию: Девкалеон, современник потопа, сын Кавказского Прометея и внук Иафета. Азия — мать или жена Прометея. Величественный Кавказ (Кау-к-аз) означает жилище или поселение «азов». (Кау — по-осетински село.)

У древнейших славян, Троян и Этрусков (Гетов-Руссов) высшим божеством почитался «Асьмень» или Язмень, Яшмун, а происшедшие от него боги: Яси, Язи, Азы, Аезар и проч.

У скандинавских народов обоготворенные герои также назывались азами (Скандинавские саги). Ассур или Ашур — высшее божество у древних ассиро-вавилонян (в переводе «царь богов»), заимствованное ими от живших до них по Тигру и Евфрату арийских племен аккадийцев и сумеров, имевших высоко развитую культуру, которую можно сравнить только с египетской. «Перкун-аз» — главное божество у литовцев. «Варь-Язар» — языческий бог у мордвы. «Азар» на языке этого народа означает владыку, господина, бога. Ас-сир — господин по-санскритски. Русское «князь», древнеславянское «коназ», сербско-черногорское кньаз, т. е. конный «аз», литовское «кунигас» и «витязь» (вит-аз) прибалтийских славян-поморян также означали владыку или господина. (Святовит — святой Вит; витязь — аз или защитник Вита, славянского божества.) Князья были и теперь есть у некоторых кавказских племен, у древней мордвы и даже у персов. Дарий Гистасп называл себя князем Персии.

Древнегерманское «кёниг» и скандинавское «кинг» есть не что иное, как «конник». Литовский «кунигас» — конный «ас», то же, что князь.

Сопоставляя все эти исторические данные, приходится прийти к выводу, что на восточной стороне Черного моря, у самой северной отлогости Кавказских гор, находится местность, в которой с самых древнейших времен встречаются следы, напоминающие собою имя Азии. До сих пор на эту местность не обращали должного внимания. Народов, живших там в I веке нашей эры, Страбон описывает так: Роксоланы (Рос-аланы) населяют равнины между Танаисом (Доном) и Борисфеном (Днепром) (VII, 3,17). За Танаисом начинается Азия, первую часть ее населяют от северных стран и океана некоторые из скифов — кочевники и живущие в повозках; ниже их сарматы, они же и скифы, а также Аорсы и Сираки, тянущиеся на юг до Кавказских гор: некоторые кочевники, иные живут в шатрах и земледельцы; вокруг болота — Меоты (около Азовского моря). У моря на азиатской стороне Босфора (Керченского пролива) — Синдика. За нею Ахен (Ахап), Зиги и Гениохи, Керкеты (Чер-геты) и Макропогоны (длиннобородые); над ними теснины Фтирофагов (вшеедов). За Гениохами — Колхида, лежащая под Кавказскими и Мосхийскими (Менгрельскими) горами (XI, 2,1).

Плиний (I в. по Р.Х.) говорит, что в Кавказском крае жили под именем Сарматов Меоты, Валы или Балы, Сербы, «Цинги» и др. Тот же историк упоминает Великую Скифию, идущую от Нижнего Дона на север и восток, и Малую — от Дона к Днепру и далее на запад. Он же говорит, что Аланы — соплеменники Роксоланам.

Географ Птолемей (II в. по Р.Х.) пишет, что по всему прибрежью Азовского моря живут Яциги и Аланорси (Алано-Россы), по Дону Танаиты (Танагеты).

Константин Багрянородный (X в. по Р.Х.) в 42-й главе своего сочинения «Об управлении Империей» говорит, что за Босфором находится устье Меотийского озера, которое по его величине все называют морем. С восточной стороны море это принимает многие реки, каковы: Танаис, который идет от Саркела, и Харакуль (вероятно северный рукав Кубани — Кара-Ингул (Черная протока), в котором ловится рыба «берзетике»; кроме того, реки: Бал, Бурлик, Хадырь и многие другие (тоже рукава Кубани). Устье Меотиды, изливающееся в Понт, также называется Бурлик: здесь есть город Боспор, а напротив его лежит город, называющийся Таматарха. Это устье простирается на 18 миль, и посреди его находится большой низменный остров, называемый «Атех». От Таматархи на расстоянии 15–20 миль есть река, именуемая Укруг (Кубань), которая отделяет Зихию от Таматархи (области). Зихия простирается на расстоянии 300 миль от Укруха до р. Никопсис, на которой находится город того же имени. Выше Зихии лежит страна Папагия, выше Папагии Казахия, над Казахией Кавказские горы; позади Кавказа Алания. Морской берег Зихии имеет острова, один большой и три малых, между которыми есть и другие острова, населенные и возделанные Зихами, т. е. Турганерх и Чарбагани; кроме того, есть остров при устьях реки и еще около Птелеев; на последний спасаются Зихи во время нападения Алан. От Зихии по морскому побережью лежит Авазгия на протяжении 300 миль (Абхазия).

Иосиф Флавий в своем сочинении «Иудейская война» (VII, 7) говорит, что народ аланы есть скифское племя, живущее у Танаиса и Меотийского моря… Намереваясь вторгнуться в Мидию и более отдаленные страны с целью грабежа, они вели переговоры с царем Гирканом (грузинским), так как в его руках был проход, который царь Александр Македонский закрепил железными воротами. (Проход Дарьяльский или Дербентский.) Когда тот позволил им пройти, то они вторглись в Мидию и Армению во время царя Тиридата.

Светоний об аланах говорит: «Когда царь пареян Вологез просил римлян выслать ему на помощь против аланов войска под предводительством одного из сыновей Веспасиана, то Домициан употребил все усилия, чтобы его туда послали (XII, «Vitae imperatorum», VIII, 2)».

У Диона Кассия читаем: «Фарасман II, царь Иберии, подучив масагетов и аланов напасть на владения пареян, пропустил их через свои земли. Набеги эти главным образом были направлены на Мидию, и только боязнь римского могущества, по-видимому, спасла Армению и Каппадокию от их вторжения. Они возвратились в свою землю, испугавшись угроз Флавия Арриана, правителя Каппадокии, и удовлетворившись дарами, которыми их осыпал Вологез II, царь пареянский».

Аммиан Марцеллин, современник и соратник Юлиана, прозванного Отступником, говорит (17, 12–21, 35), что аланы размещены в обеих частях света (т. е. в Европе и Азии, считая границею между этими частями света р. Танаис). Они занимаются скотоводством, переходя с своими стадами с места на место, где есть хорошие пастбища. Но преимущественно заботятся о лошадях. Молодые люди с детства привыкают к верховой езде; ходить пешком считается позором. Вследствие разнообразных упражнений, они все хорошие воины. Аланы почти все стройны и красивы; волосы их темно-русые. Они страшны своими грозными очами и очень подвижны, вследствие легкости своего вооружения. Рабство им неизвестно, так как они все благородного происхождения. На охоту и за военной добычей они доходят до Меотийского моря (Азовского) и Босфора Каммерийского (Керченского пролива), также до Армении и Мидии.

Рассмотрим и поясним сказанное другими историческими данными. Между Доном и Кавказом во времена Геродота (V в. до Р.Х.) жили Синды или Инды — Индусы, имевшие много городов и высокую культуру. Гавань Синдов славилась торговлей. Синды были земледельцы и рыболовы. По Николаю Дамасскому (V в. по Р.Х.) Синды клали в могилы умерших столько штук рыбы, сколько они убили врагов. Подобные обряды погребения часто встречаются при раскопках могил в южнорусских степях и по берегам Аму-Дарьи. При исследовании Кобякова городища, близ Аксайской станицы, В. В. Богачевым в 1901 г. в нижних культурных слоях было открыто много скелетов крупной рыбы (осетров, сомов, сазанов, судаков и других), часто совершенно целых, вместе с костями млекопитающих и черепками грубо обожженной посуды из черной глины. Выше Синдов жили Меоты — собирательное имя нескольких племен (дандары, аспургиане и др.), занимавшиеся земледелием, по словам Страбона, но воинственные, как кочевники. «Аспургиане» от ас, азы и «пургос» башня по-гречески. Этот сильный народ имел много укрепленных городов с башнями. Страбон именует их азийскими городскими жителями.

В I в. до Р.Х. понтийский царь Пелемон, ставленник Рима, покорил Босфорское царство и распространил владения свои от Дона до Колхиды. За возмущение Танаитов, пытавшихся отложиться, он разрушил цветущий и торговый их город Танаис, в устьях Дона, близ Елизаветовской станицы. В защиту Танаитов восстали азы, или аспурги, и после кровопролитной битвы, в 1 или 2 году по Р.Х., Пелемон был разбит и попал в плен, где и убит (Страбон). Азы овладели всем Босфорским царством и основали там свою династию царей, владычествовавшую до 337 г. по Р.Х. Эта аспургианская династия положила конец греческому и понтийскому периоду истории Босфора (на Азовском море), хотя культурным слоем населения этого царства по-прежнему остались греки, о чем можно судить по надписям на монетах и камнях. Владения азов в этот период времени простирались от устьев Дона до Кавказского хребта. Босфорские цари дружили с Римом и находились как бы в вассальной зависимости от него. Из династии этой известны цари, судя по найденным монетам: Асандр, сын его Аспург, Котис I (46–63), четыре Савромата, Рескупорисов 6 или 7, Чиг (III в.) и друг. Юлий Савромат II (175–211), по смыслу одной надписи, имел очень сильный флот и очистил от пиратов Черное море.

Босфорским царством вскоре овладели Гунны. Самым же распространенным названием народа, жившего между Доном и Кавказом, было, со временем Геродота, савроматы. Имя это было нарицательным и относилось ко многим южнорусским племенам, занимавшимся скотоводством и поставлявшим на греческие рынки хорошо выделанные сыромятные кожи. По Диодору Сицилийскому (I в. до Р.Х.) савроматы были будто бы колонией, выведенной скифскими царями из Мидии на Танаис. Помпоний Мела говорит, что сарматы народ весьма близкий к парфянам и по наружности, и по вооружению, но суровее их по нравам, как и по климату занимаемой ими страны (III, 4), а Тацит в своем трактате о Германии (XVII) делает замечания, что сарматы и парфяне носили широкие одежды. О сарматских, вернее — массагетских, женщинах ходило в древности много баснословных рассказов. Позднейшие писатели постоянно смешивали сарматских женщин с амазонками: даже говорили, что они всегда господствовали над мужчинами и управляли ими. Язык сарматов, по Геродоту и Овидию, был сходен с скифским, хотя по выговору несколько отличался от него. Ахеи или Ахай Страбона и Авазги Константина Багрянородного суть Абхазцы, живущие и ныне на восточном побережье Черного моря. Heniochi — уздодержатели, вожаки колесниц, по-нашему — конюхи. Почему это сословие людей Страбон выделил в особый народ, трудно сказать. Далее Страбон говорит (XI, 2. 12), что Ахай, Зиги и Гениохи жили пиратством, от которого терпели и греки, но Босфоритяне, стремясь к наживе, «иногда помогали им, предоставляя стоянки для кораблей и предлагая рынки для продажи награбленного».

Из этого видно, что Гениохи, помимо своих занятий, от которых получили свое название, занимались и мореходством.

Но самым интересным для нас народом, на который мы и обратим особое внимание, являются Зихи, жившие на островах в дельте р. Кубани. В латинском тексте в слове «Зиги» стоит буква «зэт», произносимая как З, в греческом же «дзэта», произносимая как ДЗ, ввиду чего историки название этого народа переводят разно: Сиги, Зихи и Зиги, Зыхи, Дзыхи, Циги (Штриттер и Герберштейн) и Джиги-Геты. Все это происходит оттого, что как в греческом, так и латинском языке нет соответствующей шипящей буквы для воспроизведения точного названия этого народа, но она есть у нас и эта буква Ч, а потому название народа Зиги и Дзиги должно быть переведено «Чиги». Чиги, по Страбону, были отважными мореходцами и пиратами. Греческие историки конца XIII и начала XIV в., Никифор Гигора и Георгий Пахимер, говорят, что Чиги, Геты и Россияне, жившие по берегам Азовского и Черного морей, были покорены татарами, служили в татарском войске и возвели могущество их на высочайшую степень славы.

Области, лежащие к востоку от Черного моря. т. е. Чигия и Абхазия, у Константина Багрянородного обозначены верно: но Папагия (Кабарда), Казахия и Алания только приблизительно, даже неопределенно. Алания будто бы находилась над Кавказом, а Казахия под Кавказом; выходит, что между ними лежал Кавказ. Но тут заключается явная неточность, и можно понять так, что они были разделены какими-то отрогами Кавказа. Судя по тому, что аланы, по известиям того же историка, могли заграждать сообщение волжским хазарам с кавказскими, т. е. с Кабардою и Казахией, а также затруднять сообщение с г. Саркелом, надо полагать, что Алания в те времена простиралась далеко к северу от гор; впоследствии половцами и татарами аланы были ограничены в той местности, в которой их застал Иосафато Барбаро, путешественник XV в., т. е. на восточных берегах Азовского моря, на 12 дней пути, вплоть до Черкасии, до подножия Кавказских гор. Барбаро говорит, что Алания названа так от народа алан, который себя на своем языке называет «ас». Далее, что Черкасы, Готы, жившие на берегах Черного моря и в Крыму, и аланы исповедывали христианскую веру. Алания от «алань» — пастбищное, низкое место, годное для сенокоса и скотоводства. Аланники — скотоводы. Птолемей говорит, что по всему побережью Азовского моря живут яциги и аланорси, т. е. Алано-Руссы. На средней Кубани (Вардане) он отмечает город Черкасу (Сер-асу), т. е. главу или столицу азов, от которого произошло и название народа Черкасов. Черкасы впервые упоминаются в начале II в. по Р.Х.; они принимали участие в войне рим. имп. Траяна с армянским и парфянским царем Парфамазисом. В 107 г. Траян в Малой Армении в г. Сате принимал предводителя Черкасов Анквиала с большим торжеством и отпустил его с богатыми дарами, Анквиал, как правитель Черкасии, был известен и при преемнике Траяна Адриане.

Следовательно, Черкасы не были каким-либо отдельным племенем, а просто это была одна из общин народа азов или ясов Нестора, вошедших в VII в. в состав Хазарской монархии, как и другие народы Приазовья. Ясы господствовали на всем пространстве от Азовского моря до Каспийского и известны были то под именем «аланорси» и «аорсов» (Ар-рос, О-рос, У-рос), то «Касахов», «Казахов» (Ас-саков) и «Касогов» нашей летописи. Астрахань (Ас-тархан) называлась ясским торгом. Слово «тархан» персидское; оно означает: вольный, обеленный от подати торгаш, получивший право на торг, «тарханную или выкупную грамату». Славянское слово «торг» сохранилось в осетинском языке — «тарх», в Молдавии и Валахии «тырг», у татар «тура» — город. «Таматарха», в Русской летописи Тмутаракань, означает Таманский торг, с пристанью «Томи» или «Томеа». Торг этот под давлением с юга неприятелей нередко переносился в устья Дона в г. Танаиду или Тану. Тмутаракань у Константина Багрянородного названа Таматархой. Рядом с этим он употребляет и простое название «Матарха». В средневековых еврейских надписях встречается «Матерка», у Нубийского географа «Метреха», у арабов и генуэзцев — «Матерха», у Рубруквиса (XIII в.) «Матрига» и «Матерха», на итальянских картах XIV и XV вв. «Матрека» и Матрага. В 1170 г. греческий Имп. Мануил дал Венеции разрешительную грамоту на торговлю с городами: «Россией» и «Матархой». На карте Эдризи, составленной выдающимся арабским географом в половине XII в., хотя эта карта и не совсем точна, недалеко от устьев Дона, названного у него «Русской рекой», помещен г. «Россия»; на восток от него «Матарха», близ которой впадает р. Сакир (Сак-ир), т. е. река народа саков, считаемая очень многими критиками за Кубань. К юго-востоку от Сакира лежит Белая Кумания, Черная Кумания, а к востоку Хазария и Алания. На карте второй половины XV в. Бенниказы «Русский залив» помещен на месте Миусского лимана; на северной стороне того же моря порт Ризано, а в устьях Дона г. Тана и Cassar degli Rossi. На месте нынешнего Темрюка — «Матрига». В Ипатьевской летописи под 1170 г. говорится о путях Соляном и Залозном. Профессор Брун в статье своей «Следы древнего речного пути из Днепра в Азовское море» разъясняет, что пути эти шли от Днепра к соляным озерам: Перкопским, Геническим и Бердянским по pp. Калмиусу и Миусу. По этой дороге днепровская Русь, а потом и запорожцы часто ходили в Азовское море и через Керченский пролив в Черное; еще чаще этим же путем возвращались они обратно, после нападений на крымские и малоазиатские берега. От Миуса Руссы и запорожцы около мили шли волоком до р. Волчьих Вод, а из этой реки спускались в Самару, а потом в Днепр. Эти реки в то время были судоходны, и все пространство к западу от Дона, как говорит Рубруквис, бывший там в XIII в., было покрыто большими лесами, дававшими обильное питание рекам. Вот почему на карте Бенниказы устье Миуса и названо «Русским заливом». Этим же путем тмутараканская Русь сообщалась с днепровской.

 

Глава VI

Геты — Руссы

По историческим данным, приведенным в предшествовавших главах, Геты не составляли какой-либо отдельной народности; это было сословие, каста воинов, всегда располагавшихся по границам славянских владений, так сказать — передовой оплот силы и могущества Славяно-Руссов. Каждое племя имело своих «Гетов» или, как позднее их стали называть греки, «Гофов и Готов», с прибавлением иногда — «Гетов-меченосцев» (metanastae). Как руги, ружане, уруги (от слова «руга», означавшего в Древней Руси дань зерновым хлебом) составляли у славян сословие земледельцев, а алане скотоводов, так и Геты были сословием военным. Древние историки о Гетах говорят только в периоды войн, внезапных нападений и дальних походов Руссов, в мирное же время, а также во время торговых сношений о них совсем умалчивают, иногда даже на целые столетия.

Гет — от слова «геть», двигаться вперед, идти в поход, а также знать, смотреть, перешедшее в армянский язык — gitenal — знать. Слово «гейт», «гей-ты!» — смотри ты означает осторожность, входившую в обязанность сословия Гетов. В малороссийской песне поется:

Солнышко вже, геть, припыкае, Геть! покатыть дым да й поломья.

Здесь в обоих случаях «геть» означает «смотри».

Малороссийско-польское и русинско-сербско-черногорское «гайда» — идем (в поход), а от этого гайдуки или гайдамаки имеют одно и то же значение и один и тот же корень, что геть и геты. Болгарские четы, летучие отряды, охотники, называемые ими четники, суть тоже геты; в этом слове буква г заменена лишь буквой ч.

«Гетьман» — предводитель Гетов. Слово «геты» весьма древнее и почти всегда употреблялось вместе с названием какого-либо народа: Массагеты Геродота (великие саки-геты); Гедросии (Геты-Россы) у подножий Гиндукуша, где ныне Белуджистан, стан Белучей; Тиригеты, на Тирасе — Днестре (Страбон и Птолемей); Танаиты или Танагеты — Геты на Танаисе, или Дону; Пиенгиты, или Пиен-Геты — Геты на р. Пене, впадающей в Балтийское море; Тиссагеты — на р. Тиссе; Геттуни и Готуни — Геты-Унны, т. е. Гунны; Рсигеты, нар. Реи, или Роси; Джигеты, т. е. Чиги-Геты в Чигии и соседи их (по Страбону) Керкеты или Чер-Геты; Гефи в Малой Азии и др. Кроме того, Геродот, описывая поход Дария, говорит о Гетах как соседях Фракийцев; Страбон же упоминает сперва «пустыню Гетов», расположенную к востоку от Дуная, а потом земли Тиригетов на Днестре (VII, 3. 2–17). Также: Мирогеты, Фракогеты, Самогетыидр.

Но самыми интересными являются для нас древние «Геты — Руссы» Италии, переделанные позднейшими историками в Этрусков. О славянстве этого народа свидетельствуют Плиний, Юстин, Диодор Сицилийский, Страбон и др. Тит Ливий (I в. по Р.Х.), родившийся в Падуе между славян, говорит, что горные славяне ничего не удержали из своего прежнего этрусского величия, кроме языка своего. Намогильные плиты Этрусков, а также и другие памятники, разбросанные по всей средней и отчасти северной горной Италии (древней славянской Ретии) с надписями на коренном древнеславянском языке, общем для всех славянских наречий, говорят о народе Гетах-Руссах, а не Этрусках. Алфавит, которым сделаны эти надписи, близко сходен с древнегреческим, так называемым Кадмовским, также с латинским и славянским Кирилловским, но древнее их всех, а потому может быть назван прототипом всех европейских алфавитов. Это алфавит «антикум». Элизе Реклю в своей «Древней Истории», гл. X., называет его «умбрийско-оскийским», от славянского народа Умбров и Осков, в древности переселившихся в северную, а потом и южную Италию с Балканского полуострова. Область между pp. Тибром и Арно была населена Этрусками или Разенами (Расами). Египтяне, говорит Элизе Реклю, звали эту народность «Турша», т. е. Ту-рса или Рось, а древнегреческие певцы — тирсенами, которых позже мы находим в Этрурии. Судя по египетским надписям времен Рамзеса II, Менефты и Рамзеса III, т. е. за 1300 лет до Р.Х., народность эта, под именем Хитов, Гитов и Китов или Кеттов (Гетов), с севера двинулась на юг и захватила дельту р. Нила. Как Турша, так и Этруски были родственны Кетам, Хетам или Хеттеянам, т. е. Гетам, некогда владевшим Ассирией и дельтой Нила и остатки которых смешались с тамошними жителями и даже с евреями, о чем во многих местах упоминается в Библии. Геты дали части еврейского народа могучий рост, круглую арийскую голову, белокурые волосы и более правильный и прямой нос, иногда как уклонение от первоначальной формы, сливообразный, резко отличающийся от семитско-арабского, бен-израильского. Геты также научили изральтян письменным знакам, земледелию и виноградарству. Они же дали им и институт пророков и многих царей. Судя по рассказам и свидетельствам древних авторов, которых теперь историки усиленно стараются связать в одно целое, Этруски или Расены были пришельцами из Малой Азии, т. е. из Трои, а также Фракии и высадились в Италии на ее восточном берегу, а потом «перетащились» на западный склон Апеннин в Тоскану. Там они основали двенадцать городов, составлявших между собою один общий союз; из городов этих известны: Руселы, Перусия, Коза, Популания, Пиза, Лука, Луна, Сена, Волсиний, Тарквиний, Капена и др. Эта федерация городов существовала веками в истории цивилизации Этрусков; городские группы населения состояли из нескольких республик, носивших в эпоху начала Рима аристократический характер, т. е. Геты-Руссы как господствующая народность главенствовали над Кельтами-Латинами. Впоследствии Расены двинулись к северу и заняли долину р. По, прошедши на запад до Ницы и на юг до г. Нолы, близ Неаполя, где стали известны под именем Вольсков и Кампанейцев, в нынешней Кампаньи, не зависевших от союза двенадцати городов, т. е. вольных кампанейцев, как запорожцы. На всем пространстве ученые находят следы бывшего этрусского величия, подробно описанные Элизе Реклю, а также множество письменных памятников, которые прочтены и объяснены известным славистом Фаддеем Воланским, с применением славянских наречий. Некоторые письмена читаются справа налево.

До Воланского никто из ученых не мог объяснить смысл этих, до того времени загадочных слов, какой бы язык к ним ни применяли: египетский, финикийский, еврейский и др. Только забыли про славянский. Всех смущал восточный обычай писать справа налево, а также преобладание согласных букв над гласными. Этот способ письма, т. е. справа налево, древними Руссами несомненно заимствован с востока. Элизе Реклю приходит в отчаяние от того, что этрусские письменные памятники до сего времени не объяснены. Видимо, о существовании и трудах славянского ученого Воланского он и не подозревал. Высшего благосостояния Этруски достигли в эпоху основания Рима, т. е. 25 или 27 столетий тому назад. Их политическое значение в то время было настолько велико, что простиралось даже за пределы их владений и достигало отдаленнейших берегов Средиземного моря, даже до берегов Западной Африки. Они овладели Кампаньей с суши и с моря и основали там множество колоний (компаний); это была вторая Этрурия, не менее богатая, чем северная, в отношении торговли и промышленности. Они вступали в сношение с Карфагеном и Афинами; им были известны все морские пути и горные проходы Альп; они работали в копях на о. Эльбе и имели в достаточном количестве художников и ремесленников, которые умели строить храмы, лить статуи, разрисовывать фрески и сосуды. Но уже в это время они подпали под железное иго жрецов, которые ухитрились мало-помалу замуровать и этот великий русский народ в могильный склеп суеверия и предрассудков. Главное божество Этрусков был Юпитер, царь неба, занесенный ими из Прикавказских стран и берегов Азовского моря. На древнеливийском языке «Баттус» наше батя, батько, батюшка — отец, старший, «властелин», Ю — небо, Юпитер (Ю-беттер) — небесный отец. Этого божества у народов Италии, живших раньше Этрусков, не было. Юпитера окружали двенадцать других богов с совещательным голосом. Из других божеств известны: Диана — богиня охоты у Троян и в Приазовье; «Азмен или Ясмен и Езмень» — бог азовских стран, народа «Азов»; «Марс» — покровитель и руководитель азовских «повольников», колонизаторов, искавших простора и воли в чужих странах, а впоследствии бог войны у римлян. Этрусские «повольники» назывались «Sacrani» (сохраняемые), или «Мамертини», посвященные богу Мамерсу или Марсу (Ma-рос, т. е. великий Росс). Марс или, как его называет Геродот, — «Арей», почитался у скифов как божество, покровительствующее военным успехам. Скифы в честь его на холме водружали меч, которому и поклонялись. Аммиан Марцеллин (IV в. по Р.Х.) говорит об аланах, что ими втыкался по скифскому обычаю в землю меч и его чтили, как Марса, владыку окрестных стран (XXXI, 2. 23). Любопытно, что один из подобных мечей найден в Чертомлыкском кургане, близ местечка Никополя, на Днепре, воткнутым в стену над могилой.

Рим, по преданию, основан двумя союзными народностями, из которых одна была происхождения туземного, а другая пришлая; эта последняя, как говорят древние сказания, считалась за выходцев из Трои и переселилась под предводительством сына одного благочестивого царя Энея; между прочим известно также, что предание это относится к весьма ранней эпохе, раньше, чем римляне вступили в сношение с востоком. При первом столкновении рас, населявших Рим, более сильные считали себя потомками цивилизованных народностей, а более слабых относили к потомкам полуварварского туземного племени. Таким образом, плебеи считались потомками латинян, а патриции Гетов — Руссов. Позднее все правящие классы стали относить свою генеалогию к царям древнего Илиона, т. е. Трои. В эпоху первой Пунической войны (264–241 до Р.Х.)до 50 римских фамилий вели свое происхождение от Энея, сына Анхиза, и Афродиты (дочь Дианы, по Гомеру). Эти две народности, т. е. туземную и пришлую, римляне олицетворили в легендарных героях — близнецах, основателях Рима: Ромуле и Реме, «рожденных от весталки Реи Сельвии и бога Марса», т. е. Великого Росса. Ромул убил Рема в споре о том, кому принадлежит честь основания Рима, иначе говоря — Руссы поработили латинян и стали господствовать над ними. В Риме имели своих представителей греки и сабиняне. Бывший профессор Пизанского, а ныне Неаполитанского университета Гектор Пайс в своем труде, озаглавленном Storia di Roma, в критике римской традиции об основании Рима до 390 г. до Р.Х., скептически относится к легендарным сказаниям о происхождении римлян от Энея и утверждает, что Фасты и Annales Maximae, погибшие в первоначальных подлинниках во время пожара Рима, впоследствии подверглись значительной фальсификации, а потому он не придает никакой веры повествованиям о войне римлян с латинами и гегемонии первых над последними, о владычестве Этрусков над римлянами и о вторжении в Лациум сабинов, а также легендам о Сервии Тулии, Тарквиниях, о Нуме и о других 7 римских царях, отождествляя их с богами, считавшимися у римлян покровителями 7 холмов, на которых стоял Древний Рим, и, наконец, относит основание этого города к 1-й половине V века. Все события V в. римской истории Пайск считает удвоением событий IV в. и проч. Произведенные недавно раскопки на Палатинском холме, считающемся древнейшим поселением римлян, показали, что за 390 лет до Р.Х. Рим даже не был укреплен и что все найденные предметы относятся к эпохе не ранее V в. В 390 г. укреплен был только Капитолий, а так называемая стена Сервия Тулия появилась после нашествия галлов, т. е. в половине IV в. до Р.Х.

Пусть раскопки Палатина, быть может недостаточно изученные, остаются раскопками, а прекрасные легенды об основании Рима — легендами. Нам важно только одно: что Геты-Руссы с берегов Азовского и Черного морей в незапамятные времена перешли в Малую Азию и о-ва Архипелага, а потом под предводительством Энея в XII или XI в. до Р.Х. проникли, после разорения Трои, в Италию, основали там много городов и долгое время господствовали над туземными жителями, оставив после себя благородное потомство патрициев, о чем ясно говорит римский историк I века Тит Ливий, а главное — все сказанное им подтверждается множеством оставшихся этрусских памятников как искусства, так и письменности. Об этом мы и будем говорить.

История Тибра, судя по археологическим находкам в нем, начинается за шесть веков до основания Рима, если считать, что он основан в V в.; следовательно, к XII и XI в. до Р.Х., т. е. к эпохе переселения Гетов-Руссов в Италию. Археолог-профессор Ч. Ниспи-Ланди недавно нашел в Тибре очень много предметов доримского периода, работы мастеров из Этрурии: щиты, латы, мечи, брони, стрелы и проч. Все предметы чудной работы, какие только попадаются при раскопках древнеэтрусских городов.

В 1846 году, в октябре месяце, в Италии близ г. Креччио была найдена гробница Энея с лежащим на ней камнем с неведомой западному ученому миру надписью в виде вьющейся змейки. Под камнем была открыта со сводом камера с прахом погребенного. Камень и могила были подробно описаны Теодором Моммзеном в его издании «Наречия нижней Италии» а также изображена и плита с надписью (табл. 2-я). Хотя форма выбитых букв надписи сходна с глаголицо-кирилловским алфавитом, а этот последний с греческим и латинским, но никто не мог прочитать ни одного в ней слова. Издатель откровенно сознался, что было бы большой дерзостью сделать даже попытку к истолкованию этой надписи.

Эту надпись прочитал и объяснил известный славист Фаддей Воланский, применив только древний славяно-русский говор. Надпись состоит из пяти стихов, написанных гекзаметром, и читается слева направо. Вот она в подлиннике:

« Рески вес Бог, выш Вима и Дима, Езменю Росией .

Им же онеце мой дом и децес, лепейен Езмен .

Екатезин далечим; до долу зем поежею;

Тоци веро — веро ее! како ем Еней цар роде .

Сидеиз с Ладоим в Елишом, Лейтпы поймез забывлаез;

Ой! дороги, хороший! »

По-русски:

« Райский всех Бог, выше Вима и Дима, Езмень ты России,

Возьми в опеку мой дом и детей, наилучший Езмень!

Гекаты царство далече; до долу земли выезжаю;

Точно, верно — верно, так есть, как я, Эней, царь родом!

Сидя с Ладом в Елисее, Леты черпнешь и забудешь .

О! дорогой, хороший! »

По объяснению Воланского, Езмень или Ясмень, Асмен, также Ясень есть имя древнего божества, почитавшегося у восточных народов, также в Фракии и Трое. Асмен или Есмун был бог неба и всего мира. Вима и Дима, божества низшие, вроде Шивы или Сивы, почитание которого было занесено на восточные берега Азовского и Черного морей, в Белую Индию. Дима есть обоготворенный сын троянского героя Дардана (дар дана или реки). Все эти божества были чужды латинянам. Царство Гекаты — царство мертвых. Ладо — бог войны у славян. У малороссов и у южных славян, а также у нас на Дону и теперь поются песни с обращением к этому древнему богу: «Ой дид-Ладо!» или «Ой Ладо, Ладо!» Древность приведенной надписи и могильника всеми признана.

В 1746 г. была найдена в Тосканских владениях фигура, высотой 32 дюйма, голого гетского мальчика с гусем в руках. Фигура эта из музея Корразиано перешла в Лейденский кабинет, где Янсен, в росписи этрусских надписей, опубликовал ее под № 33. (По таблице Моммзена — V № 21, у Воланского в выпуске II–XXI). В течение слишком 100 лет очень много говорили об этой статуэтке, и антиквариям она хорошо известна, но ни один из них не объяснил сделанную на правой ноге мальчика надпись. Воланский надпись эту, состоящую из двух гекзаметров, прочитал так:

« Бело гас вея нагнала: до воли дасе алпану;

Пенате! голен Гета туди нес толе надейс ».

По-русски:

« Белого гуся буря загнала; он отдался воле Алпана;

Пенаты! голый (бедный) Гет туда нес, толико надеясь ».

Алпан от ал — бог и пан — господин, т. е. господь-бог. У восточных народов: финикиян, евреев, а потом у арабов, персов, турок и мавров слово «ал» или «алла» означало, да и теперь означает Бога. «Ал» это цвет солнца, также цвет золота. Ваал — бог солнца, ал тан — золото по-татарски; Алтай и Ала-тау — золотые горы; алый цвет — золотой, теперь бледно-красный. Аллилуйя — Богу хвала.

Надпись на камне, найденном в Капуе в 1723 г.

« Ека триситий мед Капова сакра роже .

Ера амииа нази зимас ».

По-русски:

« Какой трисытный мед Капуя рождает .

Гера друг нашей земли ».

Также найдена бронзовая продолговатая пластинка с круглой дырочкой. Она хранится в музее Сантангело в Неаполе. Назначение пластинки никем не было объяснено, пока Воланский не прочитал сделанную на ней надпись: «Вечеряяс, губка натейс, а пораж каймас палану». — «Вечереет, губку натисни и поражай каймы кремня».

Следовательно, пластинка эта оказалась мусат от кресала. Археологи ее относят к V в. до Р. X.

В этой надписи кремень назван паланом от палить, запаливать, засвечать, каковое выражение до сих пор удержалось в русском языке. Название краев кремня или какого-либо другого плоского предмета каймами также осталось в русском языке. В надписи имеется две монограммы:

а) Вторая буква сначала, похожая формой на латинский F, заменяющий славянский Ч, имеет снизу маленький крючочек или прицепочку, отчего она произносится и за Е и в слове «вечереясь» зачие.

б) Третья буква во второй строке — этрусское Р, похожее на латинское D, получила еще от прицепочки и значение А, в слове «пораж». Этрусский алфавит (умбрийско-осский) вытерпел в течение нескольких тысячелетий, т. е. с начала возникновения много перемен. Первоначально в нем букв было немного, так что иная буква заменяла несколько звуков, сходных по произношению. Так, например, Б отвечало за П, В за Ф; Т за Д; Ц за К и Г, как это было и в Северном руническом алфавите.

Древний алфавит, в котором буква с изображалась в виде латинского м, два раза изогнутой змейки, впоследствии предоставил это значение обыкновенному м, так как эта последняя буква была сходна с первой, но только изображалась в перевернутом виде, а вместо того изобразил звук с простой изогнутой змейкой, выражая тем ее шипение; это то же, что славянское зело, только изогнутое в обратную сторону. В следующие века алфавит этот является более усовершенствованным и переходит уже в латинский, так как все племена, населявшие Италию, смешиваются и образовывают одну общую великую нацию — римский народ.

Анахарсис, современник Солона, считавшийся, по словам Геродота, одним из мудрейших людей своего времени и происходивший из скифского царского рода, с северных берегов Понта, с низовьев Днепра (Бористена или Борис-тана), для удовлетворения своей любознательности посетил Афины и многие другие города и страны южной Европы и Азии, изучая жизнь и религии народов. По возвращении на родину он стал проповедывать поклонение единому, неведомому бессмертному Богу и стал приносить ему бескровные жертвы (совершать мистерии) в Илейской роще, за что и был убит своим братом. Древние историки приписывают Анахарсису изобретение огнива (около 600 г. до Р.Х.).

Не названное ли огниво, найденное в Этрурии, хранится теперь в музее Сантангело в Неаполе. Весьма вероятно. Археологи относят пластинку эту к V в. до Р.Х. Анахарсис посетил Италию немного раньше этого времени. На пластинке сделана надпись, указывающая ее назначение, нечто вроде рекламы. Такую надпись может сделать только изобретатель, с целью распространить свое изобретение в народе, понятно, бескорыстно, для пользы последнего.

Лепсиус, как и некоторые другие, пластинку эту признают за поддельную. Но о подделке ее не может быть и речи. Славянского гекзаметра и притом в устаревших выражениях никто не придумает в Италии и тем менее, что в последнюю тысячу лет никому и в голову не приходило толковать этрусские надписи с применением к ним славяно-русского языка. Это сделал только Ф. Воланский (Моммзен. Диалекты Нижней Италии. Табл. VIII, № 1).

Между Нар до и Угенто, где находилась древняя Ализза, при рытье фундамента в 1829 г. найдено подземелье, на стене которого надпись: «Чалла молданяся». — «Келья молитеся». По-чешски: «Cela modlitise».

Надпись на бронзовой статуе богини любви: «Mi велерещ — iатви дiлай», т. е. «Меня восхваляй — детей приживай». Могильный камень, найденный в Анзи, в Базиликате (сним. № 6): «Путi воло iеом, соровою мейнк Апi-дiтем: каяся лейкей таком Ахер iльо, как ейти себя. Алессоту брату Мамея Яна». — «Опутай волю им, суровая мука земли детям: каяться в илу Ахерона им легче, чем владеть собою. Алексею брату, Мамея Яна». Апи — земля у скифов (Геродот).

Надгробная надпись младенцу:

« Бел, детина, Бел презнатiал». — «Бел-бог, дитятко, Бел-бог предназначил ».

У Моммзена — надпись, найденная в Рудже: «Ето дето Ази Iллояс». — «Это дано богу Илою» (богу Илиона, Трои).

Бронзовая фигура с милой улыбкой мальчика, держащего голубку, найденная в 1587 г., с надписью на ноге: «Воле дае, може чо за ни милек чает». — «Волю дает, может быть что ее милый ожидает».

Надпись, найденная в гроте 1690. г. (у Воланского): «Мила Лале, моя краса», — перевода не требует.

Фигура этрусского воина 47 дюймов вышины, находящаяся в Лейденском музее. Фигура эта найдена в Равенне. Этот русский гет, сжав кулаки, готовится к бою. Подпись на правом бедре говорит: «Даву Цербера — меня за то руче!» — «Задавлю Цербера, — я за то ручаюсь!»

На голове воина надет скифский кирбасий, шапка — капелюг.

Этрусских письменных памятников очень много, и все они легко читаются с применением древнерусского говора, как памятники северных Руссов, разбросанные по музеям Копенгагена, Стокгольма, Берлина и других городов (рунические письмена). Но для нас важно одно то, что Этруски были Геты-Руссы, говорившие на русском языке, общем всем древнеславянским племенам; что Геты эти пришли в Италию с берегов Черного моря и Малой Азии, из древней Троады, и что троянский герой Эней был царь Руссов-Гетов, т. е. военного сословия Руссов, передового их оплота.

Теперь рассмотрим вопрос, кто были сами Трояне. Историю покорения Трои (XII в. до Р.Х.) писали Дит грек и Дарий, он же Дарет и Дарес — фригиец; оба они были личными свидетелями этих битв и оба утверждают, что Трояне не знали греческого языка во время прибытия к их берегам Язона. Этим ясно определяется, что они были не греческого племени. Они также не были и евреями, о чем последние не преминули бы упомянуть в своей истории: ни финикийцами, ни вавилонянами, ни ассирийцами, так как в оставшихся исторических надписях на камнях и черепках этих народов ни слова не говорится о троянской войне. Трояне были, как и Эней, Славяно-Руссы. Они раньше назывались Пелазгами, потом Фракийцами, после того Тевкрами, затем Дарданами и, наконец, Троянами, а остатки их, после падения Трои — Пергамлянами и Кемеянами. Города Кемь и Пергам построил Эней: в них поселились Трояне, избежавшие гибели в Илионе. Города эти, как и Илион, были расположены на полуострове, прилегающем к Дарданелльскому проливу и частью к Эгейскому морю.

Известный наш археолог и историк первой половины прошлого века А. Д. Чертков в своих исторических и археологических изысканиях пришел к положительному заключению, что Пелезго-Фракийцы были славяне. О том же свидетельствуют и славянские на камнях надписи алфавитом «антикум», разбросанные по всей Македонии и Фракии. По сказаниям Дареса и Дита, Троянам были известны: скульптура, живопись, механика, поэзия, музыка, комедия и трагедия, между тем как греки в то время знали лишь одну грабительскую войну, ее зверства и хитрости, поэтому Трояне называли греков зверонравными. Троянам и соседним родственным им народам была известна и письменность: ею они пользовались во всех случаях повседневной жизни и в стихосложении гекзаметров. Алфавит был тот же, что и у Гетов-Руссов Италии. Многие исследователи позднейшего времени пришли к заключению, что Илиада была первоначально написана на языке славяно-русском и что автором этой поэмы был Дарес, он же Омир или Баян. Только спустя несколько веков Ликург нашел первые 8 песен этого произведения в г. Кеми. Омир, переделанный в Гомера, по словам самих же греков, не есть имя певца, а означало на камеянском языке слепца, т. е. дида-рылешника, слепого певца, бандуриста, «мирского».

Недавними специальными раскопками в Трое, Тиринае, на островах Архипелага и в особенности на острове Крит, в местечке Кноссос, около г. Кандии, археологами, первоначально в 80 годах прошлого столетия, немецким Шлиманом, а потом английским М. Эвансом, работавшим и в прошлое десятилетие, открыты такие предметы неведомой доселе, доисторической цивилизации, которые по своему высокому искусству и артистической отделке поразили весь ученый мир. Пейзажная живопись на кинжалах, украшенных инкрустациями и чеканной работой (Мицены), на золотых кубках, металлических пластинках и каменных плитах, а также скульптурные картины мелкой рельефной работы (Кноссос) достигли такого высокого совершенства, что им могут позавидовать лучшие современные художники. Всюду при раскопках попадаются тысячи текстов, деревянных, глиняных и металлических дощечек с рисованными и гравированными надписями. Лингвисты приходят в отчаяние, — они еще не смогли прочесть ни одного слова, а потому и не объяснили, что за загадочный доисторический народ жил в этих местах, достигший такой высокой культуры. Известный ученый лингвист Соломон Рейнах с горечью восклицает: «Мы обладаем в продолжение уже многих лет пятнадцатью тысячами этрусских и тремя стами ликийских текстов, но из них нам до сих пор не удалось дешифрировать, увы, — ни одного слова». А тут еще масса новых письменных памятников Кноссоса.

Западные ученые в своем самомнении не догадаются изучить древнерусскую письменность и применить к найденным текстам древний славянский говор. Они не знают Фаддея Воланского. Для разгадки этой цивилизации нужно взяться славянским ученым и идти по следам и методу Воланского, и тогда перед нами во всей красе восстанет и развернется сила и могущество высокоцивилизованного и древнейшего из древнейших славяно-русского народа, жившего более чем 4000 лет тому назад и достигшего на западных берегах Малой Азии, островах Архипелага, а в особенности на острове Крит высокой культуры и погибшего, по всей вероятности, взойдя на крайнюю степень цивилизации, от нападения звероподобных разбойнических племен дорийцев, двинувшихся за богатой добычей раньше XII в. до Р.Х., или от каких-либо стихийных бедствий и мировых катастроф.

То, что мы знаем из Илиады о Трое и ее обитателях, есть только туманные отголоски о той погибшей цивилизации неведомого нам народа.

При раскопках Трои Шлиманом и в Кноссосе Эвансом более всего удивило весь ученый мир то обстоятельство, что все женщины этого загадочного народа, изображенные как на картинах, так и на фресках и статуэтках, одеты в плотно прилегающие к бюсту корсажи с вырезом на груди и юбки с воланами, а также с другими подробностями туалета, обрисовывающими округлые формы, с двумя падающими на спину косами. Покрой одежд и женские украшения свидетельствуют об утонченности вкуса и эстетике. Вместо широких туник со скульптурными складками, падающими, как колонна, от плеч до самых ног, вместо развевающихся плащей, широко задрапированных вокруг стана, критяне носили узкое с рукавами платье, сложный покрой которого ускользает от нас, но вид его поражающим образом словно подсказывает современную женскую моду. Критские дамы носили корсет и шнуровали бюст. Тонкая талия была, очевидно, для них необходимым условием элегантности. Даже мужчины, судя по художественным изображениям, выгибаются в победоносных позах, показывая тонкость талии и ширину плеч. Все это вещи, не известные в классической Греции. На одной из фресок, найденных на о. Крите при раскопке дворца мифического царя Миноса, отца несчастной Ариадны, изображен интимный кружок дам, болтающих с оживленными жестами и манерной грацией; все они одеты в закрытые платья. На некоторых картинах, изображающих, очевидно, особ в парадных туалетах, платья открыты и большею частью даже чрезмерно. Принцип на Крите, как видно, был такой же, как и у нас: чем значительнее обстоятельства, тем откровеннее были одеты дамы, с большими вырезами в корсаже на груди и спине. Попадаются статуэтки с воротником медичи, подпирающим затылок. Что касается юбок, то эти дамы оказывали явное предпочтение платьям с воланами — не менее двух-трех воланов; у некоторых по пяти, шести и даже более: это придает иногда их юбкам полноту кринолина. И этот, высоко цивилизованный народ, отвергавший, надо полагать, милитаризм, погиб, так как при раскопках оружие попадалось очень редко и то только в виде копий и изящных небольших кинжалов. Развалины дворца носят явные следы пожара; в подвалах было найдено несколько тайников, в которые, очевидно, наскоро были засунуты разные драгоценности, словно под страхом неизбежной опасности. В раскопках, относящихся к времени, последующему за катастрофой, виден отпечаток упадка. Остаток цивилизации в это время, вероятно, перешел или на континент, в города Пелопоннеса: Тирент, Мицены и др., или вследствие гибели цвета населения от неведомых нам бедствий цивилизация эта окончательно упала, и лишь мифические сказания греков, заимствованные ими от живших там раньше народов, смутно говорят нам о тех богоподобных героях, сила, ум и физическая красота которых несколько тысячелетий так обаятельно действовали на последующие поколения европейцев. К этим героям относятся и мифические изобретатели первых летательных аппаратов Икар и его отец Делал.

Таким образом, миценские художники, которых мы принимали за первых учителей Европы, являются только последними представителями уже упадочного искусства древних Руссов. Греки не вполне усвоили эту цивилизацию; хотя они в продолжение многих веков и шли по ее следам, но все-таки не достигли того совершенства, как погибшие жители о. Крита. Искусство греков против критского кажется холодным и безжизненным. Критяне являются нашими ближайшими родственниками не только благодаря живописи и модам своих женщин, но также по искусству и совершенству комфорта. При раскопках дворца Миноса в Кноссосе археологи с удивлением и не без зависти открыли не только роскошные бани, но настоящие усовершенствованные lavatorus, со стенами, выложенными камнем, с прекрасным водопроводом. Этот факт заслуживает быть отмеченным, так как имеет для антропологов и истории цивилизации большое значение. Такая забота о гигиене и комфорте обозначает всегда исключительное положение культурности народа и отмечает последнюю победу цивилизованной расы над варварством. Век Людовика XIV с этой точки зрения, а также во многих других отношениях, в сравнении с веком Миноса, является отсталым и детским. Найдены такие критские вазы XXV столетия до нашей эры, которые словно только что вышли из какой-либо парижской мастерской и которые не замедлили бы признать принадлежащими к стилю нового искусства. Сюжеты, дорогие сердцу критских художников, совпадают как раз с вдохновением наших великих керамистов.

Недалеко то время, когда славянские ученые расшифруют письменные памятники этого дивного народа, и мы во всей подробности узнаем его загадочную судьбу, его верования, нравы и обычаи и, быть может, многому у него поучимся. Путь к этому уже указан нашим славистом Фаддеем Воланским. По данным, уже имеющимся в нашем распоряжении, жители городов Трои, Пергама и Кеми, о-в Архипелага: Низироса, Карпатоса, Казоса и др., прилегающих к берегам Малой Азии, а также и жители о-ва Крита были те же Геты-Руссы, Разы или Расы, Рса, проникшие и в Бактарию, и далее до подножий Гинду-Куша (Гедросии), даже владевшие Ассирией и Египтом и частью переселившиеся, по падении Трои, в Италию, долгое время сохранявшие там свою религию, свой язык, нравы и обычаи и, в конце концов смешавшись с туземными жителями, образовали великий римский народ. Гетам, как военному сословию, не сиделось на месте: богатырская сила требовала простора и свободной боевой жизни в чужих странах; они шли, покровительствуемые Маросом (Великим Россом), в дальние страны, образовывали новые колонии, строили города и всюду несли свою культуру, как и в позднейшее время с Ермаком проникли в Сибирь, даже на Амур — в Албазин и Камчатку. Берега Черного моря, Малая Азия, острова Архипелага, о. Крит — все политы кровью наших предков Руссов, всюду видны следы их пребывания, и будет время, когда наше великое племя вновь будет господствовать на всем этом пространстве и вновь воскресит и воздвигнет из пепла свою древнюю цивилизацию.

Геты-Руссы в древнейшие времена проникли из Италии в Испанию и даже на западные берега Африки, где основали много больших торговых городов на многоводном левом притоке Нигера Бенуэ, развалины которых видны и до сего времени. При раскопках 1904–1912 гг. были найдены Лео Фробениусом хорошо сохранившиеся предметы древнего искусства, так дисгармонирующие с окружающим африканским миром, точно осколки другой планеты, иной высокой культуры, когда-то занесенной из Европы, как, например: скульптуры на камне, отливки, чеканка из бронзы, лепные терракоты, античные головки, кувшины из фарфора и многое другое, а также ленточная по дереву орнаментика, подражающая плетению из тесьмы; при поверхностном, даже беглом взгляде на европейски-точный рисунок взор улавливает что-то знакомое, давно известное, поразительно сходное с древнегреческим и римским, а в особенности с этрусскими памятниками.

Помимо раскопок, экспедиция Лео Фробениуса исследовала и современную культуру племени иорубов, живущих по р. Бенуэ, и результаты получились самые неожиданные. В понятиях, представлениях, привычках и изделиях этого племени ясно выражаются черты, вполне сходные с культурой этрусков, сильного и богатого, как выше было сказано, народа, владевшего Средиземным морем. Постройки иорубов резко отличаются от негрских. Взамен обыкновенных круглых африканских хижин из ветвей и листьев здесь мы видим довольно сложные четырехугольные строения и притом в некоторых частях напоминающие этрусский дом с атриумом (площадкой) и имплювием (бассейном и садом), окруженными комнатами, конечно, в грубом виде. Как атриум, так и имплювий напоминают этрусскую форму, с воронкообразной, вдающейся внутрь двора крышей. В сухом климате Италии внутренний бассейн для стока с крыш воды является насущной необходимостью; в Африке же, при ее тропических ливнях, устройство его не вызывается местными условиями. Ясно, что обычай этот занесен извне и прочно удерживался в течение нескольких тысячелетий.

Религия иорубов также не африканская: они имеют представление о богах как индивидуальных, обособленных личностях — бог грозы, неба, земли, реки и т. д. Главный бог — бог грома и молнии в их понятиях напоминает славянского Перуна.

Этими исследованиями Фробениус устанавливает факт, что приблизительно за 3000 лет до нашего времени Западная Африка имела высокую культуру, занесенную извне и именно из Этрурии, земли Гетов-Руссов.

Некоторым объяснением к существованию этой загадочной цивилизации может служить следующее древнее сказание, слышанное греческим мудрецом Солоном около 600 г. до Р.Х. от старого египетского жреца. Это сказание передано нам философом Платоном. Жрец говорил Солону:

« О многих великих и чудесных делах вашего государства повествуется в наших летописях; но одно из них величием и доблестью превосходит все остальные, потому что в этих летописях говорится о могучей силе, которая неудержимо надвигалась на всю Европу и которой ваш народ положил конец. Эта сила шла со стороны Атлантического океана, ибо в то время по океану этому ходили корабли; и был тогда остров, расположенный против пролива, который вы называете Геркулесовыми Столбами (Гибралтар); остров был больше чем Ливия (Северная Африка) и Азия, взятые вместе, и через него лежал путь к другим островам, и с этого острова можно было проехать через весь материк, окружавший настоящий океан; потому что море, которое находится у Геркулесовых Столбов, есть только залив с узким входом, а это другое и есть настоящее море, и окружающую сушу можно по всей справедливости назвать материком. И вот на острове Атлантиде было великое и чудесное государство, которое владело всем островом и другими островами, также и некоторыми областями материка; и кроме них, оно подчинило себе часть Ливии по сю сторону Геркулесовых Столбов, вплоть до Египта, и часть Европы, до самой Тиррении (область Средней Италии, Этрурия )».

« Эта огромная, таким образом объединившаяся сила попыталась одним ударом покорить нашу страну и вашу и всю землю, которая была по сю сторону пролива; и тогда, Солон, твоя страна засияла превосходством своей добродетели и могущества над всем человечеством, потому что она опередила всех отвагою и военным искусством и была во главе эллинов. И когда другие отпали от нее, так что она должна была положиться только на свои силы, то претерпев самые крайние опасности, она разбила посягателей и восторжествовала над ними, охранила от рабства всех еще не покоренных и щедро даровала свободу всем тем, которые жили в пределах Геркулесовых Столбов. Но потом случились сильные потопы и землетрясения, и в один день и одну ночь непрерывного дождя все ваши воинственные борцы были поглощены землею, и остров Атлантида таким же образом исчез и потонул в море ».

« Вот почему море в тех местах непроходимо и непроницаемо, ибо по пути встречается большое количество мелководного ила: и произошло это вследствие оседания острова ».

На существование погибшей Атлантиды, страны мертвых, Авалон, в западных морях, за солнечным закатом, указывают и предания кельтов, древнейших обитателей южной Европы, а также и греческие легенды — Сады Гесперид, дочерей Атланта, с золотыми яблоками Геры (апельсинами и лимонами), где-то за Геркулесовыми Столбами.

Позднейшие геологические изыскания и исследования дна океана в области островов Мадейры, Канарских, Азовских и Зеленого мыса показали, что действительно в этой местности когда-то существовал материк, с необычайной быстротой опустившийся на дно моря. Не остатки ли этой доисторической цивилизации нашел Лео Фробениус на берегах Западной Африки? Весьма вероятно. Раскопки на о. Крите также ясно говорят о когда-то существовавшей там высокой культуре. Не этот ли доисторический народ вступил в борьбу с западными завоевателями, желавшими подчинить своей власти все берега Средиземного моря.

Камни говорят, что это могло быть так. Но только это были не эллины, так как в мифических сказаниях этого народа нет и намека на подобного рода события; притом цивилизация эллинов уже достаточно изучена и, как видно из раскопок, ничего общего не имела с критской.

Жрец говорил, обращаясь к Солону: «ваше государство»… «ваш народ»… Эти выражения — географическое указание на ту страну, которая встала на защиту своей независимости от западных завоевателей. Все лучшие силы защитников погибли при геологической катастрофе, изменившей рельеф южной Европы и северной Африки, а следовательно, и очертание берегов Средиземного моря. Этою гибелью войск, надо полагать, и объясняется упадок цивилизации народа, населявшего когда-то о. Крит, Грецию и малоазиатские берега. Греческий миф о царе Миносе и его дочери Ариадне, а также о чудовище Минотавре есть только последний отголосок о бывшей когда-то в тех местах высокой культуре.

Черноморские и азовские Геты-Руссы имели постоянные сношения с своими соплеменниками Троянцами и соседними с ними народами. Во время осады Трои они на помощь им отправили 30 кораблей под начальством Антифа. В этот отряд входили народы: Низирос (Островитяне-Россы), Карпатос (Харваты), Казос или Казы (Азовцы, жители берегов Азовского моря — Азы) и Россы. Потомки этих народов поселились на островах Архипелага, дав им свои названия: Низирос, Карпатос, Казос и др. На защиту Трои также вооружились цари родственных им народов — фракийский Рез, павший от руки Диомеда, и ликийский Пандар, а также боги: Марс, Аполлон и Афродита.

Собственные имена Троянских героев также славянские. Царь Трои Лаомедонт, сын его Приам, названный так после выкупа его из плена, т. е. приятым, принятым. Сыновья Приама: Дий, Троил, Самбор (имя, встречающееся у славянских народов: венетов, моравов и харватов), Эсак, Парис или Борис (от бороться) и Гектор, самый старший. Имя Эней, которое носил один из героев Трои, также встречается в истории Чехии и Болгарии, часто в смягченном виде — Юней; Эней Сильвий, чешский историк 1458 г.

Скифы (по Геродоту) и Трояне (по Даресу) знали секрет бальзамирования трупов. У скифов целый год возили по всему государству набальзамированный труп их царя; у последних тело Гектора также было набальзамировано и помещено в сидячем положении на все время печальной церемонии, до совершения по нем славянской тризны. У Троян был обычай, как и у славян, рыданий по усопшим, и за гробом шли обыкновенно плакальщицы с распущенными волосами, сопровождая покойника рыданием и причитаниями.

Руссы, переселившиеся в Италию, назывались там коренными жителями «Трояни люди». Только впоследствии из славянского слова «люди» латины образовали свое «ludo», игра. Слово «Трояни» осталось без перемены, но уже отнесено было не к народу, а к свойству игры. Руссы часто устраивали конские ристалища и турниры, отчего эти военные игры так и названы. (Классен, вып. III).

В первые века нашей эры, по известиям византийских и римских историков, Геты или Готы с берегов Азовского и Черного морей неоднократно нападали на римские владения как с суши на Дунае, так и с моря, на прибрежные города: так, в 106 г., в правление императора Траяна, они разорили провинции на Дунае; в 258 г. ограбили берега Абхазии, разрушили Трапезунд и многих жителей и богатства перевезли на берега Азовского моря. В 262 и 263 гг. Геты грабили берега Фракии и Малой Азии, а в 267 г. взяли Каппадокию и разгромили Афины. Прокопий (VI в.) и другие греческие историки называют Гетов то Готфами или Гофами, то, по старой привычке, скифами, сарматами, роксоланами и аланами, причем Прокопий утверждает, что Геты и Готы был один и тот же народ. Синкел, историк VIII в., говорит: «Скифы, которым на родном языке имя Готы», а Феофан (VIII в.) — «Геты или, что одно и то же, склавины», т. е. славяне. В III и IV вв. Готы господствовали на всем северном Черноморском побережье. Но в то же время мы встречаем их под тем же названием и на берегах Балтийского моря: так, например, Птолемей говорит, что в его время (И в. по Р.Х.) Геты владели янтарными берегами и что их вытеснили оттуда роксоланы. В IV веке Геты в правление знаменитого гетмана Эрмана, как сильное военное сословие, покорили почти всю нынешнюю Европейскую Россию, в том числе и Новгород (350 г.) и наложили дань на все жившие там народы: скифов, чудь, весь, мерю, мордву, корелу, рокасов (Русь), венетов и др., одним словом, на все те народы, которые впоследствии перечисляет Нестор. Но скоро господство их, со смертию 110-летнего Эрмана, было свергнуто. В IX в. Готы (Готе, Гьте) вновь, как говорит Нестор, покоряют Новгородскую землю и берут с нее дань, но новгородцы в союзе с чудью, мерей, весью и кривичами, перед призванием князей, прогоняют их. На пребывание этого народа на берегах Балтийского побережья и теперь указывают многие названия местностей, как то: о. Готланд и полуостров того же имени, в южной части Швеции; гор. Гетеборг (Гетский бор) там же; р. Гота и др. В писцовых книгах древних новгородских погостов мы находим конных Гофейских казаков (готских), переселившихся в Бежецкую пятину. Кроме того, не так давно в Новгороде ремонтировали один из старейших соборов, построенный еще в XI веке; во время работ обвалилась на одной из стен штукатурка и там оказалась фреска, происхождение которой относится к первоначальной постройке собора. Фреска изображает воинов, вооружение и одеяние которых совершенно сходны с древним казачьим, сохранившимся до конца XVIII в.

Походы южан Гетов на север, к берегам Балтийского моря, в то время были очень часты; их не стесняли ни дальность расстояния, ни трудность пути. В надежде на богатую добычу и в поисках приключений они исколесили всю нынешнюю северную Россию и берега Балтийского моря и везде, как и в 1609–1617 гг., те же Геты — запорожцы, наводили страх и ужас на местных жителей. Вероятно и то, что к этим походам с берегов Азовского и Черного морей Гетов двигали и какие-либо крупные исторические события, как, например, нелады с гуннскими царями, а потом с хазарами, или междуусобицы северных русских князей, быть может, звавших их на помощь.

Запорожцы в числе 10 тыс. пристали к Димитрию I в борьбе его с Годуновым. Потом, после битвы под Добрыничами, к ним пришло на помощь еще 7 тыс. Видя неустойчивость бояр в присяге и ненавидя все московское, они в 1606 г. взяли Пронск, Михайлов, Зарайск, Рязань, а потом в 1611 г. напали на Козельск, в 1612 г. взяли Вологду и истребили за преданность кичливым боярам всех ее жителей. В 1615 г., по словам некоторых польских и русских летописей, казаки запорожские и городовые превзошли в жестокости не только поляков, но даже и татар. В 1617 г. казаки напали на Новгородскую область, где жгли и грабили. Потом опустошили уезды: Углицкий, Пошехонский, Вологодский и пошли в поморские места, были в Наваге, Тотьме, Устюге, Двинской земле, Яренске, потом в Олонце, в Сумском остроге, в Заонежье, в Луде, у Ледовитого моря и возвратились в Каргополь, а оттуда через Новгород в Малороссию с многими пленными, которых продавали в рабство татарам и полякам. В 1618 г. с гетманом Сагайдачным и Канишевичем взяли Ливны и Елец и всех жителей истребили. Так делали и их предки Геты. Такое было время. Свободолюбивое казачество XVII в. карало Древнюю Русь за ее косность и собачью преданность клятвопреступному боярству.

Из раскопок могил в областях древнего Новгорода, произведенных по поручению Импер. археол. общ. в 1872–1873 гг. Ивановским, в достаточной степени установлено пребывание там в XI и XII вв. темнорусых южан воинов, резко отличавшихся строением тела от местных светловолосых земледельцев. Ивановским было разрыто 819 курганов-могильников. Громадное количество бронзовых и медных вещей, оружия, в виде сабель и копий, черепков, волос мужских и женских с сохранившеюся прической, самоцветных камней и монет — доказали самым наглядным образом, что по лицевому углу народ этот был славянского племени, темнорусый. Мужчины роста высокого, прекрасного сложения, с коротким туловищем, но развитыми голенями от постоянного движения, каковые имеют только природные моряки и конники, но не земледельцы. Воины эти носили плащи из выделанных кож, застегивавшиеся на плече большою запонкой с цветным камнем. Женщины были также темнорусы, среднего роста, прекрасного сложения, с развитым тазом и нежными костями — от сидячей, недеятельной жизни; на голове носили металлический обруч, а на руках и ногах браслеты из белого металла без замков, точь-в-точь такие, какие еще недавно носили женщины на Дону, в особенности среди консервативного населения старообрядцев, так называемые «базилики» от базилиус — царь, т. е. царские украшения. Также носили ожерелья из горного хрусталя и разных цветных камней; рубашки на груди застегивались семью цветными пуговицами и стягивались кожаным кушаком с металлическими украшениями, имеющими рисунок, схожий с узорами донских поясов прошлого столетия. На поясе у мужчин всегда висел нож в оправе. Покойники похоронены сидя и лежа, привязанные к доске. Почти у всех на шее были кресты. В могилу клали разный домашний скарб: оружие, горшки, одежду с украшениями; но ни женщин, ни коней в мужских могилах не было, за исключением 2-х могил из 819, в которых были женские скелеты. Класть с собою в могилу вещи домашнего обихода и войны есть языческая форма погребения. Хоронить покойников сидя и лежа, привязанными к доске есть форма восточная и тоже языческая. Из этого видно, что погребенные там христиане отправлялись на тот свет по-язычески. По монетам и ценным с обделкою вещам можно судить, что эти славяне вели торговлю с Европою через Балтийское море и Азией через волжских Болгар и жили в XI и XII веках, т. е. во времена Владимира Святого, его сыновей и внуков. Все эти вещи г. Ивановским были представлены на рассмотрение археологического съезда в Киеве в августе месяце 1874 г. (Отчет съезда). Эти темнорусые славянские воины — южане, погребенные на севере по восточному языческому обряду с копьями и саблями, суть не кто иные, как наши предки Геты, новгородские казаки, варяжничавшие на Балтийском море и впадающим в него рекам и зашедшие туда с берегов Азовского моря с II в. по Р.Х. Путь с юга на север и обратно, «из варяг в греки», как говорит Нестор, был многоводный Днепр; по нем древнее гетское казачество на своих легких стругах постоянно переходило с юга на север, а потом нередко спускалось вниз по Волге в Каспий, а иногда в жажде новых открытий и приключений по Балтийскому морю проникло в Северное, далее, под общим именем «норманнов», заходило в устье р. Темзы или Лонодона (Широкого Дона) и появлялось даже в Испании и Италии, где наводило на прибрежных жителей такой страх, что духовенство последнее прошение в молитве Господней переделало так: «и избави нас от норманнов». Из становищ этих северных Гетов-Руссов по берегам Балтийского моря, в Швеции, известны: Рослаген или Родслаген, от Росс и лага (кочевье). Слова Lag и Lagh однозвучащие с Laga, равно как и немецкое Lager, принятое у нас в русский язык в слове «лагерь», употребляются для означения военного кочевья. Сигтун (Чигтун) — город близ Родслагена, основанный Готами в I в. по Р.Х. Siokonung-ом (Сивоконем) Воданом. (Туна — тын, по-немецки Zaun, по-английски town — ограда, город). Рескильд — в буквальном переводе «кол для Руссов», т. е. место их казни. В Норвегии Фрёнделаген — место кочевья Гетов «фругундионов» или Фрягов — Уннов. В Англии Дане лаг (Danelagh).

В 844 г., как известно из западноевропейских хроник, норманны сделали высадку в Испании, занятой тогда арабами, и ограбили город Севилью. У одного из арабских писателей того времени Эль-Якуби в его сочинении, писанном 819 г., сказано следующее: «На запад от города Эль-Джазира (ныне Альгасирас, недалеко от Гибралтара) находится город, именуемый Шибилия (Севилья), при большой реке, которая есть река Куртубы (Кордовы — Гвадалквивир). В этот город вошли маджус (язычники), которых называют «Рус», в 229 (по нашему летосчислению в 844) году и пленили, и грабили, и жгли, и умерщвляли». Из этого известия усматривается, что название «Русь» существовало как племенное имя между норманнами еще до призвания наших первых князей.

В сочинении итальянского писателя X в. Лиутпранда, епископа Кремонского, сохранилось известие о неудачном походе Игоря на Царьград. В известии этом, записанном автором со слов своего отчима, бывшего в то время в Константинополе и присутствовавшего при казни русских пленных, говорится, между прочим, что на город напали Россы, «которых мы называем другим именем — Норманнами». В 938 г. Лиутпранд был сам в Константинополе и оставил даже нам краткое описание тогдашних русских кораблей. Из этого можно заключить, что автор, видевший современных ему Руссов воочию, конечно, допустил отождествление их с норманнами не по одному гадательному предположению, а основывался на личном знакомстве как с теми, так и другими. Следовательно, привычка историков называть норманнами только германцев не выдерживает критики. Слово норманны, т. е. нордманы, есть не этнографическое, а географическое название народа. Часть южных приазовских и черноморских Готов, господствовавших в тех местах до половины VI века, не захотев подчиниться владыкам вновь образованной Гуннской монархии, двинулась на запад; в начале V в. они наводнили Мизию и Фракию, а оттуда пошли далее и утвердились в Италии, Галлии, а потом в Испании, где остатки их можно встретить и в настоящее время, в горах провинций Галиции и Астурии. Из Испании часть Готов вандалов перебралась в Африку (В. И. Ламанский. — «О славянах в М. Азии, Африке и Испании». Западные историки этот народ обыкновенно разделяют на восточных и западных, между тем как византийские этого деления не знают, а просто говорят о Готах как об известном и современном им славянском народе (Евналий Сардийский, Олимпиодр Фивейский, Приск Ритор, Петр Магистр, Прокопий Кесарийский и др.).

Некоторые из этих историков к Готам относят также вандалов, гепидов, герулов, скиров или щиров, ругян, аланов, буругундов, или варугундов и др. Немецкие историки, как например К. Ф. Беккер, Готов обыкновенно относят к германскому племени, хотя ни один из них в подтверждение своего мнения не приводит никаких убедительных данных; напротив того, греческие и римские историки того времени народ этот причисляют к племенам славянским и положительно утверждают, что в древности они были известны под общим именем савроматов, скифов, меланхленов и гетов (Прокопий и др.). Геты, как сказано в начале настоящей главы, были военным сословием славяно-русской народности, передовым ее оплотом. Эти-то беспокойные военные дружины, как неоднократно нападавшие на греческие и римские владения и даже не раз громившие Византию, и были более всего известны историкам того времени под собственным их именем Гетов. В IV и V вв. славянские племена, жившие к западу от Дона, т. е. в Великой Скифии, как то: анты, роксоланы и др., не пожелали подчиниться гуннскому владычеству, часть их двинулась за Дунай и наводнила Балканский полуостров. Эти племена историками по старой привычке также были названы Гетами, или в новом варианте Готами, Гофами и Готфами. О славянстве Гетов или Готов свидетельствуют исторические данные. Овидий (ex Ponto, III, 2, 39–49) говорит, что язык гетов и сарматов был сходен со скифским, т. е. славянским. Иорнанд (VI в.), принадлежавший сам к мнимому готскому народу, называет соплеменников своих Гетами («de rebus Geticis») и тут же объясняет, что он происходит от алан; следовательно, он сделался гетом, вступив только в это сословие, ибо не мог же он происходить от гетов и алан вместе. Точно так же и Геты придунайские носили славянское племенное имя Даков или Дациев, Дациан, от какового слова А. Вельтман производит название немецкого народа «Дейтш», впервые явившееся в VIII в. Туберони ясно говорит: «что относится до славян и гетов то они составляют один народ». Фома архидиакон говорит о далматах так: «хотя многие зовут их готфами, однако же их собственное имя славяне». По этому обыкновению называть славян готами и Солунский собор (1060 г.) назвал славянскую азбуку Кирилла «готфскою». Георгий Синкел, византийский историк VIII в., определенно высказался: «Скифы, которым имя на родном языке Готы», а предшественник его Феофилакт писал: «Геты или, что одно и то же, склавины». На славянство Готов указывают и имена их князей или предводителей, гетманов, к каковым именам в конце часто добавлялось слово «рик», означавшее на их языке вождя, но не короля. Из этих имен известны: Эрмана-рик, Гельпе-рик, Эра-рик, Афана-рик, Атала-рик, Февде-рик, Амала-рик, Ала-рик, Эрмина-рик, Валамир, Аспар, Дония, Валлиа, Третий, Охон, Тодасий, Сварт, Навлопад, Гонтарий, Илдивад, Февдат, Года, Гелимер, Гивамунд, Кунимунд и др. Одоакр, от испорченного славянского имени Одьекарь — откликающийся (одьек-эхо), сын гетского предводителя, князя Щиров, Яздяконя, разрушил в 476 г. Запад. Рим. Империю. При чтении этих собственных имен нельзя забывать, что они дошли до нас в латинской и греческой переделке: следовательно, в большинстве случаев мы не всегда можем восстановить их точное первоначальное произношение.

По известиям Сократа Схоластика и Созомена Саламинского, Готы Приазовья и Таврического полуострова приняли христианство от греков в IV в., как и все соседние с ними славянские племена. Просветителем Готии был епископ Ульфиил, переведший на готский язык и книги священного писания. Этот епископ вскоре после того (359 г.) принял учение Акакия и отверг Никейский символ веры (церковная история Сократа Схоластика). По исследованию архимандрита Арсения, Готы говорили на одном из славянских наречий и богослужение у них совершалось на языке «рушком». Эти-то книги священного писания и нашел св. Кирилл в Херсонесе Таврическом в 858 г. (Паннонская летопись).

Готы занесли в Северную и Среднюю Европу особый архитектурный стиль, известный под названием готического, раньше господствовавший среди арийцев Передней Азии: персов, армян, бактриан и др., а также ассирийцев и впоследствии арабов.

В IX–XIII вв. Готы, как и Руссы, по словам Нестора, варяжничали по Балтийскому морю и по другим водным путям. Летопись говорит, что «варяги сидят к западу до земли англянски и волошски, т. е. до Англии, Ирландии и Шотландии, так как славяне называли вообще всех кельтов вол охами; что варягами были: Русь, Свее (Шведы), Англяне, Оурмане (Норманны) и Гьте (Геты или Готы)».

Варягов мы видим также на Черном и Каспийском морях, у устьев Днепра (Варяжский остров у Заруба), на Северной и Западной Двине, Волге и других реках.

Нестор говорит: «из Руси может идти в Болгары (на Каму и Волгу) и в Хвалисы (Каспийское море) на восток доити жребий Симов. По сему же морю сидят варязи семо ко востоку до предела Симова».

Варяги временно появлялись у византийских императоров и франкских королей (это могли быть или норманны-датчане или шведы), а главным образом входили в состав дружин русских князей то под этой кличкой, то под общим именем Руси.

Олег, поселившись в Киеве в 879 году, сказал: «Се буди мати градом русским. Бешау него варязи и словени и прочии прозвашася Русью». Следовательно, все подвластные Олегу племена с этого времени стали называться Русью, т. е. варяги-Руссы, славяне-новгородцы и «прочии». Раньше Олега киевские славяне и вообще днепровские также назывались Русью, о чем достоверно свидетельствует константинопольский патриарх Фотий в 866 г. (Беседы Фотия изданы архим. Парф. Успенским в 1864 г. СПб.).

В договоре Олега с греками 912 г. говорится: «Аще украдет Русин что-либо у крестьянина (христианина-грека)…» «Аще кто убиет крестьянина Русин или хрестьян Русина…»

В договоре Игоря 945 г.: «Аще ли обрящутся Русь работающе у грек…»

Помимо охраны торговых караванов от нападения морских пиратов (викингов) и речных разбойников (поляницы — полевиков), варяги занимались и сами торговлей, так, например, под 1148 г. сказано: «Изяслав дари Ростиславу что от рускыя земли и от всех царьских земель (цареградских), а Ростислав да дари Изяславу что от верхних земель и от варягов». Не сказано «от варяжския земли», так как ее не было, «а дари от варягов», т. е. от варяжских купцов, доставлявших товары в Новгород.

В 1188–1190 гг. новгородцы вели войну с варягами и именно с готами, задержали их купцов и посадили в темницы, а своих не пустили за море. В 1205 г. последовала новая ссора с варягами, возникшая по делам торговли, и варяги должны были согласиться на все, лишь бы им дозволено было торговать в северных новгородских областях.

В 1241 г. образовался Ганзейский союз прибалтийских городов, в который вошел и Новгород. Этот союз в 1250 г. достиг наибольшего своего развития: он имел до 1000 своих кораблей и до 20 тыс. охранного для них войска. Этой организацией сословие варягов на Балтийском море окончательно вытесняется, и вскоре после этого в исторических актах о них уже ни слова не говорится. Одним словом, в них надобность миновала.

Правда, в 1325 и 1380 гг. мы еще видим их в качестве телохранителей византийских императоров, но и там имя их скоро исчезает, как и вообще имя готов. Вместо варягов-готов в Новгороде, в Бежицкой пятине, появляются уже гофейские казаки.

Приведенные выше раскопки древненовгородских могил, а также присутствие в говоре бывших новгородских областей многих слов и выражений, свойственных южной и днепровской Руси, ясно говорят, что в население древнего Новгорода волею судеб внедрился элемент с берегов Черного и Азовского морей и впоследствии вполне ассимилировался с тамошними жителями, оставив им в наследие своеобразный общинный образ правления, предприимчивый дух, стремление к независимости и религиозной обособленности.

Скандинавоманы, к которым относится большинство наших историков, а также скандинавский Мунх (1853 г.) употребляют все усилия, чтобы доказать, что варяги-Руссы и Готы — германского племени и в доказательство своего мнения приводят следующие данные: 1) шведские шпионы в Византии назвали себя руссами; 2) варяги при византийском дворце говорили датским языком и другие. Что ж они этим доказали? Шпионы по своей профессии всегда и везде должны лгать и всячески скрывать свою национальность. Варягами были и датчане, о чем говорит и Нестор. Они могли попасть в Византию и говорить своим языком. И только. Но это нисколько не доказывает, что Готы и Руссы были германского племени. Вся история Гетов-Руссов говорит о их славянском происхождении.

Скандинавоманы также отвергают верность сказаний о Руссах и Готах скандинавских же историков: Торфея, Саксона Грамматина и Иоганеса Магнуса, так как эти историки бьют их наповал, говоря, что Руссы всегда были во вражде с германскими народами и воевали с ними то в союзе с Готами, то одни против всех.

Следовательно, как Готы, так и Руссы, по словам самих скандинавских историков, не были ни шведами, ни датчанами, ни англичанами, а какой-то особой народностью и именно славянской, так как на берегах Балтийского моря других каких-либо народностей, кроме славянской и литовской, а отчасти и финской, не было. Господствующим элементом на всех берегах Балтийского (Варяжского) моря, как это мы видели из IV главы, были славяне.

Гельмольд, немецкий историк XII в., говорит (Chronicon Slavorum), что гор. Винета, славянская Выжба — Wisby, на о. Волине, ныне Готланд, считался самым торговым и многолюднейшим в Европе. Туда стекались народы со всех стран и привозили товары не только из прибалтийских местностей, но также по Волге и другим рекам из дальних стран востока.

Видукинд называет жителей Волина Waloini — вольными. У анналиста Саксонского они названы Vulini. Эти летописцы утверждают, что Винета была древнейший в Европе и сильнейший по торговле славянский город, посещавшийся еще финикийцами.

Древняя Винета или Выжба была разрушена в 1177 году датским королем Вальдемаром и после этого не могла уже достичь прежнего своего величия, почему в XIII в. и вошла в союз с Ганзою. Sweno Agonis называет Венету гуннским городом — Hunisburg, а Адам Бременский (XI в.) славяно-скифским, и это, надо заметить, скифо-гуннский город там, где владычествовали Готы, т. е. на о. Готланде. Где же тут германцы? Их не видно. Сами немецкие историки X–XI вв. называют обитателей тех мест то гуннами и скифами, то Готами и Руссами. Славяне везде — и на островах Готланде, Рюгене (Руяне), Зеландии и др., в г. Упсале, на Упландском берегу в Швеции, в Помории (ныне Померания), Мекленбурге (Микулином боре), по pp. Рине (Рейну), Лабе (Эльбе), Одеру и другим. По всему побережью Балтийского моря и всей нынешней Германской низменности. Это говорят нам сами скандинавские историки. Славяне живут оседло, занимаются земледелием, ремеслами и торговлей, имеют свой сильный флот, употребляя в битвах греческий огонь, который они называют вулкановым горшком (Адам Бременский); имеют свою письменность и строят многолюдные укрепленные города, прочные деревянные и каменные дома и храмы, льют статуи и проч.

Составитель жизнеописания св. Оттона говорит о славянских храмах в Штеттине (Щетине) следующее: «там были четыре храма, из которых главный особенно отличался своею художественной отделкой: по стенам внутри и снаружи были выбиты выпуклые изображения людей, птиц и зверей столь сходных с природой, что они казались живыми: краски на внешней стороне не смывались дождем, не бледнели и не тускнели».

Всеми этими славянскими землями завладели немцы; славян не покорили, а истребили в многовековой неравной борьбе. Вся нынешняя германская низменность и острова Балтийского моря есть сплошное славянское кладбище.

Историческая наука в изложении событий требует правды и только правды. Зачем же было нашим, не говоря уже о немцах, историкам-норманнистам лгать, извращать и затемнять ход жизни великого славянского народа и даже производить самое название его «Руссы» от какого-то несуществовавшего и никому неведомого маленького скандинавского племечка, забывая в то же время, что южнее, в бассейнах Днепра, Днестра и Дуная издревле живут миллионы Русин, Русняков, Рутенов, Расов, Червонноруссов, а древнее их, по берегам Азовского и Черного морей, Архипелага, в Малой и Передней Азии и даже по берегам Средиземного моря миллионы Гетов-Руссов, Ресов, Ресинов, Рсы, Рашан и просто Россов, с реками и городами этого имени, с высокими «белыми» горами — Эльбурсом (Эльбоурус) и Эльбрусом. Норманнисты также в доказательство своего взгляда на происхождение Руси от скандинавов говорят, что киевские князья Аскольд и Дир, ходившие в 865 г. с Руссами в Византию (Фотий), были германского происхождения, т. е. были шведы; причем указывают, что имя Аскольд происходит от шведского sköld — щит. Но ведь щит и по-готски skild, по-литовски skyda, по-англосаксонски skyld и т. п. Скифы, по Геродоту, назывались сколотами, т. е. щитоносцами. В России есть реки: Сколотка, Колоча, Колота, Колокша и т. п. Также есть скала, скель — каменный уступ, защищенное место. Кала, кел — крепость по-персидски. Келья, по-чешски и по-польски — Cela, по-латински — Cella — уединенное место, недоступное для других. Все эти слова, имеющие один общий корень, означающий щит, защиту, занесены в Швецию Готами-Руссами, как и слово «безмен», по-шведски Biszman (непереводимое), по-русски же означающее: без мены, на вес и деньги, при купле-продаже.

Аскольд от «ас» или «аз» и «кольд» или «скольд» — щит — «азов», каковым именем, т. е. «азами», назывались древние обитатели берегов Азовского моря, также аланы, хазары и «ас-саки» или казаки, которые на севере, у литовцев и скандинавов, почитались за богов. Кон-аз, конный аз или князь; вит-«аз», витязь, защитник Вита, славянского божества; куниг-ас тоже конный «аз» у литовцев, князь. «Конные азы» — наши былинные богатыри, родоначальники княжеских родов, вышли из Приазовья. Пеших богатырей мы, славяне, не знаем, Куниги, кёниги и скандинавские кинги тоже означают конники. Дир — обыкновенное славяно-русское имя с окончанием на «ир». Подобных имен очень много встречается на пространстве всего древнеславянского мира.

Нужно заметить, что слова Олега (по летописи), обращенные к Аскольду и Диру: «Вы не князья и не княжеского (древнего) роду», ясно показывают, что лица эти являются какими-то самозванцами, предводителями какой-то вольницы, случайно завладевшей Киевом, так как настоящие князья вели свою генеалогию от благородных конных «азов», древних былинных богатырей, и никаких других родословий не признавали. «Аз» на славянских наречиях означает Я (яз), первое лицо единственного числа, личность, особь, индивидуум. Аз-сак или каз-сак означает Я — сак, т. е. казак, сак из страны «Аз», Азовской.

Страбон в I в. назвал жителей восточных берегов Азовского моря «аз». Хазары себя называли также «аз». Иосафато Барбаро, бывший в Азове в 1336 г., говорит, что аланы, жившие на восточных берегах Азовского моря, на своем языке себя называют «аз», т. е. «Я». Константин Багрянородный в X в. жителей этой же местности называл касаками, т. е. казаками. Нестор их назвал Ясами (азами) и касогами, другие летописцы касагами, то же, что казаками; раньше греческие историки называли их казами (казос), но чаще всего Гетами, а потом Готами.

О дальнейшей судьбе приазовских Гетов мы будем говорить ниже.

Теперь же скажем несколько слов о том древнем загадочном народе, известном по египетским надписям под именем хиттов, гитов, киттов и кеттов, а по еврейским летописям хититов, хетеев и хеттеян.

Много мудрствовали западные ученые над происхождением этого народа, но положительного не сказали ничего: между тем памятников, оставленных гитами и говорящих о их прошлом, очень много; нужно только уметь в них разобраться. Гиты в союзе с другими народами Передней Азии и Сирии неоднократно нападали на Египет при фараонах Рамзесе II, Менефте и Рамзесе III (XIV–XIII вв. до Р.Х.) и владели даже дельтой Нила, оставив там несколько колоний, из которых наиболее всего известна Танис, на правом рукаве Нила, носившем название также Таниса. Раньше гитов дельтой этой владели Гиксы, пришельцы также с севера, которых западные ученые относят то к семитам, то к монголо-скифам и просто к скифам, судя по найденным археологами в развалинах Таниса изображениям царей Гиксов и другим предметам. Гиксы имели такое могущественное влияние на эту часть Египта, что даже долгое время после их изгнания, в эпоху рамессидов, писатели того времени старались избегать чисто египетских оборотов речи и заменяли их оборотами языка, на котором говорила Передняя Азия. Скифы внесли в религиозный пантеон египтян поклонение богу Озирису (солнцу), сестре и супруге его Изиде (луне и земле), богу Ра, Горусу (также солнцу) и Апису (силе природы, земли).

Хотя названные выше божества впоследствии смешались с древними египетскими и некоторые из них получили другое, даже астрономическое значение, но все-таки скифские их названия остались до конца.

Так, Озирис — солнце, от славянского глагола зрети, озирать, освещать (заря, зирочки того же корня) впоследствии получил значение бога реки, Нила. Изида — первоначально египетская луна, впоследствии стала оплодотворенная земля, из которой произрастают (исходят, от из и идти, всякие земные плоды. Горус — восходящее солнце, идущее в гору, горит, жжет, то же, что славянский Хоре. Аммон Фивский и Ра из Гелиополиса составили божество Аммон-Ра и соединились позже с греческим Зевсом и римским Юпитером. Апи или Апис — земля у скифов (по Геродоту) и Гетов-Руссов Италии, олицетворялся в быке Аписе (силе земли), а впоследствии был тесно связан с богом солнца Мемфиса Фта или Пта (отца вселенной) и получил уже астрономическое значение — солнце впервые заблистало по сотворении мира (по египетскому счислению) в созвездии Тельца — быка.

Нападения чрез Суэцкий канал Гиксов и с моря гитов вызваны были не какими-либо завоевательными стремлениями северян, а, судя по сохранившимся надписям и свидетельству древних авторов, народы эти решили положить конец набегам могущественных фараонов, не дававших покоя своим азиатским соседям.

Ибсамбульские камни (в Нижнем Египте), повествующие о нападении гитов при Рамзесе II и о действительной или мнимой победе этого фараона над врагами, определенно говорят, что гиты не были семитами. Нападение это вызвано следующими обстоятельствами. Рамзес II или Рамесса (из 19-й династии), которому льстивая история к имени Сезострис прибавила эпитет Великий, отличался ненасытностью по части завоеваний и грабежей соседних народов, особенно Востока. Это заставило многие народы, населявшие побережье Средиземного моря и Переднюю Азию, соединиться под гегемонией гитов и дать отпор этому древнему Наполеону или креатуре его Вильгельму. В союз этот вошли Дарданы (Трояне), Каркемиш, с среднего Евфрата, гиты, владевшие в то время верхним течением Евфрата, частью Малой Азии и Сирией, собственно долиной р. Оронта; всего в союз вошло до четырнадцати народов.

Битва произошла около г. Кадеша, на р. Оронте, как о том говорят египетские барельефы в Рамезиуме в Фивах и повествование историка Рамзеса Пантаура. Этот льстивый царедворец, восхваляя необыкновенные подвиги Рамзеса, говорит о победе его над союзниками. Факты же говорят противное, так как гиты вскоре после того вторглись уже в Египет.

На египетских памятниках гиты изображены с желтоватой кожей, т. е. загорелыми, с бритыми бородами и головами, с длинными торчащими врозь усами и чубом, какой носили наши запорожцы XVI–XVIII вв.; черты лица суровые, с прямым лбом, длинным, прямым хрящеватым носом и подобранным подбородком, отчего носы еще более выдаются вперед. Стан короткий, ноги высокие. На головах высокие, конические барашковые шапки; на туловищах рубахи с каймой по подолу и нечто вроде кольчуг или кожаных курток. На ногах штаны и большие сапоги с голенищами до колен и узкими носками, немного загнутыми кверху. Сапоги настоящие, современные, какие носят и теперь простые казаки. На руках рукавицы с одним большим пальцем. Вооружение: короткое копье, лук и секира.

Некоторые западные ученые народ этот с большой натяжкой относят к монголам, хотя в чертах его нет ничего монгольского. Заключение это они главным образом основывают на том, что на бритых головах у них оставлен чуб. И только. По одному чубу — монгол. Но кто знаком с историей монгольского племени вообще и Китая, тот ясно увидит, что обычай этот не есть коренной монгольский, а заимствованный ими в древности из западной Азии. Древние массагеты брили бороды и носили чубы. Монголы носили косы, в некоторых племенах и чубы, но только высшее военное сословие и то не все.

Все египетские памятники отличаются большою точностью и правдивостью рисунка. На Ибсамбульских барельефах изображены не монголы с севера Азии (сапоги, рукавицы, барашковые шапки), а Геты-Руссы Малой Азии, родственные фригийцам, троянам и Гетам-Руссам Италии.

На некоторых египетских памятниках времен фараонов Менефты, Рамзеса III и др. (XIII в. до Р.Х.) народы, нападавшие на Египет, названы Ту-рса и Ти-рсенами, т. е. росью, россами, и древние историки считали их родственными этрускам, т. е. Гетам-Руссам. Археологические данные, как мы видели выше, вполне подтвердили это предположение.

Памятники хетов или гетов разбросаны по всей Малой Азии и Сирии в виде письменных знаков, барельефов, гербов и проч. Письмена эти видны и на базальтовых скалах близ развалин древнего города Кадета, в долине р. Оронта, где произошла битва с Рамзесом II, и в Киликии, и по верхнему Евфрату, и на скалах Эйюка, где еще крестоносцами был найден выбитый на камнях герб древних гетов в виде двуглавого орла, так поразивший этих рыцарей и принятый потом византийскими императорами, а при Иване III и русскими царями.

Развалины, открытые на севере р. Халиса, впадающего в Черное море близ Синопа, в Эйюке и Богаскои, свидетельствуют о существовании там значительной цивилизации: там были дворцы, выстроенные на обширной площади, от которых сохранились еще смело выведенные стены; затем святилище, высеченное в каменистом склоне холма, близ Богаскои, на стенах которого начертаны непрочтенные еще длинные рассуждения об изваянных на них лицах, в характерной одежде гетов; наконец, храм, недавно открытый немецкими учеными, полагающими, что ему более 4000 лет. Сравнительно более искусная постройка и отделка каппадокийских зданий заставляет предполагать, что эти гетские сооружения относятся к более поздней эпохе, нежели скульптурные произведения, оставшиеся от того же народа в Сирии.

Хетские надписи еще не раскрыли тайну этого великого народа; но недалеко то время, когда мы узнаем его историю. Путь к этому уже указали славянские ученые. Геты имели близкие сношения с Троей, с Финикией, с Закаспийским краем, где на скалах Карабеля (в южной части края) также найдены их изображения, тождественные с Ибсамбульскими.

Империя Гетов, расположенная, так сказать, на перекрестке народов, где разветвляется великий азиатский путь, между востоком и западом, могла распространять свое влияние, с одной стороны, на земли, прилегающие к р. Евфрату, а с другой — на берега Сирии и внутренние, параллельные им долины, равно как и страны Малой Азии. С точки зрения стратегической положение империи было очень прочно; она могла выдерживать упорную борьбу с сильными врагами. Отсюда начало тех беспощадных войн, которые так долго разоряли край. Но века прошли. Империя Гетов распалась. Борьба отдельных ее частей с возникшим могуществом ассириян и вавилонян была Уже им не по силам. Часть Гетов подвинулась на берега Черного и Каспийского морей и стала известна под именем массагетов, масаков, просто саков, гетросиев, Гетов-Россов и др.; другая часть выселилась вместе с остатками троян в северную Африку и Италию, а остальные рассеялись по Ассирии и югу Сирии и искали приюта в стране родственных им аморреев, окрестностях Хеврона, Гаваона, в земле филистимлян и других ханаанских народов, основав там несколько укрепленных городов: Гет или Геф, Сакелаг, Ас-Калу (Аскалон), т. е. крепость «Азов», и др. Позднее они вступили в тесные сношения с Израилем, этим маленьким арабским племенем, усилив и обновив его и, смешавшись с туземцами, сами сильно изменились.

Вместе с евреями они принимали участие в построении Иерусалима.

Геты — хетеяне еврейских летописей, дали Израилю воинственный дух, крепкое телосложение и круглую арийскую голову (некоторой его части), а также каштановые и даже белокурые волосы, каковые имел в молодости царь Давид.

Большинство жен и наложниц Давида и сына его Соломона были чужеземки. Давид был младший из сыновей Иессея, евфратянина, т. е. с реки Евфрата; он жил в г. Вифлееме Иудином.

Верхнее течение Евфрата до Месопотамии издревле было занято Гетами, как и Сирия с гг. Гаматом, Кадешем, по р. Оронту, и др.

Если бы Иессей или его предок пришел из Месопотамии, откуда пришел Авраам, то он назван бы был по одному из расположенных там халдейских городов; но он назван евфратянином, т. е. переселившимся с верхнего Евфрата, а не среднего, текущего по Месопотамии. Евреи, как увидим ниже, в своих хрониках всегда определенно отмечали, кто из их героев и из какого города или страны происходил. Тот был амморрей, тот хетеянин или Гет, а тоть езреель или кармелит. Одна из жен Давида Агинея была кармелитянка. Любимая же жена была белокурая красавица Вирсавия, отнятая им у своего военноначальника Урии, родом Гета. Следовательно, и Вирсавия была того же происхождения. От Вирсавии родился Соломон.

Сын Давида, красавец Авессалом, у которого, как говорится в Библии, от головы до ног не было недостатка, был рожден от Маахи, дочери царя Гессурского Талмая, из страны Гамат, на р. Оронте, текущей параллельно финикийскому побережью, в Сирии, из владений Гетов.

Дочь Авессалома, красавица Фамарь или Тамарь, сделалась женою сына Соломона Ровоама и родила ему сына Авию, а от Авия родился Аса.

Из гор. Гета с Давидом пришли в Хеврон, а потом и в Иерусалим до 600 воинов — гетов, под начальством Еффея (Геттея), которые во всех его войнах и бедствиях, даже при восстании сына его Авессалома, оставались ему верны. Когда Давид бежал от Авессалома в пустыню, воины эти шли впереди и по сторонам несчастного царя, охраняя его от случайного нападения взбунтовавшейся черни. «И сказал царь Еффею Гетянину: зачем и ты идешь с нами? возвратись и оставайся с тем царем (Авессаломом), ибо ты — чужеземец и пришел сюда из своего места; вчера ты пришел, а сегодня я заставлю идти с нами? я иду, куда случится; возвратись и возврати братьев своих с собою. И отвечал Еффей царю: жив Господь, и да живет господин мой царь: где бы ни был господин мой царь, в жизни ли, в смерти ли, там будет и раб твой. И сказал Давид: и так иди и ходи за мною. И пошел Еффей Гетянин и все люди его и все дети, бывшие с ним».

Евреи в то время были веротерпимы и не чуждались иноземцев, не делавшим им зла, а потому Геты легко смешались с ними. В особенности охотно евреи брали себе в замужество белокурых красавиц гетеянок, предпочитая их своим черномазым соплеменницам. От этого смешения браков появились и те исторические красавицы, пред которыми восторгались персы, а потом греки и ремляне.

Геты дали евреям и институт пророков, и великих провозвестников Истины. Все великие пророки этого народа мыслили не так, как вся бен-израильская масса, узколобая (в антропологическом отношении), не понимавшая их и стоявшая с ними всегда во вражде. Пророки изгонялись, побивались камнями, распинались на крестах и вообще погибали насильственною смертью только за то, что масса эта не смогла понять не свойственной ей арийской идеи об Истине, так хорошо понятой и усвоенной арийцами на пространстве всего земного шара. Голова семита не вместила проповеди пророка-арийца, и голос его оставался «вопиющим в пустыне». Это был голос Гета-арийца, волею судеб заброшенного на чужбину.

Господствуя в Сирии, Геты имели сильное влияние на финикийское побережье Средиземного моря, где ими были построены города: Арад (радость, убежище), Тир или Цур, Сидон, Акку и др., перешедшие по распадении гетской монархии во владение финикийцев, народа смешанного типа.

Геты также способствовали возникновению на р. Тигре Ассирийской монархии, в течение многих веков оспаривавшей первенство и господство в долине Тигра и Евфрата у Вавилонской (халдейской). Они дали ассиро-вавилонянам и своих богов: Ассира, Ассура или Ашура (Ас-сир — я — царь). Также дали: Беела (Баал или Ваал) — Белаго-бога; Мардука или Мер-духа — дух мертвых; Белтис (богиня) — белая; Набу — небо, Баг — бог и др. Также слово cap — царь. Еврейская передача имени Навуходоносор — Небу-кадне-цар, Балтасар — Белый царь, Салмана-сар — Соломон-царь и др.

Пророки, как стоявшие выше темной бен-израильской массы, были хорошо осведомлены о могуществе соседних и даже отдаленных народов и всегда грозили евреям нашествием на Палестину могущественного северного народа Россов, из земли Магог (Великой Скифии), на конях, в бронях, со щитами и вооруженных мечами.

Белокурые красавицы северянки прельщали смуглых южан. Даже египетский фараон Рамзес III имел вторую жену, светло-каштановую красавицу гетеянку Изиду, которой имя на родном языке было Гемароцат. И таким образом эта дочь великого народа Гетов сделалась царицей Египта, после замурованной фараоном живою ее предшественницы Тии.

Ко двору этого фараона как пленница, купленная у пиратов в Карфаген, также попала и белокурая дочь несчастного царя Илиона Приама, юная красавица Лаодика. Она была тайно убита одной из прислужниц царицы Тии, из ревности, и погребена Рамзесом с царскими почестями. Саркофаг из порфира с ее мумией был найден в 1881 г. и теперь хранится в музее Булака, под Каиром. На груди умершей был открыт папирус, повествующий о ее горькой судьбине. Мумию и папирус видел в 1881 г. наш известный историк Д. Л. Мордовцев и подробности жизни и смерти этой «миловиднейшей дочери Приама и Гекубы», как говорит Гомер, слышал от директора музея, знаменитого египтолога Масперо, прочитавшего найденный папирус.

Рамзес III Рампсинит (из 20-й династии) воцарился в 1250 г. до Р.Х. Следовательно, Троя пала от набега морских пиратов — данаев в последней половине XIII в., т. е. между 1250 и 1200 г. до Р.Х. Эти ценные документы, как папирус, найденный на груди мумии дочери царя Приама в Египте, так и намогильная плита троянского героя Энея, найденная в Италии, красноречиво говорят нам о том далеком прошлом, жизни, верованиях и страданиях представителей одного из царских родов Гетов-Руссов с берегов Эгейского моря и Дарданелльского пролива, подтверждая в то же время с очевидной ясностью, что Троя, царь ее Приам, жена его Гекуба, сыновья Гектор, Парис, Дий, Троил, дочери Кассандра, Поликсена, Лаодика и др., с такою простотой и любовью описанные Омиром, не миф, а самая реальная действительность и что народ, представителями которого были перечисленные выше лица, говорил на древнем языке Руссов, имел свои письмена и в стихосложении пользовался гекзаметром. Теперь спрашивается, кто же был этот загадочный повествователь, так просто и картинно изобразивший нам жизнь, нравы и верования древнего, но близкого и родственного нам народа — Дарданов-Троян, называвших себя Гетами-Руссами, — кто был Омир?

К этому вопросу мы еще вернемся.

 

Глава VII

Амазонки

{93}

О существовании амазонок на Дону, берегах Азовского и Черного морей говорят почти все древние писатели. Большинство из них повторяют один другого, но между ними есть и такие, с которыми приходится серьезно считаться. Впервые об амазонках упоминается в Илиаде. Они приходили на выручку Трое. Приам говорит (рапсодия III, ст. 188): «И я считался союзником фригиян в то время, когда пришли равные по силе мужам амазонки».

Потом о них вкратце говорят Гекатей (550 лет до Р.Х.), Эсхил (525–456 гг. до Р.Х.), Пиндар (522–442 гг. до Р.Х.), Скилакс Кариандерский (521–485 гг.) и многие др. Скилакс (Peri plus, § 70) говорит: «Азия начинается от р. Танаиса, и первый азиатский народ в Понте — Савроматы. Этим народом управляют женщины-амазонки».

Наиболее пространно о них говорит Геродот (IV, 110–117). «В то время, — пишет этот историк, — когда греки воевали с амазонками, которых скифы называют ойорпата, что по-гречески означает убийца мужчин, амазонки были побеждены на берегах Фермодонта (на южном берегу Черного моря), и греки отправились на родину, увозя с собой на трех кораблях пленниц. В открытом море амазонки возмутились и убили всех мужчин. Но так как они не умели управлять рулем, парусами и веслами, то, отделавшись от мужчин, носились по морю по воле волн и ветров и наконец пристали к той части Меотийского (Азовского) моря, где находится местечко Кремни. Оно лежит в земле свободных скифов. Здесь эти женщины сошли с кораблей и отправились искать жилых мест, — разграбили первый попавшийся им табун лошадей и затем, сев на них, начали грабить имущество скифов. Последние не знали, откуда появились эти новые враги, и были в большом недоумении. Приняв их сперва за мужчин, как бы однолеток, они вступили с ними в бой, но потом, осмотрев убитых, убедились, что имеют дело с женщинами.

После этого, посоветовавшись между собою, скифы решили больше их не убивать и послали к ним самых молодых из своих воинов в том приблизительно числе, из какого, как они полагали, состоит войско амазонок. Молодые люди расположились лагерем вблизи стана амазонок. Когда те увидели, что скифы пришли не с целью напасть на них, то не стали обращать внимания на пришедших, и с каждым днем эти два лагеря все больше и больше сближались. Молодые люди, как и амазонки, не имели ничего, кроме оружия и лошадей, и доставали себе средства к жизни охотой.

Около полудня амазонки, в одиночку или вдвоем, удалялись от лагеря… Скифы это заметили и стали делать то же самое. Один из них решился подойти к амазонке, которая была одна. Она не оттолкнула его… Потом, продолжает Геродот, амазонка, не зная языка скифов, жестами дала понять новому знакомому, что завтра она придет с подругой, с тем чтобы и он привел товарища. Так и сделали. Остальные юноши, узнав об этом, последовали их примеру и привлекли к себе всех амазонок. Наконец оба лагеря смешались и стали жить сообща, каждый мужчина с той женщиной, с которой он впервые сошелся. Скифы никак не могли изучить языка амазонок, между тем как последние живо привыкли к языку своих мужей. На предложение молодых скифов возвратиться всем им к их согражданам, амазонки отвечали:

— Мы никогда бы не могли жить с женщинами вашего племени, так как привыкли употреблять лук, метать дротики и ездить верхом. Мирные женские занятия нам неизвестны. Если вы желаете, чтобы мы остались вашими женами, и хотите поступить справедливо, то отправляйтесь к вашим родителям, потребуйте от них вашу часть состояния и возвращайтесь жить снами.

Молодые скифы так и сделали.

Тогда амазонки сказали им:

— Нам очень неудобно жить в этой стране после того, как мы отняли вас у родителей, а также и опустошили их поля. Но так как вы дорожите нами, как вашими женами, то сделайте вот что: оставим эту страну, перейдем Танаис (Дон) и будем жить по ту сторону этой реки.

Это предложение было принято юными скифами. Перейдя Танаис, они шли три дня к востоку и три дня от Меотийского моря к северу и, придя на то место, где теперь, т. е. во время Геродота, они живут, основали там свои поселения. С тех пор, заканчивает Геродот, женщины савроматов, т. е. переселенцев скифов, женившихся на амазонках, сохраняя свой прежний обычай, ездят верхом на охоту вместе с мужьями и без них, сопровождают их на войне и носят одинаковое с ними платье. Основной язык савроматов скифский, но испорченный с самого начала, так как амазонки никогда не могли вполне правильно изучить скифского языка.

На счет свадеб у них существует обычай, воспрещающий девушке выходить замуж, пока она не убьет хоть одного врага».

Так говорит об амазонках «отец истории», великий Геродот. Правда, в его повествовании много фантастического, но есть и доля истины.

Гелланник, современник Геродота, говорит (tragm. 84) о нападении амазонок с берегов Азовского моря на Аттику.

Лизий (459–390 гг. до Р.Х.) пишет:

« Амазонки первых времен были дочери Арея (бог войны у скифов — Марс) и жили на берегах Фермодонта. Они были единственные из всех окружающих их народов, носили железное оружие и первые стали ездить верхом. При помощи лошадей они брали в плен бежавших противников совсем неожиданно, т. к. те не знали еще верховой езды, и оставляли далеко за собой тех, которые их преследовали. За свое мужество, по своему телосложению они считались скорее мужчинами, чем женщинами, ибо казалось, что они более превосходят мужчин своим мужеством, чем отличаются от них внешним видом ».

Философ Платон (429–348 гг. до Р.Х.) об амазонках сказал более правдиво: «Я узнал из древних мифов и поверил, а что касается нынешнего положения, то к слову сказать, даже знаю, что бесчисленное множество женщин, называемых «савроматидами», живет между народами, окружающими Понт.

Они не только ездят верхом, но и носят луки и всякое оружие и упражняются в их употреблении в строю так же, как мужчины» (De legibus, VI, p. 805).

Не умолчал об амазонках и Страбон:

« Говорят, что амазонки живут в горах (Кавказских), возвышающихся над Албанией… Они жили смежно с гаргареями по северному скату той части Кавказа, которая известна под названием Громовых гор. Тут в течение не менее месяца в году амазонки занимались садоводством, посевами, скотоводством, но преимущественно разведением лошадей. Самые отважные из них промышляли охотою и занимались военными упражнениями. Все они с малолетства выжигали себе правую грудь, чтобы свободней действовать рукою при разных эволюциях, а в особенности при метании копья. Кроме этого оружия они употребляли также лук, сагарис — двойную боевую секиру и щит и делали себе шлемы, панцири и пояса из шкур диких зверей. При наступлении весны они отправлялись на ближайшую гору, отделявшую их от гаргареев, и оставались там два месяца. С своей стороны и эти последние, следуя древнему обычаю, поднимались туда же. Соединившись с амазонками, они вместе приносили богам жертвы, после чего в тайне ночи соединялись без разбора… Происшедшие таким образом дети делились по их полу: девочки оставались при матерях, а мальчики возвращались отцам …» (VI, 5).

О происхождении этого женского военного сословия Диодор Сицилийский (I в. до Р.Х.) повествует:

« Когда амазонки поселились у Фермодонта, где женщины наравне с мужчинами занимались военными делами, говорят, что одна из них, облеченная в царскую власть, отличалась силой и храбростью. Она составила из одних женщин войско, обучила его и победила несколько соседних народов. Когда ее военная способность и слава возросли, то она стала беспрестанно предпринимать походы против соседей. Счастье ей благоприятствовало, и она стала выдавать себя за дочь Арея, мужчин же заставляла прясть шерсть и исполнять всякие черные работы. У новорожденных мужского пола амазонки изувечивали ноги и руки и таким образом делали их негодными к войне. Царица эта, отличавшаяся умом и военными способностями, основала у устьев Фермодонта большой город Фемискиру, с роскошным дворцом. Она также покорила все народы до Танаиса. В одном сражении царица эта пала геройской смертью. Дочь ее, наследовавшая престол, подражала матери и даже превзошла ее своими подвигами. Отправившись в поход в землю, лежащую за Танаисом, она покорила все тамошние народы до Фракии. Потом завоевала большую часть Азии и распространила свое могущество до Сирии …» (II, 45, 46)

Принимать подобные рассказы на веру полностью едва ли есть основание. Достоверно лишь то, что у скифских народов или саков женщины при нападении врагов сражались вместе с мужчинами. Это и послужило поводом сочинять рассказы об амазонках, как об отдельном военном сословии. Хотя, признаться, в то отдаленное героическое время, когда борьба за существование была обострена до крайности, могла возникнуть подобная община по инициативе такой сильной духом женщины, которую описал Диодор Сицилийский. Но все эти сказания древних историков страдают одним общим недостатком — это отсутствие даты, т. е. они не указывают времени действия этих лиц, употребляя часто при этом излюбленное выражение «говорят», а кто говорит, умалчивают.

Дон или Танаис некоторыми древними писателями назывался Амазонией. Название же Танаиса, как говорит Псевдо-Плутарх, историк I в. по Р.Х., получил по следующей причине. У одного героя-богатыря по имени Беросса (Бе-росс) от амазонки Лисиппы родился сын, которого назвали Танаисом. Рожденный возмужал и стал проявлять великие военные способности, был во всем воздержан и ненавидел женщин, поклоняясь лишь одному богу Марсу. Но Венера возбудила в нем любовь к собственной матери. Вначале он мужественно боролся с своею страстью, но наконец больше не мог владеть собой и, желая остаться невинным, бросился в реку Амазоний, отчего последняя и получила название Танаиса (Танаис. Гл. XIV; 1–2).

Понятно, приведенное Псевдо-Плутархом сказание есть легенда, но для нас она имеет громадное значение, так как пророчески подсказывает быт нашего древнего казачества, этих богатырей-девственников, поклонников Марса, отстаивавших в течение многих веков свободу и независимость родной земли.

В книге Фл. Вописка «Жизнь божественного Аврелиана» читаем: «В триумфальном шествии Аврелиана шли со связанными руками взятые в плен иберы (грузины), персы, геты, аланы и сарматы. Вели также 10 женщин-гетеянок, которые сражались вместе с мужчинами; многие другие были убиты. Надпись на триумфальной арке гласила, что женщины эти из племени амазонок» (158, 1).

Тут вся разгадка легенды об амазонках. Женщины гетов сражались вместе с мужчинами. Женщины савроматов, как говорит Николай Дамасский (171, XXI, XXII), также сражались вместе с мужчинами и были так же воинственны, как и их мужья. Русские женщины сражаются и теперь (1915 г.) в рядах русской армии. В XVI и XVII ст. жены и дочери донских казаков шли в битву с врагами наравне с мужчинами. Это явление на Дону было обыкновенное.

Во время знаменитого «Азовского сиденья» в 1641 г. в битве с турками участвовало до нескольких сот женщин. А ведь их никто и не подумал назвать амазонками. Древние авторы были позабыты, а новые нашли другой способ выражений. Но между древними историками есть и такие, с которыми приходится серьезно считаться. О них мы и будем говорить.

Диодор Сицилийский, историк I в. до Р.Х., пользовавшийся всеми современными данными для составления своей «Исторической Библиотеки», говорит, что Александр Македонский в своем победоносном шествии из Закаспийского края двинулся на запад и вступил в Гирканию, расположенную на южном берегу Гирканского (Каспийского моря), и приближался к столице этого царства Задракарт, где ныне Астрабат. Фалестрия, царица амазонок, владевшая всей землей от р. Фазиса (Риона) до Фермодонта, почти до нынешнего Синопа, пожелала встретиться с ним на дороге. Она была замечательной красоты и обладала необыкновенной физической силой, но еще больше славилась своими военными подвигами. Оставив свое войско на границе Гиркании, Фалестрия взяла с собою только 300 амазонок, одетых в военные доспехи. Александр удивился столь необыкновенному посещению и спросил, для какой надобности она явилась. Царица смело ответила, что она желает от него иметь ребенка, так как он превзошел всех мужчин своими подвигами, сама же она превосходит всех женщин своею силой и храбростью. Таким образом она надеялась, что рожденный от них ребенок превзойдет всех людей в мире. Александр согласился на такое предложение и подарил Фалестрии 13 дней, после чего отпустил ее с богатыми дарами (II, 43–16. IV, 5, 24).

Квинт Курций Руф, в своей «Истории Александра Великого» (VI, 8, 35) к приведенному сказанию Диод. Сицил. добавляет, что как только Фалестрия увидела Александра, то тотчас же соскочила с лошади и, держа в правой руке перед собою два дротика, смело приблизилась к царю. За ней стояли 300 других женщин. Платье амазонок не совсем покрывало их тело: левая сторона у груди была обнажена, остальные части были прикрыты до колен. Фалестрия смело смотрела на Александра, без сомнения, удивляясь, что его наружность не соответствует громкой славе. Когда спросили царицу о цели ее прибытия, она без всяких околичностей сказала, что приехала прижить от него детей и что считает себя достойной быть матерью его наследников; что если у нее родится дочь, то она оставит ее у себя, а сына возвратит отцу. Александр спросил, не желает ли она сопутствовать ему на войне; Фалестрия отвечала, что она никого не оставила управлять своим царством и настоятельно просила, чтобы он не обманул ее надежд и ожиданий. Александр склонился на ее предложение, после чего продолжал свой поход в землю парфян, а Фалестрия возвратилась в свое государство на юго-восточные берега Черного моря. О результате этого исторического свидания древние историки, к несчастью, умалчивают.

* * *

Итак, скифы-сарматы, они же саки, чиги-геты, геты-Руссы, массагеты, варяги-Руссы, черкассы-казахи, азы или ясы, аланы-роксоланы и другие народы, населявшие берега Азовского, Черного, Мраморного и Каспийского морей, Переднюю Азию и нижнюю Италию были славяне, разделявшиеся на многие независимые племена и имевшие свою высокую культуру и письменность. Военное сословие этих племен называлось гетами или готами, а в Приазовье азами, казами, касогами, касагами, казахами или казаками от аз и сак. Дальше мы докажем, что и гунны и хазары-беловежцы были также славяне, называвшие себя на своем языке аз.

Геродот говорит, что самые умнейшие люди, которых он знал, были скифы.

Страбон также признает скифов высоко нравственным народом и говорит, что если они приняли что-либо дурное в свой обычай, то заимствовали это у греков и римлян.

Скифы изобрели сталь, огниво (скифский мудрец Анахарсис), нелинючие краски, выделку сыромятных кож и юфти; им было известно бальзамирование трупов, музыка, живопись, ваяние и проч.; им же принадлежат и первые горные работы и разные открытия и изобретения. Адам Бременский утверждает, что скифам был издревле (раньше греков) известен греческий огонь, который они называли вулкановым горшком.

Все древние историки утверждают, что скифы были лучшие воины, а Свидас свидетельствует, что они издревле имели в войсках знамена, чем доказывается регулярность в их ополчениях, а у гетов Передней Азии на знаменах и на щитах был герб, изображавший двуглавого орла, принятый Россией в XV в. как наследие своих славных предков.

Называя славян скифами, греческие историки (Геродот, Эратосфен и др.) сами сознаются, что имя это не есть собственное названного народа, а дано им понтийскими греками от носимых ими кожаных щитов, как и имя сколоты — щитоносцы. Такое же распространенное название носили собственно южные скифы, по их вооружению — саки от сечь, сечники, секирники, вооруженные сакарами или секирами. Славянами себя называли от любви к славе, отчего собственные имена своих героев в большинстве случаев соединяли со словом «слава» и «честь»: Ярослав, Владислав… Собственное же имя их, как наиболее древнее, по религии Рось, Рос, Русь, Рса — роса, вода — поклонники воды, росы, от чего произошли и их древние боги: Водан, Водяной, русалки (водяные девы) и др.

Этим и объясняется, почему в договорах Олега и Игоря с греками всегда сопоставлялось крестьянину или христианину (греку) имя Рус, Русин, т. е. сопоставлялось две религии.

Военное сословие Руссов всегда носило название Гет.

 

Глава VIII

Гунны и Хазары

Вопрос о происхождении народа Гуннов трактуется историками до сего времени на разные лады. Римский историк IV века по Р.Х. Аммиан Марцеллин, знавший Гуннов лишь понаслышке, говорит о них как о народе будто бы кочевом, жившем за Миотийским (Азовским) болотом, по телосложению и образу жизни сходным с нынешними монголами, калмыками или киргизами.

« Они, — повествует этот историк, — имеют зверские нравы и отвратительную наружность; в детстве надрезывают себе подбородок, лицо и щеки, чтобы не могли расти волосы. При величайшем безобразии лица, кости у них крепкие, плечи широкие, и притом они так нескладны и нестройны, что кажутся как бы двуногими скотами. Для изготовления пищи не имеют надобности ни в огне, ни в пряностях; питаются дикими кореньями и сырым мясом, которое кладут вместо седла на лошадь и распаривают скорою ездою; земледелие им чуждо; постоянных жилищ они не знают, с детства скитаются по горам и лесам и привыкают переносить стужу и голод. Одежда их полотняная или сшитая из кож лесных мышей; они переменяют ее только тогда, когда она лоскутьями свалится с тела. Они неразлучны со своими малыми, но крепкими лошадьми, на которых едят, пьют, спят и от