Диссиденты средневековья, или Лучше умереть, чем зарезать курицу

Поделиться с друзьями:

Взгляд писательницы-христианки на героев ее романа лангедокского цикла.

Елена Хаецкая

Диссиденты средневековья, или Лучше умереть, чем зарезать курицу

Когда я начинала писать роман о трубадуре Бертране де Борне, первый из «лангедокского цикла», альбигойская

[1]

тема казалась мне изящной и глубокой. Я хотела погрузиться в мир средневековой интеллектуальной элиты.

Добросовестно прочитав несколько книг — замечу, все они полны похвал в адрес «прогрессивного и гуманного катарского вероучения», — я столкнулась с неизбежным: пришлось полностью пересмотреть свое отношение к теме.

Литературная традиция издавна благосклонна к альбигойской ереси. Российского интеллигента, как мне представляется, альбигойцы привлекают прежде всего эстетически, как своего рода диссиденты средневековья. Умным, свободолюбивым людям навязывали официоз, это скучное христианство, где все написано в общедоступной книге, а они в ответ создали тайную доктрину. На определенном этапе соблазн атмосферы тайненького знаньица бывает исключительно силен для образованного человека. Тем более — на уровне символов (две волнистые линии — это знак воды, а кружочек с точкой — знак Солнца…) Это верно как для XII, так и для XXI века.

Традиционно восхваляются знаменитый запрет для альбигойцев на кровопролитие, строгая жизнь их духовенства. Широко известно, что альбигойцев «вычисляли» так: сгоняли жителей какого-нибудь городка на площадь и предлагали им убить курицу. Кто согласится пролить теплую кровь — тот добрый католик, а прочие обречены суду инквизиции. И альбигойцы один за другим отказывались пролить кровь, предпочитали взойти на костер…

Вообще мифов, связанных с этой ересью, очень много. Один из самых распространенных состоит в том, что альбигойство — это «улучшенное христианство». Причем на самый поверхностный взгляд все именно так и обстоит: суровые постники, «совершенные» (высшая степень духовного посвящения у катаров) странствуют по миру и терпят всевозможные лишения, благословляя добродетельных, уча правде и обличая пороки. Религиозные собрания катаров в лесах и лугах, их строгие братские трапезы сравнивают с тайными собраниями первых христиан.