День гнева

Абдуллаев Чингиз

День четвертый. Москва

9 часов 45 минут

 

Они вышли из дома в девять утра. Было непривычно холодно для этого времени года, и Полетаев поежился. Сегодня самый важный день в его жизни. Он посмотрел на небо.

— Кажется, собирается дождь, — произнес задумчиво.

— Возможно, — откликнулся Руднев. Дом окружили человек сорок сотрудников ФСБ. Еще несколько стояли рядом с Полетаевым.

— Вы надели бронежилет? — спросил Руднев.

— Под рубашку, — ответил Полетаев, — думаете, все так серьезно?

— Я обязан обеспечить вашу безопасность, — сказал Руднев. — Мы специально для вас привезли бронежилет.

— Спасибо, — кивнул Полетаев. — И все-таки пойдет дождь, — сказал он, снова взглянув на небо.

— Садитесь в машину, через десять минут мы должны быть на вертолетной площадке. — В машине Руднев сел рядом с министром. Дронго и Корниенко разместились во второй машине, и кортеж тронулся. По обеим сторонам машины с Полетаевым мчались мотоциклисты. На повороте машины несколько сбавили скорость, и вдруг на дороге появился мальчик лет десяти. Первая машина резко затормозила, вторая едва не врезалась в нее, один мотоциклист затормозил так, что мотоцикл свалился на асфальт.

— Приготовить оружие, — скомандовал Руднев, выхватывая пистолет. Все обернулись в ту сторону, где стоял испуганный мальчик. Рядом мычала корова.

— Никого нет, — разочарованно произнес Руднев, — ложная тревога.

Дронго обратился к Корниенко:

— Нервы у всех напряжены. Нужно быть внимательнее.

— Это все из-за Слепнева, будь он проклят, — сказал Корниенко. — Скорее бы добраться. После выступления Полетаева обстановка разрядится. Может, Слепнев уже далеко от Москвы, а мы тут паникуем.

— Не тешьте себя этой мыслью, полковник, — возразил Дронго. — Слепнев так просто не сбежит. Он где-то рядом, готовит удар. Надо быть начеку, когда будем подъезжать к Думе. Там идеальное место для засады.

Машины, набрав скорость, понеслись дальше, а мальчик остался стоять у дороги, не понимая, почему вдруг поднялся такой переполох.

В это время к Госдуме начали подъезжать депутаты и их помощники. Сотрудники внутренней службы безопасности проверяли каждого входившего и выходившего, пропускали через металлоискатель и снова проверяли.

Около девяти у здания Думы появились двое мужчин с ведрами, кистями, небольшими сумками. Один пожилой, другой помоложе. Пожилой предъявил документы.

— Мы маляры, пришли красить в конференц-зале.

— Где разрешение?

Пожилой протянул разрешение. Сотрудник службы безопасности долго изучал документы, после чего вернул их маляру.

— Все в порядке, — обратился он к стоявшему рядом сотруднику, — надо только проверить их снаряжение.

— Ведра и сумки сюда, — распорядился сотрудник, — а сами пройдите через металлоискатель.

Еще один сотрудник высвечивал на дисплее содержимое сумок. Кроме двух ведер, никаких металлических предметов обнаружено не было. Даже кисти имели деревянную основу. Привлекли внимание два небольших баллончика с белой жидкостью.

— Спирт? — спросил один из сотрудников.

— Ацетон, — снисходительно пояснил пожилой, — пить нельзя, сразу отдашь концы.

Маляров пропустили.

Харчиков кивнул Семену, и они, забрав сумки и ведра, прошли в глубь здания.

…Колонна машин подъехала к вертолетной площадке. Сотрудники ФСБ оцепили оба вертолета.

— Выходите, — обратился Руднев к Полетаеву. Он нервничал больше других, но не хотел признаться в этом даже самому себе.

Полетаев вышел из машины с папкой в руке, бросил взгляд на сотрудников ФСБ и направился к вертолету. За ним последовал Руднев. Несколько сотрудников ФСБ быстро поднялись в первый вертолет. Едва Дронго и Корниенко залезли во второй, как первый уже начал подниматься. Второй вертолет взлетел следом, обе машины, слегка накренившись, сделали большой круг и развернулись в сторону города.

— Что с вами? — спросил Корниенко, заметив, что Дронго побледнел.

— Не люблю самолетов, — признался тот, — тем более вертолетов.

— Тут недолго, — успокоил его Корниенко, — минут десять.

— Мне от этого не легче, — стараясь перекричать шум мотора, ответил Дронго.

…Маляры между тем поднялись на второй этаж и вошли в конференц-зал. Поставили ведра, достали краски и сели на стулья.

— У нас еще тридцать минут, — сказал Харчиков.

— А если раньше бабахнет? — спросил Семен.

— Не бабахнет, — ответил Харчиков, — презервативы захватил?

— А как же. В сумке лежат.

— Тогда все в порядке. Сделаем как нужно, ты не дрейфь, я такие фокусы не раз проделывал. Ничего с тобой не случится. Успеем выйти. Главное, все сделать правильно.

…Вертолеты, набирая скорость, летели в сторону города. Руднев заметил, как напряженно Полетаев сжимает папку.

— Вы не волнуйтесь, Артем Сергеевич, прилетим во время, — успокаивал он министра, хотя сам был на пре деле.

— А я и не волнуюсь, — ответил Полетаев, — уверен, что не опоздаем.

Руднев кивнул. Он смотрел вниз, опасаясь какой-нибудь неожиданности. Но пока все шло строго по плану. Пилот жестом показал полковнику, что они идут на снижение.

Вертолеты приземлились на вертолетной площадке в Кремле. В порядке исключения им было разрешено приземлиться в центре города, куда допускался только президентский вертолет.

Сотрудники ФСБ сразу оцепили первый вертолет. И тут же подкатило несколько машин.

— В машины, — распорядился Руднев, выходя из вертолета. За ним появился Артем Сергеевич и, обернувшись, увидел, как из второго вертолета вышли Дронго и Корниенко.

— Садитесь в машину, — тронул его за рукав Руднев.

Полетаев залез в специально поданный к вертолету бронированный «Мерседес». Руднев сел рядом. Колонна машин выехала из Кремля и на полной скорости понеслась к Государственной думе. Два автомобиля ГАИ расчищали ей путь…

— Что вы тут делаете? — спросил маляров сотрудник службы безопасности. — Почему не работаете?

— Краски разводим, — грубо ответил Харчиков, — хочешь помочь, заходи. А не хочешь — вали отсюда и не мешай работать.

— Нервные все какие-то стали, — пробормотал сотрудник, выходя из конференц-зала.

— Время, — взглянул на часы Харчиков, — давай свои бирюльки, посмотрим, что ты там купил. Хоть в этом, надеюсь, ты разбираешься.

Семен достал из сумки несколько пакетиков с презервативами, разорвал один и протянул Харчикову.

— Тьфу ты черт, — поморщился Харчиков, — какие-то липкие. Говорил тебе, покупай наши, а не импортные. — Он брезгливо вытер руки о штаны, будто презерватив уже был использован.

— Не нашел наших, — стал оправдываться Семен, — все аптеки обегал. Нет нигде.

— Ладно, все равно толку от тебя не добьешься. Давай марганец и охру. Только быстрее. Сыпь сюда полстакана, ни больше, ни меньше. На глаз сумеешь?

— Сумею, — обиженно прогудел Семен.

— Тогда доставай. И быстрее. Уже время.

Колонна машин подъехала к зданию Думы. Наступал самый опасный момент. Это был последний шанс Слепнева, и он его не упустит, может произойти все, что угодно.

Руднев вышел первым и стал за спиной Полетаева, прикрывая его. Члены его группы окружили министра плотным кольцом, так что он был недосягаем для пуль.

Дронго стоял в стороне, наблюдая за Полетаевым, бледным и измученным, который двигался к зданию в живом кольце сотрудников ФСБ.

— Быстрее, — подталкивал его Руднев, — быстрее в здание.

Полетаев двигался молча, не в силах произнести ни слова от нервного напряжения, ожидая в любую минуту выстрела. В таком же состоянии находились все, кто его окружал. Даже видавшие виды контрразведчики были на грани истерики.

Но все прошло благополучно, и они вошли в здание Государственной думы. Удостоверения личности сотрудников ФСБ проверял сам начальник службы безопасности парламента. Рядом находился Корниенко. Когда все сотрудники уже были в здании, полковник обернулся к Дронго.

— Я все-таки оказался прав, — выдохнул Корниенко, — Слепнев струсил. Видимо, понял, что через нашу охрану ему не прорваться.

— Не радуйтесь раньше времени, — мрачно заметил Дронго. — Полетаев еще не выступил, а государственный бюджет пока не утвержден.

Полетаев по-прежнему в кольце контрразведчиков прошел к кабинету спикера. Он должен был выступить сразу после открытия утренней сессии, где-то минут через двадцать…

— Черт бы тебя побрал, — ругался Харчиков, то и дело вытирая руки.

Он заполнял презервативы марганцем и охрой, осторожно укладывал их в ведро, после чего выливал туда содержимое баллончиков, наполненных не ацетоном, а обычным бензином.

— Готово, — сказал Харчиков, — рванет минут через десять-пятнадцать. Отнесешь ведро в туалет, — приказал он Семену, — а я свое спрячу здесь.

— Ладно, — Семен поднялся.

— Встречаемся у входа через пять минут, — сказал Харчиков, — смотри не задерживайся. Я тебя ждать не буду.

Спикер радушно встретил Полетаева. Он знал, что новый министр финансов пользуется поддержкой у большинства Думы, а спикер считал своим долгом учитывать настроение большинства. Кроме того, спикеру нравились принципиальность и открытость министра.

— У нас еще есть время, Артем Сергеевич, — улыбаясь, заметил спикер, — заседание начнется ровно в десять. И я сразу предоставлю вам слово.

— Спасибо, — кивнул Полетаев, — постараюсь уложиться в тридцать минут. Главное, чтобы был утвержден бюджет.

— Мне позвонил утром премьер-министр, через несколько минут он будет здесь.

Обычно бюджет представлял сам премьер, но, зная о симпатии депутатов к министру, он решил передать это право Полетаеву, вместе с ответственностью. Ведь от принятия или непринятия бюджета зависела и политическая судьба самого премьера.

…Харчиков спрятал ведро за тумбочкой. Семен потащил свое в туалет, нашел свободную кабину, положил ведро на пол и вышел из кабинки, повесив на ней табличку с надписью: «Ремонт».

На первом этаже у входа его уже ждал Харчиков. Увидев Семена, Харчиков, не оглядываясь, пошел к выходу. Семен поспешил за ним. Сотрудники службы безопасности проверили у них документы, и оба бандита благополучно покинули здание Думы.

Уже на улице Харчиков оглянулся и кивнул Семену, чтобы следовал за ним. Арнольд Григорьевич перешел на другую сторону по подземному переходу, оказался у гостиницы «Москва» и поспешил к стоянке, где стоял микроавтобус «Пежо». Он залез внутрь, а следом за ним и Семен.

— Как дела? — спросил Слепнев, наблюдавший из салона за входом в здание парламента.

— Порядок, — улыбнулся Харчиков, — рванет через несколько минут.

Слепнев достал мобильный, набрал номер секретариата Государственной думы, посмотрел на Арнольда Григорьевича и быстро сказал:

— В здании Государственной думы заложена бомба. Через пять минут произойдет взрыв. Будьте осторожны. — И отключился. Затем передал аппарат Семену. — Унесешь подальше отсюда и позвонишь через две минуты в службу безопасности. Скажешь то же самое и сразу выключишь телефон. Понял? Сразу отключи телефон. Разбей аппарат или выбрось, но не таскай его с собой.

— Ясно, — сказал Семен.

— А вот и последние гости приехали, — заметил Слепнев, глядя в сторону Думы. К зданию подъехало несколько машин. В одной из них был премьер-министр. Его охраняли не так интенсивно, как министра финансов.

Премьер со своей свитой вошел в здание, и двери снова закрылись. Слепнев взглянул на часы, проверил свою снайперскую винтовку.

— Ну, давай, — улыбнулся он, — давайте, ребята, ведь скоро рванет.

Бензин разъедал презервативы. Но Харчиков не рассчитал. Презервативы были импортные, качественные, а потому взрыв должен был произойти позднее предполагаемого времени.

За пять минут до открытия сессии в парламент прибыл премьер. Очень вежливо поздоровался со спикером парламента, как-то хмуро кивнул депутатам и, приветливо улыбнувшись Полетаеву, подозвал его к себе.

— Знаешь, что говорить? — спросил премьер.

— Знаю, — твердо ответил Полетаев.

— Извините, — вмешался в их разговор спикер, — придется перенести открытие сессии на полчаса. Кто-то позвонил и сообщил, что в здании заложена бомба.

Премьер с трудом сдержался, чтобы не выругаться. Он взглянул на спикера и сухо спросил:

— Что нам делать?

— Организованно выйти из здания, — ответил спикер, — сотрудники ФСБ уже работают. Они считают, что это блеф, но советуют на всякий случай выйти из здания.

— Только этого не хватало, — нахмурился премьер. — Никуда я не пойду. Останемся здесь, посмотрим, что там обнаружат.

…Слепнев посмотрел на часы и перевел взгляд на Арнольда Григорьевича.

— В чем дело? — спросил он. — Где взрыв? Может, вы ошиблись?

— Не ошиблись, — угрюмо ответил Арнольд Григорьевич, — наверно, использовали не тот материал. Но все равно сейчас рванет. Вот увидите, рванет.

Спикер пообещал премьеру, что Дума примет бюджет на утренней сессии. Дронго заметил, что сотрудники службы безопасности в коридоре засуетились.

— В чем дело? — спросил он Корниенко.

— Кто-то позвонил и сообщил, что заложена бомба, — пояснил полковник, — сейчас ее ищут. Но, возможно, это чистая туфта. Может, кто-то решил напугать нас таким идиотским способом… — Он не договорил. Бензин наконец разъел презервативы, и раздался громкий хлопок. Ведро громыхнуло, в туалете повылетали стекла.

Испуганный Руднев ворвался к спикеру в кабинет, где находились премьер и Полетаев.

— Что случилось? — спросил спикер.

— Пожалуйста, срочно покиньте здание, — твердо сказал Руднев, — в туалете взорвалась бомба.

— Нас предупредили об этом по телефону, — сказал спикер и уже тише спросил: — Есть жертвы?

— Кажется, нет, — ответил Руднев, — но здание надо покинуть, — повторил он. И в этот момент раздался второй взрыв, уже в конференц-зале. Послышались крики женщин, звон разбитого стекла.

— Нужно уходить, — согласился спикер, — вам лучше уехать, — обратился он к премьеру и министру финансов.

— Нет, — заявил премьер, — я никуда не уеду, если даже начнется настоящая бомбежка, как в годы войны. Мне нужна определенность.

— И мне, — эхом откликнулся Полетаев.

— Нужно уходить, — уже зло сказал Руднев, — у меня есть указание руководства.

— Все правильно, — согласился премьер, услышав крики в коридоре. Депутаты и их помощники спешили к выходу. — Вам действительно лучше выйти из здания, Артем Сергеевич. Они охотятся на вас, хотят сорвать ваше выступление.

— Уходим, уходим, — закричал Руднев, — третий взрыв может произойти прямо здесь.

Дронго бросился к туалету и увидел, что там выбиты стекла и обгорела дверь, но человеческих жертв не было. Он потрогал ведро. Так вот куда они заложили взрывчатку. Но почему тогда взрыв такой слабый? Чего хотели террористы? Запугать кого-то?

Он вернулся в коридор. Увидел бегущего Корниенко.

— Наверно, Слепнев проник в здание, — крикнул на ходу полковник, — хочет воспользоваться суматохой. Ничего у него не выйдет. Руднев увезет Полетаева и привезет на открытие сессии.

— Где Полетаев? — закричал, холодея от ужаса, Дронго.

— Он с Рудневым, тот его увезет, бежим, — сказал Корниенко. Мимо бежали люди.

— Нет, — закричал Дронго, — пусть остаются в здании! Это провокация!

Он достал пистолет и побежал к выходу. Корниенко за ним. У выхода было настоящее столпотворение, все рвались на улицу. Дронго благодаря своему росту увидел впереди головы Полетаева и Руднева.

— Нет, — закричал он, работая руками и ногами, — не выходите из здания! Не выходите!

Он с огромным трудом пробивался к выходу, с ужасом наблюдая за Полетаевым, которого выводили из здания.

— Стойте! — кричал он изо всех сил. — Это провокация! Взрывы организованы специально, чтобы устроить панику в Думе. Не выходите из здания!

Никто его не слышал. Каждый кричал свое. Руднев вышел первым. За ним Полетаев. Слепнев, наблюдавший за выходом из здания через прицел снайперской винтовки, удовлетворенно засмеялся. Он целился прямо в сердце министра.

— Нет! — кричал Дронго, пытаясь выбежать из здания.

Слепнев мягко и плавно нажал на спуск. Полетаев почувствовал сильный удар и невольно посмотрел на свою грудь. Пуля пробила пиджак и застряла в бронежилете. Слепнев тихо выругался. Он не учел, что объект может быть в бронежилете. И прицелился в голову Полетаева. Но в этот момент выскочивший откуда-то сзади Дронго упал на Полетаева, обхватив его обеими руками. Вторая пуля Слепнева угодила в одного из охранников, и тот свалился на лестницу, зажимая рану рукой. Руднев прыгнул сверху на Дронго, чтобы защитить Полетаева.

Слепнев прицелился в третий раз. Ему показалось, что он видит лицо министра, но тут случилось непредвиденное. Он почувствовал за спиной какое-то движение. Арнольд Григорьевич сидел за рулем, а Семен давно ушел. Слепнев обернутся, увидел, как медленно открывается дверца микроавтобуса. И вскинул ружье. Появился высокий мужчина в какой-то немыслимой шляпе с пистолетом в руке. Грянул выстрел, но Слепнев тоже был в бронежилете и только слегка пошатнулся. Затем, даже не целясь, выстрелил в Стилягу. Тот отлетел к соседней машине и сполз на землю, оставляя кровавый след.

Полковник повернулся, чтобы найти Полетаева. Он не видел, как перебегают дорогу, лавируя между машинами, Корниенко и Дронго.

— Сорвалось, — хрипло сказал Слепнев, — уходим, Старик, быстрее!

Сидевший за рулем Харчиков попытался выехать, когда заметил бегущих к их автомобилю двух мужчин. Остальные едва поспевали за ними. Руднев все еще прикрывал Полетаева, не давая ему подняться.

— Быстрее, Старик! — крикнул Слепнев. И в этот момент Дронго и Корниенко открыли огонь по микроавтобусу. Дронго целился в колеса, а Корниенко в водителя, чтобы не дать машине уйти. Через несколько секунд Харчиков уже лежал на руле, уткнувшись в него лицом. Из простреленного виска лениво выползала струйка крови.

Слепнев выскочил из микроавтобуса. Так некстати появившийся Стиляга спутал все его карты, заставил сменить позицию. Он выхватил пистолет, полный решимости пробиваться. Но было поздно.

— Вот он! — закричал Руднев.

В последнюю секунду Слепнев обернулся и посмотрел на Дронго. Что-то мелькнуло в его взгляде. Может быть, сожаление. Может быть, гнев. Может, досада на свою несостоявшуюся жизнь. Это был его последний взгляд. Дронго, опустив пистолет, смотрел на «ликвидатора». Через мгновение со всех сторон загремели выстрелы, отбросившие тело Слепнева на проезжую часть. С разных сторон стреляли сотрудники ФСБ и МВД. Слепнев упал и был еще жив, когда к нему подбежал Дронго.

— Глупо… — прошептал Слепнев, — все… так… глупо…

Он закрыл глаза и перестал дышать. Дронго убрал пистолет. Подбежал Корниенко.

— Все, — сказал Дронго, — теперь уже все. Можете принимать новый бюджет. Скажите Полетаеву, чтобы предусмотрел большие ассигнования для ФСБ. Вы это заслужили.

— Дайте ваше оружие, — потребовал Корниенко, — вы вчера застрелили человека в Международном центре.

— В этих двоих я не стрелял, — хмуро возразил Дронго. — Лучше проверьте свое оружие.

— Не шутите, — вздохнул Корниенко, подходя к мертвому Слепневу, — мы его наконец взяли. Поймите, надо все тщательно проверить.

— А я и не сомневался, что вы отберете у меня пистолет, — сказал Дронго, протягивая оружие Корниенко. — Если он нужен вам в качестве вещественного доказательства, не возражаю. Только, ради бога, ничего больше не говорите. Мы сделали все, что могли. Поднимите Полетаева, ему больше нечего опасаться. Надеюсь, теперь Государственная дума примет наконец бюджет на будущий год.