День гнева

Абдуллаев Чингиз

День третий. Лондон

Аэропорт Хитроу. 0 часов 20 минут

 

Самолет наконец вылетел из аэропорта, и полковник Руднев мог облегченно вздохнуть. Вся делегация была на борту, а Полетаев с главой национального банка уже обсуждали в кабинете премьера вопрос о завтрашнем совещании в Доме правительства. Самолет набрал высоту довольно быстро и взял курс на Москву. Красивые, улыбающиеся стюардессы разносили соки. На кухне готовили ужин. Вышедший из кабинета глава национального банка прошел в глубь самолета, нашел диван и, не обращая внимания на снующих взад-вперед стюардесс, отказался от ужина и заснул.

Полетаев тоже отказался от ужина. В последнее время он располнел, и это его беспокоило. На занятия спортом совсем не было времени. Выйдя из кабинета, он прошел к пилотам.

— Когда будем в Москве?

— Через два с половиной часа. Погода хорошая, не опоздаем, — доложил капитан.

Артем Сергеевич вернулся в кабинет, но почему-то не сиделось на месте. И он, войдя в общий салон, увидел у иллюминатора Суслову. Она, задумавшись, смотрела на звездное небо. Позади нее сидел за столиком полковник Руднев и что-то сосредоточенно писал, методично выводя каждую букву.

— Разрешите? — спросил Полетаев, подсаживаясь к Елене.

— Да, конечно. — Она повернулась к нему.

— О чем вы думаете? — спросил он.

— О сегодняшнем взрыве, — ответила Суслова, — если бы не наш эксперт, все кончилось бы трагедией. Бомба была установлена на направленный взрыв. Как раз туда, где мы находились.

Полетаев нахмурился. Он старался не думать о случившемся в «Дорчестере», понимая, как важно сохранять спокойствие перед завтрашним выступлением в Думе.

— Говорят, его тяжело ранило?

— У него не рана, скорее ожог. Он успел отскочить в сторону вместе с девочкой, оказавшейся рядом, которую он, в сущности, спас.

— Я буду ходатайствовать о его награждении, — взволнованно произнес Полетаев.

— Ничего не получится, — улыбнулась она, взглянув на него. Полетаев сидел совсем близко. — Он не штатный сотрудник нашего ведомства. Всего лишь эксперт-аналитик по вопросам преступности.

— Но он действовал вместе с вами.

— Моя роль была весьма скромной, — сказала она.

— Не скажите. Я видел, как вы действовали вчера в министерстве, как работали сегодня. Вы настоящий профессионал. Простите, но я хотел бы знать ваше отчество, а то не знаю просто, как обращаться к вам. Не называть же вас «товарищем» или «господином».

— Называйте просто Леной, — предложила она.

— У вас выдающаяся фамилия, — заметил Артем Сергеевич.

— Думаете, я родственница Суслова? Многие так считали. Но мы просто однофамильцы. Я думала, Суслова давно забыли, но, оказывается, помнят.

— Он был крупным государственным деятелем. Гречко или Громыко, например, знаменуют собой целую эпоху. Я уже не говорю о Брежневе, Андропове, Черненко.

— Но таких фамилий немало. У меня несколько знакомых с фамилией Горбачев.

— У меня тоже есть друг Горбачев. — Оба рассмеялись.

Сидевший позади них Руднев, услышав смех, недовольно посмотрел на них и снова углубился в бумаги. Видимо, писал рапорт о случившемся.

— Интересно, вы женщина, да еще такая красивая, и вдруг офицер ФСБ.

— Я уже привыкла, — призналась Елена, — не представляю себя на другой работе.

— А как относится к этому ваша семья?

— Вы хотели узнать, замужем ли я, — она посмотрела ему в глаза. Ее прямота поразила министра. Таких женщин он еще не встречал.

— Я просто спросил, — тихо ответил он, не отводя взгляда.

— Я не замужем, — сказала Суслова, — наша работа почти исключает личную жизнь. Честно говоря, эта проблема меня мало интересует. Мне не двадцать, чтобы увлекаться мужчинами. Пора уже бабушкой стать.

— Не кокетничайте, — улыбнулся Полетаев, — вы в идеальной форме. Не обидитесь, если приглашу вас завтра на ужин?

Она с укором посмотрела на него, и он отвел глаза.

— Не обижусь, только сделаем это после пятницы.

— Значит — нет.

— Завтра ни в коем случае. Мы обязаны позаботиться о вашей безопасности. В любой другой день. Позвоните мне. Я дам вам свой телефон.

— После моего выступления в Думе все будет кончено, — сказал Полетаев, — я ведь тоже кое-что понимаю. Они сделают все, чтобы не был утвержден бюджет. Как только его утвердят, покушения прекратятся. Я для них просто пешка. Им важно убрать все правительство, и в первую очередь премьер-министра. В общем, не исключено, что мы больше не увидимся. Вы согласны поужинать со мной завтра?

— Я не имею права. Если вы попытаетесь от нас оторваться, мы последуем за вами, независимо от того, пригласите вы на ужин меня или другую женщину.

— Не нужно шутить, — нахмурился он, — я серьезно вас спрашиваю.

— А я вам серьезно отвечаю. Завтрашний день, вернее, уже сегодняшний, слишком важен для меня, для вас. Для всей страны, Артем Сергеевич.

— То есть вы отказываетесь со мной ужинать в интересах страны, — сказал он не без иронии, — я так должен понимать ваши слова. Если я кажусь вам слишком назойливым, скажите честно. В конце концов, мы не дети, чтобы играть в такие игры.

— Я не играю, — печально отозвалась она. — Но сегодня ваш обед едва не кончился трагедией для десятков людей, которые вас окружали. И лишь благодаря Дронго мы остались живы и летим в Москву. Где гарантия, что то же самое не повторится во время нашего с вами ужина?

— Убедили, — кивнул он, — вообще-то странный у нас разговор. Я вас приглашаю на ужин, а вы говорите о бомбах. Может, мне действительно запереться на весь завтрашний день в бомбоубежище?

— Хотите знать мое мнение?

Его очень волновали ее глаза, ее прямые, резкие суждения. Он чувствовал ту лихорадочную возбужденность, какая бывает у мужчин, уже выбравших объект своей атаки. Он сам не ожидал, что в нем проснется самец. Что это вообще возможно. Жена сделала все, чтобы отбить у него охоту к женщинам, а мимолетные встречи с молоденькими проститутками не вызывали никаких чувств, кроме чувства опустошенности.

— Конечно, хочу, — кивнул он.

— Ни в самом надежном бомбоубежище страны, ни даже в бункере вам не обойтись без нашей помощи. Люди, которые охотятся за вами, не просто профессионалы. Это специалисты, натренированные на ликвидации людей. У вас не будет ни одного шанса, если вы попытаетесь от нас уйти. Ни единого, Артем Сергеевич.

Все это она произнесла тоном явного превосходства. Он долго молчал, не зная, что сказать, потом поднялся и пошел в кабинет. Больше он не появлялся до конца полета. Когда объявили посадку, полковник Руднев что-то ей сказал, но она не расслышала.

— Что? — переспросила она.

— Пристегните ремни, — сказал Руднев громко, — мы идем на посадку.