День гнева

Абдуллаев Чингиз

День второй. Лондон

11 часов 40 минут

 

Он подошел к отелю в ту самую минуту, когда в холл спустилась Елена. Увидев Дронго, она пошла ему навстречу, снимая свои темные очки.

— У тебя все в порядке? — спросила она.

— Пока да. Но вы могли бы выбрать отель и поскромнее.

— Наоборот, — возразила Елена, — мы учли, что напротив нет ни одного здания и убийце негде спрятаться.

— Не это главное. Перед отелем очень ограниченное пространство. Здесь можно устроить засаду для автомобиля, — напомнил Дронго, — поэтому сажайте его только во вторую машину.

— Так и сделаем, — кивнула Елена, возвращаясь к своим сотрудникам. Через несколько секунд она вернулась. — Все в порядке. У нас будут три машины и микроавтобус. На встречу поедут Руднев и еще трое наших сотрудников, плюс все члены делегации.

— Машины бронированные?

— Нет. Вряд ли здесь будет задействован гранатомет.

— Старайтесь не останавливаться на светофорах близко к тротуару, — напомнил Дронго, — пусть его автомобиль стоит в окружении других машин. А еще лучше — ваших машин.

— Поняла, — кивнула Елена.

— Когда вы появитесь в «Дорчестере»? — спросил Дронго.

— В два. Там будет дан обед для руководства нескольких банков, в том числе и британских. Банкет заказан заранее.

— Это очень опасно, — предупредил Дронго, — отель не министерство финансов, куда доступ посторонним запрещен. Пусть ваши люди прямо сейчас приступят к осмотру зала, где будет обед. По-моему, тебе лучше не уезжать.

— А я и не собираюсь. Пойду вместе с тобой в «Дорчестер». Еще один наш сотрудник отправится в клуб, где вечером состоится встреча Полетаева с местными бизнесменами, заинтересованными в инвестициях в нашу страну. Погоди, кажется, появился Полетаев.

Она отошла к дверям, надевая очки. Из лифта вышли два сотрудника службы безопасности отеля, Руднев, Полетаев, глава национального банка и два сотрудника ФСБ. Все вместе они двинулись к выходу. Дронго обратил внимание, что еще два человека поднялись со своих мест и напряженно следили за группой, очевидно, сотрудники английских спецслужб, предупрежденные о возможном покушении на министра финансов.

Суслова подошла к машине, когда Полетаев уже садился в салон. Увидев ее, он улыбнулся, кивнул ей на прощание. Она тоже кивнула, подошла к Рудневу, который собирался занять место рядом с водителем. Что-то сказала ему. Уже усаживаясь в машину, Руднев напомнил:

— В два часа. Мы будем в «Дорчестере» ровно в два.

Кортеж машин выехал на Парк-Лейн, чтобы свернуть к министерству финансов Великобритании. Дронго подошел к Елене.

— По-моему, ты ему нравишься, — сказал он, глядя вслед отъезжавшим машинам.

— Кому? Рудневу? — спросила она, стоя рядом, но не поворачивая к нему головы.

— Нет. Полетаеву. Он прямо-таки сияет, когда видит тебя. У него эдипов комплекс. Ему нужна сильная женщина.

— Это твои фантазии. — Она сняла очки, чуть прищурилась.

— Так лучше, — заметил Дронго, — у тебя красивые глаза.

— Ты говорил это еще в прошлом году.

— Значит, повторяюсь. Да, красивые, необычные. В них затаенная боль и ум.

— Про боль тоже говорил, а вот что умные, впервые слышу.

— Считай, что это комплимент.

— Сомневаюсь. Умные глаза для женщины — это не главное. Очень неплохо устраивают свою жизнь дамочки с совершенно пустыми глазами.

— Возможно, но если женщина начитанна и способна мыслить, глаза у нее умные, хочет она того или нет. Я чувствую себя полным идиотом, когда вспоминаю, что ты прочла Марселя Пруста, а я так и не сумел его одолеть.

— Хочешь сказать, что у тебя пустые глаза? — она усмехнулась. — Если судить по книгам в твоей библиотеке, у тебя должны быть глаза мудреца. Кстати, у тебя действительно умные глаза.

— Единственное мое достоинство, — пробормотал Дронго, — и то фальшивое, я просто делаю умный вид.

Она снова улыбнулась, положила очки в сумочку и повернулась к нему.

— Надеюсь, ты пойдешь со мной в «Дорчестер»? — спросил Дронго.

— Пойду. Но с одним условием.

— Уже догадался с каким.

— Да, ты прав, в номер к тебе не пойду.

— Не нужно меня добивать. У тебя какая-то нездоровая реакция. Кажется, я тебя не приглашал в номер.

— Но подумал об этом? — спросила она, направляясь к казино, находившемуся в здании «Хилтона».

— Честно говоря, да, — он пошел следом, — но обрати внимание, как корректно я себя веду.

— Обратила. Здесь действительно есть казино? — Она открыла сумочку, видимо, собираясь достать очки. Они ограждают ее от внешнего мира — подумал Дронго. За очками не видно глаз. В свои почти сорок Елена пережила столько, что хватило бы на десятерых. В ее глазах затаилась боль, боль человека, познавшего темные стороны жизни.

— В Лондоне всего шесть казино, — сказал Дронго, понимая, что сама игра интересует ее меньше всего, — но посторонних туда не пускают, здесь закрытая клубная система.

— Даже проживающих в отеле?

— Даже их. Нужно подать заявление, предъявить паспорт, подождать примерно сутки, чтобы все проверили. Затем оформляется именная пластиковая карточка, после чего можно в любое время посещать казино.

— Откуда ты все это знаешь? — тихо спросила она.

— Такая у меня дурацкая жизнь, — ответил Дронго, — как у Обломова. Я знаю много ненужных вещей.

— Нет, — возразила она, — твои знания систематизированны. Я всегда поражалась твоей памяти, твоему вниманию к разного рода мелочам.

— Из мелочей складывается общая картина. Осторожнее, здесь переход, — придержал он ее, — сегодня одна женщина в этом месте чуть не попала под машину прямо у меня на глазах.

— Вечно ты попадаешь в истории. — Она снова убрала очки в сумку.

— Сам виноват. Слишком любопытный.

— Ты хорошо знаешь Лондон?

— Думаю, что да. В мире не так много городов, которыми можно восхищаться. И еще меньше тех, которые я обошел с картой в руках. Лондон — один из них. Он мне очень нравится.

— Только Лондон? — спросила она.

— Нет. Конечно, нет. Обожаю Париж с его чудесными улицами, скверами, памятниками, ресторанами, кафе. Мне дорога Москва, в которой я учился и которую полюбил как свой родной город. А еще Краков, Сан-Франциско, Рим, Будапешт, Мадрид… Все и не перечислишь.

— А самый любимый? — допытывалась Елена. — Единственный?

— Город, где я родился, — пожал он плечами, — где прошло мое детство. На берегу теплого южного моря. Я знаю там каждый камень. Там я впервые в жизни поцеловал женщину, прочел первые книги, там живут мои родители. Это святое для меня место.

— Я догадываюсь, о каком городе ты говоришь, — сказала Елена.

— Тем лучше. Для меня это город особенный. Но я люблю и остальные города. Кстати, я назвал Нью-Йорк и Багдад?

— Нет, — она улыбнулась.

— Значит, и их следует занести в список. Есть еще Буэнос-Айрес, Сингапур, Венеция…

— Хватит, — прервала она его, — я и так поняла, что ты влюблен в земной шар.

— Разве это плохо? Если бы не самолеты, без которых не доберешься в некоторые точки земли, я путешествовал бы по разным странам, знакомился с каждым народом, с каждым городом, старался понять нравы и обычаи каждой нации, каждого племени. Я много путешествовал и пришел к выводу, что наш земной шарик очень мал. Это банально, но это действительно так. И людей на нашей земле очень мало. Во время странствий я встречал своих знакомых или близких друзей моих знакомых. Все мы живем на одной земле, и сколько нужно приложить сил, чтобы очистить этот прекрасный мир от всякой мрази.

— И много, по-твоему, развелось мрази? — спросила она серьезно.

— Боюсь, что да. Впрочем, никто мне не поручал подсчитать подонков на этой грешной земле. Надеюсь, в процентном отношении это не очень большая цифра. Средний человек обычно не может противостоять искушениям. Но цифра невелика. Во всяком случае, я стараюсь убедить себя в этом.

— На наш век хватит, — сказала Елена, остановившись перед «Дорчестером».

— Боюсь, еще и останется, — тихо произнес Дронго. — Давай сначала осмотрим отель, а потом пройдем в банкетный зал. Надеюсь, служба безопасности отеля предупреждена о твоем возможном появлении.