День гнева

Абдуллаев Чингиз

День первый. Москва

23 часа 15 минут

 

Они сидели вдвоем у стола. Тактичный Владимир Владимирович уже давно гремел на кухне тарелками, словно собирался перемыть всю имеющуюся в доме посуду. Полковник Руднев уехал в Министерство финансов. Полетаев в такой поздний час уже должен был отправиться к себе домой. Дронго и Суслова обсуждали завтрашний распорядок дня.

— Вылет в девять утра, — сказала Суслова, — из-за разницы во времени приземлимся где-то около девяти. Лету чуть больше трех часов. Думаю, самолет не задержится, он принадлежит премьеру, и потом, это спецрейс. От аэропорта Хитроу до города еще около часа. Значит, в отель попадем в районе одиннадцати. А может, в половине одиннадцатого, если не случится ничего непредвиденного. Переговоры назначены на двенадцать. Думаю, успеем.

— Я должен лететь в Лондон, — задумчиво произнес Дронго, — причем раньше вас, чтобы проконтролировать обстановку на месте.

— Каким образом? — спросила Лена. — Уже двенадцатый час ночи. Ты надеешься до утра попасть в Лондон? У тебя есть английская виза?

— Есть, — кивнул Дронго, — и не только английская, а еще открытые годовые многоразовые визы США и Шенгенской зоны, чтобы спокойно отправляться туда, не думая о формальностях.

— Тебе легче, — усмехнулась Елена, — нашей группе выдают специальные визы всего на день. И то в порядке исключения. Но как ты попадешь в Лондон? Ночью нет рейсов в Англию. Только утром. Туда летят самолеты Аэрофлота, «Бритиш эйруэйз» и «Трансаэро», причем в «Трансаэро» придется лететь через Ригу, и попадешь в Лондон во второй половине дня.

— Что-нибудь придумаю, — заверил Дронго, — дома через компьютер запрошу данные по всем самолетам, которые улетают в Европу ночью. Думаю, найдется устраивающий меня вариант. Мне просто необходимо прилететь в Лондон до вас.

— Я сейчас позвоню и узнаю, как добраться до Лондона к десяти утра, — предложила Суслова.

— Не нужно, — улыбнулся Дронго, — у меня с собой ноутбук. Подключусь к своему домашнему компьютеру и через несколько минут получу информацию.

— Ты стал доверять технике? — удивилась Елена. — А я думала, ты полагаешься только на интуицию и свои знаменитые аналитические расчеты.

— Конец двадцатого века, — заметил Дронго, — приходится шагать в ногу со временем.

Он вышел из комнаты и возвратился со своим ноутбуком. Подключение заняло совсем немного времени. Через несколько минут он уже смотрел на экран, задумчиво приговаривая:

— Самолеты Аэрофлота мне не подходят. Они вылетают в Лондон только в одиннадцать двадцать утра. Кроме рейса двести сорок один на Лондон, все остальные прибывают туда после полудня.

— Не годится, — заметила Суслова, — проверь «Бритиш эйруэйз».

— Сейчас наберу, — сказал Дронго. — Значит, так. Восемьсот семьдесят третий рейс, Лондон — Москва, ежедневный, тоже не подходит. Вылет в семнадцать двадцать пять.

— Тогда все, — усмехнулась она, — придется с нами лететь.

— Погоди, — он снова сделал запрос и через некоторое время сказал: — Вот видишь, я так и думал. У меня есть два возможных варианта. Вылететь в семь утра во Франкфурт самолетом немецкой авиакомпании «Люфтганза» и, прибыв к восьми двадцати в Германию, пересесть на самолет, направляющийся в Лондон. Тогда я попаду в город к девяти утра. Или вылететь из Хельсинки, но тогда я буду в Лондоне не раньше десяти тридцати.

— Лети с «Люфтганзой».

— Сейчас проверю. Сделаю запрос на свободные места. Да, все в порядке, есть места в Лондон через Франкфурт. Уже заказал одно.

— Ты все-таки не хочешь лететь вместе с нами?

— Нет. Судя по тому, что я от вас услышал, из вашего ведомства идет серьезная утечка информации.

— Почему ты так думаешь? — не поняла Суслова.

— Во-первых, побег Слепнева, — стал объяснять Дронго, — ведь ему не просто помогли, а помогли бежать именно в определенный момент, за день до перевода в другую тюрьму. Затем обстрел машины Полетаева. Кто-то сообщил ее номер, а также количество пассажиров. Все было рассчитано очень здорово, но в последний момент произошла осечка.

И, наконец, попытка покушения в самом министерстве. Киллеры или их заказчики знали, какие именно журналисты приедут на встречу. И снабдили своего человека документами на имя журналиста Самойлова, но настоящего Самойлова убрать не успели. Как это делается в подобных случаях. Именно не успели, а то не стали бы с ним церемониться. К тому же рассчитывали, что, пока Самойлов провозится со своей машиной, дело будет сделано. Кстати, ваши сотрудники и ты лично допустили довольно серьезный прокол. Не обратили внимания на стоявшие у министерства машины. Наверняка в одной из них находились сообщники убийцы.

— Нам просто было не до этого, — призналась Суслова, — Кикнадзе тяжело ранили, и мы ждали врачей. А тут еще журналистов надо пустить к министру.

— Вот-вот. Вы увлеклись и забыли о таком важном моменте. Убийцы точно знали, кто из журналистов включен в список, потому что получили его за несколько часов до прибытия в министерство. Иначе не успели бы сделать фальшивое удостоверение на имя Самойлова.

— Его сделали на ксероксе. Да и печать была явно фальшивая. Наш сотрудник проявил небрежность. Я видела этот документ.

— Конечно. Времени у них было в обрез. Когда подали заявку на журналистов? Днем?

— Кажется, днем. В час или около этого, — ответила Суслова.

— Ну вот видишь. У киллеров было в запасе два-три часа, не больше. Странно, что они вообще успели. А главное, что решили повторить попытку покушения после провала. В первый раз они готовились более основательно. Если это Слепнев, то для него было непростительной ошибкой оставлять в живых журналиста Самойлова. «Ликвидаторы» так обычно не поступают. Значит, здесь что-то не сходится. Что-то не совсем так, как мы думаем. Но что именно, я не могу сказать. Думаю, либо кто-то торопит Слепнева, либо торопится сам, решив сыграть на опережение по непонятным для меня причинам.

— Возможно, — согласилась Суслова, — но в любом случае мы пока не знаем, где находится Слепнев или те, кто вытащил его из тюрьмы.

— Интересно, каким образом он может попасть в Лондон? — спросил Дронго. — Если его вытащили из тюрьмы и сейчас ищут по всей стране, то вряд ли те, кто его вытащил, разрешат ему улететь в Лондон. Не говоря уже о риске при пересечении границы.

— Что ты имеешь в виду?

— «Ликвидатора» за границей, — напомнил Дронго, — на каждый его выезд за рубеж нужно специальное разрешение. Во всяком случае, так было раньше. Кто разрешит ему уехать? Он ведь может сбежать. Нет. Думаю, в Лондон он не поедет.

— Ты исключаешь возможность покушения в Лондоне?

— Нет. Я исключаю возможность появления самого Слепнева в Лондоне. Он может участвовать в покушении и как организатор, и как консультант. С его опытом это нетрудно. Но сам он вряд ли появится в Англии.

— Думаешь, мы не просчитывали такой вариант?

— Что говорят ваши аналитики вообще насчет двух покушений на Полетаева? Почему с таким упорством стремятся убрать именно министра финансов? — спросил Дронго.

— Он ключевая фигура в правительстве. И должен представлять в Думе бюджет на будущий год. Если бюджет по каким-либо причинам не будет принят, правительство отправят в отставку и начнется новый правительственный кризис. По прогнозам специалистов, рубль подешевеет минимум в два раза. Теперь понимаешь, почему определенные круги заинтересованы в устранении именно Артема Полетаева? Любые долги можно будет уменьшить как минимум вдвое.

— Где будут проходить переговоры?

— В министерстве финансов Великобритании. Потом обед и встреча в лондонском отеле «Дорчестер».

— Полетаева поселят в «Дорчестере»?

— Нет, рядом. В «Хилтоне».

— Ясно. Что потом?

— Вечером неформальное общение в одном из закрытых клубов. Думаю, меня туда не пустят, — усмехнулась Суслова, — но вы с Рудневым наверняка туда попадете.

— Думаете возвратиться в Москву завтра вечером?

— Да, самолет будет ждать в аэропорту.

— Где проведет сегодняшнюю ночь Полетаев?

— У себя дома. Но он под охраной наших сотрудников. Утром его семью перевезут на дачу, а он улетит в Лондон. Мы предложили ему переехать в одну из наших охраняемых дач. Туда террористам подобраться было бы значительно сложнее.

— Это еще неизвестно, — пробормотал Дронго, — если заказчики убийства министра сумели вытащить Слепнева из тюрьмы, организовать дважды покушение, получить список журналистов за несколько часов до встречи министра с банкирами, то не исключено, что они сумеют установить местонахождение Полетаева.

— Значит, лучше оставить его дома? — нахмурилась Суслова.

— Ни в коем случае. Но желательно, чтобы о его перемещениях знало как можно меньше людей. Как можно меньше, — повторил Дронго.

Она кивнула. Дронго посмотрел на часы.

— Скоро полночь, — сказал он, — надеюсь, ты отвезешь меня домой.

— Конечно, — улыбнулась она, — машина внизу.

— Сама поведешь машину?

— Нет. Меня ждет наш сотрудник. А почему ты спрашиваешь?

— Я думал, ты зайдешь ко мне. — Это был скорее вопрос, чем приглашение.

— Нет, — ответила она, — не нужно начинать все снова. Что было, то быльем поросло. Мы ведь решили расстаться навсегда. И инициатором разрыва, насколько я помню, был ты.

— Да, — согласился он, — я всегда говорю лишнее.

— Нет, — печально улыбнулась она, — просто ты такой, какой есть. Спасибо за приглашение. Я знаю, это твоя деликатность.

— У тебя кто-нибудь есть? Может, ты замужем?

— Странно, — ответила она, — стоит мужчине отказать, как даже такой умный человек, как ты, начинает строить всякие фантастические предположения. Никого у меня нет. Ни друга, ни мужа. Просто я не хочу больше страдать. Я хорошо тебя изучила. Ты не можешь долго быть с одной женщиной. Меняешь их как перчатки. Это причиняло мне боль. Так что не будем ворошить прошлое.

Он коснулся губами ее ладони.

— Извини, но ты, пожалуй, права. — Поднявшись, Дронго прошептал: — Пойдем, отвезешь меня домой. Владимир Владимирович, мы уходим.

Уже на лестничной клетке она спросила:

— Прислать за тобой машину, когда поедешь в аэропорт?

— Нет, — ответил Дронго. — Лучше я сам доберусь.

В машине она села на переднее сиденье рядом с водителем, оставив Дронго в одиночестве.

— Ты запомнил номер моего мобильного телефона? — спросила Елена, доставая очки.

— Конечно!

Пока ехали, он не произнес больше ни слова. Когда машина остановилась, Дронго вышел и, грустно усмехнувшись, сказал: «До завтра». Он долго смотрел вслед машине, увозившей Елену. Затем повернулся и пошел в свой подъезд. До вылета оставалось не так много времени. Нужно было еще принять душ и хотя бы несколько часов поспать.

Стоя под сильной струей горячей воды, Дронго подумал, что Елена права. Он уже привык к своей не совсем устроенной, но в общем устоявшейся жизни, и любое вторжение в нее женщины, пусть даже нравившейся ему, неизбежно вызывало глухой протест. Он накапливался в нем с самой первой встречи и рано или поздно прорывался. Дронго не мог долго сохранять с женщиной ровные, спокойные отношения, и это мешало ему устроить свою личную жизнь.