Четверть тополя на Плющихе

Поделиться с друзьями:

Евгений Дубровин

ЧЕТВЕРТЬ ТОПОЛЯ НА ПЛЮЩИХЕ

Шофер автофургона «Мясо» Иван Синицын решил начать с понедельника новую жизнь. В понедельник Вечером, поставив на место машину, Иван очень удачно спрятался за мойкой от двух своих дружков, затем благополучно миновал комплектующуюся тройку возле проходной; заткнув уши, промчался мимо скверика возле гастронома, из которого неслись сладкие голоса знакомых: «Иван? Третьим будешь? Иван, я тебе нужен?» – и очутился почти что возле дома.

Но самая главная опасность как раз и была возле дома. Опасность возвышалась желтым дощатым пивным ларьком посредине пустыря, усеянного ржавыми консервными банками и битым стеклом. Пивная точка называлась «Маруся» (пойдем к «Марусе», завтра у «Маруси», к «Марусе» цистерну повезли).

У «Маруси» каждая консервная банка знала Ивана Синицына и Иван Синицын тоже знал каждую консервную банку. А о людях и говорить нечего.

Самое главное, «Марусю» нельзя было ни обойти, ни объехать. Все тропинки вели к ней. За многие годы сеть дорожек, дорог и тротуаров в микрорайоне Ивана складывалась в зависимости от силы притяжения «Маруси», наподобие того, как наша солнечная система образовывалась вокруг Солнца, и поэтому куда бы ты ни захотел пойти, все равно оказывался возле «Маруси».

Сегодня Иван не хотел идти к «Марусе», но сеть дорожек все глубже и глубже подтягивала его к пив-точке. Иван Синицын барахтался в этих дорожках, как муха в паутине, он рвался к дому, он делал обманные движения, он наступал сам себе на ноги, он даже зажал рот, словно горькая пивная жидкость может сама собой пронестись над усеянным хламом лунным пейзажем и влиться в рот, однако сила пивтяжести была неумолима.