Цена бесчестья

Абдуллаев Чингиз Акифович

Семнадцатое октября

 

Утром она опять проснулась раньше его. Он услышал, как она встала с кровати, и, не открывая глаз, предупредил:

— Надеюсь, вы не будете никому звонить? И дадите мне возможность немного поспать.

— Можно, я пойду по магазинам? — спросила Вера.

— Нельзя, — отрезал Дронго, — я посплю ещё немного, а потом мы пойдём вместе.

Он закрыл глаза, проваливаясь в сон. Вера покорно вздохнула и пошла в ванную комнату. Ровно через час он открыл глаза. Она сидела на кровати и смотрела телевизор, выключив звук, чтобы не беспокоить его. Он благодарно кивнул и пошёл в ванную. Приняв душ и побрившись, он вышел к ней.

— Пойдём завтракать, — предложил Дронго, — а потом отправимся в магазины. Лучше всего делать покупки в «Эл Корте Инглес», это их знаменитые универмаги. Там мы сможем купить все, что нам нужно.

Они позавтракали в небольшом баре, расположенном недалеко от их отеля, и отправились в универмаг за покупками. Дронго обратил внимание, что с самого утра у Веры было плохое настроение, словно её что-то беспокоило. Волосы она собрала на затылке и снова неуловимо изменилась, превращаясь в угловатого подростка в джинсах. Он заметил, как она осторожно смотрит на часы, но ничего не спросил. Наконец, когда они подходили к отелю с большими пакетами в руках, Вера не выдержала.

— Можно, я сделаю один звонок? — попросила она. — Это очень важно.

— Опять? — спросил Дронго. — Вы все-таки что-то скрываете от меня. Признайтесь честно: что вы мне не сказали.

— Все, — убедительно ответила Вера, — или почти все.

— Зачем вы звонили Каплуновичу рано утром? — спросил Дронго. — Только не говорите мне, что вы решили меня не тревожить. Ваш родственник в это время тоже спал, но вы решили ему позвонить. Если вы сказали правду, то могли бы подождать несколько часов. И позвонить самому Феоктистову. Но вам почему-то необходимо было позвонить именно мужу своей сестры. Почему?

Она нахмурилась.

— Вы всегда такой умный или притворяетесь? — спросила Вера.

— Притворяюсь, — ответил он. — Значит, была причина.

— Конечно, была. Вы же сразу поняли, что мне помогал именно Павел Феоктистов. Иначе бы я не смогла так быстро обналичить свои деньги, купить себе билет через Берлин в Париж и вообще спокойно пройти границу. Он даже заказал мне VIP-зал, но потом отменил его, иначе все могли догадаться, что мне кто-то помогает. Но меня провели через границу, и я улетела в Берлин.

Это я понимаю. Но почему насчёт копии обзора вы позвонили Каплуновичу? Вы ведь могли позвонить днём самому Феоктистову. У вас наверняка был его прямой мобильный телефон. К чему такая срочность? И почему нужно передавать через Бориса Самуиловича? Это все равно что чесать левое ухо правой рукой. И не нужно мне врать, что вы боитесь его жены. Встречаться с ним вы не боитесь, а его жены опасаетесь. Позвольте мне не поверить вам.

— Какой вы циник, — всплеснула руками Вера, — не верите в мои лучшие побуждения.

— Конечно, не верю.

Она тяжело вздохнула.

— Все придумал Павел, — сообщила Вера, — он был уверен, что меня просто так не оставят в покое. И предложил такой вариант. Я оставлю копию аналитического обзора у своей массажистки, а в случае опасности позвоню Борису и передам через него, что Феоктистов может забрать эти материалы. Это будет условным знаком для него, что меня преследуют, а наш обзор нужно печатать.

— Интересно, — согласился Дронго, — а если копия вашего обзора попала бы в чужие руки? Или Каплунович решил бы не отдавать такую бомбу? Этот вариант вы предусмотрели?

Она снова остановилась и посмотрела на него. Потом вдруг сказала:

— Как жаль, что вы женаты. Я бы вышла за вас замуж. Всегда мечтала иметь такого мужа. Солидного, сильного, умного. У нас были бы хорошие дети. Как вы считаете?

— Я бы не женился, — сразу ответил Дронго.

— Почему? Я вам не нравлюсь?

— Именно поэтому. Слишком нравитесь. Иметь рядом такую жену — значит потерять покой на ближайшие тысячу лет.

— Значит, не женились бы?

— Мы потом обсудим этот важный вопрос. А сейчас объясните — почему Феоктистов так доверял Каплуновичу и вообще считал, что хранить такие материалы у вашей массажистки — верх благоразумия?

— Он так не считал, — улыбнулась Вера, — и поэтому забрал копию обзора. А у Зои оставил только пачку чистых листов бумаги, вложенных в папку. Мой звонок Борису должен подсказать Феоктистову, что ему нужно делать. А если мой родственник вдруг решит не отдавать копию обзора, то может стать обладателем чистой бумаги. Или если Зоя вдруг поймёт, что папку нужно спрятать и не отдавать. Или об этом узнает кто-то посторонний.

— Ваш Феоктистов, похоже, предусмотрел все варианты.

— Он умный, — кивнула Вера.

— За него вы тоже хотели выйти замуж? — недовольно уточнил Дронго, уже входя в отель. Она замерла. Он обернулся. Вера стояла и смотрела на него такими глазами… будто он сделал бестактность.

— Извините, — быстро сказал он, — я не хотел вас обидеть.

— Ничего страшного. — Она прикусила нижнюю губу. — Так мне и нужно. Если я встречаюсь с одним женатым мужчиной, а потом говорю любезности другому, то каждый встречный может решить, что я довольно ветреная женщина. Все правильно.

Они вошли в отель и прошли к кабине лифта. За стойкой стояла пожилая женщина. Увидев гостей, она кивнула им в знак приветствия. В тесной кабине лифта они молча смотрели друг на друга. Потом вышли в коридор. Дронго посторонился, давая ей возможность выйти первой. Они вошли в комнату. Вера сложила все пакеты на пол и прошла к стулу. Села и скрестила руки, словно давая понять, что больше никуда отсюда не выйдет. Дронго положил свои пакеты и улыбнулся.

— Между прочим, я извинился, — заметил Дронго, — а вы ещё даже не извинились за вчерашнее нападение. Из-за вашей ошибки нас чуть не убили.

— Я ещё должна извиняться! — возмутилась Вера. — Откуда я знала, что телефоны президента телефонной компании могут прослушиваться? Мы ведь думали, что Борис сумеет защитить свои аппараты от чужих ушей.

— Почему вы вчера не рассказали мне о плане Феоктистова? Я бы попытался узнать обо всем у Каплуновича.

— Разве у меня было время? Они сразу начали стрелять, а потом я ползла по полу, умирая от страха. Вы забыли, как они начали сразу стрелять?

— Считайте, что оправдались. — Он посмотрел на часы. — Я думаю, нам пора узнать, что происходит в Москве. Поедем на автобусе в какой-нибудь соседний городок и оттуда позвоним. Лучше Толедо. Отсюда чуть больше часа, зато вы увидите средневековую столицу Испании и побываете в музее Эль Греко.

— Надеюсь, что мы успеем поговорить по телефону до того, как там появятся эти убийцы, — не удержалась она от сарказма.

Когда они находились уже в такси, направлявшемся в Толедо, Дронго тихо спросил у своей спутницы:

— А почему действительно вы до сих пор не вышли замуж?

— Не встретила такого мужчину, как вы, — недовольно ответила Вера. И затем добавила: — Всегда хочешь иметь идеал. Моя старшая сестра один раз обожглась, а потом нашла Бориса. Я решила не совершать подобной ошибки и долго выбирала. Теперь понимаю, что выбирала слишком долго.

— А Павел Феоктистов?

— Почти идеальный мужчина, — грустно усмехнулась она, — но только почти.

— Почему? Потому что он был женат?

Вы все одинаковые, — вздохнула Вера, — и мыслите одинаково, когда дело касается отношений мужчины с женщиной. Конечно, не поэтому. Но если мужчина, имея жену, может иметь любовницу, то где гарантия, что, женившись на любовнице, он не заведёт другую женщину на стороне? Я не моралистка, честное слово. Но для него семейная жизнь и женщины рядом были не самым важным в его жизни. Карьера и деньги — вот его идеалы, а семья и любовь где-то на десятом месте. Я это сразу поняла. Он ко мне относился очень хорошо, был предупредительным, милым, деликатным. Насколько мог. Но работа была всегда на первом месте.

Она замолчала, словно не решаясь произнести следующие слова. Дронго терпеливо ждал.

— Он ведь меня втянул в это дело, прекрасно понимая, чем я рискую. Но решил, что можно рискнуть. Этот аналитический обзор для бывшего шефа был ему важнее моей жизни. Он, конечно, мне помог, когда я ему позвонила, и сделал все, чтобы я уехала из Москвы. Как вы считаете, можно выходить замуж за такого человека?

— Не знаю, — ответил Дронго, — я вообще предпочитаю не давать советов в подобных случаях.

— Правильно, — кивнула она, — вот поэтому я до сих пор и живу одна.

— А ваш латышский друг? — напомнил Дронго. — Ему, кажется, не так важна его карьера.

Нет. Он несколько прижимист, но в общем ничего. Одна беда — он очень слабый. А мне хотелось бы уважать своего мужа. Пусть он не будет красавцем, как Саша, но он должен быть сильным человеком. Со своим внутренним стержнем. Любая женщина хочет иметь рядом не друга, это абсолютное враньё. Ей нужна скала, которая может её защитить, взять на себя все проблемы, вообще сделать её жизнь беспроблемной. Ей нужен немного отец, немного учитель, немного адвокат и немного психоаналитик, который будет понимающим другом. Вот тогда женщина будет абсолютно счастлива. Одним словом, женщине нужен мужчина, настоящий.

— В таком случае могу вас огорчить, — усмехнулся Дронго, — я никак не подхожу под ваш идеал. У меня ужасный характер, я люблю одиночество и не умею быть деликатным.

— Я заметила, — кивнула она, — поэтому решила не выходить за вас замуж. Вы меня убедили. Вы явно не мой идеал.

Оба улыбнулись друг другу.

— Спасибо, — сказала Вера, — я всегда буду помнить наше необычное путешествие. Такое не забудешь.

Когда они приехали в Толедо, он сразу повёл её в Кафедральный собор, в ризнице которого были выставлены картины Эль Греко, а также Тициана, Ван Дейка и Гойи. Картины они смотрели молча, особенно впечатляли полотна Эль Греко. Вытянутые светлые лица на мрачном тёмном фоне поражали своей одухотворённостью, своим внутренним светом. Через час они вышли из ризницы. Дронго купил карточку для телефона-автомата и подошёл к одному из аппаратов, находившихся недалеко от собора. Сначала он позвонил Эдгару Вейдеманису на его мобильный телефон. Тот сразу ответил.

— Где ты пропадаешь столько дней? — взволнованно спросил Эдгар. — Что у вас случилось?

— Пока живы, — ответил Дронго, — как у вас дела?

— Кружков поправляется, — сообщил Вейдеманис, — но наши телефоны прослушивают.

— Это я знаю.

— Вчера напали на автомобиль Каплуновича. Но ничего с ним не сделали. Пострадали два его телохранителя.

— Что-нибудь ещё?

— Девятнадцатого ожидается выступление экс-премьера. Об этом пишут уже все газеты. Напряжение растёт с каждым днём. Твоей спутнице лучше здесь не появляться.

— Все понятно. Спасибо, Эдгар, за нас не беспокойся. Я думаю, что мы продержимся.

Он положил трубку и посмотрел на Веру.

— Вчера напали на машину мужа вашей сестры, но его охрана сумела отбить нападение. Двое охранников ранены, сам Борис Самуилович не пострадал.

Она рванулась к аппарату, набирая номер Каплуновича.

— Алло, Борис! — крикнула она в трубку, услышав знакомый голос. — Как у вас дела? Я слышала, что на тебя напали?

— Меня чуть не убили из-за твоей идиотской выходки, — услышала она злой голос Каплуновича.

— Какой выходки? — не поняла Вера. — При чем тут я?

— Твоя массажистка, — пояснил Борис Самуилович, — я поехал к ней забрать копию твоих документов, и меня чуть не убили. Напала целая банда, была засада. Убили нескольких моих телохранителей, я чудом спасся.

— Подожди, подожди, — не поняла Вера, — а зачем ты поехал к Зое? Я же просила тебя позвонить Павлу и передать, чтобы взял копию сам. Зачем нужно было ехать тебе?

— Я хотел вам помочь, — соврал Каплунович, — думал, таким образом смогу тебя выручить.

— Борис. — Она закусила нижнюю губу. — Ты говоришь неправду. Тебе не нужно было там появляться. Достаточно было позвонить Феоктистову. Он бы все понял без этой поездки.

— Конечно, понял бы, — закричал, не сдерживаясь, Каплунович, — вы ведь забрали копию обзора и оставили мне, дураку, пачку чистой бумаги! А я решил тебя выручить и полез за этими документами, подставляя себя и своих людей под пули.

Она растерянно взглянула на Дронго. Ей больше не хотелось разговаривать. Вера все правильно поняла. Каплунович не сдержался, он решил забрать копию обзора и едва не погиб. Она передала трубку Дронго. Её била крупная дрожь.

— Здравствуйте, — сказал Дронго, — как видите, я выполнил ваше поручение. И даже сумел вытащить вашу родственницу из Хаэна.

— Спасибо, — недовольным голосом произнёс Каплунович, — но на этом действие нашего контракта заканчивается. Я просил Танеева найти вас и сообщить. Можете вернуться в Москву. Я думаю, что Вере уже ничего не угрожает. Копия сделанных ею материалов и сам обзор находятся в надёжных руках.

— Вы не понимаете, — возразил Дронго, — мне сейчас нельзя возвращаться. Если я оставлю её одну, то может произойти трагедия…

Каплунович нахмурился. Он подумал, что Кира не простит ему смерти Веры. С другой стороны, эта дрянь так его глупо подставила. Теперь вся Москва будет над ним смеяться.

— Хорошо, — разрешил он, тогда можете остаться рядом с ней ещё два дня, а девятнадцатого вернётесь. Я думаю, к тому времени вам уже ничего не будет угрожать. До свидания.

— До свидания. — Дронго положил трубку и посмотрел на Веру.

— Какая дрянь, — сказала она с чувством, — он ради денег готов удавиться. Олигарх поганый. Имеет почти миллиард долларов, а ему все мало.

Дронго протянул ей трубку.

— Звоните Феоктистову, — предложил он, — мы хотя бы узнаем, что там происходит.

Она набрала номер. У неё было обиженное лицо. Павел, здравствуй, — быстро произнесла она. — Это Вера.

— Как хорошо, что ты позвонила. Я так волновался за тебя.

— Поэтому сплавил в Европу?

— Как тебе не стыдно. Я хотел тебя спасти. Раз ты позвонила, значит, у тебя все в порядке.

— В полном порядке, — упавшим голосом сообщила Вера, — а как у тебя?

— У нас все нормально. Ждём девятнадцатого. Будет выступление и публикация вашего обзора.

— А как с копией?

Я оказался прав, — ответил Феоктистов, — для мужа твоей сестры этот обзор оказался непосильным бременем. Он мне не позвонил, а решил забрать его сам. И нарвался на пули. Хорошо ещё, что его не убили.

— Он раньше не был таким, — попыталась защитить Бориса Вера.

— Мы все раньше были немного другими, — не согласился Феоктистов, — просто изменились времена. Я ему уже позвонил и объяснил, чтобы он не искал эту копию. Она у меня.

— Кажется, он обиделся на меня.

— Пусть обижается на себя.

— Да. Наверное, ты прав.

— Что ты сказала?

— Ничего. Я говорю, что ты всегда прав. Будь здоров, Павел.

— Тебе что-нибудь нужно? — спросил он напоследок.

— Спасибо. Все, что можно, ты уже для меня сделал. Спасибо. И до свидания.

Она положила трубку. И повернулась к Дронго. В глазах у неё были слезы.

— Все мужики сволочи, — убеждённо сказала она, — и не смотрите на меня такими глазами. Все без исключения. Думаете только о себе и своих проблемах.

Она повернулась и пошла вниз по улице. Дронго улыбнулся и поспешил следом. Он понимал, как плохо она себя чувствует.