Цена бесчестья

Абдуллаев Чингиз Акифович

Четырнадцатое октября

 

Ресторан «Касса Рубио» находился в старой части города. Дронго попросил портье заказать им столик на крыше. Там традиционно были самые лучшие места. В середине октября на юге Испании вполне можно ужинать под открытым небом. Официант принял заказ, а подошедший метрдотель вдруг поинтересовался, из какой страны они приехали. Вера изумлённо взглянула на пузатого испанца, не понимая, почему его интересует национальность клиентов. Но Дронго знал традиции испанских ресторанов в Кордове.

— Сеньора из России, — пояснил он метрдотелю.

— Зачем? — спросила Вера, когда испанец отошёл от них. — Зачем его интересует, из какой страны мы приехали? И почему вы ему сказали?

— Когда подадут десерт, вас ожидает сюрприз, — пояснил Дронго.

— Надеюсь, что он будет приятным, — вздохнула она. — У вас есть мобильный телефон?

— Конечно. Я купил его в Малаге.

— Может, я позвоню Кире? Сейчас, когда вы меня нашли, мне все кажется не столь страшным.

— Нет, — возразил Дронго, — не нужно звонить. Это слишком опасно. Сделаем иначе. Я позвоню вашей племяннице, Алле, и вы с ней поговорите. Только несколько слов. Чем меньше, тем лучше.

— Откуда вы знаете её номер телефона? — удивлённо спросила Вера. Затем кивнула: — Извините. Я в таком состоянии иногда говорю глупости.

Он достал аппарат и набрал номер Аллы. Девушка сразу ответила. Дронго передал телефон своей спутнице.

— Алла, здравствуй, — чуть дрогнувшим голосом произнесла Вера.

— Здравствуй, Вера, — обрадовалась девушка, — где ты находишься?

— Далеко. Передай маме, чтобы не волновалась. Меня нашёл их друг. Ты понимаешь?

— Все передам. Как тебя найти? Куда нам звонить?

— Никуда, — глухо ответила Вера, — никуда не звоните. Я сама вас найду. И скажи, чтобы не волновались. Я вас целую. Кире привет. Пока.

Дронго взял у неё аппарат и отключил его. На глазах у Веры появились слезы. Она вытерла их кончиком платка.

— Все так неправильно получилось, — вздохнула она.

Он подождал, пока она успокоится. И только затем сказал:

— Теперь попытайтесь мне сформулировать, почему вы так уверены, что вас пытаются убрать из-за того, что вы помогали Репникову с неизвестным мне обзором.

Она надела перед выходом в ресторан лёгкую куртку и снова собрала волосы. Несмотря на тёплую погоду, в Кордове ей было зябко. Он подумал, что напрасно они выбрали столик на крыше ресторана. Дронго помнил, сколько ей лет, но внешне Вера казалась гораздо моложе. Только резкие складки у рта несколько портили общее впечатление. И её глаза — внимательные и насторожённые.

— Мы работали у бывшего главы правительства, — пояснила Вера, — работали достаточно дружно. Но когда пришёл новый премьер, мы вынуждены были уйти. Знаете, новая метла всегда метёт по-своему. В общем, каждый из нас сумел устроиться на новую работу. Специалисты нашей квалификации не остаются без дела. Но несколько месяцев назад наш бывший шеф решил вернуться в политику. Вы знаете, как это неоднозначно было встречено в политических кругах. Против него стали организовывать провокации, появились различные статьи, в том числе и грубые нападки Оглобина. И вскоре мне позвонил Денис Викторович. Он сказал, что они готовят большой аналитический обзор о приватизации металлургической компании «Стил-М». Аукционы были проведены с грубейшими нарушениями закона уже после того, как сменилось правительство. Почти все акции попали в руки «нужных людей».

Если разобраться, это типичный пример «чиновничьей приватизации», когда все известно заранее. И все правила игры расписаны тоже наперёд. Я немного знала об этой компании, мы с ними сотрудничали, готовили документы. Кроме того, часть акций была куплена Борисом Самуиловичем. Об этом много писали. Поэтому я так боялась подставить Киру и её мужа, не звонила им, даже не пыталась с ними связаться. Мы подготовили вместе с Репниковым очень интересный обзор и передали его помощнику бывшего премьера Феоктистову. Если экс-премьер выступит с этим девятнадцатого октября, будет настоящая сенсация. А он, судя по всему, готовится выступить. И тогда все поймут, что залоговые аукционы девяностых были семечками по сравнению с новыми правилами игры в наше время. Когда чиновники заранее назначают ответственных за приватизацию и открыто помогают своим в переделе собственности.

— Вы полагаете, что ваш бывший шеф может решиться на подобный шаг?

— Уверена. Они его загнали в угол. И он собирается нанести ответный удар. Это будет очень громкая сенсация, и он сразу станет важной политической фигурой в новом раскладе на президентских выборах. В нашей стране любят обиженных борцов за правду.

— Феоктистов, — сказал Дронго. — Все говорили, что он очень влиятельный человек?

— Возможно. — Она явно не хотела обсуждать эту тему.

— И вы оставили себе копию обзора? — вдруг спросил Дронго.

Она вздрогнула:

— С чего вы взяли?

— Догадался. Поэтому они вас так ищут. И вы, конечно, оставили его в Москве, решив не рисковать и не брать с собой.

— Я вам ничего не скажу, — медленно произнесла она, — это гарантия моей безопасности.

— Боюсь, что вы ошибаетесь. Это скорее гарантия их интереса к вам.

Вера молчала.

— Только мне не совсем понятно, почему вместе с Репниковым убрали и журналиста Оглобина, — сказал Дронго. — Ведь, по логике, он выступал против бывшего премьера, значит, был на стороне тех, кто не хочет публикации ваших аналитических материалов.

— Я сама ничего не понимаю. Но уверена, что Дениса Викторовича тоже убили. Я в этом даже не сомневаюсь.

— Кто нынешний владелец компании «Стил-М»?

— Олег Степанович Быстрянский. Вы, наверное, о нем слышали. Один из самых крупных современных олигархов.

— Слышал, — кивнул Дронго, — обзор направлен против него?

— И против него тоже. Десять лет назад у него было только полтора процента компании. Сейчас больше семидесяти. По оценкам «Форбса», его состояние оценивают в одиннадцать миллиардов долларов. И все благодаря этой компании. Ему просто «помогли» стать миллиардером.

У вас опасный противник, Вера, — задумчиво сказал Дронго, — и я думаю, что вы сделали правильно, решив не возвращаться домой и не пользоваться своим автомобилем. Теперь наша прямая задача — продержаться пять дней и только потом вернуться в Москву. Только пять дней.

Наступило долгое молчание. Официант открыл бутылку вина, разлил его в бокалы, расставил тарелки. Дронго попробовал вино. Оно было терпким и вкусным.

— За вас, — поднял он бокал.

— Вы не скажете, какой сюрприз готовят в этом ресторане? — неожиданно улыбнувшись, спросила Вера, поднимая свой бокал.

— Вам подадут десертное блюдо со сладкой кашицей, напоминающей итальянское тирамису, — пояснил Дронго, — и на нем шоколадом напишут название вашей страны. Это их фирменный трюк, они обычно не говорят об этом до самого конца. Платить за это не нужно, это подарок ресторана.

— Приятно, — согласилась она, — вы правы. Здесь так приятно и спокойно. Словно ничего не было.

Они даже не могли предположить, что уже завтра утром их сумеют вычислить, превращая существование в этой благословенной стране в настоящий ад.

Вечером они вернулись в свой отель. Дронго предложил взять такси, чтобы не возвращаться пешком. Вера согласилась. В кабине машины они сидели слишком близко, и она незаметно отодвинулась. Когда они уже вышли из машины и он расплатился, она вдруг спросила:

— Какой парфюм вы употребляете?

— «Фаренгейт», — грустно ответил Дронго.

— А почему так грустно? По-моему, он вам подходит.

— Именно поэтому. Я его уже не чувствую. И все время ищу лучший аромат. Уже много лет. Но пока не нашёл.

Они поднялись на пятый этаж. Он проводил её до номера. Она открыла дверь и повернулась к нему.

— Спасибо за ужин, — поблагодарила Вера, — и за то, что вы меня нашли.

— Может, мне остаться? — предложил Дронго. — У вас две комнаты. Это уловка, чтобы остаться в моем номере, или вы действительно опасаетесь за мою безопасность?

— Конечно, уловка. — Он даже улыбнулся.

— Тогда тем более не нужно. — Она пожала ему руку. — Я никому не открою. И никуда не сбегу, честное слово. Увидимся завтра, когда спустимся к завтраку. В каком вы номере?

— В конце коридора, в пятьсот втором.

— Спокойной ночи. — Она заперла дверь, и он услышал её шаги. Повернувшись, пошёл в свой номер. Он даже не знал, нужно ли ему огорчаться в подобных случаях. Спал он беспокойно. И все время просыпался, прислушиваясь к малейшему шуму в коридоре.