Буря в песках (Аромат розы)

Райан Нэн

Глава 30

 

Временами в эту холодную зимнюю ночь снег переставал идти, но продолжал дуть сильный ветер, а температура понижалась. Но в тайной пещере у подножия гор Дэвиса два охваченных страстью любовника согревались внутренним огнем. Анжи и Пекос, слишком возбужденные, чтобы уснуть, растянулись обнаженными у огня, подобно двум ленивым котам. Они ели хлеб с мясом и потягивали бурбон. Шутя боролись и смеялись. Целовались и ласкали друг друга. Болтали и дремали время от времени.

— У меня идея, — сонно объявила Анжи около четырех часов утра.

— Гмм. — Глаза Пекоса были закрыты. Лежа на спине, он медленно поднял руки и скрестил их под головой. — Какая?

Анжи лежала возле него на животе. Она положила руку ему на лицо и ласково попыталась поднять пальчиком его веко.

— Давай выберемся наружу и поиграем в снежки.

Один серый глаз посмотрел на нее:

— Ты шутишь?

— Нет, — сказала она и отпустила его веко.

С закрытыми глазами Пекос пробормотал:

— Мне не хочется одеваться.

— Мне тоже. — Она рассмеялась и чмокнула его в губы.

Глаза Пекоса слегка приоткрылись:

— Ты что, предлагаешь мне выйти наружу совершенно голым?

— Именно.

— Ты с ума сошла.

Анжи встала на колени.

— Возможно. Всего хорошего.

— Черт, детка! — Смуглая рука схватила ее за запястье.

— Я иду. — Она вырвалась и встала. — А ты?

Пекос резко сел.

— Дорогая, ты не можешь…

Анжи развернулась и направилась к выходу из пещеры. Пекос поднялся и нахмурился. Она пробежала мимо большого жеребца, укрытого здесь же, у входа в пещеру, и счастливо засмеялась, увидев, как ветер кружит вокруг сказочно-красивые снежинки. Анжи закружилась в танце вместе с ними и закричала, когда холодный воздух обжег ее обнаженное тело. Она подняла счастливое лицо и захлебнулась от восторга и изумления. Яркий лунный свет заливал укрытую снегом землю, превращая ее в волшебную таинственную страну. Анжи, замерзнув, крутилась волчком и ликовала от захватывающей дух красоты и счастья.

И тут она увидела его.

Пекос, на котором были только черные ковбойские сапоги, пробирался по снегу к ней. Его высокое стройное тело поблескивало в лунном свете и четко выделялось на окружающей их сверкающей белизне. Анжи смотрела на него во все глаза. Потом засмеялась, повернулась и побежала прочь. Пекос помчался за ней. Ему не составило труда догнать свою возлюбленную. Через несколько секунд он настиг ее и схватил в объятия, но она выскользнула у него из рук. Потеряв равновесие, упала в мокрый снег, и Пекос рассмеялся над ее неуклюжестью. Но это продолжалось недолго. Анжи схватила его за ногу, и он рухнул прямо на нее. По звенящему смеху он понял, что не ушиб ее.

— Ты, огромный боров, — выкрикнула она шутливо и оттолкнула его от себя. Он притянул ее к себе и поцеловал во влажные холодные губы. А потом они катались по холодному мокрому снегу, целовались и хохотали, пьяные от любви и счастья.

Пекос поднял голову и посмотрел на Анжи. Она смеялась, ее влажные губы были приоткрыты, а глаза сияли радостью. Длинные золотистые волосы превратились в пропитанную влагой тяжелую массу, прекрасное тело замерзало. Смеющиеся губы дрожали, а зубы отбивали дробь.

— Господи, я люблю тебя, — прошептал он и поцеловал ее с таким жаром, который мог бы растопить весь снег вокруг. Легко подняв Анжи на руки, Пекос понес ее назад в пещеру и ласково положил у огня. Поднявшись, сказал заботливо:

— Я заверну тебя в одеяло, малышка.

Улыбаясь, Анжи протянула руку и уцепилась за носок его сапога.

— Нет. — Она скользнула пальцами вверх по его длинной влажной ноге, и подняла на него глаза. На ее лице была написана страсть. Пекос встал рядом на колени и обнял ее.

— Ты замерзла, — сказал он в ее влажные волосы.

Анжи засмеялась, оттолкнула его и растянулась на спине.

— Так согрей меня, — соблазнительно прошептала она.

Сердце отчаянно забилось у него в груди. Горящие глаза Пекоса ласкали ее обнаженное тело. Он потянулся к своим сапогам, горя желанием сбросить их, упасть на Анжи и вновь заняться с ней любовью.

— Оставь ты свои сапоги, — рассмеялась она и протянула к нему руки. Пекос поборол минутное замешательство, переводя взгляд с нее на сапоги и обратно.

— Вот что я тебе скажу, — усмехнулся он и растянулся на одеяле рядом с ней, так и не сняв их. — Поцелуй меня.

Он склонился над любимой и поцеловал ее, глубоко проникая теплым языком в приоткрытые губы. Она обвила его шею руками и запустила пальцы в густые мокрые волосы. Прямо у его губ она прошептала:

— Я люблю тебя, Пекос МакКлэйн. Если ты любишь меня, возьми меня прямо сейчас.

Он застонал, приподнялся и глубоко вошел в нее. Анжи вздохнула и обвила атласными ногами его гладкую поясницу, прижимая его теснее к себе. Пекос застонал и оторвался от ее губ. Он хрипло пробормотал:

— Господи, как хорошо.

Только потом, когда они уже лежали расслабленные и счастливые, оба стали веселиться по поводу того, что Пекос занимался любовью в сапогах. Теперь им это казалось очень забавным. Анжи немилосердно поддразнивала его, а он напомнил ей, что это именно она проявила такое нетерпение. Она возразила, что это было очень смешно; на нем были только сапоги, и ничего больше. Он тут же парировал, что не такой идиот, чтобы бегать по снегу босиком.

Анжи засмеялась, прижалась к нему и поцеловала его жесткий живот.

— Ты прав, любовь моя, — согласилась она. — Кроме того, ты очень привлекателен, когда на тебе только одни сапоги.

Он положил руку ей на голову, ласково поглаживая.

— Возможно, но мне чертовски неудобно. Они промокли.

— Помочь тебе их снять? — Она посмотрела на него с любовью.

— А ты умеешь?

— Подними ногу, большой мальчишка.

Пекос весело засмеялся и поднял длинную ногу. К его восторгу, Анжи прытко поднялась с пола, перекинула свою стройную ногу через его голень и вцепилась обеими руками во влажный сапог.

— Можешь потянуть, любимый, — сказала она через плечо.

Он посмотрел на ее белоснежные ягодицы и искренне сказал:

— Детка, я не могу, я боюсь сделать тебе больно.

— Если ты не хочешь оставаться в этих мокрых сапогах всю ночь, тогда тяни.

Пекос неохотно поднял свою обутую ногу и несмело поставил ее на ягодицы Анжи.

— Готова?

— Готова! — твердо сказала она.

После долгого веселья и потягиваний его сапоги, наконец, были сняты, и Анжи вновь оказалась в его объятиях.

— Теперь твоя очередь, сладкая, — тихо выдохнул он. — Мы просушим твои волосы, пока ты не простудилась.

— Но у меня нет расчески, — протянула она лениво и еще теснее прижалась к нему.

— Мы воспользуемся моей пятерней. Сядь.

— Нет, я устала.

Он взял ее за локоть и усадил. Устроившись сзади, притянул ее спину к своим согнутым коленям и терпеливо и нежно стал отделять длинные спутанные пряди одну от другой. Анжи положила локти ему на колени и вздыхала. Тепло от костра убаюкивало ее. Пекосу нравилось прикасаться к ее шелковистым волосам. Он уложил пряди веером на своей ладони и смотрел, как отблески пламени играют в них, медленно просушивая волосы.

Когда, наконец, они совершенно просохли и легли мягкими волнами ей на плечи, Пекос ласково положил Анжи на спину, устроив ее голову на своем плече. Его руки обвились вокруг ее стройной талии, и он сонно прошептал:

— Ставлю об заклад, уже рассветает.

Анжи повернула к нему лицо:

— Ты спишь?

— А ты?

— Немного. — Она вздохнула.

— Нам надо ехать домой, дорогая.

— Да, — она выдохнула ему в шею, — но я не хочу.

— Почему?

Она поцеловала его в скулу.

— Потому что тогда все кончится.

— Что все?

— Этот… этот рай. Наша восхитительная любовь. Это наслаждение и покой. — Она подняла головку и печально покачала ею.

Пекос поцеловал ее в волосы.

— Это не кончится, — заверил он, а потом поправился: — ну, возможно, кое-что и закончится. Мы не сможем сидеть в гостиной на Дель Соль голыми, но наша любовь будет продолжаться, ты собьешься со счета, сколько раз мы будем заниматься любовью.

Анжи почувствовала, как сердце ее учащенно забилось.

— Ты имеешь в виду… когда мы вернемся домой, что мы… Пекос, мы же не можем…

— Конечно, можем, — решительно сказал он. — Я люблю тебя, моя драгоценная золотоволосая красавица, и мне плевать, что подумают остальные.

Она немного приподнялась, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Это правда, Пекос? На Дель Соль мы так же будем любить друг друга, как и…

— Господи, конечно!

— Пекос, но твоя тетя…

— Что это означает: «Пекос, но твоя тетя»?

— Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю. Она узнает.

Мы не можем…

— Дорогая, я не собираюсь выставлять напоказ нашу близость и размахивать флагом любви перед деликатным личиком тети Эм, но и не намерен скрывать что бы то ни было. Я люблю тебя. Я хочу тебя. Я буду хотеть тебя на Дель Соль точно так же, как и здесь. И черт меня побери, я буду затаскивать тебя в постель и там. Если кто-нибудь будет этим недоволен, мне будет жаль этого человека, но это не заставит меня отказаться от тебя. Никто не сможет убить нашу любовь. Никто, кроме тебя самой.

Анжи вздохнула и опять, расслабившись, легла рядом с ним.

— Было бы слишком трудно держаться от тебя на расстоянии.

Пекос засмеялся.

— Просто невозможно. Поверь. Ты так же сходишь по мне с ума и так же не можешь жить без меня, как и я без тебя.

Анжи улыбнулась и обняла его за шею.

— Да, мой самонадеянный, веселый и прекрасный возлюбленный. Я схожу с ума от любви к тебе. Ты просто обязан приходить ко мне в спальню, когда мы вернемся, но обещай, что будешь молчать об этом.

Пекос поцеловал ее приоткрытые губы.

— Я буду само благоразумие. Но ты не находишь, что это очень весело — делать все украдкой?

— Полагаю, все, что мы с тобой делаем, очень весело.

— Я люблю тебя, сердце мое, — пробормотал он и снова прижал рот к ее губам.

Замерзшая, но счастливая пара благополучно вернулась на Дель Соль к полудню. Их встречал Рено Санчес. Чуткий мексиканец сразу понял две вещи: Диаболо погиб, а молодые люди, ехавшие верхом на огромном коне, явно были влюблены друг в друга. Он ничего не сказал вслух, но все понял. На гасиенде мисс Эмили и Делорес вздохнули с облегчением, увидев, что Анжи и Пекос вернулись, и оба выглядели здоровыми и отдохнувшими.

К разочарованию всех трех женщин, Пекос недолго оставался в доме. Сказав только, что у него есть какие-то дела, он вернулся со шляпой и пальто и направился к двери. Рено был с ним. Анжи почувствовала, как у нее сжалось сердце. Она знала Пекоса. Он ехал назад, чтобы похоронить Диаболо. Пекос притянул ее к себе и поцеловал. Анжи вспыхнула и поняла, что ей предстоят долгие объяснения после того, как он уедет.

— Я могу поехать вместе с тобой? — прошептала она, глядя ему в глаза.

Пекос прикоснулся обтянутой перчаткой рукой к ее щеке.

— Ты знаешь, куда я еду, детка? — Она кивнула. — Ты останешься здесь. Мы с Рено обо всем позаботимся сами. Тебе надо отдохнуть, а я вернусь очень скоро.

Анжи смотрела, как он уходит, подбежала к двери и держала ее открытой, чтобы видеть, как он пересекает двор и исчезает за воротами. Потом закрыла дверь и повернулась к мисс Эмили. К ее удивлению, добрая маленькая женщина улыбалась.

— Я… я полагаю, что вы… — Анжи перевела дыхание. — Это, наверное, вам было неприятно, когда вы увидели, что Пек… ваш племянник поцеловал меня.

— Напротив, очень приятно, дорогая. — Мисс Эмили кивнула, как бы подбадривая ее.

— Я люблю его, тетя Эмили, — сказала Анжи. — И люблю его уже давно.

— Я бы сказала, что, судя по тому, как смотрит на вас Пекос, ваша любовь не без взаимности, дорогая.

— Разве это не прекрасно? — выдохнула Анжи.

— Конечно. А теперь ступайте-ка с свою комнату и забирайтесь в ванну. Вы, должно быть, очень утомились. — Ее голубые глаза озорно блеснули.

Анжи вспыхнула, вспоминая долгую восхитительную ночь любви.

— Я немного устала. Мы поговорим позже. — Она порывисто обняла милую женщину и, счастливая, поспешила в свою спальню.

Пекос вскоре вернулся. Он снял свой стетсон и обнял Анжи, нежно потеревшись щекой о ее щеку.

— Нас в этом доме накормят? — весело пошутил он.

Они оба ели так, словно голодали целую вечность. После обеда в большой библиотеке Делорес налила им кофе, а для Пекоса принесла графин с бренди. Он сидел на полу у пылающего камина с сигарой в зубах. Он пытался и Анжи посадить рядом с собой, но она вырвалась и села на длинный диван, наблюдая, как он пьет кофе с бренди и лениво потягивает сигару. Как зачарованная, она слушала его глубокий протяжный голос и чувствовала, что холодок возбуждения пробегает по ее спине. Никогда еще Пекос не казался ей таким дьявольски красивым, таким молодым и ребячливым. Он говорил о ночном приключении в пещере, осмотрительно обходя тему их близости. Его красивые серые глаза светились теплом, когда останавливались на ней. И Анжи едва сдерживалась, чтобы не броситься к нему и не обнять.

Она думала, что, что бы ни делал Пекос, у него все получается прекрасно. Двигаться, ездить верхом, танцевать — он все это делал великолепно. Кашлять, почесываться, зевать, спать — опять все получалось хорошо. Смеяться, ругаться, кричать, шептать — все получалось хорошо. С открытыми глазами, с закрытыми глазами, одетый или обнаженный — Пекос МакКлэйн всегда был хорош.

Он выбросил сигару, лениво поднялся и, осушив стаканчик бренди, спокойно сказал:

— Леди, надеюсь, вы позволите мне удалиться. Я утомился после этой ночи, проведенной в пустыне. Пойду к себе и посплю. — Он подошел к вешалке и снял свой пиджак и стетсон. — Увидимся за ужином. — Посмотрел прямо на Анжи и рассмеялся, увидев на ее лице выражение удивления. Он продолжал смеяться, идя к себе в комнату, перебросив через плечо пиджак и надев стетсон на свою красивую голову.

Анжи почувствовала себя покинутой, хотя понимала, что думать так — просто глупо. Она опять увидит его за ужином. Ведь можно же немного и подождать. Мисс Эмили достала свое рукоделие из корзинки и начала работать, что-то рассказывая Анжи. Но та скоро устала слушать ее и притворяться заинтересованной. Через полчаса она обрадовалась, услышав, как маленькая женщина сказала:

— Моя дорогая, если вы не возражаете, я пойду к себе. Я немного утомилась. — Она улыбнулась Анжи и убрала работу обратно в корзинку. — Я беспокоилась о вас прошлой ночью, хотя Рено и сказал мне, что нет никакой опасности. Пойду к себе и прилягу.

Анжи пожала маленькую руку Эмили.

— Я поступлю так же.

Мисс Эмили встала, разгладила свою шерстяную юбку и вышла из комнаты. Анжи пожалела, что у нее не хватает смелости прокрасться на цыпочках в комнату Пекоса. Устало зевнув, она бесшумно пошла по полутемному коридору в свою спальню. Открыв дверь, она застыла в изумлении. Быстро вбежав внутрь и захлопнув за собой тяжелую дверь, Анжи прислонилась к ней изнутри, счастливый смех рвался у нее из груди. На другом конце огромной комнаты на кровати среди кипы желтого шелка и органзы растянулся Пекос, озорно улыбаясь. Его обнаженное тело казалось темнее, чем обычно, на фоне нежных пенистых желтых простыней. Глаза Анжи нескромно скользнули вниз по его туловищу, и она начала расстегивать тугой корсаж на своем шерстяном платье.

— Ты всегда забавляешь меня, Пекос МакКлэйн, — сказала она хрипло и стремительно шагнула к кровати.

— Если ты подойдешь немного ближе, я также и удивлю тебя. — Он подмигнул ей и посмотрел на ее грудь.

Анжи перешагнула через разбросанные на полу рубашку и брюки Пекоса. Его теплый шерстяной пиджак был брошен на спинку кресла. На зеркальном ночном столике у кровати лежал стетсон.

— Вы не очень-то аккуратны, мистер МакКлэйн.

Пекос засмеялся.

— Иди сюда и дай мне сделать с твоей одеждой то же самое. — Он протянул ей свою длинную руку.

Анжи приблизилась к кровати, наклонилась, положила руку ему на голову и поцеловала в лоб.

— Я люблю тебя, — прошептала она, чувствуя, как в ней нарастает желание.

— Я тоже, — сказал он и стал нетерпеливо расстегивать пуговицы ее платья. Через несколько секунд она стояла у кровати обнаженная, обольстительно улыбаясь ему и медленно вынимая шпильки из своих золотистых волос. Тряхнув головой, она рассыпала их каскадом по белоснежным плечам и спине. Анжи сделала движение, собираясь лечь рядом с ним на кровать, но Пекос остановил ее.

— Что такое, дорогой?

Он положил голову на ее тонкую талию.

— А что?

Пекос усмехнулся, потянулся к стетсону и водрузил свою шляпу ей на голову.

Анжи подняла глаза на шляпу, низко надвинутую ей на лоб.

— Боюсь, я не понимаю тебя, любимый.

Пекос громко рассмеялся, положил руки ей на талию и с легкостью усадил Анжи на себя верхом. Вид своей красивой светловолосой любовницы, которая сидела на нем верхом совершенно обнаженная, с рассыпавшимися по плечам льняными волосами, лишил его дара речи. Его глаза загорелись. Он умело приподнял Анжи вверх, а потом опустил ее, соединяя их тела в любовном восторге.