Буря в песках (Аромат розы)

Райан Нэн

Глава 26

 

Яркие лучи заходящего солнца проникали сквозь ружейные бойницы, заливая библиотеку оранжевым мистическим светом. Анжи, склонившись над бухгалтерскими книгами, которыми был завален тяжелый стол, наконец, осознала, что знойный октябрьский день подходит к концу. Сгорбившись над журналами, заполненными записями по управлению Дель Соль, Анжи была полностью погружена в работу. Она вздрогнула от неожиданности, когда мисс Эмили окликнула ее.

— Анжи! — Маленькая степенная женщина стояла в дверном проеме со слабой улыбкой на лице. — Могу я поговорить с вами, или я мешаю?

— Тетя Эмили, конечно, входите. Пожалуйста, садитесь. — Анжи улыбнулась, сделала круговые движения плечами, стараясь снять напряжение с затекшей спины. Она на мгновение крепко зажмурила глаза и потерла их.

— О, дорогая, вы… вы слишком устали, чтобы нам говорить сейчас.

Анжи открыла глаза.

— Нет, все в порядке. Давайте поговорим, — сказала она, ласково улыбаясь и откидываясь на высоком стуле.

Эмили села напротив. Она аккуратно расправила небольшую складку на своей безупречно чистой темной юбке.

— Анжи, я… я… — Она откашлялась, встретилась взглядом с добрыми глазами Анжи и продолжала:

— Я знаю, что Дель Соль теперь принадлежит вам, и… — Она опустила глаза на колени, а ее голос начал дрожать. — Я не могу притворяться, что я по этому поводу счастлива. Тем не менее я не держу на вас зла. Я виню Баррета, а не вас, за его решение оставить все вам. Я знаю вас слишком хорошо, чтобы верить, что вы… ну, склонили его к этому.

— Тетушка Эмили, я никогда…

— Пожалуйста, дорогая. — Эмили вновь подняла на нее глаза. — Позвольте мне закончить. Я пришла сюда, чтобы спросить, хотите ли вы, чтобы я уехала. — Легкий вздох слетел с ее трепещущих губ, а в глазах застыл вопрос.

Анжи не могла поверить своим ушам.

— Тетя Эмили, почему вы задаете такой странный вопрос.

Подбородок Эмили Йорк задрожал, и она тихо пробормотала:

— Странный вопрос? Я… Я тетя Пекоса; я так сильно люблю его и знаю, что вы… то есть я видела, как вы оба… — Она замолчала, перевела дыхание и выпалила:

— Я знаю, что вы не любите друг друга, и теперь, конечно, когда Пекоса лишили в завещании всего… — Она печально покачала головой.

Анжи изучала бледное встревоженное лицо женщины и, поднявшись, обошла вокруг стола. Она опустилась на корточки у кресла Эмили, ее длинные юбки раскинулись вокруг нее. Нежно улыбнувшись, молодая женщина положила ладонь на руки мисс Эмили:

— Тетя Эмили, дорогая, пропасть между Пекосом и мной ничего общего не имеет с вами. Я знаю, вы любите Пекоса, и знаю, что вы не можете не возмущаться тем, что я завладела его наследством. Но вы должны понять, что по причинам, которые я не хотела бы обсуждать, мне все равно, остался ли Пекос МакКлэйн без гроша, или нет. — Анжи видела, как слезы наполняют добрые глаза женщины. — О, мисс Эмили, — пробормотала она, поднося ее маленькую руку к своему лицу и прижимая ее к щеке, — не плачьте. Пекос не будет голодать. Он находчивый и сообразительный, с ним все будет в порядке. А что касается вас, это ваш дом, и будет столько, сколько вы сами этого захотите, а я надеюсь, что навсегда. Вы мне нужны, я люблю вас и хочу, чтобы вы были моим другом.

Слезы хлынули из глаз Эмили и потекли по ее бледным щекам. Ее голос дрожал, но ей все же удалось вымолвить:

— Я хочу остаться, это единственный дом, который я когда-либо знала, но…

— Но что? — спросила Анжи.

Эмили закрыла полные слез глаза и взмолилась:

— Анжи, вы будете позволять Пекосу навещать меня здесь, на Дель Соль?

Анжи достала платочек из кармана своей юбки и протянула его мисс Эмили. Та промокнула им глаза, а Анжи разрешили мучающий ее вопрос:

— Тетушка Эмили, ваш племянник может приезжать навещать вас в любое время. Когда пожелает. Я же не бессердечное животное.

Мисс Эмили, немного успокоенная, попыталась улыбнуться:

— Спасибо, дорогая. Я так боялась… Я думала… Дорогая, мне жаль, что вы и Пекос не… — Ее голос утих.

Анжи встала, и мисс Эмили поднялась вслед за ней. У Анжи не было никакого желания рассказывать этой ласковой маленькой женщине, что случилось в ночь после похорон, и какое отвращение она испытывает к любимому племяннику Эмили.

— Возможно, Пекос и я слишком разные, чтобы ужиться имеете. Давайте переменим тему. У меня есть для вас приятный сюрприз. Вы когда-нибудь были в Сан-Антонио? — Анжи улыбнулась и обвила рукой худенькие плечи мисс Эмили.

— Нет, дорогая, Сан-Антонио ведь так далеко отсюда.

— Четыреста миль, — сказала Анжи, кивнув.

— Но вы же не собираетесь ехать так далеко одна! — Мисс Эмили пришла в ужас.

— Конечно, нет. Вы поедете со мной.

— Но зачем, Анжи?

— Исключительно для того, чтобы получить удовольствие. Я займусь всеми приготовлениями. Мы выедем через неделю, так что начинайте собираться.

Анжи обрадованно смотрела, как взволнованная маленькая женщина подобрала юбки и поспешила из библиотеки. Ее слезы высохли, а румянец вновь заиграл на щеках.

На заходе солнца Анжи стояла в одиночестве у поручней на открытой платформе поезда. Осенний воздух нес долгожданную прохладу, наступали сумерки. Недавний зной немилосердно выжег землю, но печальное молодое лицо женщины обдавало жаром совсем по другой причине. Страсть, которую она чувствовала к Пекосу, сжимала сердце, хотя Анжи понимала, что она безжизненна, как сухие подвижные пески, летящие неутомимо с порывами ветра. Иссушенная солнцем земля выживет; ливневый грозовой шторм над пустыней, наконец, принесет ей полное выздоровление… А вот как быть с ее собственными чувствами?

Слезы застилали ей глаза. Для нее не прольется очищающий дождь. Ее ждут лишь крушение надежд и медленное страшное увядание тела и души.

Анжи прищурилась. Она должна положить конец этому нескончаемому унынию. В самом деле, в течение шести месяцев, которые она провела на Дель Соль, ее жизнь настолько изменилась, что она едва узнает саму себя. А разве ее жизнь в Новом Орлеане с папой была прекрасной? Нет. Ей всегда жилось непросто, так зачем оглядываться назад? Она будет смотреть только вперед. Она напомнила себе, что молода, здорова и очень, очень богата. Нет никого, кто стал бы указывать ей, что она должна или не должна делать. И такого никогда не будет. Она стояла на платформе поезда, мчащего ее в прекрасный город Сан-Антонио, где она купит множество дорогих нарядов, будет ходить в роскошные рестораны, в оперу, устраивать веселые вечеринки и начнет вести праздную беззаботную жизнь молодой богачки. У нее так мало в жизни было счастья, и уж теперь она возместит упущенное.

Будучи еще охраняемой узницей в скромном доме отца в Новом Орлеане, она часто мечтала о прекрасных платьях, танцах и поездках по красивому парку. Теперь у нее все это будет. Она будет развлекаться так, что скоро забудет о прежних унижениях, которые сделали ее гораздо старше и мудрее своих лет.

Анжи улыбнулась холодной печальной улыбкой. Никто не узнает об этом. Ни сейчас, ни позже. Ах, она намеревается флиртовать, танцевать и наслаждаться обществом очаровательных красивых молодых джентльменов. Она может даже вознаграждать наиболее настойчивых из ее ухажеров несколькими ничего не значащими поцелуями при свете луны, но никогда не зайдет дальше этого. Она никогда больше не поддастся страсти, даже если ей предстоит прожить еще очень долго. Унижение, которое она испытала в руках обоих МакКлэйнов, казалось, разбило ее сердце. И она искренне радовалась новой Анжи, которая пусть и не переживет больше любовь, но зато не испытает боль и обиду, которые захлестнули ее после объятий Пекоса.

Упругие мускулы напряглись под скользкой от пота кожей рук и спины Пекоса. Его усталое тело болело, словно кто-то сильно ударил его. Он опять высоко поднял кирку над головой и ударил ею по твердой неподдающейся скале глубоко в шахте Лост Мадр.

Он провел в Мексике уже больше месяца, и все долгие жаркие дни проводил глубоко в шахте, работая без устали. Он собирался отыскать золотоносную жилу, даже если ему придется провести под землей годы, рассчитать всех людей, потому что ему нечем будет заплатить им; даже если у него не будет денег на инструменты и придется рыть землю столовой ложкой. Он собирался найти золото! И когда ему это удастся… Тогда он за всю жизнь больше не пошевелит и пальцем.

Пекос улыбнулся. Он снова поднял кайло, его мускулы болезненно напряглись. Он твердил себе, что ненавидит работу по управлению ранчо. Это тяжелый монотонный неблагодарный способ зарабатывать на жизнь. Ему не хочется больше заботиться о скотине, молить у Бога дождя, беспокоиться год за годом об огромном хозяйстве. Да, сэр, все это уже осталось в прошлом.

Пекос опустил кирку и устало поднял смуглую руку, чтобы смахнуть капли пота с лица. Он посмотрел на молодого парня, работающего рядом с ним.

— Ну как, Джоз? Вот это жизнь, не правда ли?

Джоз, стройное тело которого сильно изменилось и по-мужски окрепло за эти полгода, проведенные в шахте, опустил кирку и повернулся к Пекосу с улыбкой. Обнаженный торс Джоза покрывала испарина, а его густые темные волосы прилипли к симпатичной физиономии.

— Пекос, — сверкнул он улыбкой, — это намного лучше монотонной работы по уходу за скотом, si? — Он знал, как сильно Пекос тоскует по Дель Соль, но притворялся вместе с ним. — Это гораздо, гораздо лучше.

— Si, — кивнул Пекос. — А теперь давай-ка выбираться на поверхность, пока наверху не стало так же темно, как и в этой дьявольской дыре.

Белые зубы Джоза сверкнули на смуглом молодом лице.

— Хорошо, хорошо. Я обещал Розалинде, что навещу ее сегодня.

Пекос положил свою кирку у изрытой стены и потянулся за рубашкой.

— Ты везучий парень. Розалинда очень хорошенькая молодая леди.

— Я знаю, — гордо согласился Джоз. — Почему бы тебе тоже не поехать со мной в город, Пекос? Мы могли бы найти там девушку и для тебя. — Он приподнял черные брови.

— Спасибо, амиго, я устал. Все, чего я хочу, так это смыть чертову грязь с моего старого больного тела.

МакКлэйн отклонил множество предложений друзей прийти к ним на ужин, насладиться домашним уютом. Пожелав доброй ночи десяти шахтерам, работающим на него, Пекос и одиночестве направился к маленькой хибаре, которую называл своим домом. Расположенная в миле от шахты, она была далека от роскоши, к которой он привык на Дель Соль. Но он не обращал внимания на неудобства своего нового жилища.

Пекос зажег лампу на маленьком столике и нагрел воды, чтобы умыться. Он с жадностью съел хлеб, холодную говядину и последний кусок пирога, который ему принесла жена одного мексиканского шахтера. Проглотив еду, погрузился в воду, наполнявшую неудобную маленькую деревянную лохань на кухне. Его согнутые колени почти касались подбородка. После этого, устало дотащившись до широкой кровати, он лег и почувствовал, как один за другим его ноющие от работы мускулы начинают медленно расслабляться и успокаиваться. Он даже застонал от удовольствия.

На широких стенах мелькали тени, отбрасываемые единственной лампой. Наступала ночь, и воздух становился прохладным, сменив долгую мучительную жару октябрьского дня. Все было тихо, за исключением редких окриков жены какого-то шахтера, которая звала детей домой ужинать.

Пекос лежал в полудреме, слишком усталый, чтобы встать и задуть лампу. Странные мысли и образы наполнили его утомленный мозг. Он думал о десяти тысячах долларов, на которые он должен прожить как можно дольше, чтобы найти золото в Лост Мадр. Интересно, когда он, наконец, найдет богатую жилу, тетя Эмили приедет, чтобы жить с ним в его новом особняке где-нибудь в Мексике? Вернувшись на Дель Соль, будет ли Рено помнить о том, чтобы заниматься с Диаболо и наказывать всех, кто осмелится взгромоздиться на его черную спину? Глаза Пекоса закрылись; он был в полудреме. Все больше он погружался в водоворот бессознательного, и там, в кружащемся приятном путешествии в ничто, его ждала Ангел. Ее полуоткрытые губы были влажными и манящими, изумрудные глаза сияли, золотистые волосы каскадом ниспадали на обнаженные белые плечи.

— Ангел, — пробормотал он и скользнул в свой сон, чтобы лучше рассмотреть ее.

… Глаза Анжи открылись. Улыбающаяся Делорес откидывала тяжелые занавески с окон. Яркий солнечный свет залил роскошные покои на третьем этаже отеля «Конкистадор». Анжи потянулась, сбрасывая с себя остатки сна.

— Нет, Делорес, не сейчас, — сказала она, натягивая на голову большую пуховую подушку.

Делорес оставалась непоколебимой. Глухая к мольбам молодой женщины, она продолжала раздвигать гардины, и свет залил большую угловую комнату.

— Анжи, уже одиннадцать часов, и вы знаете, что портной будет здесь к полудню. — Она подошла к кровати.

Заспанный голос донесся из-под подушки:

— Тогда разбудите меня в полдень, пожалуйста. Я так устала.

Уперев пухлые руки в широкие бедра, Делорес стояла, гладя вниз на ленивую красавицу.

— Поднос с вашим завтраком в гостиной. — Она стянула подушку с головы Анжи. — Вам надо поесть и принять ванну перед приездом портного.

Анжи перевернулась и села, откинув с глаз длинные спутанные волосы.

— Вы превратились в хулиганку, Делорес, — обвинила она служанку.

— Ха, кое-кто стал большей хулиганкой, сеньора. — Делорес не нравилась перемена, произошедшая с ее хорошенькой молодой госпожой. — В котором часу вы легли этой ночью?

— Г-м-м. — Анжи подняла над головой руки, лениво потягиваясь. — Поздно, после двух часов, полагаю. — Она зевнула.

— Мисс Эмили вернулась в отель в десять часов вечера, — проинформировала ее Делорес.

— Я знаю. Мы с тетушкой Эмили пошли на вечеринку к МакКоннелзам. Она окончилась довольно рано, и тетушка сразу же вернулась в гостиницу.

Делорес протянула Анжи халат из мягкого сверкающего голубого шелка.

— Почему же вы не вернулись вместе с ней?

Анжи натянула халат и подняла руки, чтобы выправить длинные спутанные пряди из-под воротника.

— Я познакомилась с весьма очаровательным джентльменом на вечеринке. Он был моим соседом за ужином, а потом мы попрощались с хозяином и хозяйкой и выпили немного коньяка в клубе «Джабили». — Анжи нетерпеливо махнула Делорес рукой. — Принесите мой завтрак сюда, и, пожалуйста, больше никаких вопросов. Мне надо поторопиться и принять ванну.

Делорес не двинулась с места. Ее большие выразительные глаза пристально смотрели на Анжи. Она стала недовольно увещевать ее:

— Коньяк. Клубы. Позднее время. Незнакомые мужчины. — Старая служанка загибала пальцы, обвиняя Анжи. — Мне не нравится то, что с вами происходит! Слишком быстро вы изменились, сеньора, и это очень расстраивает меня. Где та молодая нежная Анжи, которая приехала на Дель Соль с большими испуганными глазами и чистым сердцем, неиспорченным и не жаждущим сомнительных удовольствий?

Изумрудные глаза Анжи потемнели до цвета морской волны:

— Ее больше не существует, и если кому-нибудь и следует знать — почему, то именно вам, Делорес. Слушайте меня, и слушайте хорошенько. Та Анжи, о которой вы говорите, была доверчивой наивной дурой. Но теперь это не так. Сейчас я намерена жить полной жизнью, испытать все радости, которые она может дать, и наслаждаться удовольствиями до конца моих дней. И я не хочу и больше не допущу выговоров с вашей стороны.

Слезы блеснули в больших глазах Делорес:

— Si, Анжи. Это был последний раз, когда я высказала все, что у меня на уме. — Она замолчала, проглотила ком в горле и мягко добавила: — Но мое драгоценное дитя, такая жизнь не принесет вам счастья. Вы встретитесь с большим количеством охотников за наследством. Все знают, что вы богатая вдова. — Лицо Делорес слегка посветлело. — Почему бы вам не вернуться в ваш дом в Луизиане? Там люди не знают, что произошло с вами, и какой-нибудь молодой человек сможет полюбить вас только потому, что вы такая хорошенькая и очаровательная.

Анжи скрестила на груди руки, посмотрела на Делорес и холодно произнесла:

— Я хорошо понимаю, что меня принимают в высшем обществе Сан-Антонио, потому что знают: я — молодая богатая вдова Баррета МакКлэйна. — Она посмотрела на Делорес и сказала искренне: — Они не пожелали бы знаться со мной, если бы меня все еще звали Уэбстер. — Она усмехнулась, потянулась лениво и собрала тяжелые светлые волосы на голове. — Что касается охотников за наследством, я дам им возможность надеяться, но уверяю вас, моя дорогая озабоченная Делорес, я намерена провести остаток своих дней богатой неприступной вдовой Баррета МакКлэйна.

— Но, Анжи, вы…

— Принесите, пожалуйста, мой завтрак, Делорес. Я должна поторопиться.

Несмотря на выговоры от мисс Эмили и Делорес, Анжи, решив казаться старше своих лет, купила большое количество всевозможных нарядов. Сознательно выбирая самые дорогие и богатые ткани и самых элитных модельеров, Анжи вскоре стала появляться каждый вечер в гостях в очень смелых и красивых нарядах и только что купленных драгоценностях.

Высший свет Сан-Антонио был очарован прекрасной вдовой МакКлэйна. Хотя некоторые из пожилых и наиболее степенных дам неодобрительно перешептывались на счет любящей развлекаться молодой вдовушки, но и они, как и все остальные, с нетерпением ожидали приезда Анжи и мисс Эмили к себе, желая только одного: посмотреть, как сегодня будет одета эта яркая светловолосая красавица. Однажды вечером Анжи появилась в свете в парче цвета стали с белой шифоновой отделкой и ожерельем из натуральных черных жемчужин. На следующий день на ней был коричневый шифон и бриллианты, сверкающие на запястьях и в мочках ушей. В дальнейшем она появлялась то в черном атласе и жемчуге, то в розовом бархате и рубинах. Каждый ее новый наряд был ослепительным, и она ни разу не одевала одно и то же дважды. Все ее платья объединяло одно: они были сшиты по последнему слову моды и обнажали соблазнительные формы ее тела и белоснежный бюст. Когда Анжи и мисс Эмили появлялись в ресторане, театре или на концерте, все головы поворачивались, чтобы посмотреть на молодую леди — так она была восхитительна и прекрасна.

Анжи нравилось это всеобщее внимание. Она заходила в богато убранные покои без тени смущения, словно привыкла к этому с младенчества. Также она обнаружила, что когда почти не обращаешь внимания на людей, с которыми общаешься, так просто быть очаровательной, оживленной и веселой. Без особых усилий можно заставить красивых молодых джентльменов повергаться перед ней ниц только одной кроткой улыбкой, взмахом густых темных ресниц и несколькими ласковыми словами.

Приятной наружности молодые мужчины добивались ее внимания. Редко она соглашалась поужинать с кем-нибудь из них или сходить вместе в оперу; она принадлежала им всем и никому. Анжи предпочитала выезжать в сопровождении мисс Эмили — чтобы наслаждаться постоянным мужским вниманием, чтобы танцевать, флиртовать и смеяться, и возвращаться в отель с пожилой женщиной. Анжи держала всех на расстоянии, не позволяя им ничего лишнего, и поклонники находили ее безразличие мучительным, но неоспоримо привлекательным для их мужского «я». Многие молодые люди потеряли сон из-за прекрасной молодой вдовы, в то время как Анжи тут же выбрасывала их из головы, как только они исчезали из поля ее зрения.

Прохладная ветреная осень в Сан-Антонио превратилась в сплошную череду вечеров, ужинов с вином и посещений театров. Дни пролетали, наполненные развлечениями и удовольствиями. Отдыхала она от всего этого лишь во время короткого сна. Но, ведя такую интересную, разнообразную, неожиданно богатую жизнь, Анжи была удивлена, что она все же продолжала думать о красивом бессердечном Пекосе МакКлэйне.

Как ни странно, но у нее на это находилось время.