Буря в песках (Аромат розы)

Райан Нэн

Глава 18

 

На следующее утро Анжи, вернувшись с утренней поездки верхом, к своему удивлению, обнаружила Пекоса и Баррета в библиотеке. Баррет сидел за большим дубовым столом, а Пекос лениво развалился в кресле с высокой спинкой напротив отца.

— Я не помешаю? — вежливо осведомилась она, глядя то на одного, то на другого.

Баррет, немедленно поднявшись, тепло ей улыбнулся:

— Не говорите глупостей, моя дорогая. Мы уже почти закончили, не хотите присесть?

— Да, Ангел, — Пекос и не подумал привстать. — Будьте как дома. — На его лице не было обычной издевательской ухмылки; он выглядел усталым и рассеянным. Она тихо поставила кресло рядом и слушала, как он говорил своему отцу:

— Либо мы сгоним их всех и продадим сейчас, либо ты их всех потеряешь. Речка Аламио пересохла; Сиболо превратилась в грязную заболоченную лужу, как и все остальные ручьи и пруды на пастбище. Им нечего есть и пить, и мы уже потеряли сотни голов. Говорю тебе, подожди мы еще немного дольше, потеряем все. — Голос Пекоса был спокоен, но Анжи почувствовала в нем настойчивость.

— Я просто не знаю… — Баррет МакКлэйн поднялся и прошелся по комнате. — Дождь может пойти в любой день, и…

— Да, но может пройти еще несколько месяцев без дождя. Черт, позволь мне согнать скот и продать его. Я также озабочен будущим Дель Соль, как и ты, и я говорю тебе, что это единственный выход.

Баррет МакКлэйн, стоя к ним спиной, поскреб шею. Его плечи опустились, когда он медленно повернулся.

— Думаю, это самое лучшее решение, — вздохнул он тяжело. — Мне это не нравится, но я вынужден согласиться. Почему бы тебе не взять несколько хороших погонщиков и через пару дней не отправиться…

Легко поднявшись, Пекос властно сказал:

— Мы уедем до ленча.

— Пекос, — сказал отец раздраженно, — уже очень жарко. Подожди хотя бы до завтрашнего рассвета, когда будет попрохладнее.

— Сэр, мы уже говорили, что скот мрет беспрерывно. Я вернусь через пару недель. — Он стремительно вышел из комнаты, даже не бросив прощального взгляда на Анжи. Она почувствовала себя обиженной его невниманием.

Баррет подошел к ней и улыбнулся:

— Моя дорогая, вы хотели меня видеть по какому-нибудь делу? Простите, я был занят с Пекосом; эта ужасная засуха меня очень беспокоит. Я надеялся, что скоро пойдет дождь, но его все нет и нет. — В отчаянии он покачал седой головой.

Анжи поднялась с кресла.

— Я ничего не хотела, Баррет. Мне очень жаль, что вы так обеспокоены. И жаль, что я ничего не могу сделать, чтобы помочь хоть чем-то.

— Вы — моя помощь, Анжи, — сказал Баррет. Он взял ее за руку, и она в который раз снова почувствовала холод от его прикосновения. Волоски встали дыбом у нее на шее. — Только то, что вы здесь, на Дель Соль, уже большое счастье для меня. Я говорил вам, дорогая, вы мне как дочь. — Его карие глаза блеснули, и он крепче сжал ее руку. — Обещайте, что после ужина этим вечером вы почитаете мне, или лучше просто посидите со мной на веранде, чтобы насладиться свежестью ночного бриза.

— Обещаю, Баррет.

То время, пока Пекос отсутствовал на ранчо, занимаясь распродажей скота с Дель Соль, должно было стать для Анжи самым приятным со дня ее приезда в Техас. Первые два дня действительно были прекрасны. Она расслабилась, так как ей не нужно было постоянно обороняться от поддразниваний Пекоса. Пока он был в отъезде, она почувствовала небывалую свободу. Жаркими тихими ночами девушка прогуливалась по большому, погруженному в тишину внутреннему двору. Хозяева ложились спать, и она знала, что ей ничего не угрожает.

Дьявольски красивый мужчина, чья спальня выходила во внутренний двор, был далеко, очень далеко, и не мог искушать ее совершать святотатственные поступки.

Но радость по поводу его отсутствия была кратковременной. Ненавидя себя, она почувствовала, что очень скучает о нем. Отчаяние переполнило ее, когда она поняла, что его присутствие на Дель Соль было именно тем, что делало жизнь на огромном западно-техасском ранчо такой интересной и веселой. Она была потрясена и обескуражена, обнаружив, что без Пекоса она одинока и несчастна.

Анжи начала считать дни до его ожидаемого возвращения. Не смея спросить старшего МакКлэйна, когда вернутся Пекос и его люди, Анжи ловила каждое слово, которым обменивался Баррет со своими подручными на ранчо. Как-то поздним вечером она настояла на прогулке вместе с ним в конюшни и так очаровала Баррета своей просьбой, что он сразу же взял ее с собой. Собственнически держа девушку за руку, он повел ее мимо сложенных из крупного кирпича строений, где жили со своими семьями работники огромной империи МакКлэйнов. Анжи радовалась тому, что выбралась с гасиенды и была наверху блаженства от слов одного из трех старших работников ранчо, обращенных к Баррету МакКлэйну:

— Пекос с ребятами вернутся послезавтра, Баррет, и когда они… — Анжи больше не слушала. Она узнала все, что хотела. Нетерпеливо ожидая конца разговора, чтобы можно было уйти к себе в спальню, Анжи чувствовала, как ее живот свело от возбуждения, и мысленно стала выбирать платье, которое она наденет к приезду Пекоса.

Благодаря щедрости Баррета МакКлэйна у нее теперь было множество красивых новых нарядов, и она знала, как проведет остаток вечера. Анжи пожалуется на усталость, уйдет к себе и будет примерять платья. Она проделает это очень тщательно, чтобы не переборщить и не вызвать у Пекоса подозрений. Она не наденет ни одно из тех платьев, которые обычно надевает на воскресные церковные службы. Лучше выбрать то, что сшито из ткани пастельных тонов с короткими рукавами-фонариками и низким корсажем. И она обязательно надушится новыми французскими духами — за ушами и в ложбинке между грудей.

— Дорогая, я спрашиваю, не хотите ли вернуться домой? — Баррет пристально смотрел на нее.

— О, я… да, конечно, Баррет. Простите, если я кажусь вам немного рассеянной; я немного устала.

— Понимаю, — сказал он, снова взяв ее за руку, — все из-за этой несносной жары. Даже после захода солнца все еще очень жарко.

— Да. Я пойду прямо к себе, приму холодную ванну и постараюсь отдохнуть.

— Хорошая идея, дорогая. Я не хочу, чтобы вы переутомлялись, но все же я немного расстроен тем, что буду лишен возможности наслаждаться вашим обществом сегодня на террасе. — Он поник седой головой, надеясь, что она изменит свое решение и присоединится к нему.

Прижав руку ко лбу, Анжи посетовала:

— Я бы так хотела побыть с вами, Баррет, но, кажется, я слишком устала. — Небольшие угрызения совести мучили ее только до тех пор, пока она не дошла до своей комнаты.

Анжи с нетерпение ждала весь жаркий день возвращения Пекоса. Первая сентябрьская неделя не положила конец засухе, и Анжи, которая хотела выглядеть свежей, когда он приедет, раздражалась, что, несомненно, будет выглядеть не самым лучшим образом. После верховой прогулки утром с Роберто Луна она пошла прямо в свою комнату, чтобы принять ванну и принарядиться. Анжи одела изумрудно-зеленое платье из мягкого хлопка. Выбрала его целенаправленно, потому что оно подчеркивало зелень ее глаз, а низкий лиф соблазнительно обнажал плечи и шею. И еще потому, что Пекос никогда не видел ее в нем. Отказавшись от короны из заплетенных кос, которую она обычно укладывала на голове, Анжи расчесала волосы и рассыпала их по спине, как любил Пекос. Улыбнувшись своему отражению в зеркале в позолоченной раме, она провела крышечкой стеклянного флакона для дорогих духов по ложбинке между грудей и почувствовала, как от возбуждения мурашки пробежали у нее по спине.

Сентябрьское солнце превратилось в огромный красный шар на горизонте, когда вся семья села ужинать. Наконец-то Анжи услышала бряцание шпор, свидетельствующих о том, что приехал Пекос. Он вошел в освещенную свечами комнату, снимая испачканный стетсон с темноволосой головы, всем кивнул и обратился к отцу.

Анжи почувствовала, как пища застряла у нее в горле. Она судорожно глотала, неотрывно глядя слезящимися глазами на высокого властного мужчину, подробно рассказывающего о перегоне скота с Дель Соль. Пекос даже не успел побриться. Его борода, такая же иссиня-черная, как и волосы на голове, была густой и покрыта пылью.

На открытой рубашке из серого хлопка тут и там виднелись пятна от пота. Кожаные ковбойские штаны обтягивали его длинные стройные ноги.

Анжи не могла отвести от него взгляд. Никогда прежде она не видела всегда безупречно одетого Пекоса таким неопрятным. А сейчас он был небритым, потным, грязным, выглядел диким и пугающим. Но, несмотря на это, он был для молодой влюбленной женщины самым мужественным и прекрасным созданием на земле. Даже сейчас в Пекосе ощущалась чувственность, которая притягивала ее как мощный магнит. Анжи отложила вилку и вцепилась в край стола, чтобы удержаться от страстного желания вскочить и броситься прямо в его объятия. Его присутствие заполнило комнату чем-то прекрасным, а сильный запах мужского пота, смешавшегося с лошадиным, переполнил ее чувства. Потрясенная и испуганная своим влечением к молодому мужчине, она слегка встряхнула золотоволосой головой, словно стараясь освободиться от нахлынувшего дурмана.

— … остаток стада надо вывезти из Марфы утром. Я оставил присматривать за скотом дюжину человек. — Пекос стоя разговаривал с отцом. Его глубокий голос был усталым и мягким.

— Прекрасно, Пекос, — ответил Баррет. — Мы понесем убытки, но…

Пекос тяжело вздохнул:

— Конечно, мы понесем убытки, но это единственно возможный выход. Вы и сами хорошо знаете, что… — Он замолчал, пожимая широкими плечами. Его жесткий взгляд смягчился на минуту, когда он посмотрел на тетю Эмили. Широкая теплая улыбка осветила заросшее лицо. — Я бы обнял тебя, сердце мое, — сказал он, едва прикоснувшись правой рукой к ее бледной щеке, — но я слишком грязный, даже для того чтобы находиться в одной комнате с дамой.

Анжи чутко уловила его слова. Пекос не сказал «с дамами». Он подчеркнуто не считал ее леди. Это больно обожгло ее, и возбуждение по поводу его приезда домой быстро улетучилось. Думая печально о том, что глупо было с таким нетерпением ожидать его приезда, она одеревенела, когда Пекос легкой походкой, обогнув стол, направился прямо к ней.

— Возьму-ка я бутылку бренди и сигару и пойду к себе. — Он стоял рядом со стулом, на котором сидела Анжи. Она продолжала смотреть прямо вперед, но уголком глаза видела его обтянутое кожей бедро всего в нескольких дюймах от своего плеча. — Да, мне надо скинуть с себя все это вонючее тряпье и нырнуть в горячую ванну. — У Анжи перехватило дыхание, когда его затянутая в перчатку рука потянулась прямо к ее тарелке. — Но поскольку я сейчас здесь, найду что-нибудь, чтобы усмирить свой разыгравшийся аппетит. — Двумя пальцами Пекос подцепил хрустящую цыплячью грудку, поднес ее к губам, откусил кусок, скорчил гримасу и положил цыпленка обратно на ее тарелку.

Анжи уставилась на него, ее глаза метали зеленые молнии. Он по-волчьи оскалился ей в ответ.

— Нет, — протянул он, — это не то, что я хочу. — Он повернулся и вышел из комнаты, пока Анжи с пылающими от гнева щеками уверяла себя в том, что презирает его и хочет, чтобы он никогда не возвращался.